Беловы

— Одуреть, — произнёс он вместо приветствия, отложил кальянную трубку и встал, чтобы рассмотреть гостью поближе. Она ему на каблуках едва доставала до плеча. — И кто тебя так оприходовал, дорогуша?

— Клиент, — буркнул я за Карину и попятился к выходу. — Позаботься о ней, чтобы я её такой больше не видел.

— А ты не беги, — спокойно с улыбкой отозвался Маршал, и следующий мой шаг оборвал кто-то крупный и пахнущий терпкими духами. Я налетел на него спиной и мгновенно ударился в панику, рванувшись к двери перепуганной ланью. Здоровяк выше меня на две головы поперёк груди мне выставил руку и так сильно толкнул в сторону Маршала и Карины, что я не удержался и упал.

— Эй-эй, ты что, — упрекнул его сутенёр, и Карина со злостью бросила, помогая мне встать:

— Пусть идёт. С него на сегодня и так достаточно.

Я не узнал её голос. Он прозвучал не так мелодично, как в студии, пролетел надо мной стальными нотами как мастерский взмах остро заточенным мечом, и Маршал одобрительно закивал.

— Дама просит, видишь? — сказал он помощнику. — Аккуратней в следующий раз.

Я бросил ей скомканное тихое «спасибо», получил в ответ воздушный поцелуй и вылетел из борделя на улицу, задыхаясь от накатившего страха. Может быть, сутенёр ничего и не хотел — только напоить, угостить «товаром», поговорить, — но меня так переклинило, что я в машине ещё минут двадцать приходил в себя. А когда отпустило, понял, что девушка что-то глубоко во мне зацепила до чувства жгучей тоски.

«Она проститутка, Яр. Забудь её, как Матвеевские сраные контракты, из-за которых ты во всё это влип».

Я выбрался из салона, развернулся и грудью прижался к крыше, положив левую руку на распахнутую водительскую дверь. День меня раскатал и высушил; в двенадцатом часу ночи уже ничего не хотелось, кроме как упасть на кровать на втором этаже и вырубиться до завтра, поэтому я сел обратно в машину, но только тронулся, как прямо перед капотом выскочила полуголая платиновая блондинка в кожанке Маршала. Она прыгнула на пассажирское сидение и уставилась на меня глазами, полными тревожного блеска.

— Скажи мне, где Мар. Пожалуйста.

Глава 24. Звёздочка

Восемь двадцать шесть утра. Маркус уставился в потолок, измученный попыткой вновь уснуть после визита медсестры. Марина заглянула к нему час назад, вытащила из мутного сна, — не так заботливо, как стюардесса в «Сапсане» позавчера, — за десять минут провела осмотр и ушла. В этот раз она, правда, задела титановую штангу в левом соске мужчины — случайно зацепила её головкой фонендоскопа. Маркуса проняло до крупных мурашек; он машинально вскинул голову и сорвался на судорожный вздох.

«Такой неочевидный, но безотказный способ разбудить меня за секунду».

Адвокат откинул одеяло и сел на постели. Несмотря на то, что ещё вчера он мечтал о двухнедельном отпуске в стационаре, сегодня фрагментированный сон вернул его в повседневный ритм жизни, и больничная обстановка с её раздражающе белыми стенами и тишиной, как в морге, породили желание встать и уйти. Прямо сейчас. Помыться, как следует, привести себя в презентабельный вид и сбежать. Можно даже через окно — благо, не двадцатый этаж, а всего лишь первый.

«Иди душ прими для начала. Потом решишь».

Он поднял упавшую на пол рубашку, которую не стал надевать после осмотра, и лениво добрался до душевой комнаты. Там под размеренный шум воды Маркус упёрся макушкой в плитку, такую же издевательски белую, как стены в палате и безупречно выкрашенный потолок, и хорошенько напрягся, размяв уставшие без движения мышцы.

«Когда ты гончая псина, — подумал он, глубоко вдохнув, и горло, наконец, ответило ему ровным выдохом, а не диким кашлем, — отдых становится испытанием. Сутки — и ты уже на взводе. Да, Мар? — Адвокат усмехнулся. — Ты по-другому теперь и не умеешь?»

Он вспомнил, как уходил в отпуска первые года три. Планировал, изучал новые маршруты, бессонные ночи прошедших месяцев досыпал в отелях по максимуму, выключал телефон и бесстыдно ленился. Иными словами, жил себе спокойно и рабочее время с личным почти не смешивал.

Адвокатская практика ненавязчивому «почти» планомерно растянула границы дозволенного. Маркус из месяца в месяц утопал в процессах Костиного бизнеса всё больше и больше, заканчивал позднее то на час, то на два, стремясь ничего не оставить брошенным на полпути. В какой-то момент он начал отвечать на рабочие вопросы далеко за полночь, их решение здесь и сейчас стало нормой, и Маркус не обращал на это внимания, пока не взял однажды трубку прямо во время секса.

«Боже, — он неловко рассмеялся, — каких я криков тогда наслушался...»

Девочка ему попалась очень впечатлительная. Не проститутка — молоденькая студентка, подхваченная ночью на остановке. И то, что мужчина несколько долгих минут отвечал на вопрос клиента, не вынимая и глядя на неё в упор, незнакомка восприняла как неслыханное оскорбление.

«Со шлюхами проще. Они не обижаются. Для них моя безумная жизнь не имеет значения, потому что у меня в кошельке лежат их деньги. А с этих что взять? Что та в истерику кинулась, что эта, которая из отеля. Девушка-залеташка... — Адвокат, сильно запрокинув голову, распрямился, и вода упругими струями забила ему в лицо. — Самое смешное, мне было настолько похер, что я даже не спросил, как её зовут».

Он передёрнул всем телом, закончил купаться и вышел из душевой комнаты вновь без рубашки. На мгновение закралась дурная мысль выйти в одном полотенце, и Маркус пожалел, что этого не сделал, потому что с кровати ему навстречу поднялась Кристина, одетая в белый халат поверх кожаного ультракороткого платья.

— М-м-м, моя Звёздочка, — промурлыкал адвокат и в крепких объятиях закружил её над полом. Она увлекла его в жаркий поцелуй сразу, как опустилась на высокие платформы ботильонов, и вырвала из мужчины сдержанный рычащий стон, слегка зажав пальцами левый сосок.

— Обожаю эту реакцию, — страстно проговорила девушка. Маркус её подсадил обратно на кровать и неохотно шагнул в сторону, чтобы расчесать мокрые спутанные волосы.

— Меня бесит, что дверь тут не закрывается изнутри. Если бы закрывалась, я бы трахнул тебя в душевой, потому что твое присутствие возбуждает само по себе.

— Почему не на кровати? — игриво улыбнулась Кристина, замотав ногами.

— Она скрипит, а стены тонкие, — адвокат махнул в сторону выхода из палаты, отложил расчёску и взялся за пузырьки с уходовой косметикой.

— А в душевой, значит, не слышно будет, — засмеялась девушка, и Маркус повернулся к ней, подушечками пальцев мягко вбивая сыворотку в кожу лица.

— Там воду включил, рот зажал, и вперёд. В ресторанных уборных та же история, ты вспомни.

— Я и не забывала. — Кристина рывком поднялась, подошла к адвокату и аккуратно подлезла ему под руки, чтобы прижаться щекой к груди. — Ты бы хоть не скрывал от меня, что попал в больницу, а то я очень испугалась.

— Не до телефона было, Крис. Прости. — Мужчина закончил с кремом, уложил все средства в органайзер и, закрыв его, зарылся носом в платиновые волосы. — Я всем, кому нужно, вчера отписался, а Яр сделал моё пребывание здесь строго конфиденциальным. Отсюда у меня вопрос, Звёздочка: как ты меня нашла?

— Чудом, Мар. — Девушка провела рукой по голому торсу Маркуса от резинки приспущенных брюк до ключиц и обратно. — Твой брат вчера заявился к Маршалу с какой-то битой девицей, вот я и прыгнула к нему в машину, пока он не уехал.

— Стоп! — дёрнулся мужчина. — Ещё раз. Что он сделал?

— Новенькую привёл, — настороженно сказала Кристина. Гостья подняла испытующий взгляд на Маркуса, поддетая его резко поменявшимся тоном голоса; он продолжил обаятельно улыбаться, но светлая кожа словно бы выцвела ещё больше, и вместо радужки в глазах осталась тонкая серая кайма. — Не ругайся, пожалуйста. Эту девочку бы точно убили без его помощи, забили бы до смерти, а он ей жизнь спас.

— Звёздочка, дорогая, — прерывисто выдохнул адвокат, очень аккуратно отстранившись от девушки; его в секунду захватила настолько разъедающая ярость, что блондинка увидела, как задрожали у клиента пальцы, — ты не понимаешь.

— Мар... — подалась к нему взволнованная Кристина, и Маркус молниеносно выставил руки перед собой.

— Не подходи, иначе я случайно на тебе сорвусь. — Он попятился до кровати, сел на неё и тряхнул головой, осознавая, что на эмоциях мир поплыл, как после шампанского на голодный желудок. — Сука... Крис, ты реально не представляешь, в какую задницу он нас засунул. Я ему чётко и по-русски вчера сказал, не суйся, блядь, не смей, а теперь нам обоим пизда. Мне от Авдеева ни откупиться, ни отбрехаться будет. Он меня с потрохами сожрёт, вместе с говном. Боже...

Маркус отчаянно застонал, прикусив губу; стон перерос в озлобленный животный рык, адвокат, поглощённый бешенством, задохнулся и хватил воздуха, точно будущий утопленник — через рот, волевым раскрытием плеч. Кристина метнулась к нему, перепуганная, и Маркус, откинувшись на спину, потянул её на себя.

— Тихо, Мар, тихо, тихо... — прошептала девушка, скрестив подогнутые ноги, чтобы не завалиться ни вбок, ни назад. У адвоката голова повисла над полом, и обстановка вокруг замерла перевёрнутой; холодные пряжки на платье гостьи, длинные ногти, вилявшие остриями по коже, и тёплые влажные губы на призывно оголённой шее погасили разбушевавшийся внутри огненный смерч, и Маркус опасливо прогулялся пальцами по завязкам на изогнутой спине Кристины. Он не решился жадно прижать её к себе. Остатки блуждавшей по телу злости ещё накатывали короткими волнами, и он испугался переборщить, причинить своей Звёздочке боль.

— Я его покалечу, когда увижу, — приглушённо сказал адвокат. Кристина поцеловала его между ключиц.

— Остынь, я прошу. На месте Яра любой мужчина, для которого женщина — это в первую очередь женщина, пришёл бы в ужас. Я не знаю, как эта девочка всё это терпела, сколько она терпела, но Яр её правда спас. Не трогай его, пожалуйста.

— Крис, малышка моя, тут дело не в том, что он спас её, а в том, кого он спас. Понимаешь разницу? Это ведь не левая девка с улицы, это проститутка. Он украл её у одного сутенёра и притащил другому. Это, блядь, вмешательство не в свои дела. Мало того, что «тени» в курсе о сделке Яра с Маршалом, и их никаким местом не ебут её причины, так ещё и теперь для своих «белых» клиентов он такой же, сука, сутенёр. Он одной помог, там вторая услышит, тоже прибежит за помощью, будет плакаться у него на груди. А клиентам похуй. — Маркус остановился, чтобы перевести дыхание. — До меня уже дошли слухи, что один из крупных рестораторов столкнулся с бунтом гостей. Типа, Яр блядей вместо официанток подсовывает. Охуенная репутация, не правда ли? А я его чистый образ, между прочим, тринадцать лет выстраивал и поддерживал. Я отбивал его у «теней», я делал всё, чтобы у него жизнь не пошла так же по пизде, как у меня. Чтобы он счастливо жил, Крис, и не знал, каково это — будни свои ебаные коксом занюхивать.

— Ма-а-ар, — протянула девушка с удручённым вздохом. Адвокат аккуратно поднялся, и гостья плавно соскользнула ему на колени, забросив руки на шею. — Ради меня обещай, что не будешь горячиться. Яр же поступил так не по глупости. Он хороший и добрый, и ты его, получается, сам таким воспитал, разве нет? — Он не ответил, опустившись поцелуями по коже от правого уха к плечу под халатом. Кристина мягко взяла его за просохшие волосы на затылке и слегка сжала их между пальцами. — Мар... ах... ну перестань! — Она потянула мужчину за пряди, и тот недовольно замычал. — Оторвись от меня и обещай, что вы просто поговорите.

— Я никогда ничего не обещаю, — горячо прошептал адвокат, приникая вновь к исцелованной шее гостьи, — но ради тебя, так и быть, не сломаю ему нос при встрече. Ты, кстати, клиента себе вчера на замену нашла?

— Спрашиваешь... Конечно. У меня простоев не бывает.

Кристина деликатно подалась назад, упёршись ладонями в рельефные плечи, и выскользнула из нежных, осторожных объятий. Маркус уныло сгорбился, глядя, как его любимая эскортница ловко застёгивает пуговицы на халате, чтобы не испугать пациентов, пока идёт до гардероба.

— Эту ночь я могу провести с тобой? — спросил он, облизав губы кончиком языка.

— Можешь, — улыбнулась гостья, подошла ближе к Маркусу, и тот её втянул в глубокий нетерпеливый поцелуй. — На твоё счастье, место ещё не занято. Хочешь выписаться сегодня?

— Хочу сбежать.

Кристина расхохоталась. За ней приехало такси, и адвокат отпустил девушку нехотя, до последнего не желая убирать руки, сцепленные на талии.

«Звёздочка, если бы не ты...»

Он бы сорвался и всё тут разнёс, потому что, узнав о поступке Яра без Кристины, гнев остановить бы не сумел. Мужчина сосредоточенно посмотрел на улицу — на пустые тротуары, гнущиеся от ветра деревья и низкие рваные тучи.

«Решётки нет. Вали, если хочешь».

Если. Не было никакого «если». Двадцать минут до очередного прихода Марины, осточертевшая белизна и стояк, от которого скучная душевая вместо расслабления не оставила бы следа.

Маркус вызвал машину, переоделся в костюм и сложил некомфортную пижаму на край постели. Пальто надевать не стал; адвокат накинул его на голову, когда водитель затормозил под самыми окнами, как его и просили, распахнул откидную раму и вместе с сумкой махнул через подоконник, запрыгнув в открытую заднюю дверь.

— Это не погоня, — улыбнулся Маркус молодому парню за рулём, который полетел по улицам, бросая косые взгляды в зеркала. — Расслабьтесь.

В пути до отеля он доделал причёску и быстро мазнул духами по шее. Костя из номера к этому времени уже выехал, но бронь от новых гостей ещё не поступила, и Маркус оформился на сутки, еле соображая от возбуждения, которое серьёзно мешало думать.

«Отельным койкам не привыкать».

Мужчина скинул туфли у порога и небрежно уронил пальто себе под ноги. В привычной обстановке на двуспальной кровати он так бурно выплеснул тяжело опьянившее напряжение, что, глядя в потолок, как утром, мысленно поблагодарил историческое здание за толстые стены.

«И трахаю шлюх, и сам шлюха. И мать у меня была шлюха. Чего ещё стоило ожидать?»

Он нащупал телефон, брошенный куда-то за подушки. Задание найти Яра в чате осведомителей Маркус напечатал двумя руками, трясущимися после оргазма как у запойного алкаша.

«Он дома», — пришёл ответ где-то минут через пятнадцать.

«Прекрасно. Следите, чтобы он никуда не вышел, а если выйдет, остановите».

«Словами или силой?»

«По ситуации».

— Можно и силой, там лишним не будет, — шмыгнул носом адвокат и вызвал такси.

Глава 25. Американские горки

Костя упал в рабочее кресло, выжатый полубессонной ночью. Душный аромат карамельной ванили не дал ему спать; он засел глубоко в одежде и ткани сумки, приехал вместе с адвокатом и, даже сильно ослабленный злыми ветрами Петербурга, сохранил тяжёлый гипнотический эффект. Матвеев оставил окно до утра приоткрытым, но избавиться от бесконтрольной нервозности это не помогло. Костя измучился; он устал одёргивать себя в моменты, когда запах настырно возвращал его чувствами в дом адвоката, в телесный ступор, и подумал, что коронная манипуляция Маркуса, видимо, надломила ему подсознание.

«Он, интересно, знал, что я так среагирую, или это была мастерская импровизация?»

Костя неуверенно покачал головой. За десять лет работы Маркус изучил его до последней молекулы, — так ему казалось, — и поэтому легко сыграл на тонкостях восприятия, чтобы выйти из конфликта. С одной стороны. С другой он даже не успел доужинать, и диффузор поставил явно не в понедельник вечером, потому что запаху на такую площадь нужно время. Не час и не два — как минимум сутки, чтобы стать концентратом, от которого Матвеев будто бы захмелел ещё у порога.

«Да нет. Он же гостей не любит. Вряд ли он вообще рассчитывал, что я когда-нибудь приду».

«И что? Сообразил на месте. Он же адвокат».

«Ну да, ему прям делать больше нечего, как уставшим и злым ещё тебя окучивать. Ты бы лучше работой занялся, чем этим мозгоёбством. Параноик хренов».

Костя безо всякого энтузиазма придвинулся ближе к столу и прошёлся поверхностным взглядом по сообщению в почте от Александра. Мерзкий адвокат нового клиента встречу в ультимативной форме перенёс на понедельник с объёмным комментарием, как халатно Костя ведёт дела. Мужчина не понял претензий; Александр согласился подождать возвращения Маркуса, внял обстоятельствам его отсутствия, но сегодня выдал такой монолог на четыре абзаца, что Матвеев усомнился в плодотворном сотрудничестве. Он отправил это письмо Белову, потребовав объясниться; в Петербург адвокат уехал спонтанно, и согласовать новую дату встречи было его первостепенной задачей. Почему он этого не сделал, непонятно.

Костя вдумчиво перечитал отрывок сообщения.

«О том, что Маркуса не будет, я узнал из сторонних источников, а не от вас и тем более не от самого Маркуса. Это очень безответственно».

— Вот и обращался бы к виновнику торжества, — нелюбезно заметил Матвеев. — Хули ты мне-то пишешь?

Он толкнулся ногой, оказался спиной к двери и взглядом упёрся в забрызганное дождём окно. Спать хотелось невыносимо; кофе, проглоченный в самолёте четыре часа назад, эффекта не дал, и Костя вновь подвинулся к столу, всерьёз увлечённый идеей всё свалить на заместителя хотя бы до обеда. За это время он поспал бы в одном из гостевых кресел, но телефонный звонок оборвал его размышления.

— Лёгок на помине, — съязвил мужчина. — Видел, что я тебе прислал?

— Видел, — флегматично отозвался Маркус. — Ты для начала свой календарь проверь, потому что мне эта встреча не падала. Я про неё не знал. Точнее, не знал, что она была на вчера.

— Мы с этим клиентом общались на той неделе, — произнёс Матвеев, открыв месячный график. — Почему я помню о договорённостях, а ты нет?

— А ты подумай. У меня за день куча визитов, и если я буду помнить абсолютно всё, я ёбнусь.

— И к кому же ты столько ездишь? На мне что, куча уголовных дел?

— Прежде, чем я отвечу, скажи, нашёл ты эту встречу или нет.

— Нашёл, — не сразу констатировал Матвеев. Его захватило чувство прожигающего стыда, потому что претензия Александра касалась его непосредственно. — Это мой косяк. Я забыл добавить тебя в событие.

— Молодец, — не меняя тона, всё так же невозмутимо сказал адвокат. — По поводу разъездов я вдаваться в подробности не буду, не телефонный разговор, но да, на компании висят ещё старые разбирательства, всякая административка. По уголовке я постоянно мотаюсь в Прокуратуру и Следственный, потому что кое-кто на тебя давно точит зуб, и только моими стараниями никто до сих пор не явился к тебе в кабинет. А ещё я за твою неприкосновенность очень дорого плачу и не буду рассказывать, как именно. Этого достаточно?

— Пока да. Что по выписке?

— Ещё не думал. До вечера понаблюдаю, а там, если всё нормально, выпишусь завтра. Эти белые стены меня убивают.

— С учётом твоей фамилии должно быть наоборот, но ладно.

— Костя, — вздохнул Белов, — что опять не так?

— Да ничего, — бросил Матвеев и положил трубку. Он предпочёл убежать от ответа, чем пожаловаться на выходку Маркуса и её последствия.

«Ты с Кириллом насчёт Яра поговорил?»

Сообщение разбудило экран телефона, и Костя торопливо напечатал:

«Да. Он сказал, что раз Яр теперь под моим крылом, то трогать его не будет. Но помимо него есть ещё куча других отморозков, и нет гарантий, что они посчитаются с такой «крышей» как я».

«Они посчитаются со мной. Только мне теперь придётся уезжать на более долгий срок, потому что этот мелкий кретин подставил вчера нас обоих. Когда до Кирилла это дойдёт, он тебе припомнит ваш разговор».

— Во что он ещё вляпался? — удручённо произнёс Матвеев, набрав адвоката.

— Какая-то битая шлюха попросила у него помощи, и он притащил её к Маршалу. Поручился, потому что по-другому Маршал не работает.

— Да, я помню правила, — судорожно выдохнул Костя. — Красавчик, блядь...

— Не то слово. Мне Кристинка даже нос ему сломать не разрешила, а я бы с таким удовольствием его отпинал сейчас, ты не представляешь.

— И представляю, и понимаю. Надеюсь, ты знал об этом? Или Яр опять всё провернул за твоей спиной?

— Он меня радикально не послушал. Мы обсуждали это перед твоим приходом. Я объяснял, что это не просто девочка, это шлюха, причём чужая, и клиенты таких пачками убивают. На всех жалости не хватит и места в борделе Маршала тоже. А он пристал со своей совестью, добродетель херов, и Крис мне тоже знатно на уши присела. Типа не ругайся, он поступил как мужчина.

— Безмозглый мужчина тогда уж.

— Я сказал бы резче, но не буду. Короче, не знаю, Кость, я, как выпишусь, пойду с ним разговаривать, но сразу предупреждаю: одним разговором не обойдётся. Я слишком зол. За неделю две таких подставы — это перебор.

— Я тебя ни в чём не ограничиваю, делай, что считаешь нужным. — Телефон завибрировал у Кости в руке, и тот мельком посмотрел, от кого поступил параллельный входящий вызов. — Так, у меня тут вторая линия, повиси минуту. — Он принял звонок. — Да, Вячеслав Антонович. Доброе утро.

— Доброе, да не доброе, Константин Сергеевич, — нервозно произнёс главврач. — Я долго думал, звонить вам или пока самим разобраться, но решил, что всё-таки лучше сразу сказать. — Он собрался с духом. — У нас Маркус сбежал. Марина пришла к нему на осмотр, а в палате ни его, ни вещей, и окно нараспашку. Что делать?

Костя вместо ответа подальше убрал телефон от уха и зашёлся безудержным хохотом.

— Ничего не делать, Вячеслав, — проговорил Матвеев, когда более или менее успокоился. — Закройте документы, выставите счета, если там что-то ещё не оплачено, и расслабьтесь.

— Но он же не долечился. Ему здесь нужно было остаться ещё как минимум на пару дней. Как же так-то?

— Ничего страшного. Я ему сам тут устрою домашний арест. Не волнуйтесь.

— Это нонсенс, Константин Сергеевич, нон-сенс. У нас такого ещё не было.

— Всё когда-то бывает впервые, — вновь засмеялся Костя. — Давайте, всего доброго, а то у меня второй звонок висит. — Он сбросил Вячеслава и вернулся к адвокату. — Скажи мне, дорогой друг, с каких пор ты начал в больничные окна прыгать? Попросить, чтобы тебя просто выписали, не судьба?

— Это долго и муторно, — улыбнулся Маркус, не удивлённый вопросу. — Я после Кристинки был чертовски заведённый, во всех смыслах, поэтому вырвался просто на импульсе.

— А сейчас ты где?

— Там же, где был до клиники. В отеле.

— Дурдом какой-то, — в очередной раз тихонько засмеялся Костя. — Вот если бы Вячеслав мне не позвонил, я бы как об этом узнал?

— По факту. Я говорил тебе в понедельник, что ты гиперзаботливая мамка, а с такими мамками как в пословице: меньше знаешь — крепче спишь.

— Мар... Тьфу. — Матвеев изнурённо протяжно выдохнул. — Маркус, сука ты хренова, ставь в известность, когда ты что-то творишь. Если тебе моя гиперзабота ложится палкой поперёк хребта, я могу перестать в любой момент, но ты уверен, что хочешь этого?

— О... — коротко сказал адвокат с заинтересованной интонацией и продолжил, занизив голос до глубокого густого тембра. — Ну, попробуй. Для начала возьми за привычку на постоянке звать меня Мар — именем, которым зовёт каждый, кто хотя бы раз взял меня за горло, — и ты среди этих людей, кстати, — а я посмотрю, как ты справишься. Очень лёгкая задача, но важная, если ты реально готов перестать.

Костя промолчал. Настроение разговора молниеносно сменилось; он от возмущения рвано задышал, положил на стол крепко сжатую в кулак руку, свободную от телефона, и облизал пересохшие губы.

— Я тебя поставил на одну планку с женой и ребёнком. Ты вроде неплохо жил. А сейчас что, скучно стало?

— Да нет. Это ты полез ко мне в душу, а я вот такой провокатор уже лет двадцать. Не нравится? Отступись. Это предложение ещё действует, потому что дальше будет хуже.

— Я это уже понял. Хватило и сраного понедельника, и вчерашнего дня. — Костя резко откинулся на спинку кресла. — Маркус — Он осёкся. — Мар, ты только заранее скажи, что меня ждёт в конце этого блядского квеста. Начало уже впечатляющее, а в итоге к чему готовиться?

— К Преисподней, — хохотнул Белов. — Шутка. Всё, что тебе понадобится, — это принятие и смирение. Я порой работаю вопреки здравому смыслу, принципам, совести и человечности, поэтому я не зря тебе в который раз предлагаю не заходить так далеко.

— Один вопрос, Мар: ты людей убиваешь?

— Нет, во всяком случае не напрямую.

— Я понял, — опустошённо сказал Костя, проведя ладонью по лицу и следом пальцами по глазам, несколько раз, указательным и большим, от кончиков бровей до переносицы и обратно. — Вряд ли что-то может быть хуже этого.

Маркус усмехнулся.

— Где у нас будет первая, так сказать, лекция по твоему успешному успеху?

— Надеюсь, не у тебя дома, потому что после того вечера мне до сих пор нехорошо.