Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме

— А что было необычного в ящике, Миссис Грей? Кроме того, что он был с рунами?

Миссис Грей задумалась. На этот раз пауза была ещё длиннее, чем прежде. Она смотрела в окно, за которым туман уже начал рассеиваться, открывая серые крыши и мокрые улицы Нижнего берега. Её глаза, тёмные, как глубинные озёра, казалось, видели что-то, недоступное обычному взгляду. Финн знал, что тролли обладают долговременной памятью, которая может хранить детали столетиями, но извлечение этих деталей требует времени — как извлечение ценных руд из глубоких шахт.

Минута тянулась медленно. Рекс, который сидел напротив, буквально кипел от нетерпения. Его пальцы барабанили по столу, сначала тихо, потом громче. Финн бросил на него предостерегающий взгляд, и стук стих — но только для того, чтобы перекинуться на ногу, которая под столом начала отбивать чечётку.

— Руны… — наконец произнесла Миссис Грей, и её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, как будто она рассказывала секрет, который не должен был услышать никто за пределами их столика. — Светились… неправильно.

Рекс, который до этого момента сдерживался из последних сил, подавил в себе желание выкрикнуть «Я же говорил!» и только крепче сжал руки на груди, так что костяшки побелели. Финн, напротив, подался вперёд, чувствуя, что сейчас прозвучит то самое, ради чего они сюда пришли.

— Неправильно? — переспросил он. — В каком смысле?

Миссис Грей медленно повернулась к нему, и в её глазах, обычно спокойных и невозмутимых, промелькнуло что-то, похожее на тревогу.

— Не… синим, — сказала она. — А… жёлтым.

Старый гном у стойки отложил газету и прислушался, хотя виду не подал. Рекс замер с открытым ртом, забыв, что хотел сказать. Финн медленно выдохнул, чувствуя, как в его голове начинают складываться кусочки пазла.

— Жёлтым, — повторил он, чтобы убедиться, что не ослышался. — Вы уверены?

— Я… видела… своими… глазами, — твёрдо ответила Миссис Грей. — Жёлтые… как… дешёвые… поделки… с рынка. И… они… светились… неровно. Мигали. Как будто… их… плохо… вырезали.

Рекс наконец обрёл дар речи. Он выдохнул с такой силой, что прядь волос, упавшая на лоб, взлетела вверх и снова опустилась.

— Жёлтые руны, — сказал он, и в его голосе зазвучало то самое торжество, которое он пытался скрыть, но не мог. — Это уже не просто улика. Это ключ.

Финн, который привык не делать поспешных выводов, особенно когда речь шла о магии, тихо спросил:

— А вы не заметили, какие именно руны были на ящике? Они были похожи на гномьи? Или другие?

Миссис Грей снова задумалась, но на этот раз пауза была короче — видимо, она уже извлекла нужные воспоминания.

— Похожи… на гномьи, — сказала она. — Но… не… гномьи. Гномы… режут… глубоко. У них… линии… ровные. А эти… были… мелкими. И… неровными. Как будто… кто-то… видел… гномьи руны… но… не умел… их… повторять.

Финн кивнул, делая пометки в блокноте. Теперь картина становилась яснее: кто-то, не гном, пытался работать с рунами, возможно, подделать их или изменить. Жёлтое свечение — верный признак того, что техника была нарушена. В гномьей традиции руны должны светиться ровным синим светом, это показатель правильной резьбы, точной пропорции и верного вложения маны. Жёлтый цвет означал либо спешку, либо неопытность, либо и то, и другое вместе.

— Спасибо, Миссис Грей, — сказал Финн, закрывая блокнот и доставая кошель. — Вы нам очень помогли.

Он отсчитал монеты — за два кофе, за пирожки, которые они заказали, но так и не съели, и добавил сверху немного, как знак благодарности. Миссис Грей, увидев лишние монеты, покачала головой, но Финн жестом остановил её.

— За информацию, — сказал он. — Это важно.

Миссис Грей посмотрела на него долгим взглядом, потом медленно кивнула и спрятала монеты в карман фартука. Рекс, который всё это время сидел, кипя от нетерпения, наконец поднялся и, стараясь не смотреть в сторону гнома у стойки, направился к выходу. Финн последовал за ним, на ходу застёгивая сумку.

Они вышли на улицу, где туман почти рассеялся, обнажив мокрую брусчатку, грязные лужи и серое небо, которое обещало либо дождь, либо ещё один туман к вечеру. Рекс остановился прямо посреди тротуара, глубоко вдохнул влажный воздух и повернулся к Финну с видом человека, который только что раскрыл заговор века.

— Ты слышал? — спросил он, хотя Финн сидел в двух шагах от него и слышал каждое слово. — Жёлтые руны! Кто-то чужой пытался подделать гномью работу! Это уже не просто пропавший инженер. Это шпионаж!

Финн поднял голову и посмотрел на босса с выражением, которое можно было назвать «философская усталость».

— Босс, — сказал он, — или просто плохой ремонт. Может быть, Торин пытался починить что-то сам, но у него не было под рукой нужных инструментов, или он использовал дешёвые руны с рынка.

Рекс посмотрел на него с таким видом, будто Финн только что предложил отказаться от расследования и пойти вязать носки.

— Плохой ремонт? — переспросил он с искренним недоумением. — Финн, подумай сам. Торин Камнерез — инженер Гильдии. Он лучший в своём деле. Он не будет использовать дешёвые руны, которые светятся жёлтым. Он скорее руку себе отрежет, чем сделает такую халтуру. Гномы — народ гордый. Особенно когда речь идёт об их работе.

Финн хотел возразить, но понял, что в этом Рекс прав. Гномы относились к своим рунам с такой же серьёзностью, с какой эльфы относились к своим стихам, а вампиры — к этикету. Сделать плохую руну для гнома было всё равно что опозорить свой род. Торин, о котором Гримхильда и Миссис Грей отзывались как о мастере высокого класса, не мог допустить такого брака.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, это не ремонт. Допустим, кто-то другой работал с рунами. Но зачем? И почему именно у Торина?

Рекс потер подбородок, принимая позу глубокой задумчивости, которая, как он считал, придавала ему сходство с великими сыщиками из старых свитков. На самом деле он просто выглядел как человек, который забыл, куда положил ключи.

— А вот это мы и выясним, — сказал он наконец. — Пойдём в мастерскую Торина. Посмотрим на эти жёлтые руны своими глазами. Может быть, они расскажут нам больше, чем слова.

Финн кивнул, хотя в душе сомневался, что жёлтые руны, о которых говорили Гримхильда и Миссис Грей, всё ещё можно будет найти в мастерской. Если там кто-то побывал после исчезновения Торина — а следы чужого присутствия, о которых говорила Гримхильда, указывали именно на это, — то улики могли быть уничтожены или подчищены.

— Босс, — сказал он, когда они двинулись в сторону гномьего квартала, — вы не думаете, что мы опоздали? Если в мастерской действительно кто-то был, он мог забрать или уничтожить все следы.

Рекс, который шагал впереди, размахивая руками и распугивая редких прохожих, обернулся и усмехнулся.

— Финн, — сказал он, — настоящий разведчик никогда не опаздывает. Он приходит вовремя. Или, если не успевает, создаёт новые улики.

— Это называется подлог, босс.

— Это называется творческий подход к расследованию.

Финн вздохнул и решил больше не спорить. В конце концов, у них был адрес, было направление и была зацепка. Возможно, этого было достаточно, чтобы начать. А возможно, они просто потратят день, бродя по кварталу гномов и выслушивая рассказы о том, как Торин Камнерез был хорошим гномом, платил вовремя и всегда заказывал двойной эспрессо с корицей.

---

Квартал гномов встретил их тишиной. Не такой, что бывает в вымерших местах, а особой, настороженной — когда каждый камень, кажется, знает, что здесь появился чужак, и ждёт, что он сделает не так. Узкие улочки, вымощенные тёмным камнем, вились между домами, которые стояли так тесно, что их стены почти смыкались над головой, оставляя лишь узкую полосу неба, где клочья тумана цеплялись за карнизы. Здесь не было вони портовых складов или дешёвого магического масла, зато была сырость старого камня, запах металла, въевшийся в стены за столетия, и едва уловимый, но постоянный гул — вибрация от бесчисленных рун, врезанных в фасады, мостовые, водостоки. Каждая руна светилась ровным синим светом, и этот свет, отражаясь от мокрой брусчатки, создавал иллюзию, что квартал живёт своей, невидимой человеческому глазу жизнью.

Рекс шагал впереди, расправив плечи и задрав подбородок, как человек, который не сомневается ни в своём праве быть здесь, ни в своей способности найти дорогу. Его кожаная куртка, такая уместная в портовых кабаках и на улицах Верхнего берега, здесь смотрелась инородным телом — слишком яркая, слишком шумная, слишком человеческая. Финн шёл следом, стараясь держаться ближе к стенам, чтобы не занимать лишнего места. Он уже бывал в гномьем квартале раньше, но всегда по делу, с конкретным адресом и конкретным заказом, и никогда не чувствовал себя здесь своим. Гномы не любили, когда чужаки бродили по их улицам без приглашения, и давали это понять с той прямотой, которая была частью их натуры.

Первые встречные — пожилая гномка с длинной седой бородой, заплетённой в косу, и двое гномов помоложе, которые тащили рунную тележку, гружённую металлическими прутьями — посмотрели на них с подозрением, но ничего не сказали. Гномка только поджала губы, поправила платок на голове и, пропустив их, пошла дальше, бросив через плечо короткую фразу на своём языке. Финн не разобрал слов, но тон был ясен: «Что этим людям здесь нужно?» Рекс, разумеется, не обратил на это внимания. Он шёл, сверяясь с адресом, который дала Гримхильда, и делал вид, что прекрасно ориентируется.

— Третий поворот направо, потом второй налево, — бормотал он себе под нос. — Классическая схема. В старых кварталах всегда так запутано, чтобы враг не мог найти дорогу.

— Или чтобы жители сами не терялись, — тихо сказал Финн. — Босс, вы уверены, что мы идём правильно? Мне кажется, мы уже два раза прошли мимо этого дома с красной дверью.

— Разведчик никогда не проходит мимо дважды, — парировал Рекс. — Он осматривает местность с разных ракурсов.

— Мы заблудились, да?

— Мы… корректируем маршрут. Это разные вещи.

Они свернули в очередной переулок, который оказался ещё уже предыдущего. Здесь солнце не появлялось, наверное, никогда — стены домов были покрыты мхом, а из водостоков свисали длинные пряди какой-то зелени, похожей на бороды. Руны на стенах здесь светились ярче, компенсируя недостаток естественного света, и в их сиянии лица прохожих казались высеченными из камня — бледными, неподвижными, с глубокими тенями под глазами.

Гном, чинивший водопроводный люк, был первым, кто нарушил молчаливое согласие не замечать чужаков. Он сидел на корточках у открытого люка, из которого поднимался пар, и возился с медными трубами, подсвечивая себе маленьким рунным фонариком. Его борода, густая и тёмная, была заправлена за пояс, чтобы не мешала, а на лбу блестели капельки пота — работа была не из лёгких. Услышав шаги, он поднял голову и уставился на Рекса с таким выражением, будто перед ним материализовался призрак, который забыл вовремя исчезнуть после Хэллоуина.

— Люди, — произнёс он, и в его голосе не было злобы, только ровное, спокойное удивление, какое бывает у человека, который нашёл в своём супе муху и теперь решает, вылавливать её или съесть вместе с бульоном. — Забрели в наши края, не заблудились?

Рекс, который как раз в этот момент пытался понять, куда они свернули не туда, мгновенно выпрямился, поправил воротник куртки и принял тот самый вид, который он считал «лицом разведчика» — смесь таинственности, уверенности и лёгкого превосходства. На практике это выглядело так, будто человек проглотил несвежую устрицу, но не хочет в этом признаваться.

— Разведчик не может заблудиться, — произнёс он с достоинством, которое, казалось, должно было растопить любое сердце, даже вырезанное из гранита. — Он выбирает правильный маршрут.

Гном медленно моргнул. Его лицо, покрытое глубокими морщинами, которые могли рассказать историю этого квартала лучше любой книги, на мгновение застыло, а потом по нему скользнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку. Он хмыкнул — коротко, сухо, как щёлкнул затвором рунного замка — и вернулся к своим трубам.

— Выбирает, значит, — пробормотал он, не поднимая головы. — Ну-ну. Только смотрите, не выберите себе на голову. У нас тут камни падают иногда. Особенно на тех, кто долго стоит на одном месте.

Финн, который всё это время стоял чуть позади Рекса, стараясь не привлекать внимания, почувствовал, как его щёки заливает краска. Он знал, что гномы не любят, когда чужаки плутают по их улицам, но он также знал, что они редко выражают своё недовольство открыто — обычно ограничиваются такими вот колкостями, которые со стороны могут показаться шуткой, но на самом деле являются вежливой формой указания на дверь.

— Босс, — прошептал он, наклоняясь к уху Рекса, — может быть, спросим дорогу? Гномы уважают прямоту.

— Разведчик не спрашивает дорогу, — так же шёпотом, но с ноткой превосходства ответил Рекс. — Разведчик знает дорогу.

— Вы не знаете, куда мы идём, — сказал Финн, и в его голосе прозвучала та самая усталая нота, которая появлялась каждый раз, когда его босс начинал играть в героя старых свитков.

Рекс обернулся к нему, и на его лице появилось выражение оскорблённого достоинства.

— Я знаю, куда мы идём, — заявил он, и его голос прозвучал громче, чем следовало в узком переулке, где каждый звук многократно отражался от каменных стен. — Мы идём к дому Торина. К мастерской Камнереза. Это здесь, я точно помню.

Он сделал шаг вперёд, обогнул гнома с люком, который даже не поднял головы, и указал на дверь, которая виднелась в конце переулка, там, где улочка расширялась в небольшой тупик. Дверь была массивной, из тёмного дуба, окованной медными полосами, и над ней, на каменной арке, светилась рунная табличка, вырезанная с той тщательностью, которая отличает работу настоящего мастера. Руны были глубокими, прямыми, и светились они ровным, спокойным синим цветом, который говорил о том, что здесь живёт человек, знающий своё дело.

Табличка гласила: «Камнерез».

Финн остановился, глядя на эту дверь. Это было то самое место, куда они шли. Место, где Торин Камнерез работал над своим проектом. Место, где остались следы тех самых жёлтых рун, о которых говорили Гримхильда и Миссис Грей. Место, которое, возможно, хранило ответы на вопросы, с которых началось это дело.

— Видишь? — сказал Рекс, и в его голосе звучало торжество. — Я же говорил. Мы пришли.

Гном у люка поднял голову, посмотрел на дверь, потом на Рекса, и хмыкнул снова — на этот раз громче.

— Пришли, — повторил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на одобрение. — Только вот хозяина всё равно нет. Уже который день. Гильдия говорит, в командировке. А жена говорит — пропал. — Он помолчал, вытирая руки ветошью. — Вы к ней, что ли? К Гримхильде?

— Мы частные сыщики, — сказал Рекс, выпрямляясь. — Её муж нас нанял. Вернее, она нас наняла. Чтобы мы нашли его.

Гном посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, потом перевёл глаза на Финна, который стоял чуть позади с сумкой, полной артефактов, и блокнотом в руке.

— Частные сыщики, — повторил он, и его голос прозвучал нейтрально, без осуждения, но и без особого доверия. — Ну, удачи. Только осторожнее там. В мастерской этой… не всё чисто.

Он поднялся, забрал свой фонарик, закрыл люк и, бросив последний взгляд на дверь с табличкой, направился дальше по своим делам, оставив Рекса и Финна наедине с домом Торина Камнереза.

---

Дом Торина Камнереза оказался именно таким, каким его описывала Гримхильда, — основательным, добротным, сложенным из тёмного камня, который, казалось, впитал в себя всю основательность и упрямство гномьей расы. Три этажа, с узкими, но глубокими окнами, которые сейчас были закрыты ставнями из такого же тёмного дуба, что и входная дверь. Над каждым окном светились руны — синие, правильные, гномьи, — они отбрасывали на мостовую мягкий голубоватый свет, который в сумерках делал квартал похожим на подводное царство. Первый этаж, как и сказала Гримхильда, был занят мастерской: об этом говорили широкие ворота для вноса тяжёлых деталей, труба, выходящая на улицу, и слабый запах металла и машинного масла, который въелся в камень так глубоко, что, наверное, не выветрился бы и через сто лет.

Рекс подошёл к двери вплотную, упёрся руками в косяк и попытался заглянуть в щель между ставнями, которые закрывали окно мастерской. Он прижался щекой к холодному камню, скосил глаза, надеясь разглядеть хоть что-то в темноте, но ставни были пригнаны слишком плотно — гномы умели делать вещи, которые не пропускали ни света, ни воздуха, ни чужого любопытства.

— Ничего не видно, — констатировал он, отстраняясь и отряхивая куртку от каменной пыли, которая прилипла к рукавам. — Как в гробу. Или в сейфе. Гномы умеют закрываться, ничего не скажешь.

— Они умеют делать вещи, которые должны быть закрыты, — уточнил Финн, который уже опустился на корточки перед порогом и внимательно осматривал стык между дверью и каменной рамой. — Это часть их философии. Если что-то сделано правильно, оно не должно открываться от лёгкого дуновения.

— Или от взлома, — добавил Рекс, оглядывая улицу. — Ты только посмотри на этот замок. Три рунных засова, механическая защёлка и, кажется, ещё какая-то хитрость. Гильдия Инженеров не скупится на безопасность своих членов.

— Или Торин сам это сделал, — сказал Финн, проводя пальцами по едва заметным линиям рун, вырезанным на камне. — Это его работа. Глубокие линии, ровные углы, синее свечение. Он знал, что делает.

Финн замер, держа руку на расстоянии ладони от порога. Его пальцы чуть дрожали — он чувствовал то, что было скрыто от обычного зрения. Дар, который достался ему от далёких предков, позволял видеть остаточную ману там, где другие видели только камень и дерево. Сейчас, сосредоточившись, он ощущал, как над порогом клубится нечто — невидимое, но осязаемое, как струйки пара над кипящим котлом. Он провёл рукой медленно, слева направо, и его пальцы наткнулись на невидимое препятствие — там, где чужая магия оставила свой след.

— Здесь кто-то был, — сказал он, и его голос прозвучал тише, чем обычно, как будто он боялся спугнуть то, что чувствовал. — Не Торин. Чужой. И этот чужой оставил следы. Много следов.

Рекс, который уже собирался предложить что-нибудь героическое, вроде выбивания двери плечом, присел рядом и уставился на порог, хотя видел там только пыль и старую каменную кладку.

— Что ты чувствуешь? — спросил он, и в его голосе не было обычной самоуверенности — только живой, искренний интерес.

Финн закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Картинка, которую он видел внутренним зрением, была смазанной: над порогом висело облако остаточной маны, похожее на грязный туман, который не рассеивался, а медленно вращался, цепляясь за каменные выступы. Цвет этого тумана был неправильным — каким-то мутным, желтовато-серым, как вода в луже после дождя, смешанная с машинным маслом.

— Это не магия гномов, — сказал он, открывая глаза. — И не эльфийская. Вообще не похоже ни на что, что я видел раньше. Она хаотичная, неровная, как будто её выпустили не через руну, а просто… выплеснули. И она пахнет.

— Пахнет? — переспросил Рекс, принюхиваясь. — Я чувствую только камень и старую смазку.

— Не носом, — Финн покачал головой. — Даром. Она пахнет дешёвой магической подпиткой. Знаешь, той, что продают на рынке в больших банках с надписью «Универсальный усилитель»?

Рекс поморщился. Он сам однажды купил такую банку, надеясь зарядить свои рунные жезлы, и в результате полдня отмывал куртку от липкой субстанции, которая, как выяснилось, была не усилителем, а разбавленным клеем для рун.

— Дешёвка, значит, — сказал он, потирая подбородок. — Кто-то, у кого нет ни своего дара, ни хороших инструментов. Кто-то, кто пытается работать с магией, но не умеет. Или не хочет тратить деньги.

— Или кто-то, кто не хотел оставлять следов, которые можно было бы отследить, — добавил Финн. — Дешёвая магия быстро рассеивается и оставляет меньше отпечатков, чем профессиональная. Но этот… — он снова провёл рукой над порогом, — этот почему-то задержался. Как будто его было слишком много. Или как будто тот, кто его использовал, не знал, как правильно дозировать.

Рекс выпрямился, оглядывая улицу. В конце переулка показалась какая-то фигура — гном в длинном плаще, который, заметив чужаков, замедлил шаг, но потом, решив, что не его это дело, прошёл мимо, бросив короткий взгляд на дверь мастерской. В квартале гномов не принято было совать нос в чужие дела, но это не значило, что о них не рассказывали за кружкой рунного пива в таверне.

— Значит, так, — сказал Рекс, понижая голос. — В мастерской побывали посторонние. Оставили следы. И, скорее всего, забрали то, зачем пришли. Или искали что-то. Гримхильда говорила, что пропали чертежи и её муж. Чертежи могли забрать. А Торин… может, его тоже забрали. Или он сбежал.

— Следы на пороге не ведут наружу, — заметил Финн. — Они остались снаружи, когда кто-то входил или выходил. Но мы не знаем, были ли они внутри. Для этого нужно попасть в мастерскую.

Рекс посмотрел на дверь. На её массивные створки, на рунные замки, на медные полосы, которые блестели в свете уличных фонарей, на табличку с именем, которая теперь казалась почти мемориальной. Потом перевёл взгляд на Финна, который всё ещё сидел на корточках, изучая порог.

— Нужно войти, — сказал он. — Это единственный способ понять, что там произошло.

Финн поднял голову, и на его лице появилось выражение, которое Рекс уже научился распознавать как «сейчас будет что-то про закон».

— Босс, — сказал Финн, поднимаясь и отряхивая колени, — взлом жилища без ордера — это нарушение. Если нас поймают, у нас отберут лицензию. Которую мы с таким трудом получили после того дела с големом.

— Лицензию? — Рекс махнул рукой, как будто речь шла о просроченном билете в театр. — Финн, мы занимаемся важным делом. Женщина потеряла мужа. Инженер пропал. Гильдия врёт. А ты мне про какую-то лицензию?

— Я вам про то, что без лицензии мы не сможем работать. Вообще никак. Даже искать пропавших котов.

Рекс посмотрел на дверь, потом на Финна, потом снова на дверь. В его голове явно шла борьба между врождённой тягой к героизму и остатками здравого смысла, который Финн в него вбивал последний год.

— Разведчик действует на грани закона, — наконец изрёк он, и его голос прозвучал так, будто он цитировал «Самоучитель» — что, впрочем, он и делал. — Это классика. Если бы мы всегда спрашивали разрешения, мы бы никогда ничего не нашли.

— Это называется «независимое расследование», — возразил Финн, — и для него нужен ордер. Или хотя бы согласие владельца. А владелец — Гримхильда. Она не давала нам разрешения ломать дверь.

— Она дала нам разрешение найти её мужа, — парировал Рекс. — Если для этого нужно войти в мастерскую, значит, мы входим. — Он подошёл к двери и упёрся в неё плечом, проверяя, насколько она крепкая. — К тому же, если там уже кто-то был, мы не первые взломщики. Нас хотя бы не будут судить за первенство.

Финн вздохнул. Вздох был долгим, глубоким, с ноткой обречённости, которая появлялась у него каждый раз, когда Рекс принимал решение, которое могло закончиться либо триумфом, либо тюрьмой. Он знал, что спорить бесполезно — когда Рекс входил в режим «классического разведчика», его невозможно было остановить. Оставалось только минимизировать ущерб.

— Хорошо, — сказал он, доставая из сумки отмычку. — Но мы делаем это аккуратно. Чтобы можно было закрыть обратно и никто не заметил. Если нас поймают, я скажу, что это я предложил.

— Никто нас не поймает, — уверенно заявил Рекс. — Разведчик не попадается.

— В прошлый раз вы попались, когда пытались проникнуть в архив Гильдии Алхимиков. Вас поймал сторож-голем и выставил на улицу, предварительно облив фиолетовой краской.

— Это был тактический камуфляж.

— Вы три дня отмывались.

Рекс предпочёл не продолжать этот разговор. Вместо этого он посмотрел на отмычку, которую Финн держал в руках.

— Это та самая, которую я купил у торговца на рынке? — спросил он с некоторой гордостью. — Универсальная, с тремя рунами? Продавец говорил, она открывает любую дверь, даже если ты забыл ключи дома.

— Та взорвалась, когда вы попробовали её в прошлый раз, — напомнил Финн. — Руны были вырезаны неправильно, а корпус был из дешёвого сплава, который плавится при первом же контакте с маной.

— Но ты её починил? — с надеждой спросил Рекс.

Финн посмотрел на отмычку. Она была некрасивой — грубый металл, неаккуратные швы, руны, которые он вырезал заново, потому что старые были никуда не годны. Но она работала. Он проверил её на десятке замков, и ни один не взорвался.

— Я сделал новую, — сказал он, и в его голосе прозвучала та скромная гордость, которая появлялась у него только тогда, когда речь заходила о его изобретениях. — Из нормального металла. Руны вырезал по правильной схеме. Она не взрывается, не светится розовым и не просит оплатить подписку.