Общество слепых

В курилку вошли две машинистки и я понизил голос до полушепота:

- На меня даже бумагу составляли… если бы я удостоверение не показал, то вообще не знаю чем бы закончилось.

- Кто?

- Мусора, кто же еще? Там вообще у них очень строго с этим.

Одна из машинисток обернулась и посмотрела в нашу сторону. Я сделал вид, что мы заняты ничего не значащим трепом и по-дурацки так улыбнулся. Видя что машинистка потеряла к нам интерес я продолжил:

- Я сначала думал, что это какая-то программа… ну я не знаю… ко дню журналиста снимается или… ну не телесериал же? Не станет ведь Вишневский сниматься в телесериалах! А когда я вчера вечером увидел это в Международной Панораме, меня прямо осенило! Они что, дядь Борь… все это в студии снимают?

- Ну не знаю, Андрей. Смысл в этом какой?

- Архив во сколько открывается, не знаешь? – спросил я.

- Через полчаса где-то, - ответил Борис Львович глянув на часы.

Архив и библиотека находились на третьем этаже нашей редакции, мы были там с самого открытия и я попросил подшивку всей информации, касающейся выступлений Рейгана перед Конгрессом начиная с декабря по январь этого года.

- Андрей, что мы ищем? – спросил дядя Боря.

- Сейчас… я сам посмотрю, потом все тебе расскажу, если…

- Если что?

Я не ответил. Достаточно было просмотреть несколько первых полос, чтобы мне стало абсолютно понятно – все о чем говорил Вишневский произошло именно в четвертой декаде января, но никак не в конце прошлого года. Не успокоившись на достигнутом, я снова прошерстил несколько изданий за последние два месяца и выяснил, что те самые снежные заносы, отмены рейсов и перекрытие магистралей в округе Колумбия произошли в конце января, а декабрь был абсолютно спокойным и снега выпало ниже нормы.

Только убедившись, что я оказался прав, я отложил газеты в сторону и в деталях, хотя и довольно сбивчиво рассказал Борису Львовичу о своих подозрениях.

- Вот черт! – сказал дядя Боря, - ты уверен?

- Сам посмотри.

Я кивнул на стопку газет, лежавшую на столе.

- Я не про это. Ты уверен, что слышал это вчера в Панораме? Ну, про погоду… про заносы эти или что там было у них… про речь Рейгана.

- Обижаешь, Борис Львович. Я же не того…

Я покрутил пальцем у виска. Мой коллега задумался. Я надеялся, что такой прагматичный человек как дядя Боря, лишенный каких бы то ни было абстрактных понятий и болезненного воображения найдет логичное и простое объяснение произошедшему, раз уж я не смог.

- Могли звук наложить на старую запись, другого объяснения у меня нет, Андрюха. Не думал об этом?

Я думал об этом, поэтому ответил сразу:

- Я бы заметил дядь Борь. Был бы рассинхрон… было бы заметно, что губы двигаются не так… не попадают в звук, понимаешь?

- Подожди, подожди… ты хочешь сказать, что смотрел внимательно? Ты же только сейчас факты смог проверить. Может, ты просто не заметил вчера, внимания не обратил? Вспомни?

Сказать с уверенностью что не было во вчерашней программе никакого рассинхрона я не мог. Дядя Боря был прав. Да, меня сначала удивил просто факт эфира, который оказался подлогом, репортаж был снят в павильоне, а не Вашингтоне. Уже потом, когда я услышал число, я догадался о несоответствии… но я уже просмотрел половину программы и особо не обратил внимания, насколько движение губ Вишневского соответствовали звукоряду. Поэтому я просто пожал плечами и ничего не ответил.

- Да… жаль я вчера не смотрел, - задумчиво произнес Борис Львович.

Глава 7

Семь дорог в никуда.

Наша излюбленная автопоилка «Семь дорог» была забита до отказа, январь клонился к закату, температура резко пошла вверх и по этой причине спрос на пиво был невероятный. Впрочем, спросу этому никогда не мешал ни лютый холод зимы, ни промозглая осенняя непогода. Я уж молчу про лето. Люди наши лишены по большей части возможности культурно проводить время, остается восполнять этот пробел распитием алкоголя. Ведь даже хорошую книжку можно заполучить только сдав определенное количество макулатуры в потом ждать неопределенное время, когда желаемая книжка станет доступна. Не каждый сможет, да и не должен ждать поэтому он идет в пивную чтобы скоротать время ожидания, а там уже и книжка забыта, да и желание пропало.

Я не большой охотник пить пиво зимой, чего не сказать про Саню, который хлестал его невзирая на сезон и погоду. Пиво как водится было разбавленным, но мы боролись с этим при помощи «чекушки» припрятанной в спортивной сумке. Ну а для чего еще нужны спортивные сумки? К вечеру я уже здорово закосел.

Саня был пожалуй единственным моим другом, с которым я мог говорить обо всем и не бояться, что он отнесется к моим откровениям несерьезно или того хуже, разнесет по знакомым. С Сашкой можно было говорить о самом сокровенном и не бояться, что о теме разговора узнает кто-либо еще. Чего не скажешь про Илью, у которого язык был, что помело. Он пару раз поднимал меня на смех в компании своих знакомых и с тех пор я стал осторожен. На откровения с Ильей меня больше не тянуло еще и по причине его компании. Мало ли что может взбрести в голову его стильным товарищам и не запустят ли они мои слова и мысли дальше по эстафете. А среди родственников или знакомых его окружения вполне могли оказаться менты, партработники или того хуже, мрачные типы из комитета. Кроме того, в свете моих теперешних отношений с бывшей девушкой Ильи, он вряд ли захочет со мной вообще говорить о чем-то.

- Саня, вот ты представь, я буду в феврале по Риму гулять. Италия, Саня! Италия, представь! Я и не мечтал уже

- Класс!

Я был горд собой. Все-таки не каждому выпадает удача выехать за рубеж. Да, это не была длительная командировка, всего несколько дней в Риме, но от одного названия города меня бросало в трепетную дрожь.

- Знаешь Саня, я тебе сейчас кое-что расскажу это так, воспоминания детства, просто фантазия, чушь конечно.

Саня понимающе кивнул и повозил кружкой по грязной столешнице. Дал понять, что готов услышать любую самую непролазную бредятину и чушь из моих уст.

- Я ведь всегда мечтал поехать куда-нибудь- за границу. Но думал что это вообще из области фантастики. У меня даже спросить не у кого было, как оно там, никто ведь туда никогда не ездил Да и сейчас в общем тоже. Ничего не изменилось.

- Ты же в международной редакции работаешь! Что там у вас никто по заграницам не ездит? – спросил Саша усмехнувшись.

- Да вот в том то и дело, Саня. Представь себе. Мои коллеги если где и побывали, то в лучшем случае в Белграде или Варшаве. В соцлагере, короче Вроде кто-то из верхушки у нас ездил в ФРГ, но я лично с ним не говорил никогда.

- Что-то я не понимаю, куда ты клонишь, – сказал Саня.

- Так вот Я в детстве думал, что мы живем в СССР, а вокруг нас ничего нет. То есть существует наша страна, есть границы, это понятно. Ну, еще соцлагерь и все. Больше ничего нет вообще ничего. Понимаешь?

- Прикольная фантазия. Но абсолютно лишена логики для книжки или для кино подошла бы.

- Ну да, - задумчиво произнес я, - для книжки подошла бы.

- Ты чего не пьешь, Андрон?

- Обман все, нет никаких немцев - задумчиво повторил я слова Рымаря и мне стало жутко, прямо как тогда, в детстве.

Саня достал из сумки «чекушку», плеснул беленькой в две свежие кружки стоявшие на столе и сказал:

- Фантазии, это хорошо. Особенно для твоей профессии, ты же у нас личность творческая.

Тогда я рассказал Сашке о своем соседе Дуремаре, о его нелепой теории, о страхах, догадках и сомнениях, которые одолевали меня в детстве. Правда, я не стал уточнять, что догадки эти в последние несколько месяцев снова лишили меня покоя.

- Ну вот видишь! Дуремара твоего в дурдом забрали за такие фантазии, – Саня начал довольно громко и я пихнул его локтем в бок. Он тут же перешел на шепот:

- Это надо быть реально больным, чтобы такое придумать. У нас же полно информации оттуда, телепередачи, фильмы, новости... Хоккей СССР – Канада

- Думаешь все это нельзя снять у нас, в Союзе? Мы все равно проверить не сможем, понимаешь? Тебе картинку показали по телеку например репортаж из Парижа. И говорят, мол там безработица и коррупция и ты веришь. Веришь потому что нет у тебя возможности самому все посмотреть и удостовериться. Ты в Париже был? Нет. Знаешь как он выглядит? Не знаешь. Так что ни подтвердить ни опровергнуть не можешь. Ни поехать, ни спросить у того, кто там был. Вот у тебя есть знакомый, который там был?

- Конечно, - ответил Саша, - Илюхин отчим.

- Ха! А ты его видел хоть раз?

Саня пожал плечами и отхлебнул из кружки. Мы помолчали с минуту.

- То-то и оно, Саня. И у меня нет таких знакомых. Не странно разве?

- Херня это все. Шмотки же Лена привозит постоянно, музыку там и

- Кстати, Sex Pistols помнишь? – спросил я, внезапно вспомнив про пластинку.

- Ну да. И что?

- Там на пластинке стояла дата 1977 год. А Илья сказал что пластинка свежая, только вышла. Как такое может быть?

- И что? – спросил Саня с недоумением, - не понимаю в чем подвох.

- Да так нестыковочка. Пластинка где-то была пять лет И как она сюда попала с такой не совсем обычной, даже для нашего времени, музыкой мне лично непонятно.

- Чего непонятного то? – удивился Сашка, - хочешь сказать нам сюда самое свежее поставляют? С пылу с жару? У нас тут вообще то много чего нет, того чем люди на Западе уже лет десять пользуются. Не замечал?

Мне нечем было возразить. Действительно, прогресс обходил нас стороной и это было заметно, стоило увидеть в магазине какую-нибудь импортную вещицу. Такое случалось редко, вещи раскупались мгновенно, но чаще всего вообще не доходили до прилавка.

- А может это тоже наше производство, в космос же мы летаем, и первый человек там наш был, не американец, - возразил я.

- Хорошо. Тогда вопрос на засыпку – за каким хреном это нужно? Чего бы не обеспечить всех стиральными машинками или джинсами? Спрос же есть?

- Откуда же я знаю, Саш? Мощностей не хватает. Здесь и пива то иной раз нет помнишь, мы сюда в мае как-то зашли, а тут табличка висела? А ты говоришь – «стиралки»

- Хорошо. Допустим. Все эти Грюндиги и Сони наши, родименькие Тогда, какого хрена на них просто не написать: «Сделано в СССР», в чем проблема то?

- Черт его знает, - сказал я.

- Ну вот, здрасьте Ты же журналюга, тебе и карты в руки. И вообще, без ответа на мой вопрос «зачем» не узнаешь истины.

- Я просто рассказал тебе историю из детства

- Правда? А мне показалось, что ты прям впрягаешься за этого своего прапорщика. Не понимаю, чего ты так раздухарился вообще. Через неделю сгоняешь в Рим и сам потом расскажешь, чьи Грюндиги на самом деле, наши или ихние.

С этим не поспоришь. Да, я через неделю буду в Риме и это развеет мои последние сомнения и окончательно развалит теорию Рымаря. Но сегодня я решил полностью опустошить мой забитый хламом чердак и рассказал Сашке все то, что уже поведал дяде Боре. И про Вишневского и про Останкино. В общем выстроил всю логическую схему, но похоже Сашку мои исследования оставили равнодушным. А возможно к тому моменту он был уже достаточно пьян, или просто устал. А может и то и другое. Он молча выслушал мою тираду, ни разу больше не перебивая, а когда я закончил, то он устало взглянул на меня и сказал:

- Андрюха, я в этом всем вообще не волоку, газет не читаю и политические передачи не смотрю. Это здорово мешает жить.

- Саня, я просто хотел с тобой поделиться

- Спасибо товарищи за оказанное доверие, - торжественно сказал Саня и резко поднял кружку, расплескав пену через край.

Я внезапно успокоился и сказал себе, что это вполне могла быть просто цепь странных, но вполне объяснимых событий. Мне захотелось переключиться на другую тему, но Саня сделал это сам. Он тихо и грязно выругался и сказал, заглядывая мне в глаза:

- Слушай, что у вас с Илюхой?

- А что у нас с Илюхой?

- Он мне звонил в четверг, говорит что вы посрались, вроде из-за телки

- Не знаю, я вообще с ним не говорил. Хочешь узнать, у него и спрашивай, - огрызнулся я.

Илья действительно не перезвонил мне ни в тот вечер, когда у меня была Дарья, ни на следующий день, ни через неделю. Я тоже не стал названивать, так как в свою очередь не горел желанием обсуждать с ним эту щекотливую тему и довольствовался только тем что мне рассказала Даша – «ничего мол серьезного между ними не было». Но Саня видимо очень хотел узнать правду. Он неровным шагом проследовал к автомату и вернулся с двумя кружками свежего пива, которые по всей видимости должны были развязать мне язык. Поставил их на столик и плюхнулся напротив, придвинувшись ко мне как можно ближе.

- Давай, рассказывай. Это нехорошо, когда между друзьями вот такое вот

У Сани заплетался язык, но ему очень хотелось разобраться во всем и по возможности навести разрушенные мосты в нашей дружеской триаде.

- Мне особо нечего сказать, Саш. Ты рассказывай, ты же с ним говорил.

- Ну ла-адно, - протянул он.

Затем Саня внезапно громко икнул и продолжил:

- Он сказал, что ты у него вроде телку увел, а это совсем не по-людски как-то Он считал тебя другом и все такое Ну и в конце говорит, что мол вычеркивает тебя из списка своих друзей.

Я сделал глоток и мне стало дико смешно.

- Список? – спросил я, давясь от смеха, - список друзей, это жесть как пафосно

- Ну список у него да.

Саня еще раз попытался меня разговорить на тему наших с Ильей внезапных трений, но видя, что я не готов на откровения, он наконец успокоился и больше не донимал меня вопросами. Затем мы поговорили о какой-то незначительной ерунде. Вторая «чекушка» закончилась, мы просто хлестали разбавленное пиво, пошатываясь брели в туалет и так же пошатываясь возвращались в зал за наш столик. Как вдруг Саня снова вернулся к теме Рымаря. Я уже пожалел что поднял сегодня эту тему, но теперь уже мой друг не унимался. Поражала настойчивость, с которой он пытался меня переубедить, прямо с пеной у рта. Он снова и снова приводил в пример мои доводы и тут же разбивал их в пух и прах. Это был уже перебор. Тем более по словам Сашки я нес абсолютную околесицу.

Пока мы спорили, а спорили мы уже довольно громко, я заметил за соседней стойкой странного типа в темных очках, который как мне показалось прислушивался к нашему разговору. Но больше всего меня заинтересовала его странная манера держаться. Прежде чем в очередной раз сделать глоток он как будто пытался отыскать свою кружку на ощупь. Тип этот старался на смотреть в нашу сторону, и стоял немного боком к стойке, хотя это было не совсем для него удобно.

Мы расстались поздно вечером, Саня жил недалеко от Петровского парка, а я направился в сторону станции метро «Динамо» чтобы проехать пару станций до дома. На полпути я передумал и решил пройти одну станцию пешком. Странный январь в этом году пахнуло весной и кроме того мне хотелось немного протрезветь по дороге домой, завтра рано утром нужно было кровь из носу быть в редакции. Хотя особого движения не было, я все-таки остановился на перекрестке и в этот момент услышал за спиной голос:

- Простите, вы мне не поможете?

Я оглянулся и с удивлением обнаружил того самого типа в темных очках. Он вежливо улыбался, но меня его улыбка не могла сбить с толку. Он явно не просто так увязался за мной. Я стоял немного в стороне, но тип смотрел прямо перед собой и определенно мимо меня. И тогда я понял - мой преследователь слеп как крот. Этим и объяснялось его странное поведение в пивной.

- Вам помочь перейти? Вы слепой что ли? - спросил я.

- Все мы слепы в той или иной степени, - вздохнул тип.

Я пропустил мимо ушей его философское изречение и снова спросил нужна ли ему моя помощь.

- Да, будьте так любезны.

Я взял его под руку и помог перейти через дорогу. Когда мы оказались на другой стороне улицы тип в очках внезапно сказал:

- Простите, но я стал невольным свидетелем вашего спора, там в пивной. Я слышал не все но

- Мы не спорили, - ответил я.

- Да, вы не спорили, простите еще раз но мне бы хотелось узнать, как вы пришли к подобным умозаключениям?

- К каким именно?

- Да бросьте. Вы сами знаете, о чем я.

- Не понимаю. И вообще я спешу, извините.

Я решил прервать эту странную беседу, не столько из-за того что боялся что мои необдуманные слова попадут не в те уши, сколько из-за какого-то необъяснимого практически животного страха, который внезапно охватил меня. Точно такой же ужас я испытывал в детстве от рассказов Рымаря. И страх этот уже в который раз за сегодня наполнил меня но уже с такой силой, что спина моя вспотела и волосы на загривке зашевелились и встали дыбом. Ужас погнал меня прочь. Я развернулся и начал спешно удаляться, когда услышал за спиной голос слепого:

- Не поедете вы ни в какую Италию, молодой человек.

Он еще что-то выкрикнул, но я уже не слушал сумасшедшего слепца. Я практически перешел на бег, а навалившийся страх гнал меня дальше от этого места. Прочь! Фонари бешено качались над моей головой, я видел смутные тени, которые неслись параллельно со мной вдоль улицы, продираясь через покрытые снегом кусты.

***

Я не мог уснуть и всю ночь думал о загадочном слепом типе, который напугал меня вечером. Что он имел в виду, когда так категорично заявил, что не видать мне Италии, как своих ушей. Откуда он вообще мог узнать о поездке? Ну ладно, это можно легко объяснить, как и у любого слепого у моего вчерашнего знакомого отлично развиты все остальные чувства, вероятно обоняние и особенно слух. А раз так, то он не упустил ни слова из нашего с Саней разговора. А если от него каким-то образом зависит, поеду я в командировку или нет Кто же он? Работник МИДа или КГБ? Слепой агент? Нет, это просто смешно. Чушь! Тогда кто же этот загадочный слепой? Медиум, предсказатель, чертов колдун Я решил сразу отбросить эту версию. А может все гораздо проще кто-то из моих коллег решил разыграть меня но зачем? Из зависти конечно. А мужик этот вовсе не слеп, а всего-навсего хороший актер и манипулятор? Но ни в отделе кадров, ни в редакции я его тоже никогда не видел. Сложно представить, что кто-то из моих коллег станет натаскивать постороннего мужика ради идиотского розыгрыша. Нет, это отпадает

Я вспомнил людей в серых костюмах и с крысиными лицами, которые когда-то спаивали во дворе Дуремара и мне стало не по себе. Неужели и меня упекут в дурку как отставного прапорщика? Зачем я вообще сегодня завел этот разговор, да еще и в людном месте?

Голова кружилась от выпитого, но я все-таки уснул глубокой ночью.

***

Утром меня настигла неприятная, но неизбежная новость – вышла моя статья об актрисе Анне К. Часов в семь утра, когда я только собирался на работу, затрещал мой домашний телефон и Олег Дмитриевич вкрадчивым голосом лично сообщил мне об этом. Я принял неизбежное, поблагодарил за новость и отправился в редакцию. Всю дорогу я рисовал себе неприятные картинки презрительные взгляды сослуживцев, гробовое молчание в нашем уютом кабинете, и прочие побочные эффекты, которые могла повлечь за собой моя статья. Ведь как и предупреждал меня Олег Дмитриевич, имя автора статьи все равно станет известно.

Но никто из коллег скорей всего еще не успел ее прочесть, поэтому встретили меня как всегда радушно. Тем более что вышла она по месту моей предыдущей работы и прочесть ее могли только в двух случаях: кто то интересовался конкретно культурой и должен был сам купить газету по дороге на работу, или или статья моя вызвала определенный шок и фурор, что маловероятно. Тогда сработало бы сарафанное радио. Обычно же по утрам мы читали свое издание, просматривали первую полосу - что поставили, что прошло мимо номера, что сократили, что изменили в заголовках, какие акценты сделал редактор

- Ты какой-то помятый, - приветствовал меня дядя Боря.

- Засиделся с приятелем. Поздно лег.

- Ты только в Риме не бухай так не поймут, - Борис Львович расплылся в улыбке.

Я сказал, что вообще не пью, просто приятель у меня любитель пива. Так как друзей не выбирают, нужно принимать их такими как есть, ну и поддерживать их в трудную минуту. Чем я и занимался вчера весь вечер.

Целый день я сидел в кабинете как на иголках, мне казалось что вот-вот откроется дверь, войдет кто-то из сослуживцев, покоситься на меня и шепнет пару слов на ухо Людочке или Борису Львовичу. И уж тогда я в полной мере буду ощущать презрение моих коллег. Они сразу же начнут строить догадки и по поводу изменившегося ко мне отношения со стороны руководства и по поводу внезапной командировки в Рим и в конечном итоге они будут правы. Да и плевать! Не думаю, что кто-то из них отказался, окажись они на моем месте. С радостью побежали бы строчить статейку, прямо в тот же день. Я хотя бы сомневался какое-то время

С такими вот мыслями я и провел полдня в редакции, иногда отвлекаясь на другие темы, впрочем такие же неприятные. Я снова вспомнил слепого пророка, вспомнил и про Илью, с его дурацким списком друзей. И опять всплывали в памяти нестыковки - Рымарь с его рассказами, Вишневский в Останкино, Sex Pistols. Да и моя будущая поездка казалась мне теперь нереальной, как будто все это происходит вообще не со мной.

Гром грянул практически в конце дня, когда меня вызвали в отдел кадров и краснолицая завотделом выдала мне направление на повторный медосмотр.

- Еще один рентген легких.

- Это зачем еще? – спросил я.

- Не знаю, нужно повторное обследование, - ответила завотделом и после паузы добила меня окончательно, - командировка ваша временно отменяется.

- Как же так

Завотделом пожала плечами. Я вернулся в наш кабинет. Уговаривал себя, что все будет хорошо, я просто сделаю повторное обследование и меня утвердят на поездку. Но что-то подсказывало мне – все будет не так. Дядя Боря заметил мое состояние и позвал меня в курилку «на разговор».

- Случилось чего? – спросил Борис Львович.

- Приостановили командировку.

- Что значит как приостановили?

- Сказали, что временно. Не знаю что и думать, черт!

- А причина?

- Да хрен его знает, флюорография плохая или я не знаю. Отдел кадров сказал новое обследование делать.

- Так чего ты еще тут, Андрей? Пулей лети, делай повторный снимок?

- Думаешь? – неуверенно спросил я.

- Ну ты даешь, парень! Если они сейчас остановят твою командировку, поедет кто-то другой. А ты будешь ждать еще хрен знает сколько.

Я уже не слушал, что кричал мне вслед Борис Львович, выбежал из курилки, схватил куртку и вылетел на улицу. Я внезапно осознал, насколько время играет против меня. Всю дорогу в поликлинику я мысленно подгонял водителя троллейбуса, меня доводили до исступления проклятые светофоры и заторы на заснеженных дорогах. «Быстрее, быстрее» - тихо повторял я еле заметно шевеля губами. Но светофоры, пробки и водитель делали казалось все возможное, чтобы сегодня я ни в коем случае не попал на прием.

Ворвавшись в поликлинику я кинулся к регистратуре, протягивая в окошко направление.

- Я успею?

- Минутку

Девушка за окошком назвала номер кабинета. Я чуть не закричал от радости. Значит, я успел. Сегодня сделаю еще один снимок, завтра-послезавтра ответ будет уже в отделе кадров. Лучше, если завтра.

- Скажите, ответ можно завтра получить? – спросил я девушку в регистратуре.

- Что? Я не поняла

Я извинился, понимая что вопрос мой не по адресу и поспешил в сторону лестницы. Через пару минут я был уже в нужном кабинете. После спешки, дорожных пробок и моего невероятного забега, ритм на приеме у врача замедлился, как будто сам Господь Бог врезал по тормозам и время остановилось. Доктор предложил мне присесть, достал карту, полистал и почесал за ухом. Пока он читал, я изучал моего врача, надеясь визуально определить его компетенцию, узнать по внешним признакам, каков будет результат разговора и диагноз. Одновременно понимая, насколько это глупо. Довольно плотный и зрелый мужчина, седые волосы выбивающиеся из-под чепчика, густые брови, большой нос и умные глаза. Такой человек не может не должен огорчать меня плохими новостями.

- Так, так как вы себя чувствуете?

- Отлично, - я ответил по возможности бодро.

- Нам нужно провести дообследование.

Я только сейчас почувствовал тревогу. До этого меня интересовала всего лишь перспектива поездки, здоровье отошло на второй план даже не на второй, я просто не думал об этом. Я действительно чувствовал себя отлично, меня ничего не беспокоило, ровным счетом ничего. Просто произошла досадная ошибка, я чувствовал это. Наверняка даже снимка повторного не нужно делать, я был уверен что врач разберется прямо сейчас, на месте.

- Есть подозрение на туберкулез. Вы же понимаете, что при таком подозрении мы должны заблокировать вам допуск. Вы не переживайте, это не диагноз это просто подозрение, поэтому нам нужно повторное обследование. Для начала рентген. Я думаю, сделаем на другой аппаратуре и возьмем боковую проекцию. Так, так ну а дальше посмотрим.