Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме

Она развернулась, и её плащ взметнулся, как крыло разгневанной птицы. Дверь хлопнула с такой силой, что со стены Финна слетела карта Эйвон-Сити и рухнула на пол, сложившись в гармошку. Несколько секунд в офисе стояла тишина, нарушаемая только шелестом бумаги и далёким гулом портовых гудков.

Рекс стоял посреди комнаты, всё ещё улыбаясь той застывшей улыбкой, которая теперь больше напоминала гримасу. Он медленно повернулся к Финну, который наконец убрал руки от лица и теперь смотрел на него с выражением, в котором смешалось сочувствие, усталость и то особое восхищение, которое испытываешь, глядя на человека, способного в одной короткой фразе оскорбить целую расу.

– Я знал, – произнёс Рекс, и голос его звучал так, будто он только что доказал теорему, над которой бился год. – Это был тест. На стрессоустойчивость.

Финн медленно кивнул, потому что говорить что-то внятное в этот момент было выше его сил.

– Тест, – повторил он, скорее для себя, чем для босса. – Вы специально назвали гномку с бородой «мадам», чтобы проверить её реакцию.

– Именно, – сказал Рекс, и в его голосе снова зазвучала уверенность, которая, казалось, была уничтожена ледяным тоном Гримхильды, но на самом деле спала где-то глубоко внутри и ждала только повода, чтобы вылезти наружу. – Разведчик всегда должен знать, с кем имеет дело. Если бы она не возмутилась, это было бы подозрительно. А так – всё в порядке. Она настоящая.

– Вы сказали «мадам», – произнёс он вслух, – гному с бородой. Это было рискованно.

Рекс подошёл к своему креслу, сел, закинул ноги на стол и с видом человека, который только что совершил подвиг, достойный песен, ответил:

– Финн, я умею работать с разными расами. Это у меня в крови.

Финн хотел спросить, какая именно кровь отвечает за умение называть гномок «мадам» и оскорблять их традиции, но решил, что некоторые вопросы лучше оставить без ответа. Вместо этого он сказал:

– Босс, когда мы пойдём в гномий квартал, может быть, вы позволите мне говорить? Чтобы… ну… чтобы мы не оскорбили никого ещё до того, как начнём расследование.

Рекс подумал, потом кивнул с видом человека, который делает одолжение.

– Хорошо. Но только в качестве исключения. Потому что разведчик должен уметь маскироваться. Если ты будешь говорить, а я – молчать, это сойдёт за… э-э… тактический манёвр.

– Именно, – согласился Финн. – Тактический манёвр.

– Ладно, – сказал Рекс, – я запомню. Не называть гномок «мадам». Что ещё?

– Ещё – не говорить, что найти гнома в городе гномов – это просто, – добавил Финн, и в его голосе впервые за утро проскользнула тень улыбки. – Потому что, когда мы его найдём, вы, возможно, захотите получить гонорар, а не очередную попытку убийства.

Рекс хотел возмутиться, но потом посмотрел на дверь, которую Гримхильда хлопнула с такой силой, что щеколда едва держалась, и решил, что в словах помощника есть доля истины.

– Хорошо, – сказал он, вставая и поправляя куртку. – Тогда ты будешь говорить. А я буду… наблюдать. Разведчик всегда наблюдает. Запиши это.

Финн записал: «Разведчик иногда молчит, чтобы не провалить расследование. Это называется стратегическое наблюдение, а не признание собственной неправоты».

---

Финн поднялся из-за своего стола и подошёл к вешалке, где висела его сумка — потёртая, видавшая виды, но надёжная, как всё, что он делал своими руками. Сумка была сшита из толстой кожи, которую он выменял у старого гнома-кожевенника за починку рунного обогревателя в мастерской, и внутри была разделена на отделения с такой тщательностью, что любой инженер позавидовал бы. Финн расстегнул застёжки, которые сам же и сконструировал — простые, но надёжные, без дурацких рун, которые могли взорваться в самый неподходящий момент, — и начал перебирать содержимое, проверяя, всё ли на месте и в порядке.

Первым на свет появился небольшой кожаный мешочек, туго затянутый шнурком. Финн развязал его, заглянул внутрь и удовлетворённо кивнул. Там был порошок для выявления магии — его собственного изготовления, не та дешёвая дрянь, которую продавали в лавках Гильдии Алхимиков по три серебряка за щепотку. Он делал его сам из толчёного кварца, настоянного на растворе серебра и высушенного особым способом, при котором кристаллы ложились ровными слоями и начинали светиться даже от слабого магического следа. В мешочке было граммов сто — достаточно, чтобы обработать небольшую комнату или проследить путь через пару кварталов. Финн затянул шнурок и отложил мешочек в сторону.

Следующим в очереди был деревянный ящичек с рунами. Финн открыл крышку, и взгляду открылись аккуратные ряды небольших каменных пластинок, на каждой из которых была вырезана руна — чётко и глубоко, с соблюдением всех пропорций, которым его научил старый гном-наёмник, когда-то работавший в Гильдии Инженеров и согласившийся дать несколько уроков. Руны были разложены по назначению: защитные, осветительные, сигнальные и одна — специальная, для экстренной связи, которую он сделал на случай, если они с Рексом разлучатся в опасном месте. Правда, радиус действия у неё был всего квартал, и работала она только при ясной погоде, но Финн всё равно носил её с собой, потому что лучше иметь плохую связь, чем никакой.

— Финн, — донёсся голос Рекса от стола, — ты там не молчи. Я знаю, что ты сейчас записываешь в свой блокнот всякие гадости про меня.

— Я проверяю снаряжение, босс, — ответил Финн, не оборачиваясь. — Мы же идём в гномий квартал. Там может пригодиться магический анализ.

— А, ну да, — Рекс, видимо, решил, что разговор о деле поможет ему вернуть утраченное чувство собственной значимости. Он поднялся с кресла и подошёл к стене, где висела нарисованная от руки карта Эйвон-Сити — главный, как он считал, артефакт его деятельности. Карта была нарисована на плотной бумаге, выуженной из мусорного бака за типографией, и раскрашена акварелью, которую Миссис Грей отдала в уплату за то, что Рекс однажды помог ей прогнать из кофейни назойливого торговца амулетами. Качество рисунка оставляло желать лучшего, но Рекс гордился картой так, будто сам обошёл каждый квартал и промерял каждый переулок.

На карте были обозначены не только улицы и площади, но и множество пометок, сделанных рукой Рекса и его каллиграфически неразборчивым почерком. В северной части Нижнего берега красовалась надпись: «ОПАСНЫЕ КВАРТАЛЫ! ТРОЛЛИ!», хотя на самом деле там жили вполне мирные тролли, которые работали грузчиками в порту и ни разу ни на кого не напали, если только их не провоцировать. В южной части, где располагались эльфийские особняки, было написано: «НЕЙТРАЛЬНЫЕ ЗОНЫ, НО ЛУЧШЕ НЕ СУВАТЬСЯ». Рядом с портом значилось: «ТУТ ХОРОШАЯ РЫБА», а на границе Верхнего берега, в районе, где Миссис Грей держала свою кофейню, было выведено с особой любовью: «ТУТ ХОРОШАЯ ВЫПЕЧКА».

Сейчас Рекс стоял перед картой, скрестив руки на груди, и рассматривал район гномьих кварталов, который был нанесён с особой тщательностью — после того, как первая попытка туда сунуться закончилась конфузом с бородой. Он провёл пальцем по извилистым линиям улиц, остановился на квадратике, обозначающем дом Торина, и глубокомысленно произнёс:

— Вот здесь. Здесь всё началось. И здесь мы найдём ответы.

Финн, который тем временем достал из сумки увеличительное стекло с магической подсветкой — ещё одно его собственное изобретение, сделанное из старой линзы и руны слабого света, — поднял голову и посмотрел на карту.

— Босс, вы даже не знаете, где именно находится мастерская. Клиентка сказала только адрес, а на карте он не обозначен.

— Разведчик чувствует, — отрезал Рекс, не оборачиваясь. — Это важнее точных координат.

Финн вздохнул и вернулся к проверке снаряжения. Увеличительное стекло он проверил на свет: руна внутри оправы светилась ровным голубоватым светом, линза была чистой, без царапин. Он сунул его в боковой карман сумки, чтобы было под рукой, и достал следующее — небольшой металлический цилиндр с рунным узором. Это был мана-детектор, устройство, которое он сконструировал, чтобы измерять уровень магического фона и находить источники аномальной энергии. Работало оно нестабильно — слишком много факторов влияло на точность, — но для грубой оценки было достаточно. Финн нажал кнопку на торце, детектор тихо пискнул, руны засветились зелёным, что означало «работает», и тут же погасли. Финн удовлетворённо кивнул и убрал его в отделение для сложных устройств.

— Ты знаешь, Финн, я всё думаю, — Рекс сделал шаг назад, но продолжал смотреть на карту с таким видом, будто она вот-вот заговорит с ним и сообщит координаты тайного логова врага. — Эта Гримхильда… Она что-то знает. Не просто так она пришла именно к нам. В городе полно сыщиков, и подороже, и с лицензиями получше. Но она выбрала нас.

— Может быть, потому что мы дешевле, — предположил Финн, доставая из сумки небольшой свёрток с запасными батарейками для рунных устройств — самодельными кристаллами, которые он заряжал от городской магической сети раз в неделю.

— Не в деньгах дело, — Рекс наконец отошёл от карты и подошёл к своему столу, где поверх кипы старых бумаг лежал потрёпанный томик в кожаном переплёте. Он взял книгу в руки с той бережностью, с какой священники берут молитвенники, хотя на самом деле книге было уже всё равно — корешок был надорван, страницы выцвели, а некоторые были залиты кофе в те дни, когда Рекс читал её за завтраком, забывая о правилах обращения с литературой.

Это был «Самоучитель разведчика». Финн, который пару раз тайком листал «Самоучитель», обнаружил там множество удивительных вещей: как незаметно следовать за целью (совет: «надень шляпу, и тебя никто не узнает»), как допрашивать свидетелей («смотри в глаза и говори громко») и как выбираться из запертой комнаты («разведчик всегда носит с собой ломик, если нет — используй стул»). Некоторые советы были настолько абсурдны, что Финн даже начал подозревать, что Рекс сочинил их специально, чтобы проверять на нём, насколько далеко можно зайти в шпионском театре абсурда.

Сейчас Рекс открыл книгу на первой странице, где крупными буквами было выведено: «ПАРАГРАФ ПЕРВЫЙ: РАЗВЕДЧИК ВСЕГДА ДОВЕРЯЕТ СВОЕМУ ЧУТЬЮ». Он прочёл это вслух, как будто открывал великую истину, до которой человечество не додумалось за всю свою историю. Голос его приобрёл ту самую торжественность, которую Финн уже научился распознавать как предвестник очередной гениальной, но невыполнимой идеи.

Финн, который как раз проверял запасные руны на целостность, тихо, почти шёпотом, пробормотал себе под нос:

— И игнорирует факты.

Рекс, к счастью, не расслышал — или сделал вид, что не расслышал. Он захлопнул книгу, сунул её во внутренний карман куртки и начал собираться сам. Первым делом он натянул куртку — потёртую, с множеством карманов, в которых, по его мнению, хранились все необходимые разведчику приспособления. На самом деле в карманах обычно лежали огрызки карандашей, скомканные квитанции и иногда — засохшие пирожки, которые он забывал съесть. Но сегодня он решил подойти к делу серьёзно.

— Так, — сказал он, похлопывая себя по карманам, — что у нас есть? Первый карман — рунной жезл, универсальный. Отмычка, детектор лжи и фонарик — всё в одном.

Он достал жезл — небольшой металлический стержень с тремя рунами на корпусе, купленный у уличного торговца на рынке. Торговец клялся, что жезл может открыть любую дверь, обезвредить любую ловушку и заодно сделать кофе. Рекс, разумеется, поверил, хотя Финн, взглянув на руны, понял, что они вырезаны неправильно, с нарушением пропорций, и жезл может либо взорваться, либо начать транслировать неприличные символы в самый неподходящий момент. Но Рекс носил его с гордостью, как символ своей готовности ко всему.

— Второй карман, — продолжал Рекс, засовывая жезл обратно, — ещё один рунной жезл. Запасной. Надёжность — прежде всего.

Второй жезл был куплен у того же торговца, но с рунами другого цвета, что, по мнению Рекса, делало его «специализированным». Финн мельком взглянул на него и мысленно пометил: этот может взорваться даже быстрее первого.

— Третий карман, — Рекс извлёк третий жезл, который отличался от первых двух только тем, что был чуть длиннее, — это особый. Для экстренных случаев. Продавец сказал, что он может ослепить врага или создать дымовую завесу.

— Или выпустить облако блёсток, — тихо сказал Финн, вспоминая, как в прошлый раз, когда Рекс решил проверить этот жезл в деле, из него вылетел сноп розовых искр, и они полчаса отмывали куртки от липкой пыльцы.

— Не ворчи, — отмахнулся Рекс, засовывая жезлы обратно. — Разведчик должен быть готов ко всему. — Он похлопал по нагрудному карману, где лежала фляжка, и довольно кивнул. — Кофе. Заварной, от Миссис Грей. Для поддержания боевого духа.

Финн, который уже закончил проверку своей сумки и теперь сидел, сложив руки на коленях, смотрел на эту подготовку с чувством, которое можно было назвать философским принятием неизбежного. Он знал, что из трёх жезлов ни один не будет работать так, как задумано, что кофе в фляжке, скорее всего, уже остыл, а куртка Рекса, несмотря на все её карманы, не защитит ни от дождя, ни от магического выброса. Но он также знал, что спорить с Рексом в такие моменты бесполезно, а иногда даже вредно — потому что чем больше он спорил, тем больше жезлов Рекс покупал на следующий день, чтобы доказать, что «настоящий разведчик должен иметь всё необходимое».

— Всё готово? — спросил Рекс, застёгивая последний карман и поправляя воротник. — Мы идём?

— Босс, — сказал Финн, — уже почти вечер. В гномий квартал лучше идти днём, когда все на работе. Вечером там начинаются посиделки в тавернах, и пришлые вызывают больше подозрений.

Рекс посмотрел в окно, где действительно уже начали сгущаться сумерки, и нехотя кивнул.

— Ладно. Завтра так завтра. — Он снова подошёл к карте и ткнул пальцем в гномий квартал. — Но запомни этот день, Финн. Сегодня мы получили дело, которое изменит нашу жизнь. Я чую, это пахнет большим заговором.

— Босс, я пойду домой, подготовлю карту маршрута. Вы тоже выспитесь. Завтра рано вставать.

Рекс кивнул, но продолжал стоять у карты, глядя на неё с таким видом, будто надеялся, что она заговорит и сама укажет ему путь к разгадке. Финн вышел из офиса, спустился по лестнице и оказался на улице, где уже зажигались первые рунные фонари.

Он остановился на мгновение, глядя на окна их офиса, где горел свет, и подумал о том, что, несмотря на все жезлы, которые взрываются, и все параграфы, которые противоречат здравому смыслу, у них есть работа, есть клиент, который в них поверил, и есть шанс сделать что-то настоящее. А всё остальное — это просто детали.

Финн улыбнулся, поправил лямку сумки и пошёл домой, мысленно прокладывая маршрут к дому Торина Камнереза, к его мастерской, к рунам, которые светились жёлтым, и к ответам, которые им предстояло найти в городе, где гномьи женщины носят бороды.

2

2

Утро встретило Эйвон-Сити серым, мокрым туманом, который поднимался из порта и полз по улицам Нижнего берега, обволакивая фонари, вывески и редких прохожих липкой влажной пеленой. Рекс и Финн сидели в кофейне «У Грей» — заведении, которое было таким же неотъемлемым элементом их жизни, как дырявое кресло в офисе и вечные споры о том, что считать работой разведчика. Кофейня находилась прямо напротив их офиса, через улицу, и занимала первый этаж старого здания, где когда-то была кузница, потом склад магических ингредиентов, а теперь — место, где можно было выпить лучший кофе в округе, если, конечно, у тебя хватало терпения дождаться, пока его сварят.

Помещение было маленьким, но уютным, если уютом считать обилие странных предметов, развешанных по стенам. Там были медные чайники с отбитыми носиками, которые Миссис Грей почему-то отказывалась выбрасывать; старые рунные таблички, оставленные гномами в уплату за кофе; засушенные травы, которые, по слухам, троллиха использовала для своих секретных рецептов; и даже один големский глаз, который мигал зелёным светом каждый раз, когда открывалась дверь. Финн подозревал, что глаз был частью какой-то сигнальной системы, но Миссис Грей на вопросы отвечала только своим медленным: «Это… для… настроения».

Сейчас в кофейне было почти пусто: у стойки сидел старый гном, который каждое утро заказывал чёрный кофе без сахара и полчаса рассматривал газету, не переворачивая страниц, а в углу дремал тролль-грузчик, после ночной смены в порту. Рекс и Финн заняли свой обычный столик у окна, откуда был виден вход в их офис — на случай, если кто-то вздумает ограбить помещение, где не было ничего ценного, кроме карты с пометкой «тут хорошая выпечка».

Рекс сидел, откинувшись на спинку стула, и нервно постукивал пальцами по столу. Он не выспался — всю ночь ворочался, прокручивая в голове вчерашний разговор с Гримхильдой и придумывая идеальные фразы, которые можно было бы сказать ей вместо «мадам». К утру он придумал двенадцать вариантов, но забыл одиннадцать, а двенадцатый был «уважаемая госпожа борода», что звучало ещё хуже.

— Где она? — спросил он, оглядывая пустой зал. — Мы уже десять минут ждём.

Финн, который сидел напротив, раскрыв блокнот и просматривая вчерашние записи, поднял голову.

— Босс, мы пришли на пять минут раньше. И она всегда готовит кофе сама. Это занимает время.

— Я знаю, — Рекс вздохнул и откинулся на спинку стула, — но у нас дело. Мы не можем сидеть здесь целый день, пока она будет перетирать каждую чашку по часу.

— Миссис Грей не перетирает чашки по часу. Она просто… делает это с душой.

— С геологической душой, — проворчал Рекс, но замолчал, потому что из подсобки наконец показалась Миссис Грей.

Она была огромной — под два с половиной метра ростом, с кожей цвета тёмного гранита, в которой кое-где проглядывали вкрапления слюды, сверкавшие при свете рунных ламп. Троллиха носила просторное платье из плотной ткани, перехваченное фартуком, а её лицо, несмотря на массивные черты, всегда выражало спокойствие и добродушие. Волосы, собранные в тяжёлый пучок на затылке, были такого же серого оттенка, как и её кожа, и в них запутались несколько деревянных ложек — она вечно забывала, куда их кладёт.

В руках Миссис Грей держала поднос с двумя чашками кофе и тарелкой свежих пирожков. Она двигалась медленно, очень медленно, каждый шаг был размеренным и осторожным, словно она боялась расплескать напиток или нарушить хрупкое равновесие мира. Пол под её ногами слегка вибрировал, а старый гном у стойки, не поднимая головы от газеты, привычно подвинул свою чашку, чтобы она не упала.

— Доброе… утро, — произнесла Миссис Грей, ставя поднос на стол. Её голос был низким, глубоким, как каменоломня, и каждое слово она произносила с паузой, которую Рекс называл «геологической», имея в виду, что за это время можно успеть сложить несколько слоёв осадочных пород. — Кофе… с корицей… для Рекса. И… капучино… с сиропом… для Финна.

— Спасибо, Миссис Грей, — сказал Финн, принимая чашку. — Вы, как всегда, помните наши заказы.

Миссис Грей медленно кивнула, и её подбородок, массивный, как наковальня, едва заметно колыхнулся.

— Я… помню… всё. — Она перевела взгляд на Рекса, который уже схватил чашку и сделал глоток, обжигаясь, но не показывая вида. — Вы… сегодня… рано. Дело?

Рекс поставил чашку, промокнул губы салфеткой и, стараясь говорить спокойно, чтобы не выдать своего нетерпения, произнёс:

— Да, есть одно дело. Мы хотим спросить вас о Торине Камнерезе. Гноме, который живёт в квартале. Он пропал, и его жена нас наняла.

Миссис Грей замерла. Её лицо, обычно неподвижное, как каменная маска, слегка изменилось — брови чуть сдвинулись, в глазах появилось что-то похожее на озабоченность. Она медленно опустилась на стул напротив них, и стул жалобно скрипнул, но выдержал — Миссис Грей специально заказала его у гномов-кузнецов, когда поняла, что обычные стулья в её кофейне живут не больше недели.

— Торин… Камнерез, — повторила она, и в её голосе прозвучала печаль. — Хороший… гном. Платит… вовремя. Всегда… заказывал… двойной… эспрессо… с… корицей. И… иногда… пирожок… с мясом.

— Да-да, — Рекс нетерпеливо кивнул, — мы знаем. А что он делал в последний раз, когда вы его видели? Ну, перед тем как пропасть.

Миссис Грей медленно моргнула. Её веки опускались и поднимались с такой же скоростью, с какой растут сталактиты. Рекс, сидевший напротив, начал внутренне закипать. Он знал, что торопить троллей бесполезно — они реагируют на спешку ещё более замедленной речью, как будто назло. Но он ничего не мог с собой поделать. Каждая секунда ожидания казалась ему украденной у расследования.

Финн, наблюдавший за этой сценой, тихо вздохнул и достал блокнот. Он уже давно привык к тому, что разговоры с Миссис Грей требуют терпения, которого у его босса никогда не было. Поэтому он просто приготовился записывать, зная, что рано или поздно троллиха выдаст нужную информацию, и она того стоит.

— Последний раз… — Миссис Грей подняла глаза к потолку, где висела связка сушёных трав, и задумалась. Пауза затянулась. Рекс уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Финн предупреждающе кашлянул.

— …я его видела… пять дней назад, — наконец продолжила Миссис Грей, опуская взгляд на Рекса. — Вечером. Он… заходил… за кофе. Но… не пил. Взял… с собой. И… ушёл.

Рекс впился в неё взглядом, как будто пытался вытянуть информацию силой мысли.

— А что он делал? Как он выглядел? Нервничал? Спешил?

Миссис Грей снова задумалась. На этот раз пауза была ещё длиннее — она медленно взяла со стола салфетку, так же медленно сложила её пополам, потом ещё раз, потом положила на край стола, где салфетки обычно не лежали, потому что их место было в центре. Финн подумал, что это, наверное, какой-то тролльий способ сосредоточиться. Рекс начал барабанить пальцами по столу.

— Он… нёс… ящик, — наконец сказала Миссис Грей, и её голос стал тише, как будто она сообщала тайну. — Небольшой… деревянный… с рунами. И… выглядел… нервным.

---

Рекс вскочил со стула так резко, что стул, не выдержав такого неуважения к его конструкции, жалобно скрипнул и едва не опрокинулся. Рекс, впрочем, этого даже не заметил. Его глаза горели огнём, который Финн уже научился распознавать как верный признак того, что босс сейчас скажет что-то громкое, пафосное и, скорее всего, не соответствующее реальности.

— Ящик с рунами! — воскликнул Рекс, воздевая указательный палец к потолку, где висела связка сушёных трав, которые, казалось, тоже вздрогнули от его голоса. — Это классическая улика! Я же говорил! Настоящий разведчик всегда чует след, даже когда его никто не видит!

Старый гном у стойки, который до этого момента мирно изучал газету, медленно поднял голову и посмотрел на Рекса с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «многозначительное неодобрение». Его брови, густые и косматые, сдвинулись к переносице, создавая на лице архитектурную композицию, достойную резьбы по камню. Он ничего не сказал — гномы вообще редко тратили слова на тех, кто не заслуживал их внимания, — но его взгляд говорил яснее всяких слов: «Человек, ты в моей кофейне, где я пью кофе уже сорок лет, и если ты сейчас же не сядешь, я вспомню, что у меня в сумке лежит молоток, который я не точил с прошлого вторника».

Финн, который за годы работы с Рексом научился читать не только магические следы, но и эмоциональное состояние окружающих, заметил этот взгляд и мгновенно оценил уровень угрозы. Он протянул руку и мягко, но настойчиво потянул босса за рукав.

— Босс, — сказал он тихим, но твёрдым голосом, каким обычно успокаивают взбесившихся магических животных, — сядьте, пожалуйста. Миссис Грей ещё не закончила.

Рекс, который уже открыл рот, чтобы произнести ещё одну гениальную фразу о значении ящиков в работе разведчика, почувствовал на себе взгляд гнома и резко передумал. Он опустился на стул с таким видом, будто сделал это по собственной воле, а не потому, что ему пригрозили, и сложил руки на груди, стараясь выглядеть сосредоточенным и профессиональным. Его нога под столом, впрочем, продолжала отбивать нервную дробь.

Миссис Грей, которая всё это время стояла неподвижно, как скала, что, впрочем, было для неё естественным состоянием, дождалась, пока шум утихнет, и только потом продолжила. Она взяла со стола пустую чашку и начала медленно её протирать — жест, который Финн знал как признак того, что она обдумывает ответ. Тролли не любили спешки. Они жили в ритме, который люди считали невыносимо медленным, но который позволял им замечать то, что другие упускали из-за вечной гонки.

— Финн, — обратилась она к нему, проигнорировав Рекса, который уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но вовремя захлопнул его, — ты… всегда… задаёшь… правильные… вопросы. Не то… что… некоторые.

Финн почувствовал, как его уши начинают краснеть. Комплименты от Миссис Грей были редки, как удачная находка в мусорном баке, и он не знал, как на них реагировать. Поэтому он просто кивнул и спросил: