Беловы

— Дай угадаю, — сощурился брат, и в его голосе появилась неприязненная настороженность. — Миша?

— Он у меня не единственный информатор. Так что, — более твёрдо произнёс я, — могу я рассчитывать на твою помощь?

— Я всего лишь клиент, Яр. Мы не друзья.

— Да ну? Клиенты в барах с сутенёрами не зависают.

Маркус приподнялся и сел. Я очень близко увидел огромные зрачки и тонкие светло-серые полоски вокруг них, и старший Белов перешёл на хрипловатую приглушённую речь.

— Эй, не смей со мной так разговаривать. И в это дело не лезь, понял?

Он откинулся вновь на подушку — вернулся в полулежачее положение, и я с досадой сдержанно выдохнул.

— Это спасёт ей жизнь.

— Я сказал, не лезь, — процедил сквозь зубы Маркус. — Или с первого раза не доходит?

— Да почему, Маркус? — не выдержал я и сорвался на крик. — Почему? Если Карина погибнет из-за какого-то урода, меня же совесть замучает!

Старший Белов на эмоциях мгновенно подскочил, но состояние подвело, и вместо ответа он начал заваливаться набок. Я рывком перехватил его за плечи, прижал к себе, и Маркус вцепился мне в правую руку, слегка повернув голову к шее.

— Закопай свою совесть куда-нибудь поглубже, — прошептал он, рвано дыша, — пока не закопали тебя.

«Ты сам меня таким воспитал. Какие теперь претензии?»

Я хмуро поджал губы и осторожно уложил брата на постель. Головокружение быстро отпустило его, он взглянул на меня прямо и осмысленно, и в этом проницательном взгляде было больше мольбы, чем во всех уже высказанных словах.

Это сделало мой раздрай ещё более ощутимым, и я разозлился на воцарившийся мысленный беспорядок.

«И как теперь продолжать?..»

Глава 19. Подконтрольный

— У тебя адвокат в обморок шлёпнулся.

Костя резко затормозил посреди коридора. Мужчина спешил в кабинет, когда ему позвонил Авдеев, и новость ошеломила его до взрыва колючего холода внутри.

— В смысле?!

— В прямом. Я не знаю, как он сюда вообще доехал. Мало того, что его Михалыч в туалете поймал, так он ещё притащился ко мне в хлам простуженным. У него температура тридцать девять, хотя с виду я даже не понял. И ладно, мы ещё только начали разговор, он свалился, не отходя от кассы, как говорится. А если бы закончили, и он бы за рулём так отключился?

— Блядь... — придушенно выдал Костя. — Где он сейчас?

— У меня пока. «Скорую» ждём.

— Хорошо. Дай мне знать, куда повезут. Я как найду ближайший билет, сразу приеду. Прилечу... Не знаю. Разберусь, короче.

— Да в мою повезут, там ребята толковые. А ты не паникуй. Но слушай... Костолом, — усмехнулся Кирилл, — раз я это увидел, не могу не спросить: ты Мара в натуре держишь как ломовую лошадь? Наши пошёптываются, будто ты в его отношении форменной тиранией занимаешься. Витькину Марину же помнишь? Девка в дурку залетела, а твой что? Сразу в могилу метит?

— Я не знаю, кому выгодна такая чушь, — огрызнулся Костя, продолжив торопливый шаг. — Если Маркус появляется на людях в измотанном состоянии, то это вопрос не ко мне, а к нему, какого чёрта он это делает. Я ему в отдыхе никогда не отказываю.

— Верю, — хмыкнул Авдеев и что-то в трубку пожевал. — Давай тогда прилетай, приезжай, — он хохотнул, — приплывай, но шибко не мечись. Я уже дал отмашку, чтобы Мара не выпускали как минимум до выходных. А там сам решишь, что дальше.

— Понял. Спасибо, что позвонил.

— Да всегда пожалуйста.

Костя добрался наконец до кабинета и выронил ключи в попытке открыть его быстрее. Дверь осталась нараспашку; мужчина бросил документы, которые нёс подмышкой, на стол, и аккуратная стопка тут же разъехалась по нему в разные стороны.

«Походу, я зря тебя сдуру наградил полной свободой».

Костя плюхнулся на кожаное офисное кресло с высокой спинкой, поднял крышку ноутбука и написал заместителю, чтобы все текущие дела на сегодня и завтра он перехватил на себя.

— Константин Сергеевич, — обратилась к нему слегка запыхавшаяся секретарша, догонявшая босса ещё от лифтов, — договора можете подписать?

— Зайди к Артёму, он подпишет, — ответил Матвеев, оперативно забив данные в бизнес-агрегатор, и нашёл подходящий рейс до Петербурга с вылетом из «Внуково» через два с половиной часа. Не удостоенная даже мимолётного взгляда, секретарша без вопросов застучала каблуками до соседней двери. Костя усмехнулся, различив обиду в чеканной походке; он выключил ноутбук сразу, как прошла оплата, — сразу, если не считать нервирующего пятиминутного зависания онлайн-терминала, — заказал такси и на ходу записал для жены короткое голосовое сообщение.

«Вчера я хотел тебя придушить, — мысленно прошипел он, достав из памяти прошедший вечер, — а сегодня хочу этого ещё больше».

К разговору накануне Матвеев ещё не раз вернулся, пока смотрел в иллюминатор на мелкие редкие огоньки посёлков далеко внизу. Беспардонно нарушенные границы никак не выходили у него из головы. Почему он не смог отойти? Почему от воспоминания, как звучал умело заниженный обволакивающий голос, тело невольно замирает и наливается тяжестью? Почему замерло вчера, превратив мужчину в загипнотизированного кролика? Ведь он сам не раз подходил к собеседникам слишком близко, заставляя их натянуться струной, но это не сравнится с эффектом вязкого пространства, в котором Костя вчера потерялся.

«Он меня схватил за рубашку, — подумал он, коснувшись верхних пуговиц. — Я точно мог вырваться, оттолкнуть его и отойти, но блядь... Что он со мной сделал, что я встал как истукан?»

Буквально выпал из реальности, уставился, едва дыша, в чёрные непроницаемые зрачки с фиолетовым бликом, вдохнул опьяняющий аромат духов, в которых до сих пор не смог угадать ни единой ноты, и потерял контроль над собой. Перестал быть властным над своими чувствами и восприятием.

«Он подчинил меня как марионетку, и я либо слепой ишак, либо он реально, сука, демон».

Бело-синий «Боинг» «Аэрофлота» приземлился в «Пулково» в начале девятого. Мужчина вышел из самолёта злым и накрученным до боли в скованных плечах, и сверху Петербург ещё добавил нудного ледяного дождя. Костя вызвал машину; на заднем сидении «Mercedes»-а он всю дорогу под тихую музыку и бой капель по стеклу мучительно размышлял, кинуться ли с порога на Маркуса, вывалить на него кипящую злость или подождать до выписки. Решил сориентироваться на месте. Главврач, утомлённый затянувшимся рабочим днём, его встретил лично, и с первым шагом по палате Матвеев поймался на том, что руки безвольно повисли плетьми. Снова.

«Да ёб твою мать...»

Адвокат посмотрел на него спокойно и прямо, но не с вызовом, как обычно, и даже не полусонно, как вчера. Во взгляде Маркуса вместо чёрного пламени горела еле живая спичка, и Костя увидел оттенок беспомощности, которая тут же его обезоружила.

— Езжайте домой, Вячеслав, — сказал он тихонько врачу, повесив тонкую куртку на спинку стула возле кровати, и тот с очень плохо скрываемой радостью кивнул, — дальше мы тут сами.

— Спасибо.

Как только мужчина вышел, и щёлкнул дверной замок, Матвеев чуть согнулся и с протяжным глухим стоном уронил лицо в ладони.

— По твою душу плачет котёл в Аду, — проговорил он, выпрямившись.

— По твою тоже, — слабо засмеялся Маркус и надрывно сухо закашлялся. Когда приступ кончился, адвокат стыдливо отвернулся к стене, и тяжёлое свистящее дыхание напомнило Косте другую больничную палату — с тем же Беловым на койке, только с потёками крови на одежде и дыркой в плече.

— Что, — поддел он, — не мог остаться дома? Деньги бы никто не спёр. — Матвеев подвинул одеяло на краю постели и сел поближе к изголовью.

— Не мог, — отозвался Маркус. — Яра начали прессовать, и я ехал сюда в первую очередь из-за него. Если бы Финансист дал мне отлежаться, мы бы с ним договорили, а теперь я ничего не могу, и меня это бесит.

— С Кириллом я сам поговорю насчёт Яра. Он из-за долга куда-то влез, я правильно понимаю?

— Правильно.

— Почему не сказал мне?

— Потому что все проблемы с братом я решаю сам, и его сделка с Маршалом — это мой косяк. И Миши, дружбана его, который взялся за дело, а меня в известность не поставил.

— И ко мне ты не пришёл, потому что детали не обсуждаемы? Как с сигаретами?

Адвокат глубоко натужно вздохнул.

— Да.

— Пизда, Мар, — на эмоциях бросил Костя, и Маркус повернулся к нему с настороженным выражением лица. Матвеев его никогда прежде кратким прозвищем не называл, потому что считал его слишком вульгарным. — Чем больше я узнаю о тебе и твоей жизни, тем больше мне это ни хрена не нравится.

— Готов передумать? — прищурился адвокат, изменив подозрение на лукавство.

— Нет, — процедил в ответ Костя и надолго безмолвно всмотрелся в глаза напротив. — Сука... И жалко, и придушил бы прямо на месте.

Мужчина поднял руку, как будто целится пальцами в шею, но держится из последних сил.

— Ты не первый в очереди.

Белов издевательски улыбнулся, едва запрокинув голову, и у Кости сбилось дыхание, когда Маркус опустил его руку себе на горло.

— Хотя бы сымитируй, может, полегчает.

Он не отпустил запястье Матвеева, но закрыл глаза в ожидании. Мужчина внутренне пометался несколько мгновений, прежде чем напряжённые пальцы сдавили бледную кожу. Несильно и ненадолго — до момента, когда Маркус опять зашёлся в удушающем приступе кашля.

— Давай-ка мы на этом закончим, — хмуро сказал Костя и поднялся на ноги. Проверенный долгий выдох не помог ему убрать нервный тремор после имитации. — Яр во сколько завтра приедет?

— В одиннадцать.

— Отлично. Постараюсь к этому времени тоже быть. Отдыхай.

Матвеев забрал куртку, вышел из палаты и в пустом коридоре скорчился в немом вопле. Такси под затяжным дождём подкинуло его до входа в отель «Гельвеция», Костя поднялся в номер адвоката с его ключом и там наорался в подушку, пока не охрип.

Это была очень опасная игра. Целенаправленная провокация. Но Маркус её контролировал, не убирая руку с запястья, и ловко навязанная роль подконтрольного, как вчера, Костю взбесила до исступлённого боя кулаками в мягкий матрац.

«Как же много я о тебе не знаю, чёртова ты скотина...»

Матвеев перевернулся на спину. Если Маркус так играется по мелочам, то каких масштабов у него трясина в голове?

Глава 20. Похожие и непохожие

«Чем больше я узнаю, тем больше мне это не нравится, — мысленно передразнил Костю Маркус. — Ну и не лез бы тогда. Только лишней головной боли добавил».

Матвеев показался ему слишком взвинченным, как будто накануне переговоров с Антоном у них с Асей что-то произошло, и события прошедших двух дней основательно расшатали Косте и без того нестабильное состояние.

«Может, Ася как раз об этом хотела поговорить?»

Адвокат уснул, перемалывая в себе чувство острого сожаления. После редких аккуратных сообщений с просьбами о мелкой помощи она вдруг оборвала звонок; это был условный сигнал, которому он обучил подругу ещё в первый год знакомства, и Маркус обернулся как удавкой мыслью, будто бросил её одну в трудную минуту.

Разбудил его брат в начале двенадцатого. Спросонья Маркус подорвался с постели, глянув мельком на часы, но младший Белов рывком усадил его на место с отрезвляющим «куда?!».

— Забыл, что ты не в Москве?

— Забыл, — прибито сказал Маркус и отвёл заспанные глаза. — У меня поезд был в семь утра... — Он огляделся. — Где мой телефон?

Яр покопался в вещах, которые кто-то из персонала бережно развесил на стуле, вынул мобильный из кармана пальто и протянул его брату.

— Спасибо.

Маркус обозначил сокрушённым судорожным вздохом ошеломляющий список уведомлений. Его потеряли; Григорий Семёнов из Следственного комитета ждал его к двенадцати и названивал с восьми утра, следачка из того же комитета написала, что за ним ещё один косяк обнаружился, и если адвокат не приедет, она завтра доложит об этом начальству. Та незнакомка, с которой они переспали в прошедшее воскресенье, каким-то образом узнала, что мужчина снова в Питере, нашла его номер и написала, что готова обсудить условия договора. И это не считая множества звонков с незнакомых номеров и не критичных сообщений — вперемешку личных и деловых.

Маркус нервозно сжал пальцами край больничной рубашки.

— Новости лучше не смотреть, да? — спросил он безнадёжным тоном, и Яр опустился на свободный стул возле кровати.

— Там ничего не должно быть, по-хорошему. Вячеслав Антонович обещал мне, что о твоём присутствии здесь никто не узнает, но насколько это правда, учитывая, что все тут носились вчера, как умалишённые, я не знаю.

— Я бы выкрутился в любом случае, но ты мне сильно облегчил жизнь, — улыбнулся Маркус и взялся большим пальцем левой руки стремительно набирать ответы. — Я сейчас, кого надо, оповещу, а там уже в Москве по факту разберёмся. Ты, кстати, платёжки на меня, я надеюсь, заполнял?

— Нет, на себя, — спокойно ответил Яр. — И палата оформлена на меня. А что?

— Ничего — слегка растерялся Маркус. — Меня же пациенты всё равно видели, можно было так не париться.

— Не видел тебя никто. Всех пациентов по палатам разогнали, поэтому в коридоре ты только под камерами засветился. И то не точно.

Яр достал из кармана брюк вибрирующий телефон, задумчиво посмотрел на экран и спрятал мобильный обратно.

— Если важно, ответь, — сказал Маркус, не отрываясь от переключения вкладок.

— Это Рома. Он ждал от меня ответа ещё утром, а я не знаю, что отвечать.

— Мы это обсудили вчера, Яр.

— Если ты это называешь «обсудили», то я ничего не понял. Это какая-то подстава? Или у Карины сутенёр ненормальный, и меня грохнут из-за неё? Что, Маркус?

Младший Белов с самого пробуждения адвоката смотрел на него с необычно опущенной головой. Из-за этого Маркус уронил руку со смартфоном на постель и внимательно рассмотрел сидящую напротив свою внезапную — вполне добротную — копию. Неподвижную внешне расслабленную позу «нога на ногу», положение рук со скрещенными кончиками пальцев на колене, не сжатые, но плотно сомкнутые губы и совершенно не дипломатичный взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты в это лез, потому что любая твоя причастность к незаконным делам, прямая или косвенная, тебя похоронит. Если я помогу, это будет косвенная причастность, а ещё ты закрепишь в голове, что у меня есть возможности прикрывать твои благородные порывы. Они реально есть, но пользоваться ими свободно я не могу. И если что-то вдруг пойдёт не так, я рискую оказаться в такой же заднице, как и ты. Или что, — развёл руками старший Белов, — ты решил, будто я там в своей Москве не ебаться какой всесильный авторитет?

— То, что авторитет, — это бесспорно, но какой именно, я об этом спрошу, когда ты выйдешь отсюда. — Яр улыбнулся, но как-то неровно, с мгновенно заглушенным импульсом к усмешке. — И ты бы хоть умылся, что ли. Выглядишь как потрёпанная мочалка.

В свою очередь Маркус открыто ухмыльнулся и, поднимаясь с кровати, сказал брату прямо в лицо:

— Выйди из моего образа. Тебе не идёт.

«Но как ты уверенно в нём смотришься, это просто песня».

Адвокат направился в душевую комнату и потратил несколько минут на бестолковое стояние без движения. Вода из лейки била ему в затылок; мужчина уставился под ноги, захваченный трепетом от осознания, что он проспал больше двенадцати часов. Такого не случалось много месяцев подряд. Маркус подумал, что его бы воскресила пара недель в таком стационаре, потому что лёгкие рано утром выплюнули из себя немалый кусок болезни, но расслабляться настолько он не привык. Мужчина и вспомнить не смог, каково это — расслабляться, хотя сам в излюбленной манере постоянно просил об этом других. И даже спаренные жаркие выходные раз в месяц давно перестали давать ему силы для нового марафона задач. Он выходил с них отвлечённым, но не отдохнувшим, и впрягался в новую неделю на старых ресурсах.

Адвокат обтёрся длинным белым полотенцем, сотни раз уже кипячёным, и уныло взглянул на пижаму.

«Интересно, Костя догадается привезти мне мою сумку?»

Там на дне осталась косметичка со средствами для ухода за кожей и волосами. Матвеев должен был помнить, что без этого у Маркуса не начинался даже самый заурядный день.

Поэтому адвокат испытал искреннее облегчение, когда, выйдя из душевой, увидел на постели заветный чёрный органайзер. И Костю, которого Яр смиренно терпел возле себя.

— Вы не подрались? — подколол он, взглянув на Матвеева. Тот усмехнулся.

— Как видишь. — И добавил: — Для письки тоже какой-то отдельный крем?

Адвокат закончил с сывороткой для лица и принялся за флюид.

— Если такой придумают, я куплю его в числе первых. И ты, кстати, не смейся особо. Я свою популярность обрёл в том числе из-за этого, — он обвёл пальцем баночки в косметичке, — потому что моё лицо и тело — это товар. Причём товар эксклюзивный.

— Звучит так, будто ты проститутка, — нахмурился Яр, и Маркус нехорошо улыбнулся, глядя в косметическое зеркало.

— Не будто, а по факту. Когда вывозишь не мозгами едиными, жить намного проще.

«Вы оба решили забраться с головой в мою душу, но вам никто там Диснейлэнда не обещал».

— Я вас, пожалуй, оставлю. — Яр поднялся на ноги и снял со спинки стула маренговый плащ. — Договоритесь тут без меня, на какой срок продлевать палату, потому что я заплатил только за двое суток.

— Завтра я выпишусь, — ответил Маркус и взялся причёсываться мелким гребнем.

— Хрена с два, — отчеканил младший Белов. — Пока мне врачи не скажут, что ты здоров, ты отсюда не выйдешь.

— Ты посмотри на него, — пожаловался Косте Маркус, кивнув на брата. Матвеев и сам покосился на Яра с удивлением в глазах. — Он дерзит мне со вчерашнего дня.

«Не будь у меня такой дикой ответственности за его репутацию и впечатление, которое он производит, я бы сказал, что мне нравится».

— Скажи спасибо, что я не с кулака тебе вчера заехал. Ты не представляешь, насколько я зол, потому что с родными людьми так не поступают. И то, что я в эту сделку вляпался, даже не плохо, потому что после неё стало много чего всплывать. И когда я доберусь до нормального разговора с тобой, молись, чтобы мы не поубивали друг друга. — Яр направился к выходу из палаты, но развернулся к Матвееву на полпути. — Да, кстати. Константин, по поводу ваших «белых» проектов я подумал и готов их сопровождать. Ожидаю контракт.

Он не попрощался ни с кем и вышел, громко захлопнув дверь. Какое-то время Костя с адвокатом просидели молча, пока Маркус не нарушил тишину очередным приступом кашля.

— М-да, — протянул Матвеев, — с таким взглядом я видел его последний раз в машине, когда он сидел передо мной с разбитой мордой. Я ещё подумал, что вот так вы с ним очень похожи. Забавно...

— Я сделал всё, чтобы он не был на меня похожим, — прорычал адвокат, — а теперь это выглядит даже хуже, чем я мог представить.

Он резким движением лёг на кровать, ударив затылком в подушку.

— Как всё не вовремя...

— Что-то срочное по своим делам я могу взять на себя, — сказал Костя, и Маркус махнул рукой.

— Нет, у меня там были личные договорённости. Хотя к Авдееву смотайся. Эта мразь от Яра просто так не отвяжется, и сам не приедет, и я вырваться отсюда не смогу. И медсестру позови... — устало добавил мужчина, закрыв глаза.

— Хорошо, — вздохнул Костя. — Продлеваться на сколько? День? Два?

— Не знаю. Как врачи скажут, так и сделаем. Будто у меня выбор есть.. — договорил адвокат еле слышно.

Костя перекинул пальто через руку, и вместо него через пару минут пришла хорошенькая чуть полноватая медсестра. Она с каменным лицом прижала несколько раз головку фонендоскопа к обнажённому торсу пациента, дождалась, пока он перестанет кашлять после неосторожно глубокого вдоха, и спросила, что ему принести на завтрак.

— Мясо, овощи, кофе, если есть, — ответил он тихим бархатным голосом, и девушка растянула, наконец, в улыбку ровную линию губ.

— Я замужем, если что.

— А я не флиртую, — засмеялся Маркус, едва запрокинув голову. — Я просто такой сам по себе. Простите... Марина.

Он улыбаться не перестал, но внутри его передёрнуло. Мужчина с адвокатом Виктора был очень хорошо знаком и с самого начала понимал, что девчонка так долго не выдержит.

«Как ты там, дорогая? Давно я к тебе не приезжал...»

Медсестра закончила заполнять бумаги, обещала вернуться с едой через десять минут, и Маркус проводил её в спину долгим печальным взглядом.

«Как хорошо, что в вас общего только имя, иначе бы я здесь одурел».

Глава 21. На объекте

Паша размеренно вёл машину по московским улицам и старался не смотреть на пассажирку справа. Он её видел прежде только на фотографиях и вживую один раз издалека. В домашней обстановке Ася поначалу оправдала «воздушное» описание Константина и закрепила наивный облик принцессы, но проницательность и навык замечать детали вывели впечатление парня совсем в другую плоскость. Он увидел жену Матвеева — раньше, чем она себя раскрыла — очень красивой молодой женщиной, у которой хватило бы сил одурачить его, если бы она этого захотела. Как сделала это с мужем, оставив для него на виду лишь одну свою сторону. Вторая сейчас ехала в машине и сосредоточенно смотрела в окно перед собой.

— Ась, — позвал её Паша, не отводя взгляда от дороги, — у тебя с Маркусом какие отношения?

Девушка резко повернула к нему голову и ответила жёстким ледяным тоном:

— Очень некрасивый вопрос, Паш. Дружеские.

«Я знаю, но если спрошу иначе, будет совсем не то».

— Прекрасно. Вот ради вашей светлой дружбы расскажи ему про свои дела. Это важно и для тебя как для клиента и для него как для адвоката. А взамен пускай расскажет о своих.

— Каких своих? — Ася в удивлении подняла брови и восторженно засмеялась. — У него что, тоже двойная жизнь? При его-то занятости?

«Двойная, тройная... — мысленно усмехнулся Паша. — Там чёрт голову сломит».

— По делам Константина у него занятость как у всех частных адвокатов. Остальное время у него сжирает личный «чёрный» трафик. Хотя я не понимаю, нахрена он ему нужен, если муж у тебя зарплату ему сотнями отстёгивает.

— Ну... — Ася игриво повела плечами. — Он любит красивую жизнь. Видимо, не хватает. Или на что-то копит. Почему нет? И вообще, — добавила она уже серьёзно, — неприлично копаться в чужом кошельке.

— Я вижу, как копаются другие. Сложно не мотать на ус.

Они свернули в частный массив, подъехали к высокому забору, за которым шумела стройка, и Ася внимательно осмотрелась.

— Это личная машина или рабочая?

— Личная.

— Хорошо. Я попрошу, чтобы её убрали с камер. Она у нас будет только для официальных поездок, а для таких, как сегодня, я подключу дилера. Или покатаемся на такси. — Девушка кивнула на раскрытые ворота. — Давай, заезжай. А, хотя погоди.

Она разблокировала экран телефона, который не выпускала из рук с самого выхода из дома. Паша краем глаза увидел на нём студийную семейную фотографию; девушка нетерпеливо отбросила назад пшеничные кудри, набрала по памяти чей-то номер и достала беспроводной наушник.

— Даниил Юрьевич, Ася, да. Добрый день. У меня к вам маленькая просьба. Выключите, пожалуйста, камеры на седьмом объекте. Да. Спасибо. Жду.

— Номера клиентов ты тоже держишь в голове? — осведомился Паша, как только разговор закончился.

— «Теневых» — да, — объяснила блондинка, не отрывая взгляд от экрана. — Сам понимаешь, у меня ребёнок в доме. Он, конечно, по моим шкафам не лазит, но если по запарке что-то оставлю на виду, он принесёт это во главу стола.

— Что будет, если муж тебя спалит?

«Дай угадаю: концерт с фейерверками?»

— Скандал и истерика, — нахмурилась Ася. — Я работаю за его спиной уже десять лет. Если он узнает, что я уговариваю сложных клиентов раньше него, и что сделки проходят намного легче не его стараниями, это уничтожит его мужскую гордость. Ну, ладно... Не уничтожит, это я громко сказала, но больно ударит точно.

— Он разве плохо соображает в бизнесе?

— Поехали, — кивнула девушка, получив долгожданное сообщение. Паша медленно тронулся и вкатился в открытые ворота. — Костя соображает, но ты же в курсе, наверное, что он бывший наёмник?

— Естественно.

«Допустим, не наёмник, а «шестёрка» по кличке «Костолом», у которого хватило мозгов не сдохнуть раньше времени».

— Вот я у него поэтому вместо дипломата. Как только я получаю контакты, мы с клиентом встречаемся, и я готовлю его к переговорам. Костя их так и не научился вести как бизнесмен. Так и проскальзывает бандитская манера до сих пор. Причём не вовремя.

— Но это получается, — тут же вступил Паша, притормозив на свободной от строительного мусора площадке, — что клиент, по сути, ведёт переговоры с тобой, а Костя... Константин у него уже на подхвате.

— Да можно просто Костя, Паш. Со мной можно. По сути, да, — продолжила Ася и отстегнула ремень безопасности. — Костя по старой памяти, скажем так, путает берега и забывает, что эти клиенты — люди уважаемые не только в «теневых» кругах, но и в обычных. То есть с ними нельзя разговаривать, как с авторитетами. Он не всегда это понимает, и я несколько раз спасала его сделки.