Беловы

Никотиновая ломка задвинула на задний план чувство голода и жажды, но к вечеру стало заметно легче, и мужчина спустился в «Кларет» за круассаном и кофе. Какая-то симпатичная незнакомка за соседним столом настойчиво улыбалась, привлекая внимание Маркуса накручиванием пепельно-русых длинных прядей на палец. Адвокат на неё прямо взглянул в конце ужина и мягко покачал головой, отказав во внимании.

«Прости, но я не могу».

Он подозвал официанта, попросил его найти самую красивую открытку и подать её с десертом и оплаченным счётом. Минут через сорок он очень удивился, когда незнакомка из кафе постучала к нему в дверь номера и, шагнув через порог, уронила к ногам бельевое платье до пола.

— Я знаю, что ты не можешь позволить себе большего, — промурлыкала девушка, — но и мне много не надо.

Гостья прижалась к нему, забросив руки на шею, и стала медленно наступать, вынуждая Маркуса пятиться до кровати. Она до последнего думала, что ведёт эту партию, даже рычала как тигрица, сидя сверху, но мужчина с небрежной улыбкой быстро опустил её до уровня проституток, которых у него по три на неделе. Он также осадил наглую незнакомку в попытке вернуть себе главенство и завершить игру на своих условиях — он оставил её без окончания внутрь, хотя она всеми силами этого добивалась.

— Если ты знаешь, кто я, — проговорил адвокат, наблюдая за сборами гостьи, — то зачем пыталась развести? Это же не твой уровень.

— Я пыталась не развести, а залететь, — с обидой отозвалась девушка. — Если бы хотела подоить, то принесла бы виски, но такое не в моих правилах.

— В следующий раз приноси. Подпишешь бумагу, что ни на что не претендуешь, и мы переспим так, как ты хочешь.

Гостья промолчала, поправила тонкие лямки платья на хрупких плечах и спешно покинула номер.

«Готов поспорить, она ко мне ещё придёт. А если нет, то для неё же лучше».

Маркус поднял рубашку с пола и мельком посмотрел на часы, висевшие над кроватью. Самолёт из Египта приземлился в «Пулково» час назад. Адвокат прикинул в уме время на дорогу до ресторана и на то, чтобы привести себя в порядок, но забавы ради опоздал на две минуты.

Мишу это не смутило, и он поднялся Маркусу навстречу с набитым ртом.

— Дожуй, — бросил адвокат, когда мужчины обменялись рукопожатиями. Он заказал себе стейк «Риб-ай» и мороженое, попутно заглянув в тарелку визави. — А я не понял, что так скромно?

— Я всё сожрал до тебя, — рассмеялся Миша. — Честно, Мар, я голодным приехал, как чёрт, и мне ждать было вообще не с руки.

— Надеюсь, по чеку десятки тысяч, а не сотни?

— Обижаешь. Там шатобриан и яблочный пирог, сезонка, очень рекомендую.

Маркус расслабленно откинулся на спинку стула. Он дал собеседнику спокойно доесть, и когда принесли его заказ, не отрывая взгляда от мяса, произнёс:

— Теперь давай по делу. Мне нужна информация по заказчику, потому что я его не знаю, и мои ребята тоже.

Миша согласно кивнул и придвинулся ближе к столу.

— По заказчику всё чисто. Бордель в Шарм-Эль-Шейхе, хозяину лет сорок, может, чуть меньше. Зовут Табит. Он часто бывает в Москве по делам и шарится по местным конкурентам. Маршал с ним работает очень давно, но предыдущего курьера убрали за длинный язык. Яр об этом как-то узнал и предложил меня. Собственно, я свою работу сегодня выполнил, точнее, первую часть этой работы, бабки уже у Маршала, и завтра я заберу у него долю Яра, чтобы он отвёз её Матвееву. Через неделю поеду девок забирать и получу вторую часть оплаты.

— Хорошо. Мужик болтливый или как?

— На твоё счастье закрытый как отшельник. Он знает о том, что Яр участвует в сделке, но он также знает и тебя, а такие проблемы ему не нужны.

— Ого... Вот этим ты меня очень порадовал, — оживился Маркус и улыбнулся с довольным прищуром. — Во сколько ты завтра будешь у Маршала?

— В десять. Он уже написал, что сумма готова.

— Прекрасно. Как заберёшь, отвези её ко мне в «Гельвецию», потому что Яру с ней лучше не светиться. Если предыдущую наличку он получил напрямую от банка, то с этой я буду колдовать.

— Нет, — возразил Миша, глядя Маркусу в глаза. — В сделке у Яра де-факто нет веса. Он только посредник и поручитель, а деньгами владею я, и я решаю, кому их передавать. Соответственно ты можешь получить наличку, но при условии, что заберёшь брата, и вы вместе поедете к Матвееву закрывать долг. Это для него дело принципа. Если не согласен, то я сам забираю Яра и везу его к Матвееву.

— Мне нравится, что в обоих случаях он не поедет один, — задумчиво отреагировал Маркус. — Это единственное условие?

— Да. Принимаешь его?

Миша протянул ему руку, и старший Белов уверенно её пожал.

— Принимаю.

*Служба внешней разведки

Глава 6. (Не)важные формальности

Костя широким жестом левой руки сдвинул стопку подписанных документов на край стола и вновь уставился на телефон. С утра перед выездом в офис он не выдержал и посмотрел фотографию с первой страницы досье, но в лице охранника ничего знакомого не увидел. Новый телохранитель обладал универсальной внешностью, малоприметной, «серой», не вызывающей никаких эмоций. Образцовая «тень». У Кости в охране двое таких ребят, но конкретно в этом крылось нечто особенное, и рутину субботнего утра мужчина пережил в смутном беспокойстве.

Он приехал домой и нетерпеливо заперся в кабинете. Подрядчик на что-то недвусмысленно намекнул; это «что-то» следовало найти, и Костя начал вгрызаться в каждую строку восьмистраничной биографии.

«Павел. Как иронично».

Матвеев изучил документ и вдоль, и поперёк, перечитал его снизу вверх и обратно, глубоко задумался и позвонил подрядчику.

— Даниил Юрьевич, — обратился он к собеседнику после взаимного приветствия, — можете объяснить, что с этим Павлом не так? Я уже всё перелопатил и ничего не нашёл, кроме того, что он... Павел, собственно.

— Да имя тут ни при чём, — глухо произнёс мужчина, точно хотел, чтобы его не услышали. — Я думал вам вчера после работы написать, но не успел, так что... В общем, не в парнишке дело. Он и сам, походу, не в курсе, что происходит, а вот мне где-то недели две назад по нему бумага пришла, мол, Константину Матвееву никого другого по запросу не предлагать. Я ещё так удивился. Мы же с вами напрямую всегда эти вопросы решали.

— И вы две недели об этом молчали? — неприязненно выдал Костя. Накативший гнев собрался напряжением в районе плеч и вырвался бы наружу, если бы на вдохе Матвеев не запнулся. Он на доли секунды замер; до него с ощущением резкого ледяного дыхания где-то внутри дошло, в какое шаткое положение только что поставил себя Даниил Юрьевич, и Костя мысленно порадовался, что подрядчик не упрекнул его за хамский тон. — Извините. Когда закончим, сотрите, пожалуйста, запись этого разговора. Пускай все думают, что я ничего не знаю, но очень прошу вас: не слейте себя сами, потому что я не хочу искать вам замену.

— Вот извиняться вы умеете, — с еле заметной улыбкой ответил мужчина, — а вот банальное «спасибо» так и встаёт вам поперёк горла.

— Даниил Юрьевич, вы же знаете. Вам важнее слово или то, что я делаю вместо него?

— То, что вы делаете, Константин, заменяет тысячи таких «спасибо», но до мозгов это долго доходит. Люди хотят формальности. Как вы там говорите, «бездушные» слова их успокаивают, потому что это социальная привычка. А без этого вы тиран. Я так вот и услышал недавно: тиран, который никого не ценит, особенно своего адвоката.

— Неправда. За Маркуса я кому угодно глотку выгрызу, но если народ думает иначе, я не буду его переубеждать.

— А стоило бы, потому что ваше упрямство и принципы создают Маркусу кучу ненужной работы. Как ни посмотрю, он вечно за вас оправдывается. Вечно от кого-то отбивается. Ему прохода не дают, а вас как будто всё устраивает.

— Я его за этим и нанимал, а вы, извините, лезете не в своё дело.

— Извиняю. Могу не продолжать, мы попрощаемся, и всё. Но я вижу, что вы свернули вот на такую же дорожку, как мой Витя, только он глупый был, а вы умный. Что такое? — Даниил Юрьевич отвлёкся, убрав телефон от уха, и Матвеев услышал, как его собеседника кто-то с молодым мужским голосом попросил подойти к воротам. — Что ж, Константин, и правда прощаемся. Насчёт записи не волнуйтесь, она и не велась, а вот над словами моими подумайте. Доброго дня.

— Доброго, — устало вздохнул Костя, положив трубку.

«Витя борзый был и адвоката пользовал как затычку во все дыры. Я, конечно, не спорю, у меня Маркус тоже как бессменный солдат, но я не помню, чтобы он жаловался на свою работу».

«Марина тоже не жаловалась и загремела в дурку».

«И что? Маркусу дурка не светит, а у Марины терапия была ещё до адвокатской практики. Так что не сравнивай».

Костя заулыбался, невольно втянутый в оживлённый диалог с самим собой, но отрывочные воспоминания вскоре выпрямили губы в жёсткую линию.

«Витя знал о Марине всё, а я дал Маркусу слово не лезть в его личную жизнь. Котлеты у нас отдельно, мухи отдельно. Он сам решает, как распоряжаться временем и деньгами, а я не задаю вопросов. Это разве не максимальный уровень доверия и заботы? В моём окружении никто так не делает, у всех адвокаты как собаки, а у меня вольная птица. Даже в работе у него полная свобода выбора. С хрена ли я тиран?»

Матвеев глубоко вдохнул, задержал дыхание, выдохнул и, хмурый, откинулся на высокую спинку кресла. Браузер телефона по запросу выдал несколько последних новостей; Костя доверился адвокату настолько, что давно перестал отслеживать инфополе, и за несколько лет Маркус его замкнул на себе. Мужчина сосредоточенно просмотрел десятки статей, в которых личного юриста забросали домыслами в части его работы, а также наплодили сплетен и громких заголовков, то порочащих его имя, то наоборот обеляющих.

«Он вечно за вас оправдывается».

«Да, и делает это виртуозно», — подумал Костя, досматривая новостной ролик недельной давности — Маркус тогда отбился от журналистов после победы в деле о клевете. Особо наглые представители каналов едва не задели адвоката по лицу микрофоном, висевшем на пантографе, и Костя не смог не восхититься, как профессионально Маркус владеет эмоциями на публике. Толпа репортёров готова порвать его на части, а он с интеллигентной улыбкой спокойно парирует каждый выпад, оставляя без единой зацепки для очередной сенсации.

«Мне с таким адвокатом никакой PR-менеджер не нужен. Он тащит на себе всю мою репутацию, но если бы задолбался, то пришёл бы и сказал. Я же его знаю. А раз не приходит, значит, это не критично, и я тут не виноват. У него, может, вид уставший, потому что он ночами с проститутками резвится вместо того, чтобы спать, а я тиран теперь из-за этого».

Костя отложил телефон и со скрипом себе признался, что неприятные слухи его задели. Он всегда выкладывался на полную, старался для семьи, для коллектива и компании в целом, пусть даже не совсем привычными способами. А с адвокатом у них сложились особые отношения; Костя взял Белова-старшего сразу после института, вырастил специалиста под нужды бизнеса, потратил на это годы, погрузил его в процессы, доверил всё самое важное и секретное, поставив на одну планку с семьёй. И после этого народ упрекнул его в тирании, что стало обидным ударом исподтишка.

Матвеев разблокировал экран телефона и в поле набора номера зажал единицу.

— Я хочу поговорить. Ты сильно занят?

— Нет, — отозвался Маркус после краткой заминки, — но при такой формулировке я готов сорваться ближайшим рейсом. В чём дело?

— Не надо никуда срываться, — улыбнулся Костя. — Я тебе не как адвокату звоню, а как партнёру и, наверное, другу, если позволишь.

— Боже, Костя...

Маркус отключился. Несколько секунд Матвеев ошарашенно смотрел в экран, пока на нём не появился входящий видеозвонок.

— Я хочу тебя видеть, потому что у меня чёткое ощущение, что тебя огрели лопатой по голове, — серьёзным тоном озвучил адвокат, и Костя расхохотался на весь кабинет.

— Огрели, конечно, но не лопатой. Да и я вроде нормально выразился, разве нет?

— Нормально? За одну твою реплику я дважды оказался в тупике. Во-первых, мы работаем с тобой одиннадцатый год, и последние лет семь ты не спрашиваешь, удобно мне или нет. Ты звонишь и сразу выкладываешь суть, и я сразу — или почти сразу — еду и разгребаю. А во-вторых, дружба у нас — явление само собой разумеющееся, и твоё «наверное, если позволишь» меня покоробило.

— Ну, прости, — смешливо откликнулся Матвеев и плавно вернулся в состояние тревожной задумчивости. — Ты даже не представляешь, как много раз я пытался с тобой поговорить, но ты в разъездах вечно, а я разрываюсь между семьёй и работой. И вроде бы я тебе многое доверяю, вроде мы очень близко общаемся, кучу всего друг о друге знаем, а как обозначить наши отношения, я не понимаю. Не было этой формальности... сука...

Костя отвернул камеру, ощутив, как его плечи снова начали деревенеть от злости. В этот раз на себя — игнорируя все проформы, он только что сам же поймался на одной из них, и Маркус не понял его нервного смеха.

— Ты точно уверен, что мне не нужно приезжать?

— Точно, — порывисто ответил Костя. — Я тебе дальше всё расскажу, а сейчас давай уже договоримся, дружба у нас или что.

— Я бы сказал, что это гибрид из дружбы, родственности и деловых отношений. Мы можем обсуждать и личное, и рабочее, можем ругаться и не соблюдать субординацию там, где она не нужна. Ну и если уж мы говорим откровенно, то я долго привыкал к твоей особенности нащупывать границы дозволенного без слов. То есть ты меня планомерно подвёл к тому, что я теперь спокойно реагирую, когда ты не здороваешься, не спрашиваешь, как дела и всё ли в порядке, не жмёшь мне руку и так далее — список можно продолжать бесконечно. С одной стороны получилось очень тесное взаимодействие, где формальности лишние, потому что работа идёт непрерывно, а с другой стороны ты словно видишь меня насквозь, и тебе не нужно что-либо спрашивать. Или не важно. И я свыкся именно с тем, что не важно, потому что ты в принципе за все годы ни разу не спросил о моей жизни. Потом уже я с опытом понял, что моя жизнь — это работа, и нет смысла задавать глупые формальные вопросы.

— Вот из-за этих самых глупых формальностей я тебе и позвонил. Даниил Юрьевич меня кое-чем огорошил буквально полчаса назад, и я хочу понимать, насколько всё плохо.

Маркус удивлённо повёл бровями. Костя ему в деталях пересказал недавний разговор с подрядчиком и впервые открыто поделился ворохом эмоций и тягостных переживаний.

— Спасибо, что позволил увидеть себя таким беззащитным, — тепло произнёс адвокат. — Это бесценно.

— Не за что, — отмахнулся Матвеев. — Лучше скажи, эти слухи могут быть связаны с угрозой на парковке?

— Да, могут, потому что любые сплетни я узнаю в тот же день, как они появляются. Тут либо мои ребята не в тех местах уши греют, либо кто-то очень хорошо знает, как я работаю. И тут тоже два варианта: либо Даниил Юрьевич — подельник, либо — случайный свидетель. Это уже выясню послезавтра, когда буду в Москве.

— Хорошо, — согласился Костя и вытер ладонями лицо, чтобы вернуть ему выражение деловой собранности. — Ася вчера спрашивала, как ты всё это вывозишь. Я ответил, что для такого профи нет ничего невозможного, но по факту у меня тот же вопрос. Как? Как ты ещё не сторчался нахрен...

Теперь настала очередь Маркуса хохотать во весь голос.

— Наверное, потому, что ты мне всё запретил? В какой-нибудь очень редкий свободный вечер я могу выпить один бокал вина в ресторане с красивой дамой, и то нет никакой гарантии, что я не прыгну за руль через пять минут. Сколько раз уже было — красотка того гляди разденется, а мой максимум — это чпокнуть её в уборной, потому что времени нет на всякую романтику. Не каждому такое под силу. Это настолько высокая моральная нагрузка, что реально можно либо спиться, либо сторчаться, но я, во-первых, эту профессию и жизнь выбрал сам, а во-вторых, у меня очень грамотный психотерапевт. Его работа и есть ответ на твой вопрос.

Матвеев понятливо закивал, и цепкая тревога сжалась внутри до маленького комочка. Мужчины провели за расслабленным диалогом ещё несколько минут; под конец адвокат начал собираться на очередную встречу с «теневыми» партнёрами, и Костя попрощался с ним, наполненный смесью благодарности, горечи и стыда за то, что одно простое напутствие так его встряхнуло.

«В том, что у Маркуса нет ничего, кроме работы, вина моя и только моя. Но я допустил это не как тиран, а как махровый эгоист, а это уже совсем другой разговор».

Глава 7. Воскресная композиция

— Перезвоните мне завтра в рабочее время. Да, завтра, вы не ослышались. Я сейчас не в том положении, чтобы обсуждать такие вопросы.

Ася беспокойно покосилась на мужа. Он высказался жёстко, тоном, на который мало кто осмеливался возразить, но несмотря на приглушённый голос, парочка родителей обратили на Костю внимание. Ася поёжилась. Следователь Семёнов разместился на одну трибуну выше и сел чуть левее — он выбрал удачное место, чтобы во все глаза наблюдать за каждым движением Кости, слушать их разговоры и при случайной встрече глазами улыбаться. Делать вид, что любуется красивой женщиной, а вовсе не ищет повода упечь её мужа за решётку. И как назло, старший Матвеев не мог отойти, потому что младшему важно его видеть с поля во время игры, но и оборвать этот бесцеремонный разговор тоже не мог.

— Антон, у меня единственный выходной, я вас очень прошу перенести разговор на завтра. Во-первых, потому, что вопросы по сделкам не обсуждаются в толпе, а я при всём желании не могу покинуть место, в котором нахожусь. И во-вторых, у моего юриста законный отгул, а без него я в дела не полезу. Насколько помню, вы тоже без Алексея ничего не решаете, верно?

Серёжа пробежал мимо трибун и помахал отцу высоко поднятой рукой. Мужчина с радостью помахал ему в ответ, как будто ничего не происходило, но Ася видела, каких трудов ему стоила маска непринуждённости. Костя разговаривал по телефону через маленькую гарнитуру, поворачивая голову к жене, и девушка старательно ему подыгрывала.

— Хорошо, Антон, давайте так: я через два часа освобожусь и позвоню Маркусу. Если он готов уделить полчаса на обсуждение самых критичных вопросов, мы их обсудим. Если нет, тогда согласуем время на завтра. Договорились? Да, через два, не раньше. Нет, Антон, при всём уважении к вам я также уважаю себя и Маркуса и наше право на отдых. Оно в Конституции прописано. Вы же ничего не имеете против Конституции? Вот и прекрасно. Тогда я перезвоню, ожидайте. Хорошего дня.

— У тебя не клиенты, а сволота какая-то невоспитанная, — поделилась недовольством Ася, когда муж успокоил себя долгим выдохом. — Можно же как-то один день потерпеть?

— Это новый клиент, Ась, — отозвался Костя. — Он, походу, не в курсе, что я по воскресеньям делами не занимаюсь. Максимум подтверждаю договорённости.

— И что? Опять уедешь?

— Нет. Мы поедем в Сити. Я вас оставлю в каком-нибудь кафе минут на сорок, а сам вернусь в машину и там уже поговорю с клиентом. Ну и на обратном пути куплю Серёже наушники, чтобы он мои не таскал.

— А ты уложишься в сорок минут?

— Конечно. Маркус и этого времени может не дать. Он там в Питере по мостам гуляет, поэтому я даже звонить ему не хочу. Но придётся.

— Сдались ему эти мосты. Он же к брату ездит. А кстати, — с оживлением Ася развернула к мужу плечи и посмотрела на него распахнутыми глазами, — давно хотела узнать: как Мар смотрит на то, чтобы привезти Яра в гости? Ко мне в гости, естественно.

— Так спроси у него сама, — улыбнулся Костя, поймав её по-детски широкий взгляд. — Возьми телефон, позвони, назначь дату. Только предупреди меня, если вечером соберётесь, чтобы я в отель уехал, а не домой.

Ася опешила.

— Какой отель, Кость? Я же не в ночь его приглашаю. Нет, ну если Мар попросит подождать до вечера, чтобы они вместе приехали, то ради бога, но допоздна я их держать не буду.

— Так я про ночь и не говорил, — с лукавством ответил мужчина. — Зачем я буду ночевать в каком-то отеле, если можно спать дома? — Он наклонился ниже и прошептал Асе на ухо: — И давно ты так задней мыслью фантазируешь?

Девушка непонимающе качнула головой. Осознание догнало её немного позже, она выдала нервный смешок и посмотрела на мужа с плохо скрываемой напряжённостью.

— Это очень плохая шутка.

— А я не шучу. Даже наоборот, предлагаю обсудить это на досуге.

Матвеев отстранился от супруги, внимательно проследил, как растеклась по её лицу волнительная бледность, и в тихом смехе затрясся, игриво прикусив нижнюю губу.

— Аська... Я не знаю, о чём ты думаешь, но, походу, твоя фантазия тебя уже расчленила и закопала. Расслабься.

— Не могу. Ты сыграл на каких-то своих домыслах, и мне теперь некомфортно.

— Да? Боишься, что я... — Костя запнулся, благоразумно проглотив остаток фразы, и аккуратно поцеловал жену в лоб. — Ладно, извини. И расслабься, правда. Я знаю, что я мудак, но не до такой степени.

— Я подниму эту степень до небес, если ты не объяснишься.

— Да не вопрос, — улыбнулся он снова. — Перед сном изолью тебе душу. Ну а ты всякую дрянь из головы выброси, а то она у тебя через глаза просвечивает.

Ася вздохнула и отвела взгляд, едва подняв уголки губ. Она даже краешком мысли ни разу не помещала фигуру Маркуса в эротический смысл. Ей никогда не приходило такое на ум. Не приходило же?

Девушка сцепила пальцы и вытянула руки вниз, будто незаметно потягивается — раньше, чем скованное тревогой тело успело невольно дёрнуться. Это не первый раз, когда муж позволил себе пошлые вольности. Он посадил жену дома, вверил ей всё домохозяйство, ребёнка, свободное время, оградил от работы и нервотрёпки, взялся полностью содержать расходы на каждый чих, и Ася прыгнула в такую жизнь с удовольствием, оставив подвешенным только вопрос времени — до первого намёка на взгляды по сторонам из золотой клетки. А намекал Костя очень изощрённо. Это специфическая игра, в которой он словно раскачивал маленькую лодку посреди глубокого озера и наблюдал, останется ли в этой лодке его жена или бросится в воду искать помощи у другого лодочника.

Жена сидела до последнего. Держалась за борта, ложилась на дно и также наблюдала. Она понимала, что муж проверяет не только её, но и себя, потому что самое дорогое в его жизни находится в стенах дома, и даже маленькая трещина в нём лишит его шаткого равновесия, которое он с таким трудом удерживает.

И всё же Ася поникла. Раньше Костя подкалывал и подначивал, аккуратно щекотал нервы, но не откладывал разговор и тем более не предлагал обсудить. Она же никогда не давала ни малейшего повода. На чём он её поймал?..

«У твоего подсознания губа не дура. Понимаю».

Костя подловил жену, как и раньше, но не ожидал, что она испугается. Это его расстроило. Фривольный разговор, который должен был закончиться так же, как заканчивались остальные подобные до него, сломал привычную систему и потребовал детальной ясности.

Матвеев из-за этого с трудом выждал обещанные два часа. Он, насколько мог, постарался не отвлекаться на мысленную жвачку в общении с сыном, закрылся в машине, вдохнул как следует, выдохнул и максимально включился в рабочие дела.

— Слушаю, — проговорил Маркус. Костя нахмурился.

— Что у тебя с голосом?

— Ничего. Я лежу лицом в подушку. Какой голос ты хочешь услышать из этого положения?

— Честно? Вообще никакой. Я надеялся, что ты выкинул телефон, и мой новый клиент пошёл бы лесом до завтра.

— Что за клиент?

— Антон Колосов. Хочет выкупить землю на двух участках. Он устроил мне вынос мозга на сорок минут, и теперь я должен ему перезвонить и сказать, будешь ты с ним разговаривать или нет. Один я в эти дебри не полезу, а ты имеешь право отказаться. Он в курсе об этом. Так что решай.

— Решил уже. Перезванивай, но больше часа я ему не дам. Это лично моё условие.

— Я тоже не дам. Надо в полчаса уложиться, потому что семья меня в ресторане ждёт. У тебя что, с Антоном какие-то тёрки? — уточнил Костя после короткой паузы. — Я прямо по тону слышу, как ты оскалился.

— Да он конченый. У меня с ним личные счёты по давним делам. Ты, если не трудно, попробуй с ним особо не артачиться, потому что эту роль я целиком заберу на себя. Я буду курировать эту сделку наравне с тобой, и объяснять правила нашей игры тоже буду я.

— Звучит как попытка реванша. В детали меня посвяти, чтобы я не облажался.

— Угу, — промычал адвокат, не раскрывая рта. — Одеться надо, или мы без видео?

— Без.

— Отлично. Тогда перезванивай.

Маркус отключился. Костя передёрнул невольно сдвинутыми вперёд плечами. Он словно сжался — и внешне, и внутренне. Уклончивое адвокатское «угу» вытянуло наружу его смятение, тщательно спрятанное после разговора с Асей, и по телу прокатился колючий импульс гнева. Сначала клиент, потом жена, следом юрист. Очень мерзкое совпадение. «Закон пачки*» в действии.