Полная версия
— Что там случилось? В палате кто-то набедокурил? — спросил он Олега.
— Да нет. Пустая, как и две других напротив. Анне что-то привиделось. Я не вникаю. Тебе лучше у неё спросить или у главврача. Они об этом не распространяются.
— А твой охранник видел? — как-то само собой они перешли на «ты».
— Он не сразу заметил. Я ему выговор объявил за косяк. Не уследил.
— За что? Там же ничего не произошло.
— А ты дальше смотри.
Олег включил запись вновь, Слава уставился на экран.
Школьница вошла внутрь и через минуту выскочила оттуда, словно убегала от взбесившегося пациента-маньяка. Но если верить начальнику охраны, никакого пациента в палате не было и нет. Анна добежала до середины коридора, прежде чем её перехватил тот самый охранник, схлопотавший выговор. Сначала он попытался её успокоить, а когда она перестала вырываться, с пистолетом наизготовку пошёл к палате. Войдя внутрь, быстро вышел и, убрав оружие в кобуру, развёл руками. Жестом он подозвал Анну, и после её недолгого сопротивления они вместе заглянули в палату. Слава не стал просить Олега увеличить картинку, чтобы внимательнее рассмотреть лицо Школьницы. По движениям и так понятно, что она боялась.
— Чего она так испугалась? — спросил Слава, когда девушка с охранником покинули этаж.
— Ей кто-то привиделся там, но Дима — тот охранник — утверждает, что никого не было. И нет никаких следов, доказывающих обратное. Я верю ему.
— А ей?
Олег помедлил с ответом. Потом, поставив просмотр на паузу, повернулся к Славе. Лицо суровое, с глубокими носогубными складками, визуально старящими его. Чем-то напомнил Брюса Уиллиса. Только молодого, с волосами.
«Крепкий орешек!» — смекнул Слава и улыбнулся, понимая, что нашёл идеально подходящее прозвище.
Начальник охраны пробасил:
— Ей я тоже верю. Но тут такое дело. Работает она с полными психами, и давно. Живёт работой, почти не берёт отпусков, детей нет, не замужем. Баба есть баба. Может, устала, может, заработалась, может, переобщалась с пациентами, а может, всё в совокупности. Вот и результат. Поговори с ней сам. Вряд ли тебе удастся разговорить её, но вдруг?
— А в палате есть камера? — уточнил Слава.
— Сидели бы мы тогда здесь и смотрели эту запись? Нет, конечно. И в других палатах тоже. Многое стало бы понятнее, если бы мы видели, что она там делала.
Слава попросил включить видео и досмотрел до того момента, когда Школьница вышла из туалета и удалилась в свой кабинет. На быстрой перемотке он убедился, что всю ночь она исправно ходила на обход в положенное время, но каждый раз её сопровождал санитар. По словам Олега, ничего интересного на втором этаже больше не происходило. Слава проверять не стал.
— Спасибо, — сказал он в заключение. — Кто-нибудь проводит меня к Анне?
— Ты уже знаешь, где она. Не маленький. Думаю, найдёшь дорогу. Только без глупостей. — Олег обвёл руками воздух. — Я всё вижу.
— Я заметил. Но только почему-то не в палатах пациентов и не в кабинете, где хранится хрен знает какое секретное лекарство.
Возражений от Крепкого орешка Слава ждать не стал. Оставив за собой последнее слово, он отправился к Анне.
4
Данилу завели в кабинет к начальнику. Из случайно подслушанных разговоров полицейских он понял, что угодил в Отдел МВД по Нахимовскому району Севастополя. Теперь с руками за спиной, закованными в наручники, он стоял напротив худощавого лысеющего мужчины лет пятидесяти, в выглаженной форме с полковничьими погонами. Его щёки были впалыми, подбородок острым, а брови почти отсутствовали. Худые руки офицера лежали на столе, тонкие синие прожилки вен бросались в глаза.
Поразительно, но полковник выглядел в точности таким, каким предстал перед Данилой в видении, когда он общался с Тенью. Да и полицейские, пришедшие за ним в камеру, точь-в-точь, что и во сне.
В кабинете просторно, свежо, светло и уютно по сравнению с душной каморкой, где его допрашивали ранее. Солнце за окном близилось к закату, и на подоконнике можно было разглядеть тонкий слой пыли со следами чьих-то пальцев. На стене, за спиной полковника, висели портреты двух полицейских начальников и президента.
Данила хмыкнул. Какой-то опасный вирус до чёртиков пугал население, Крым невероятным образом вернули в состав России, бог знает какие ещё изменения произошли за время его отсутствия, но кое-что оставалось незыблемым подобно самой вселенной: Путин.
— Вас что-то забавляет, молодой человек? — вяло спросил полковник. Голос его — сгусток усталости.
Данила взглянул на полицейского, стоявшего рядом. От напряжения у того по виску стекал пот. После сна Данила немного пришёл в чувства, но из головы не выходил тёмный силуэт на стене камеры, с которым он разговаривал. До сих пор не мог взять в толк, приснилась ему Тень или нет. Ощущение удушения было очень даже реалистичным.
— Не забавляет. Смотрю вот, президент прежний, хотя семь лет прошло. Стабильность. — Данила опустил взгляд и посмотрел на ноги. В носках, которые ему выдали, только теперь заметил дырку в области большого пальца. С досадой ощутил себя жалким и как никогда уязвимым. «Хоть бы шлёпки какие-нибудь выдали, козлы», — подумал он и взглянул на собеседника.
Выцветшие серые глаза полковника сканировали задержанного, но тот не обращал на это внимания. Что Даниле обычный человеческий взгляд по сравнению с тёмными силами, с которыми вдоволь наобщался в последнее время.
Полковник снова заговорил:
— Ты же будешь послушным, да, парень?
— Да куда уж мне с дырявыми-то носками?
Полковник кивнул головой полицейскому. Тот молча покинул кабинет.
— Мне доложили, какую несуразицу ты нёс на допросе, — сказал он, когда остались вдвоём. — Признаться, я заинтригован и жду подробностей. Не думай, что верю во всю эту чепуху, но поёшь складно. — Мужчина достал из выдвижного ящика стола паспорт, военный билет, а также фотографию Данилы с Леной.
Даниле очень хотелось есть, а ещё больше — пить, но, видимо, чтобы что-то получить от полицейских, ему нужно дать нечто ценное взамен.
— Весной две тысячи тринадцатого года меня в составе группы антитеррора прикомандировали на буксир Черноморского флота «МБ-205». Помимо меня в группе на судне находились ещё шестеро морпехов, включая командира — старшего лейтенанта Умарова. Часть из них погибли, часть пропали без вести, как и экипаж. Спустя почти полтора месяца после выхода из Севастополя, в Аденском заливе, мы попали в некую аномальную зону — зону тумана. Связь похерилась, большинство людей исчезло, другие погибли при неизвестных обстоятельствах. Выжившие — это я и ещё несколько человек — попытались покинуть корабль на шлюпке, но не вышло. Оставшись на судне, мы подверглись влиянию неизвестных природных или искусственных явлений, мы называли их Импульсами. Это привело к тому, что постепенно погибли все. Почти. Выжили только трое — я, девушка на той фотографии у вас на столе и ещё связист с ампутированной ногой. Мы решили взорвать корабль во время нового Импульса, предположив, что таким образом откроется портал в наш мир. Очевидно, сами мы находились в параллельном измерении. Если вкратце, то примерно так.
Полковник слушал внимательно. Не перебивал, не делал наигранно удивлённый вид. Когда Данила закончил рассказ, мужчина пару минут молча обдумывал услышанное. То, что не рассмеялся в голос, не повертел пальцем у виска, делало ему честь.
— Ты понимаешь, как это звучит, товарищ Кравцов? Или как тебя ещё называть?
— Можно просто Данилой. Понимаю. Я бы тоже не поверил, если бы не прошёл через всё сам. Мою личность легко проверить. В части наверняка остались те, кто меня помнит. Если увидят, призна́ют. У меня только номеров телефонов нет, наизусть я не помню ни одного.
— Номера в любом случае поменялись. В Крыму теперь российские операторы связи, и симки соответственно. Скажи, кто может до сих пор служить и помнить тебя?
Данила прокрутил в голове возможные варианты, но все его приятели собирались после контрактов увольняться, оставалось надеяться только на офицеров.
Наручники доставляли всё большее неудобство: запястья горели, а сведённые за спину руки ныли в плечах. Данила хотел поскорее закончить разговор, и его осенило.
— Точно! Товарищ полковник, есть у меня такой человек. Мой комбат — подполковник Ткаченко. Он довольно авторитетный офицер был в наше время, его многие знали. Если на пенсию не ушёл, опознает меня. Такому человеку поверите?
Начальник отдела поднял бровь.
— Если ты говоришь про Максима Петровича, то мы с ним хорошо знакомы. Прямо сейчас ему и позвоню. Уверен, что опознает тебя?
— Полагаю, даже по голосу.
— Что ж, смотри старший сержант.
Полковник взял со стола смартфон и отыскал номер. Сделал вызов и включил громкую связь. Пока шли гудки, сказал:
— После событий две тысячи четырнадцатого года твоего комбата повысили. Под Симферополем новую часть сформировали, его начальником штаба туда назначили. Когда мы последний раз виделись, он ещё служил, хотя уже мечтал о пенсии.
«Все великовозрастные военные мечтают о пенсии, кроме генералов», — подумал Данила.
Гудки прекратились, вызываемый абонент не ответил.
— Перезвонит. А тебе придётся пока посидеть в камере. Не будь с тобой документов, мы бы тебя в психушку упекли, а так — пока подождём. Ты говорил про какие-то Импульсы, поясни.
Теперь Данила хотел оттянуть время и в подробностях описал действие тех вспышек на людей. Добавил случай с вросшей в корабль ногой связиста и прочие детали. Выслушав его, полковник спросил:
— И алкоголь помогал против этих Импульсов?
— Худо-бедно.
— Очень удобно.
— Я бы поспорил. Мы так не считали. Приходилось постоянно под мухой ходить, а это не так-то просто, если ты не заядлый алкаш.
Полковник не выдержал и всё-таки рассмеялся, но Данила на него не злился. Он слышал себя как бы со стороны, и самому история казалась бредом.
Начальник отделения успокоился и взглянул на лежащий на столе телефон, убедился, что ему не перезванивают, и снова заговорил:
— А тот тип, связист… Ты говорил, его нога ушла в корпус корабля. Почему?
В памяти всплыла ужасная картина. Данила отлично помнил, как впервые увидел Серёгу вросшим в палубу.
— Связист зачем-то хотел проверить, что будет, если не пить. Не знаю, какую цель преследовал, но произошедшее ещё раз доказало, что бухать всё-таки нужно. Правда, запасы синьки рано или поздно закончились бы. Хрен знает, что б мы делали без неё.
— И как решили проблему того мужика?
— Я отрезал ему ногу.
Полковник смотрел с неподдельным интересом. Казалось, история увлекла его. Хотя воспринимать её всерьёз никак не мог.
— Откуда такие познания? Вас там в пехоте учат ноги ампутировать? Ты ж вроде не медик?
Данила нутром чувствовал, что рассказывать правдивую историю сотрудника никому неизвестной Конторы не стоит. По крайней мере, пока. Поэтому соврал, не стал говорить, что сам Серёга ему и объяснил, как всё провернуть.
— Действовал наобум. Каждый своё мнение высказал, что знает об этом. Ну, вроде получилось. Мы его напоили до бессознательного состояния, потому он перетерпел операцию и даже выжил. Изначально.
— После взрыва ты оказался на пляже в Любимовке. Почему именно там? И ещё. Ты утверждаешь, когда разожгли костёр и стали ждать взрыв, та девушка, Лена, была жива. Где она в таком случае? А безногий?
Данила размышлял об этом всё время, пока пребывал в сознании.
— Не знаю, — выдавил он, почувствовав, как силы вновь его покидают. — Думаю, я оказался на пляже, потому что представил его себе. До командировки любил ходить туда. Получается, единственное место, куда хотел перенестись из того кошмара. Товарищ полковник, отпустите меня. Я не опасен.
Начальник отдела посмотрел в глаза задержанному.
— Сначала надо всё прояснить.
Данила не выдержал.
— Это же легко проверить, товарищ полковник! Пусть в части я не числюсь, но у вас мой паспорт. У вас же есть выходы по всяким там говнобазам данных или ещё как, я в этом не шарю. Должен быть способ!
Начальник по-прежнему сохранял каменное выражение лица, но неприязни к себе Данила не ощущал.
— Мы всё проверили. Думаю, ты сильно удивишься, если узнаешь, что Данила Кравцов, за которого себя выдаёшь, покоится на севастопольском кладбище, где власти выделили отдельный участок для погибших на МБ-205, причём сделано это было ещё при Украине. Договорились на высшем уровне. Позже в городе мемориал даже возвели в память о них. Я прекрасно помню то время, по новостям только об этом и трезвонили. Особо не вникал, моих знакомых на том корабле не было, но история вертелась у всех на слуху, а паниковавшие родственники устраивали пикеты, осуждая власти и командование флота в бездействии. Им почему-то невдомёк, что на глубине тысяча восемьсот метров, где нашли корабль, выжить никто не может. Ну да ладно. На всякий случай я отправил на кладбище своего сотрудника сделать фото твоей могилы, очень сомневаюсь, что там твоё лицо. Хотя признаюсь, когда увидел в интернете, удивился. Но в сети гораздо легче подменить, чем на мраморном надгробии, если фотография там вообще есть. Доверяю я одному источнику. Через федеральную базу скоро сравним твои отпечатки. И знаешь что? Если ты тот, за кого себя выдаёшь, то дактилоскопия это подтвердит. Ты же проходил её, когда в армию призывался? Вот если и там числишься умершим, тогда, наверное, я тебе поверю.
Данила опустил голову и покачал ей из стороны в сторону.
— Вы охренеете, поняв, что я тот, за кого себя выдаю.
Полковник не ответил. Он окрикнул полицейского, что стоял за дверью. Когда тот вошёл, офицер отдал указания:
— Задержанного напоить и накормить. Оставить в покое до моих дальнейших распоряжений. Пусть отдохнёт. А ты, — полковник обратился к Даниле, — дозвонюсь до твоего комбата и решу, что дальше с тобой делать. Если он ничего не подтвердит, хорошенько подумай, о чём будешь говорить. Мне хочется тебе верить, но я привык доверять фактам. Твои документы побудут у меня. Представляю, что будет, если вдруг твоя личность подтвердится. Уж не знаю, где ты шатался семь лет, но привиделось тебе точно не то, что произошло на самом деле. Уведите его. — Закончил полковник, и подчинённый вывел Данилу из кабинета.
5
Анна сидела в кабинете и никак не могла сосредоточиться на работе. События в палате её пациента не выходили из головы.
Откуда он мог знать?
Неужели тоже видел ту девочку?
Если да, как такое возможно?
Была бы Анна уверена, что видела малышку одна, меньше сомневалась бы в нереальности произошедшего. На видео девочка отсутствовала, как и в палате, в чём сначала убедился прибежавший Дима, а потом санитар, медсестра и она сама. Но если на секунду предположить, что Максим — имя придумала ему Анна — который, кстати, не спал в ту ночь, тоже видел девочку, то это многое меняет. И всё же, даже если так, неясно, куда кроха испарилась. А поверить, что у Анны и у её пациента в одну ночь случилась одна и та же галлюцинация, просто нереально.
В дверь постучали.
— Войдите. — Анна не знала, радоваться или нет, что её отвлекают от размышлений.
В кабинет вошёл уже знакомый сотрудник ФСБ. Высокий, с небольшим дипломатом в руке. Чёрные кудри чуть взъерошены, а вытянутое лицо покрыто щетиной. При этом острый подбородок, казалось, смотрел прямо на Анну, как кончик стрелы у лучника, нацеленный на потенциальную жертву. Тёмно-коричневый свитер с высоким горлом плотно сидел на худом теле.
— Можно? — спросил мужчина.
«Да уж, такому попробуй не разреши. Всю подноготную перелопатит и всё равно найдёт, к чему придраться». Пожалуй, ему под сорок. Главврач говорил, что в звании майора.
— Заходите. Могу ещё чем-то помочь? — Анне не нравился этот человек. Скользкий, с хитрецой во взгляде, будто считает себя самым умным и знает больше, чем говорит. В душе она понимала, что его прислали помочь в поисках пропавшей ампулы, но ничего не могла поделать со своими чувствами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Кбт – кабельтовых. Кабельтов – внесистемная единица длины, применяемая в мореходной практике, равная одной десятой морской мили, т. е. 185,2 м.
2
В России установлены три степени секретных сведений, составляющих государственную тайну, и соответствующие этим степеням грифы секретности. «Особой важности» — сведения в области военной, внешнеполитической, экономической, научно-технической, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб интересам РФ в одной или нескольких из перечисленных областей. Также бывают степени секретных сведений «Совершенно секретно» и «Секретно».
3
«Тёмная» — проф. жарг. Здесь: комната без окон, предназначенная для работы с секретными документами «особой важности». В Управлении ФСБ многие кабинеты приспособлены для работы с документами, содержащими гостайну. В данном случае «тёмная» имеет особое значение.
4
Шрайк — вымышленный персонаж научно-фантастической тетралогии «Песни Гипериона» американского писателя Дэна Симмонса.
5
Реабилитационная зона в психиатрической клинике – зона, где для пациентов организовывается досуг, трудотерапевтическая терапия. Например, арт-терапия, рукоделие, просмотр кино, настольные игры и другие хобби.
6
Часть 1 статьи 20.6.1 КоАП РФ предусматривает административную ответственность за невыполнение правил поведения при введении режима повышенной готовности на территории, на которой существует угроза возникновения чрезвычайной ситуации, или в зоне чрезвычайной ситуации.
7
Статья 327 УК РФ. Подделка, изготовление или оборот поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей или бланков.
8
«Папилон» – электронный дактилоскопический сканер для снятия отпечатков пальцев.
9
Гирокомпас – компас, в котором в качестве чувствительного элемента используется гироскоп. Предназначен для определения курса объекта, а также азимута (пеленга) ориентируемого направления. Принцип действия гирокомпаса основан на использовании свойств гироскопа и суточного вращения Земли.
10
Кататонический ступор – в психиатрии один из видов двигательного расстройства, представляющий собой полную обездвиженность с ослабленными реакциями на раздражение, в том числе болевое.
11
Бензодиазепины – класс психоактивных веществ со снотворным, седативным, анксиолитическим (уменьшение тревожности), миорелаксирующим и противосудорожным эффектами.
