Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме

Юрий Адаменко

Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме

1

1

Офис «Донован & Ко» располагался на втором этаже старого дома из серого камня, который когда-то был складом, потом – ночлежкой для гномов шахтёров, а теперь сдавался по цене, доступной только человеку, который свято верил, что грядущий контракт с мэрией вот-вот всё изменит. Дом стоял на самой границе Нижнего берега, где кварталы гномов и человеческая беднота перемешивались в вечном компромиссе между дешевизной и безопасностью. Из окон офиса открывался великолепный вид на мусорный бак, переполненный так, что его содержимое напоминало скульптуру современного искусства, и на вывеску кофейни «У Грей», которая светилась тусклыми рунами, потому что Миссис Грей считала, что яркий свет портит настроение.

Внутри офис выглядел именно так, как и должен выглядеть офис частного детектива, который считал себя последним настоящим разведчиком в городе, где шпионские свитки уже лет пятьсот как пылились в архивах, уступая место дешёвой магии и гильдейской бюрократии. Кожаное кресло, стоявшее у стола, помнило лучшие времена – тогда оно было чёрным, гладким и, вероятно, принадлежало какому-нибудь важному чиновнику. Теперь его цвет можно было описать как «чёрный с проблесками серого и неизвестно чем ещё», а на правом подлокотнике зияла дыра, из которой лезла набивка, напоминающая старую вату, смешанную с чем-то, что лучше было не рассматривать. В этом кресле, закинув ноги на стол, восседал Рекс Донован – мужчина тридцати семи лет, чья квадратная челюсть и кожаная куртка должны были внушать доверие, но почему-то внушали желание проверить, нет ли у него на поясе фальшивого пистолета.

– Шестой параграф, – сказал Рекс голосом, который он репетировал перед зеркалом каждое утро, полагая, что он звучит таинственно и властно. На самом деле он звучал как человек, который только что проглотил горячий кофе и пытается скрыть ожог. – Разведчик всегда узнаёт новости первыми, даже если для этого нужно спать на работе. Записал?

За маленьким столом, заваленным блокнотами, рунами, банками из-под кофе, обрывками чертежей и непонятными металлическими деталями, сидел Финн Блейк – молодой человек двадцати одного года, который выглядел на семнадцать и чувствовал себя на сорок. Рыжеватые волосы вечно падали на лоб, веснушки на бледном лице делали его похожим на ученика чародея, который забыл вовремя сдать экзамен по основам магии. На самом деле он знал о магии больше, чем большинство членов Гильдии Алхимиков, но предпочитал не распространяться, потому что громкие заявления оставлял своему работодателю. Сейчас он держал в руке огрызок карандаша, а перед ним лежал потрёпанный блокнот в кожаном переплёте, куда он записывал всё, что диктовал Рекс, и всё, что происходило на самом деле.

– Записал, босс, – ответил Финн ровным голосом, и его карандаш забегал по бумаге. Однако пальцы его привычно, почти на автомате, вывели на полях другую фразу, помеченную мелким шрифтом и заключённую в аккуратные скобки: (На самом деле новости нам приносят курьеры-гоблины, потому что мы сидим в кофейне Миссис Грей и тратим время на разговоры, а единственный способ узнать что-то первым – это выйти на улицу и спросить, но босс считает, что это ниже достоинства разведчика).

Рекс удовлетворённо кивнул, хотя ничего, кроме собственного голоса, слышать не желал. Он поднялся из кресла, при этом его ноги соскользнули со стола, и он едва не упал, но устоял, сделав вид, что так и задумано. Подойдя к окну, он упёрся руками в подоконник и уставился на мусорный бак с таким видом, будто высматривал вражеского лазутчика. Пыль на стекле придавала его лицу мечтательное выражение, а может быть, это было просто отражение его собственного воображения, которое всегда рисовало картины гораздо более героические, чем реальность.

– Финн, – произнёс он, не оборачиваясь, голосом, полным пафоса, – я чувствую, что скоро наше агентство станет самым известным в городе. Не сегодня, не завтра, но скоро. Я – последний настоящий разведчик. Не эти маги, которые решают всё с помощью дешёвых иллюзий, и не гильдейские чинуши, которые продают информацию тому, кто больше заплатит. Настоящий разведчик работает по старым свиткам. По классике.

Финн поднял бровь, но ничего не сказал. Он уже давно усвоил, что спорить с Рексом, когда тот впадал в пафосное настроение, было примерно так же полезно, как пытаться убедить гнома побриться. Вместо этого он аккуратно перевернул страницу блокнота и начал набрасывать схему рунного замка, который видел вчера на дверях Гильдии Алхимиков. Ему нравилось разбираться в том, как работают вещи, особенно когда эти вещи были сделаны неправильно и требовали починки. Рекс, к счастью, не обращал внимания на его молчание – он воспринимал его как знак согласия.

– Вот увидишь, – продолжал Рекс, поворачиваясь к Финну и опираясь спиной на подоконник, так что пыль с его куртки осыпалась на пол, образуя маленькое серое облачко. – К нам придут клиенты. Важные клиенты. Не всякие там пропавшие коты и мелкие кражи, а настоящие дела. Шпионаж. Заговоры. Тайные общества. – Он сделал паузу, чтобы эффектно обвести рукой офис. – И тогда все узнают, что Донован – это не просто фамилия, это бренд.

Финн записал в блокноте: «Босс считает, что скоро к нам придут важные клиенты. Пока за последний месяц было три заказа: поиск потерявшегося голема (нашёлся в канализации, потому что забыл код от дома), слежка за подозрительным эльфом (эльф оказался коллекционером бабочек и никого не шпионил) и консультация по поводу привидения в подвале (привидение оказалось старым котом, который застрял в магическом пылесосе)».

Вслух он сказал только:

– Конечно, босс.

Рекс, услышав это «конечно», расцвёл. Он подошёл к стене, где висела нарисованная от руки карта Эйвон-Сити, испещрённая пометками «опасные кварталы», «нейтральные зоны», «тут хорошая выпечка» и, в одном месте, «здесь живёт бывшая, лучше не ходить». Он ткнул пальцем в центр Нижнего берега:

– Вот здесь, – сказал он торжественно, – начнётся наша слава. Я чую это нутром.

Финн подумал, что нутром Рекса, судя по звукам, которые иногда доносились из его желудка, руководили в основном кофе и вчерашние пирожки от Миссис Грей, но вслух опять ничего не сказал. Вместо этого он достал из ящика стола потрёпанный экземпляр «Самоучителя разведчика» – книги, которую Рекс написал сам, переплел в кожу и теперь носил с собой как священный текст. На самом деле это был сборник выдуманных правил, переписанных из старых свитков, которые Рекс нашёл на блошином рынке, и щедро приправленных его собственными фантазиями. Финн иногда открывал эту книгу, чтобы понять, какую очередную глупость его босс собирается совершить, и подготовиться к последствиям.

– Шестой параграф, – повторил Рекс, возвращаясь в кресло и снова закидывая ноги на стол. – Это важно. Разведчик должен быть в курсе всего. Если ты спишь на работе, ты всё равно слышишь разговоры. Это называется профессиональная паранойя.

– Я записал, – сказал Финн, и в его блокноте появилась очередная пометка: «Босс утверждает, что сон на работе повышает осведомлённость. На самом деле он просто не высыпается, потому что по ночам читает старые свитки и думает, что это подготовка разведчика».

Рекс вздохнул, полной грудью, как человек, который только что завершил важную лекцию для неблагодарного ученика. Он посмотрел на окно, за которым уже разгорался день, и сказал:

– Ладно, хватит теории. Пора переходить к практике. Как там наши дела?

Финн полистал блокнот, нашёл список текущих заказов и с абсолютно невозмутимым видом произнёс:

– Никак, босс. Клиентов нет.

Рекс поморщился, как будто услышал нечто неприличное.

– Нет клиентов? Не может быть. Я же чувствовал, что сегодня что-то начнётся.

Финн хотел сказать, что Рекс «чувствует, что сегодня что-то начнётся» каждое утро, и обычно этим «чем-то» оказывалась либо скидка на кофе у Миссис Грей, либо очередной конфликт с капитаном Хейлом, но вместо этого он просто пожал плечами:

– Может быть, они придут позже.

Рекс энергично кивнул, словно это было лучшим из возможных предсказаний.

– Конечно, придут. Разведчик не ждёт клиентов – клиенты ждут разведчика. Просто они ещё не знают, что ждут нас. – Он встал, поправил воротник куртки и бросил взгляд на потолок, где разводы сырости образовывали причудливый узор, напоминающий карту звёздного неба. – Финн, запиши это как седьмой параграф: разведчик всегда на шаг впереди, даже когда кажется, что он стоит на месте.

Финн послушно вывел в блокноте: «Седьмой параграф: разведчик всегда на шаг впереди, даже когда кажется, что он стоит на месте. Расшифровка: босс не знает, что делать, но делает вид, что это стратегия».

В этот момент где-то на улице раздался крик, звон разбитого стекла и громкая ругань на гномьем языке. Рекс мгновенно насторожился, его глаза загорелись.

– Слышишь? – прошептал он. – Это знак. Первая новость. Разведчик должен её перехватить.

Он ринулся к двери, поправляя на поясе сумку с гаджетами, которые, по его мнению, были верхом разведческой техники, а на самом деле представляли собой набор дешёвых рунных поделок с блошиного рынка. Финн вздохнул, аккуратно закрыл блокнот, убрал карандаш в карман и последовал за ним, мысленно готовясь к тому, что очередное «знамение» обернётся очередным конфузом, который ему придётся разгребать.

На лестнице Рекс обернулся и сказал:

– Финн, сегодня наш день. Я чувствую.

Финн подумал, что чувства Рекса – это та же лотерея, где выигрыш выпадает раз на десять попыток, но вместо этого произнёс:

– Как скажете, босс.

---

Рекс вылетел на улицу с такой скоростью, будто за ним гналась вся Гильдия Ассасинов, а Финн едва поспевал, придерживая сумку, чтобы из неё не вывалились руны и банки с остаточным магическим порошком. У мусорного бака, в котором этим утром копались трое гоблинов, уже собиралась небольшая толпа: гном-булочник с заляпанным мукой фартуком, эльфийка в длинном плаще, которая делала вид, что не интересуется, но на самом деле вытянула шею, и пара человеческих детей, которые визжали от восторга. Гоблины, увидев приближающегося Рекса с его решительным лицом и кожаной курткой, мгновенно потеряли интерес к мусору и растворились в переулке с такой скоростью, что даже Финн не успел заметить, в какую сторону они побежали.

– Стоять! – крикнул Рекс, но гоблины уже исчезли. Он остановился, уперев руки в бока, и оглядел место происшествия. – Ну и где здесь новость?

Гном-булочник пожал плечами и ушёл в свою лавку, бормоча что-то про «понаехавших сыщиков». Эльфийка скользнула взглядом по Рексу, оценила его куртку, и тихо фыркнула. Дети разбежались.

– Они просто дрались из-за объедков, босс, – сказал Финн, подходя. – Вчера Миссис Грей выбросила просроченные пирожки. Это не заговор.

Рекс постоял ещё минуту, глядя на мусорный бак с выражением человека, который только что потерял миллионную сделку. Потом вздохнул, развернулся и зашагал обратно.

– Ложная тревога, – объявил он, поднимаясь по лестнице. – Но это тренировка. Разведчик должен быть готов к любым неожиданностям. Запиши это, Финн.

Финн, который уже открыл блокнот, написал: «Босс принял драку гоблинов за шпионскую операцию. Пирожки с капустой оказались важнее, чем я думал», послушно добавил новую запись: «Разведчик должен быть готов к любым неожиданностям, включая гоблинов, которые делят чужой мусор».

Они вернулись в офис. Рекс рухнул в кресло, отчего из дыры на подлокотнике вылетело облачко пыли, и уставился в потолок. Финн сел за свой стол, достал рунной пылесборник (небольшое устройство, которое он собрал сам, чтобы чистить остаточную ману после особенно шумных клиентов) и принялся наводить порядок на рабочем месте, потому что делать больше всё равно было нечего.

– Финн, – сказал Рекс после долгого молчания, – ты веришь в судьбу?

– Я верю в улики, босс.

– А я верю, что сегодня что-то произойдёт. – Рекс поднял руку, как будто останавливая поток невидимых аргументов. – Не просто так мы проснулись, не просто так вышли на улицу, не просто так эти гоблины… – он запнулся, поняв, что обосновать связь между гоблинами и судьбой не может, и закончил: – Короче, я чувствую.

Финн открыл было рот, чтобы сказать, что чувства – это ненадёжный инструмент, особенно когда они основаны на непереваренных пирожках, но в этот момент в дверь постучали.

Стук был негромким, но решительным. Три удара, пауза, ещё два. Рекс мгновенно выпрямился, сбросил ноги со стола, поправил воротник куртки и сделал лицо, которое, по его мнению, выражало одновременно таинственность и профессионализм. На самом деле оно выражало только то, что человек очень старается не выглядеть идиотом, но это было лучше, чем ничего.

– Войдите, – произнёс он голосом, которым, вероятно, встречал бы короля, если бы короли захаживали в контору на границе Нижнего берега.

Дверь открылась, и в офис шагнула гномка.

Финн, который уже приготовился записывать очередную ложную тревогу, на мгновение замер. Гномка была невысокой, даже по меркам своей расы, но держалась с такой осанкой, что казалась выше. На ней был тёмно-серый плащ, из-под которого выглядывало скромное, но добротное платье, а на голове – траурный платок, завязанный так, чтобы не скрывать лица. И лицо это было… неожиданным. Потому что из-под платка, из-под плаща и из-под всего остального на свет выглядывала густая рыжая борода, заплетённая в аккуратные косицы, на концах которых поблёскивали маленькие медные заклёпки.

Гномка остановилась на пороге, оглядела офис – кресло с дырой, карту на стене, горы бумаг на столе Финна – и, судя по лёгкому кивку, осталась довольна тем, что здесь хотя бы не пахло дешёвым магическим дымом, как в большинстве контор такого рода.

– Доброе утро, – сказала она голосом низким и спокойным, без обычной для гномов металлической нотки. – Я ищу частного сыщика. Мне сказали, что здесь принимает человек по имени Донован.

Рекс вскочил с кресла так резко, что подлокотник жалобно скрипнул. Он одёрнул куртку, пригладил волосы (хотя они всё равно торчали во все стороны) и широким жестом указал на стул напротив стола, который на самом деле был обычным табуретом, потому что второй нормальный стул сломался ещё в прошлом месяце, когда на него сел тролль-должник.

– Проходите, присаживайтесь. Я – Рекс Донован, глава агентства «Донован & Ко». Это мой помощник, Финн Блейк.

Финн приподнял руку в приветствии, но ничего не сказал, потому что уже заметил нечто, заставившее его насторожиться. На плече у гномки, на ткани плаща, была едва заметная пыльца – не простая уличная грязь, а мелкодисперсный магический осадок, какой остаётся после взрыва руны. Такие следы обычно не появляются на одежде, если только человек не был рядом с местом, где магия вышла из-под контроля. Финн мысленно отметил это, но решил пока не вмешиваться.

Гномка села на табурет, положила на колени небольшую сумку из плотной кожи и внимательно посмотрела на Рекса. Взгляд у неё был тяжёлый, оценивающий – такой бывает у людей, которые привыкли разбираться в механизмах и знают, что любая неточность может стоить дорого.

– Меня зовут Гримхильда Камнерез, – произнесла она. – Я жена Торина Камнереза, инженера Гильдии.

Рекс важно кивнул, достал из ящика стола блокнот и приготовился записывать. Он держал блокнот так, как держат все люди, которые редко пишут от руки, – под острым углом, почти вверх ногами.

– Камнерез, – повторил он, старательно выводя буквы. – Торин Камнерез. Что случилось, уважаемая? Ваш муж… э-э… пропал?

Финн, сидевший за своим столом, краем глаза увидел, что блокнот в руках Рекса перевёрнут, и буквы, которые тот старательно выводил, располагались на странице вверх ногами. Он тихо, почти незаметно, протянул руку и, делая вид, что поправляет бумаги на столе, развернул блокнот правильной стороной. Рекс даже не заметил подмены – он смотрел на клиентку с выражением лица, которое, как ему казалось, внушало доверие.

Гримхильда тем временем заговорила. Голос её, спокойный сначала, начал наливаться металлом.

– Мой муж пропал пять дней назад. Он ушёл в свою мастерскую вечером и не вернулся. Я подождала до утра, потом пошла в Гильдию. Там мне сказали, что он уехал в долгую командировку, по срочному заданию. – Она сжала руки на сумке, и Финн заметил, как побелели костяшки. – Но это ложь.

– Почему вы так думаете? – спросил Рекс, старательно копируя интонации из старых шпионских свитков, где сыщики всегда задавали вопросы бесстрастным тоном. Получилось у него скорее как у человека, который пытается говорить, зажав в зубах карандаш.

– Потому что я была в его мастерской, – ответила Гримхильда. – Я не инженер, но я жена инженера двадцать лет. Я знаю, как выглядят его руны, когда он работает, и как выглядят следы, когда что-то идёт не так. На стене, рядом с рабочим столом, я нашла три оплавившиеся руны. Они были вырезаны не его рукой. И они светились жёлтым, а не синим.

Финн, который до этого сидел с видом скучающего стажёра, вдруг выпрямился. Он бросил быстрый взгляд на Рекса, но тот, увлечённый собственной важностью, даже не заметил.

– Жёлтое свечение? – переспросил Рекс, записывая. – Это… это очень подозрительно.

– Это значит, что руны были наложены наспех, – пояснила Гримхильда, и в её голосе прорезалось нетерпение. – Любой гном вам скажет: правильная руна светится синим. Жёлтый цвет – это брак, ошибка, либо работа того, кто не знает техники. А Торин знает. Он лучший в своей области. Он не мог оставить такие следы.

Рекс поднял взгляд от блокнота и посмотрел на Гримхильду с выражением, которое он считал проницательным. На самом деле он просто прищурился, потому что свет из окна бил прямо в глаза, но клиентка, к счастью, не обратила на это внимания.

– Вы говорите, Гильдия утверждает, что он в командировке. А вы считаете, что его… похитили? Или что-то в этом роде?

Гримхильда молчала несколько секунд, потом произнесла:

– Я не знаю, что с ним случилось. Но я знаю, что он бы не уехал добровольно, не предупредив меня. Мы вместе тридцать лет. Он никогда не уезжал, не сказав ни слова. А в последние недели он был… неспокоен. Говорил о каком-то проекте, о том, что не уверен, что хочет его заканчивать. Я спрашивала, но он отмахивался. – Она перевела дыхание. – А теперь он пропал, а Гильдия мне лжёт. Мне нужен кто-то, кто сможет узнать правду.

Рекс закрыл блокнот с таким видом, будто только что получил важнейшее задание от самого мэра. Он встал, оправил куртку и произнёс:

– Миссис Камнерез, вы пришли по адресу. Я берусь за ваше дело.

Гримхильда подняла бровь – или это Финн предположил, что она подняла бровь, потому что на лице гномки под густой бородой трудно было разобрать мимику.

– Я слышала, что вы не совсем… обычный сыщик, – сказала она осторожно.

– Именно, – подтвердил Рекс, не уловив подтекста. – Я – разведчик. Последний настоящий. И я найду вашего мужа быстрее, чем все гильдейские сыщики, вместе взятые. – Он сделал паузу для эффекта и добавил: – Разведчик не оставляет следов, но находит чужие.

Финн, который уже открыл блокнот, чтобы записать очередной перл, услышал, как Гримхильда тихо выдохнула – то ли с облегчением, то ли с сомнением. Он понимал её чувства. Сам он уже год работал с Рексом и до сих пор не мог определить, гениальная ли это самоуверенность или просто гениальная глупость. Но одно он знал точно: если браться за дело, то браться всерьёз.

– Я хочу сразу сказать, – произнесла Гримхильда, поднимаясь с табурета, – что у меня не много денег. Гильдия заморозила счета Торина, пока он «в командировке». Но я могу заплатить…

Рекс величественно поднял руку.

– О деньгах потом. Сначала дело. Разведчик служит правде, а не золоту.

Финн чуть не поперхнулся, вспомнив, как в прошлом месяце Рекс три часа торговался с клиентом из-за пяти медяков, но удержался. Вместо этого он спросил у Гримхильды:

– Скажите, а вы ничего не заметили странного в мастерской, кроме этих рун? Может быть, пропали какие-то инструменты, чертежи?

Гримхильда посмотрела на Финна с уважением – видимо, потому что он задал дельный вопрос.

– Да, – ответила она. – Я плохо разбираюсь в чертежах, но я видела, что на столе не хватает нескольких листов. И ещё – Торин всегда держал в ящике стола свой личный блокнот с записями. Его тоже нет.

Финн кивнул, записывая. Рекс тем временем подошёл к карте на стене и ткнул пальцем в район гномьих кварталов.

– Мы начнём оттуда. С мастерской. Потом опросим соседей.

Гримхильда кивнула, достала из сумки маленький кошель и положила на стол несколько монет.

– Это задаток. Остальное – когда найдёте Торина. – Она помолчала, потом добавила: – Пожалуйста, найдите его. Он не просто мой муж. Он хороший человек. И он что-то знает, что-то, из-за чего его могли… убрать.

Рекс взял монеты, даже не взглянув на них, и сунул в карман куртки.

– Не волнуйтесь, миссис Камнерез. Мы найдём его живым и невредимым. Слово разведчика.

---

Гримхильда поднялась с табурета, поправила сумку на плече и направилась к двери. Рекс, который успел проникнуться важностью момента и теперь чувствовал себя настоящим героем старых свитков, вскочил с кресла и бросился открывать перед ней дверь с таким видом, будто провожал не жену пропавшего инженера, а королеву эльфов после подписания мирного договора. Он распахнул дверь, отступил на шаг и, желая проявить такт и участие, произнёс ту самую фразу, которая должна была, по его замыслу, успокоить клиентку и продемонстрировать его профессионализм.

– Не волнуйтесь, мадам, – сказал Рекс голосом, полным уверенности, которую он черпал из неиссякаемого источника собственного самомнения. – Для такого профессионала, как я, найти гнома в городе гномов – проще, чем… э-э…

Он запнулся, потому что сравнение, которое вертелось на языке, было неудачным. «Проще, чем найти иголку в стоге сена» – это было слишком банально. «Проще, чем отличить гнома от тролля» – это могло прозвучать оскорбительно. Он лихорадочно перебирал варианты и наконец выпалил первое, что пришло в голову:

– …чем найти гнома, – закончил он с торжествующим видом, решив, что повторить одно и то же слово – это стилистический приём, достойный великих ораторов.

Гримхильда замерла.

Она стояла в дверном проёме, спиной к выходу, и медленно, очень медленно повернулась. Её лицо, обрамлённое рыжей бородой, не выражало ровно ничего, но в этом безмолвии было столько напряжения, что Финн, сидевший за своим столом, инстинктивно съёжился и начал мысленно перебирать все известные ему способы экстренной эвакуации из помещений второго этажа. Рекс, к счастью, ничего не заметил. Он продолжал улыбаться той самой улыбкой, которая, по его мнению, должна была обезоружить любого клиента.

– Мадам? – переспросила Гримхильда ледяным тоном, который мог бы заморозить рунный двигатель в самый жаркий летний день.

В этом коротком слове, произнесённом низким голосом гномки, было столько всего: и оскорблённое достоинство, и вековые традиции, и неуважение к бороде, и то особое презрение, которое опытные жёны инженеров испытывают к мужчинам, которые думают, что они умнее всех. Рекс почувствовал, что его улыбка начинает трескаться, как лёд на весеннем солнце.

– Э-э… – выдавил он, – я… я хотел сказать…

Он обернулся к Финну в поисках поддержки, но Финн уже закрыл лицо рукой. Вернее, он закрыл лицо обеими руками, потому что одной руки было недостаточно, чтобы скрыть весь тот ужас, который отражался на его веснушчатом лице. Сквозь пальцы было видно, как он трясётся – то ли от смеха, то ли от отчаяния, а скорее всего от того и другого одновременно.

Гримхильда поправила платок на голове – жест, который у гномов обычно означал, что собеседник находится на грани того, чтобы получить молотком по голове, и если он хочет жить, то должен немедленно что-то сделать.

– Господин Донован, – произнесла она с той же ледяной вежливостью, с какой механик объясняет ученику, почему тот только что сломал станок стоимостью в тысячу золотых, – позвольте мне прояснить один момент. У гномов женщины носят бороды. Это наша традиция, наша гордость и наша… – она сделала паузу, – неотъемлемая часть. И если бы вы, прежде чем браться за дело в гномьем квартале, удосужились прочитать хоть что-нибудь, кроме своих дурацких шпионских свитков, вы бы это знали.

Рекс открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гримхильда подняла руку – и он закрыл рот обратно. Это был жест, которому научиться невозможно; им обладают только женщины, которые много лет живут с инженером и привыкли останавливать его, прежде чем он успеет сказать какую-нибудь глупость.

– Я нанимаю вас не для того, – продолжала она, и в голосе её зазвучал металл, похожий на звон клинка, – чтобы вы делали мне комплименты или оскорбления. Я нанимаю вас, чтобы вы нашли моего мужа. И если вы его найдёте, я заплачу. Если вы будете называть меня «мадам» в моём собственном квартале, где каждая женщина носит бороду с гордостью, – вы ничего не найдёте, потому что вас просто не станут слушать.