Полная версия
Одной из самых больших загадок клиники Анна считала нумерацию палат, а соответственно и содержащихся в них пациентов. Она не видела никакой логики в цифрах, что присваивало начальство. На одном этаже можно увидеть как цифру 1, так и 666 или, как на этой двери, 2013.
Плохое число. Анне оно не нравилось. Она понимала: всего лишь цифры, но не понимала, почему именно такие.
Внутри стоял отвратительный запах человеческих экскрементов. К такому привыкнуть невозможно. Анна спешно надела перчатки, достала из кармана халата медицинскую маску и нацепила на лицо. Помогала маска так себе, но немного приглушала рвотный рефлекс.
Принесённым с собой совком для подобных случаев Анна убрала экскременты, закинула их в унитаз и смыла. Затем протёрла пол дезинфицирующим раствором. Грязные тряпки убрала в пакет и крепко завязала, после чего вынесла его в коридор и поставила у входа.
Всё это время больной сидел, не двигаясь, и не смотрел на старания врача. Его глаза по-прежнему заполняла пустота, взгляд замер на потолке, по подбородку стекали слюни, пачкая пижаму. Анне предстояла ещё одна более трудоёмкая и не менее отвратительная процедура — помыть мужчину.
Пациента привезли месяц назад. Один из тех больных, о которых мало что неизвестно. Но если собрать воедино всю информацию о нём, то выходило примерно следующее. Однажды воскресным утром он пришёл на службу в церковь в каком-то городке под Москвой с несколькими перцовыми баллончиками за пазухой. Во время священного ритуала безумец распылил едкий газ внутри храма, отчего в помещении возникла давка. Сам мужчина при этом надел противогаз или какое-то другое средство защиты дыхательных путей и глаз. Только по счастливой случайности никто из прихожан не пострадал. Вероятно, безумцу пришили бы статью о хулиганстве, максимум об оскорблении чувств верующих, если бы этим всё закончилось. Но мужчина не остановился. Накинулся на священника, чудом избежавшего действия газа, и избил до полусмерти, а когда прихожане покинули здание церкви, поджёг её. При этом он взывал к неким высшим силам и кричал о неизбежной каре людского рода, утверждал, что демоны восстанут из преисподней.
Когда сотрудники подоспевшего наряда полиции вбежали в разгорающееся здание, безумец стоял посреди церкви на одной ноге, окружённый дымом и горящими стенами. В руке держал пластмассовый протез и трубил в него словно в рог. Рядом на полу весь в крови лежал избитый священник.
Полицейские, удерживая злоумышленника на прицеле, вытащили священника и эвакуировали в безопасное место.
Устроивший поджог начал кричать что-то несуразное, обзывал полицейских ублюдками, сынами шлюх и порождениями инцеста, и как только его божество спустится на землю, все они будут гореть в пламени Судного дня. Сам он собирался сгореть в той церкви, но вслед за священником стражи порядка вытащили и его, несмотря на ярое сопротивление.
Пожарные прибыли слишком поздно, и церковь практически выгорела. При мужчине не нашли никаких документов, личность установить не удалось. Во время содержания в СИЗО он устраивал истерики, кричал что-то невразумительное и постоянно пытался ускакать на одной ноге, когда его выводили на допросы. За неадекватное поведение был помещён в одиночную камеру, но и там доставлял кучу проблем: пускал слюни, гадил и пытался кусать сотрудников СИЗО.
Поговаривали, что те тыкали его в собственные экскременты лицом, как нерадивого котёнка. Мужчина только смеялся и говорил, что всех их ждут адские муки, когда он станет правой рукой Дьявола. Якобы знает это, потому как сам побывал в преисподней, видел смерть и перевоплощения и даже ногу потерял в том самом Аду.
За содеянное поджигателя должны были судить и посадить в тюрьму. Но медико-психиатрическая экспертиза вынесла заключение о полной невменяемости преступника, и он был направлен на принудительное лечение в одну из клиник Московской области, откуда позже переведён в «Лесную сказку».
Здесь первую неделю мужчина вёл себя буйно и продолжал нести ересь про Дьявола и его приспешников. Пару раз его находили в палате спящим на полу совершенно голым, и после того, как будили, он удивлялся своему внешнему виду не меньше, чем обнаружившие его медики. Кулешов, зная мягкий подход Анны к буйным пациентам, назначил её лечащим врачом бедолаги, и спустя время она уловила кое-какие положительные сдвиги в его состоянии.
В психиатрии бытует мнение, что пациентов мужского пола лучше лечить врачам женщинам, а больных женщин, наоборот, мужчинам. Анна считала, что подобный метод имеет под собой основания, но главное — это индивидуальный подход к каждому пациенту.
Психика больных, рассуждала она, похожа на велосипедное колесо. Если в психике, как в колесе, имеются в наличии все спицы, они хорошо натянуты и исправны, то человек живёт обычной жизнью и, подобно колесу, ровно движется по дороге. Конечно, иногда встречаются препятствия и кочки, но колесо их без проблем преодолевает благодаря надутым шинам, прочному ободу и всё тем же спицам. Однако иногда случается так, что яма, на которую наехал велосипед, слишком глубока, а скорость в момент наезда чересчур высокая. Последствия от неожиданной встречи с препятствием чрезвычайно ощутимы. В таком случае изначальная конструкция колеса (а в случае с человеком — психика) нарушается. Теперь колесо состоит из частично отсутствующих, поломанных или погнутых спиц.
Если отсутствующие спицы поставить на место не удаётся, по крайней мере при современном развитии психиатрии, то поломанные худо-бедно можно подлатать, а погнутые и вовсе выпрямить. То есть вылечить тяжелобольного нельзя, но привести его в состояние, когда он не будет угрожать окружающим и хотя бы частично проживать реальную, а не вымышленную жизнь, осознавать, что он человек и живёт в человеческом обществе с определёнными нормами и правилами поведения, вполне возможно.
Конечно, многое зависело от того, в каком процентном соотношении какие «спицы» в конкретном человеке.
Анна считала, что в этом мужчине именно поломанных «спиц» хватает, но привести его в чувство можно. Пусть он не будет полностью вылечен, но отчасти — несомненно. И за месяц работы с пациентом Анна окончательно в это уверовала.
Она подошла ближе, оглянулась и убедилась, что санитар за дверью внимательно следит за происходящим в палате. После осмотрела пациента.
— Поможешь мне или так и будешь сидеть? — спросила Анна шёпотом. Знала, именно шёпот зачастую помогает человеку выйти из кататонического ступора.
Мужчина не ответил. Пока она надевала новую пару перчаток, он не двигался. Анна подумала, что придётся ворочать его самой, но мужчина пододвинулся вперёд и лёг. Затем повернулся на бок лицом к стенке и устроился поудобнее. Удивительно, на это ему мозгов хватало, а вот пройти пару метров и справить нужду в унитаз, почему-то нет.
Анна приспустила штаны вместе с трусами и осмотрела пятую точку. Мысленно выругалась и еле сдержалась, чтобы не озвучить скверные мысли. Как и ожидалось, задница мужчины знатно выпачкана.
— Объясни, почему ты это делаешь? — начала Анна беседу, стараясь говорить как можно мягче и вытирая кожу на ягодицах влажными салфетками. Надежду, что пациент её слышит и понимает, о чём она говорит, не теряла. — Я столько для тебя делаю, стараюсь помочь, найти контакт, а ты будто специально вредничаешь. Ты же знаешь, куда ходить по-большому, ты делал это много раз. Не можешь сам, так позови на помощь. Можешь понять, что мне это неприятно? Да и самому разве нравится?
Мужчина не ответил. Только нечленораздельно промычал.
— Что-что? — спросила Анна в попытке разговорить подопечного.
Молчание.
Она закончила процедуру, забросила салфетки в пакет, после чего помогла пациенту сесть в кровати. Несмотря на проделки в церкви, здесь мужчина был почти беспомощным. Ел плохо, спал мало и ещё меньше самостоятельно передвигался. Не сразу, только через три недели после того, как его привезли, Анна решилась предоставить ему недорогой пластиковый протез. Однако он им не пользовался, только когда его водили на помывку. В остальное время протез бесхозно валялся в углу палаты. Правда, иногда пациент брал его в кровать и спал в обнимку, как ребёнок с любимой мягкой игрушкой.
— Давай, помоги мне.
Левая нога, согнутая в колене, упиралась в пол, культя правой лежала на матрасе. Теперь он смотрел на Анну сверху вниз и наблюдал за её действиями. Ему было лет тридцать пять, может, чуть больше. Волевой подбородок, густые русые волосы и на удивление крепкое телосложение, несвойственное людям с его изъяном. Оставалось только гадать, что случилось в его жизни такого, на какую яму наткнулось колесо его психики, из-за чего он стал таким.
Мужчина чуть приподнялся, позволив Анне стянуть с него штаны и трусы ниже прежнего. Всеми силами она старалась не смотреть на его половой орган, но любопытство каждый раз брало своё. Её интересовала реакция. Как и много раз ранее, эрекции он не испытывал. И всё же, когда она натягивала на него чистое бельё, у него вырвалось нечто интересное.
— Хе-е-е... — протянул он, когда Анна случайно коснулась яичек.
Она взглянула ему в лицо. Глаза бегали, но не от смущения, а вероятно, от неосознанного чувства, что испытал.
И всё же испытал!
Анна не хотела выяснять, импотент он или его просто не интересует противоположный пол, поэтому никогда не заходила дальше. Способ проверить знала, но сама мысль об этом ей была отвратительна. Хотя главврач иногда и пускался в пространные рассуждения на тему влияния женской красоты на пробуждение в психически больных мужчинах доли разума, Анна считала подобное чем-то вроде Фрейдовской чепухи. При условии, конечно, что это не сексуальный маньяк. Уж те на женскую красоту точно реагировали.
Когда Анна закончила, с облегчением отстранилась от пациента и вынесла грязные салфетки и перчатки. Заменила мужчине трусы. После осмотрела палату, решила, что уборка здесь не нужна, и, взяв в руки планшет с закреплённым на нём листом бумаги, начала опрашивать пациента, записывая вопросы простым карандашом. Получить ответ ей удавалось крайне редко.
— Расскажи мне что-нибудь. Как дела у тебя? Что снилось? Снилось же? Может, у тебя есть какие-то пожелания? — Сверху листа она описала внешнее состояние пациента и краткие подробности утреннего недержания.
Мужчина сидел и пристально смотрел на девушку, стоящую напротив. Слюни она ему подтёрла, но новая порция белых пузырьков опять скапливалась в уголке рта, который он сжимал с неистовой силой.
И тут неожиданно пациент абсолютно разборчиво произнёс:
— Я знаю. Ты видела.
Анна замерла. Биение сердца участилось. Глядя на собеседника, она забыла, как дышать. Посмотрев на карандаш, зажатый в ладони, обнаружила его лёгкую вибрацию, передаваемую от трясущейся руки.
— Что видела? — спросила Анна, услышав предательскую дрожь в голосе.
Она прокрутила в голове события последних дней и вспомнила: ведь именно этот пациент не спал, когда она встретила ночью девочку, и наверняка слышал её крики и возню, когда в отделение прибежал Дима.
— Ты слышал мои крики, — заключила она и тут же успокоилась.
— Ты видела это, — повторил мужчина. — Я тоже видел.
Анна вновь поймала себя на неконтролируемом волнении. Не могла поверить в то, что говорил пациент.
— Что я видела? Ты видел или нет? Объясни!
Мужчина схватился за голову и принялся раскачиваться взад-вперёд, вернувшись в привычное состояние. Надежда выудить у него ещё что-то заставила её подойти ближе и попытаться добиться желаемого.
— Да, я видела. Расскажи, ты тоже? Может, мы говорим об одном и том же? Девочка? Она заходила к тебе?
Мужчина продолжал раскачиваться и тихо завыл.
— У-у-у… У-у-у… — Слюна стекала по подбородку.
— Господи, да скажи уже что-нибудь! — непрофессионально прокричала Анна.
Пациент поднял голову и посмотрел на неё. Руки по-прежнему держал у висков.
— Сначала ты… Сначала ты… Сначала ты…
Он повторял одни и те же слова раз за разом, и Анна, расстроившись, отвернулась и собралась уходить. Но пациент внезапно схватил её сзади за халат и потянул к себе. Не устояв на ногах, она упала на кровать вместе с мужчиной. Он навалился на неё, обхватив руками.
— Помогите! — выкрикнула Анна, но его ладонь тут же закрыла ей рот.
— Тш-ш-ш… — прошипел он, почти коснувшись своим носом её лица. — Они услышат. Дьявол близко, и он придёт за тобой. Я помогу, а ты должна мне рассказать.
Анна в панике смотрела ему в глаза, пытаясь вырваться, но мёртвая хватка мужчины не позволяла даже шевельнуться. Его тёплое дыхание, сопение, запах были совсем рядом, такими осязаемыми…
В палату ворвался санитар. Он схватил пациента, оттащил от Анны. Она тут же вскочила с кровати и отошла к двери. Увидев планшет, валяющийся на полу, вернулась, подхватила его и встала на прежнее место.
— Всё в порядке? — спросил санитар, скрутив больного. Он придавил его коленом к матрасу и крепко держал, пока Анна не пришла в норму.
— Да, спасибо. Не успел сделать ничего плохого. Отпусти его.
Мужчина выполнил просьбу не сразу. Видя, что пациент не рыпается, отпустил. Тот уткнулся лицом в подушку и заревел.
— Говнюк, — заключил санитар, вытирая ладони о свои штаны. Будто запачкался.
Он отошёл к двери и предложил Анне выйти. Та помедлила.
— Побудь за дверью, я хочу ещё кое-что у него спросить.
— Ты уверена?
— Да.
Он вышел, прикрыв за собой дверь. Пациент сжался в позу эмбриона, вызывая жалость своей беспомощностью. Анна подошла к нему. Вспомнив, с какой скоростью он действовал и как крепко её держал, сделала шаг назад. Чуть пригнувшись, чтобы расслышал он, но не услышал санитар за дверью, сказала:
— Расскажи, что ты видел?
Мужчина не ответил. Наконец перестал хныкать и теперь мерзко хрипел, пускал слюни, образовавшие небольшое мокрое пятно на подушке. Анну охватила злость. Она развернулась и направилась к выходу. Когда коснулась двери, мужчина всё же заговорил:
— Призрак. Но ты должна рассказать первой.
2
Домой Слава не уходил. Написал сообщение жене, что будет работать всю ночь. Однако усталость взяла своё раньше, чем он добился хоть каких-то результатов.
Проснувшись, умылся и начал снова рыться в Сети. Удобно разместившись в кресле, сняв ботинки, он закинул скрещенные ноги на стол. Не выспавшийся, раз за разом заваривал кофе и то и дело бегал курить, когда начинало клонить в сон.
На всевозможных картах, доступных в интернете, клиника была помечена как санаторий. И если само здание Слава разглядел, увеличив картинку с невысоким разрешением, то стоянку укрывали вечнозелёные ели, из-за которых отследить наличие автомобилей, а следовательно, и примерное количество сотрудников, оказалось нереально.
«Да и кому это нужно?» — подумал Слава. Тут же сам себе и ответил: «Хотя бы мне».
Поиски практически ничего не дали. У клиники, а точнее, у санатория «Лесная сказка» имелся свой сайт в интернете, но ссылка на него затерялась среди кучи других заведений с таким же названием. В отличие от них, на сайте этой «Лесной сказки» не было ни фотографий, ни списка врачей, работающих в санатории. Адрес значился, но снимки отсутствовали, кроме одного-единственного — логотипа заведения с названием, что и на воротах в лесу.
Также был номер телефона, и Слава позвонил на него со своей второй сим-карты, неизвестной главврачу клиники. Механический голос вежливо принёс извинения за временные неудобства и пояснил, что в настоящее время в санатории ведётся ремонт, отчего посетить столь чудесное место пока не представляется возможным.
Когда понял, что успеха не добьётся, Слава переключился на врачей. Сначала ввёл в различные поисковики фамилию, имя и отчество главного врача, но никаких следов присутствия его в этом мире не нашёл. Тогда попытался найти Анну, однако и она не засветилась в вездесущем интернете. Ничего: ни социальных сетей, ни учебных заведений, где они учились, ни фотографий.
Слава мог бы обратиться к коллегам, специализировавшимся на подобной работе, но нельзя: дело-то «Особой важности», и посвящены в него только Слава и Бульдог.
Долгожданный звонок Кулешова раздался около полудня. Гриф согласовал ранее обсуждаемые вопросы с начальством и заявил о готовности предоставить базу данных с отпечатками сотрудников и пациентов клиники, а также их полный список. Слава поблагодарил доктора и хотел было уже пойти Бульдогу, как тот сам позвонил и вызвал к себе.
— Ну всё, — заявил он, едва Слава пересёк порог кабинета. Бульдог сидел за столом и бил пальцами по клавиатуре, набирая текст на компьютере с серьёзным и посвежевшим лицом. — Дерзай. Добро получено, список тебе предоставят. Копии снять не дадут, но наши заверяют, что клиника заинтересована в сотрудничестве, препятствовать никто не станет. Обещают, что при необходимости даже устроят тебе экскурсию, правда, только там, где это необходимо для дела.
— А кто решает, где необходимо? — поинтересовался Слава, стоя у двери. Он подозревал, что разговор будет коротким, и не стал садиться.
— Вот у них и спроси. Ты же должен понимать: если препарат украли, то не для того, чтобы хранить его в клинике. Апеллируй к тому, что тебе нужно изучить пути выноса лекарства за пределы санатория, и попроси в этом помощи. Будь напористым, но вежливым. Глядишь, и покажут. Получилось в Сети чего накопать?
— Нет. Ничего — ни о санатории, ни о врачах. У заведения сайт хоть и есть, но информации там ноль. О главвраче и заведующей тоже.
— Я так и думал. — Начальник по-прежнему стучал по клавишам и смотрел в монитор. — Тогда только по старинке, путём наблюдения и изучения. Езжай. Мне нужен доклад о проделанной работе.
— Есть. — Слава покинул кабинет.
3
На этот раз, проследовав знакомым маршрутом, в кабинете Слава встретил приветливого, более благосклонного мужчину. Сегодня орлиный взгляд главврача сменился на мудрый, как у филина. И даже горбатый нос стал будто меньше походить на клюв.
Кулешов предложил Славе кофе и, получив утвердительный ответ, собственноручно налил две кружки. Затем поинтересовался, готов ли Слава к процедуре идентификации отпечатков пальцев.
— Конечно, — ответил Слава, глотнув горячий напиток. После морозного лесного воздуха кофе растёкся по телу приятным теплом. — Всю ночь готовился.
— Да, — подтвердил доктор, поставив свою кружку на стол и с интересом наблюдая за собеседником. — Когда посвящаешь себя такой работе, как у вас, времени на личную жизнь не остаётся.
Слава хорошо понимал, о чём говорил Кулешов.
— Я сам выбрал этот путь. Давайте перейдём к делу. Моё начальство сообщило, что согласовало несколько важных моментов с вами. Или не с вами, не вдавался в подробности. Скажите, можете ли вы устроить для меня небольшую экскурсию? Мне хочется понять, имел ли злоумышленник возможность вынести за пределы клиники ампулу и остаться незамеченным.
Главврач откинулся на спинку кресла, размышляя над вопросом. Халат он не надел, плотный серый свитер визуально увеличивал его плечи в размерах. Шея была такая толстая, что, казалось, отсутствовала вовсе.
— Сомневаюсь, поможет ли, но почему бы и нет? Я предвидел ваше желание и уже проинструктировал Анну Алексеевну. Она устроит вам экскурсию. Сам я, к сожалению, занят, прошу понимания в этом вопросе. Но уверяю, девушка знает клинику не хуже меня.
Слава еле сдержался, чтобы не попросить другого «экскурсовода».
— Благодарю. Надеюсь, она будет приветливее, чем в прошлый раз. А вы случайно не предвидели, что я хотел просмотреть записи камер видеонаблюдения? В идеале в день кражи, день, предшествующий ей, и сутки после.
— Конечно! Удивлён, почему вы вчера не захотели их увидеть. — Замечание насчёт Анны Гриф проигнорировал.
— Вчера опросил много людей. К тому же вы наверняка лично просмотрели записи, но думаю, лучше всё-таки глянуть самому, так сказать намётанным глазом.
Слава сделал глоток кофе и сморщился. Ближе ко дну кружки напиток стал слишком сладким и крепким одновременно.
— Вы правы, посмотрел и ничего интересного не обнаружил. Распоряжусь, вам всё покажут.
Пока допивали кофе, Слава задал ещё несколько вопросов, скорее для того, чтобы положительно настроить собеседника, нежели они относились к делу. Когда спросил о прошлом главврача, тот ушёл от ответа, причём так ловко, что Слава даже и не знал, к чему придраться.
Он достал флешку, вставил в USB-порт моноблока и скинул на него электронную версию отпечатков пальцев, снятых с сейфа. Затем установил программу, позволяющую провести идентификацию. После всех приготовлений произвёл сравнение и обнаружил лишь одно совпадение. Отпечатки на сейфе, как снаружи, так и изнутри, принадлежали Бычковой Анне Алексеевне.
— В принципе, как я и предполагал, — сказал главврач, пристально наблюдавший за процессом. — Я давненько туда не захаживал. Анна постоянно на месте и сама выполняет процедуру.
— А как же выходные? — Слава слышал этот факт от девушки, но вопрос «почему» так и остался без ответа.
Доктор пожал плечами.
— А что выходные? Инъекции производятся только по понедельникам и четвергам, в выходные она приезжает по собственному желанию. Я говорил ей, что это необязательно. Девушка полностью посвящает себя психиатрии. Такого работника днём с огнём не сыщешь. Правда, боюсь, как бы однажды не выгорела. Ещё эти её книжки фантастические… читает всякую дурь. Может, она так расслабляется, но этого ж мало. Вот вы, товарищ майор, как расслабляетесь?
Вообще-то вопросы тут должен задавать Слава, а не зазнавшийся докторишка, но сегодня тот сама вежливость, так что не хотелось терять шанс установить близкий контакт.
— Провожу время с сыном. Для меня это лучшая разрядка.
— А-а-а… Понимаю, понимаю. — Главврач впервые за две их встречи улыбнулся. Зубы у него были на удивление белые. — Ладно, Вячеслав Сергеевич, приятно было пообщаться, но всем нам пора работать. Одну минуту.
Кулешов поднял трубку телефона, поднёс её к уху и нажал пару кнопок на крышке-накладке.
— Вызовите ко мне Бычкову.
Пришла Анна Алексеевна, любезно поздоровалась, и увела Славу на «экскурсию». Первым делом он попросил показать все основные и запасные выходы из здания, коих оказалось предостаточно. Когда осматривал двери, подступы к ним снаружи здания и внутри, Слава убедился, что рядом с каждым выходом имеются камеры видеонаблюдения. В некоторых местах — даже по две.
Сделав в блокноте кое-какие пометки, Слава с заведующей пришли в комнату охраны. Девушка попросила начальника службы безопасности предоставить необходимые записи. Сама ушла к себе в кабинет и сказала, что, если понадобится, Славу к ней проводят.
Начальник охраны — он представился Олегом — вывел нужные видео на отдельный экран и просматривал вместе со Славой на быстрой перемотке. Где Слава просил, мужчина — такой же сбитый, как все сотрудники охраны, разве только постарше — останавливал запись и запускал стандартную скорость просмотра. За пятое, шестое и седьмое января ничего интересного Слава не заметил. Спустя время глаз замылился, и ему с трудом удавалось сохранять внимание. Когда начальник охраны собирался закончить, Слава попросил показать запись за ночь, предшествующую его первому посещению клиники.
Мужчина посмотрел на него с подозрением, но спорить не стал. Слава заметил, что Анна дежурила в ту ночь и периодически выходила из кабинета примерно с одинаковым временным интервалом, за исключением одного. Ближе к полуночи на очередной обход она вышла раньше, а вернулась гораздо позже, чем до этого. К тому же после обхода одна из камер показала, как девушка надолго ушла в туалет.
— Чего это? — поинтересовался Слава у начальника охраны.
— В смысле — чего? — голос мужчины звонко бил по ушам в тесном помещении охраны.
— У вас определено время обхода для дежурных врачей?
— Да.
— А почему она пошла раньше?
— Наверное, решила сделать это, чтобы не уснуть. Ночь долгая, а спать как бы не положено. Если уснёт в промежутках между обходами, может не услышать будильник. А у нас с этим строго.
Слава чувствовал: вот-вот зацепится за что-то.
— А есть запись из помещения, куда она ходила?
— Есть, но думаю, это не имеет отношения к расследованию. Она посещает своё отделение, и прямых выходов оттуда нет.
— И всё же я хочу посмотреть.
Мужчина поводил мышкой, курсор быстро летал по экрану, и только сейчас Слава обратил внимание на руки начальника службы безопасности. На костяшках огромных кулаков имелись затвердевшие коричневые наросты, свойственные людям, занимающимся боксом или часто колотящим боксёрскую грушу. Слава пригляделся — тип и вправду похож на спортсмена.
Включив запись камеры, расположенной в коридоре психиатрического отделения, мужчина ускорил просмотр, но Слава попросил не делать этого. Вместе они проследили, как девушка вошла в помещение, поочерёдно заглянула в каждую палату, чуть подольше задержалась у одной из них и дошла до конца коридора. Там случилось непонятное. Школьница подошла к последней палате слева, отпрянула от неё, как от огня, и стала указывать на неё рукой, периодически поглядывая в сторону камеры. Слава попросил остановить видеозапись.
