Беловы

— Я хочу разбить ему лицо, — вздохнул Маркус, когда вернулся пару недель назад из Питера в головной офис.

— Я знаю, — хмуро сказал Костя, не отрываясь от рабочего монитора, — но уволить его нельзя. Нет оснований. Перевести сюда тоже не могу — он тут разойдётся ещё больше. А если возьму по-нашему, он накатает иск по сто девятнадцатой*. Проще потерпеть, я считаю.

— Выкати ему штраф за нарушение корпоративной этики. У лояльности руководства тоже есть предел. Напомни ему об этом.

— Ага. Ты что, соскучился по званию стукача? — уточнил Матвеев, покосившись на адвоката, и Маркус неприятно улыбнулся.

— Да брось. У нас свидетелей и доносчиков полный офис. Он ничего не докажет.

Мужчина развернул к себе кресло с высокой спинкой, уселся в него и разложил на столе документы из портфеля.

«Как назло он очень толковый юрист, но обидно, что мразь конченая».

В ином случае Маркус бы его рекомендовал себе в напарники, потому что в одиночку уже не вытягивал объём работы. В общении с Прокуратурой и Следственным комитетом он лавировал как искусный гонщик на опасных горных дорогах, а в нюансах гражданского права сильно проседал. Согласование договоров с поправками на теневой сегмент — это дело нечастое, но затратное по времени и силам, потому что тяжело сопровождать процессы, в которых едва разбираешься. К счастью, Матвеев и сам хорошо понимал юридические основы, поэтому адвокат не чувствовал себя в такие моменты загнанным в угол.

Маркус подвинул к себе рабочий ноутбук, стоявший на краю стола, и взялся разгребать накопившуюся рутинную работу. Срочные запросы по текущим разбирательствам, ответы подрядчикам между делом, переписка со свидетелями защиты и попытки договориться с обвинением. Адвокат в эти часы максимально расслаблялся: вытягивал ноги, позволял себе в закрытом кабинете выглядеть ленивым и полусонным, потому что в остальное время, за исключением ночи (и то не всегда) он пребывал то в разъездах по двум столицам, то в судах, то на переговорах. То по делам Кости, то по своим. Издержки суматошной жизни и профессии, которые выматывали и высушивали порой до чувства глубокой деградации. До отключения здравого смысла, упорных стремлений открыть магнитный замок на двери квартиры банковской картой или паники на парковке, потому что напрочь забыл, на какой машине целый день катался и куда её поставил. Если брату кто-нибудь об этом расскажет...

«Твоего Яра видели с Маршалом. Ты в курсе?»

Адвокат перечитал это сообщение несколько раз. Оно разбудило экран телефона и выскочило маленькой панелью в нижнем углу монитора. Маркуса передёрнуло.

«Нет. Рассказывай».

«Я позвоню».

Старший Белов ответил на вызов и молча, глядя в стену перед собой, выслушал одного из четырёх информаторов.

— Почему сразу не доложили? — напряжённо спросил он и опустил веки, чтобы легче было отдышаться и сбить волну тревоги внутри.

— Да тупо вышло... Там бармен новенький, в лицо гостей не знает, а Лёха менеджер поставками занимался, ему не до зала было. Узнали, можно сказать, чудом. — Информатор на секунду замялся. — Да и в смысле не сразу? Видели вчера вечером, суток ещё даже не прошло.

Маркус опять уставился в стену. Краски мира едва заметно помутнели, на короткое время поток мыслей превратился в чан с тестом, в котором застопорился миксер, но быстро отпустило.

— Да, прости. Я слегка потерялся.

— Я бы назвал это по-другому, но ладно. Караульных дёргать?

— Да, но без фанатизма. Я вроде догадываюсь, откуда ноги растут, так что сам разгребу.

— Как знаешь, но я на связи круглые сутки, если что. Ты об этом не забывай, ага?

Собеседник положил трубку, не дожидаясь ответа Маркуса. Тот подорвался на ноги; злость и одновременно смятение на грани страха выбили мужчину из рабочего ритма — он заметался по кабинету и с невероятным усилием вернулся к текущим делам.

Ни одна внештатная ситуация не могла так существенно перебить его деловой настрой, как это сделала паршивая новость о Яре. Кристально белая репутация младшего брата — заслуга Маркуса, результат его ежедневного кропотливого труда на протяжение многих лет. Мужчина воспитал Яра в одиночку, родительское бремя свалилось ему на плечи перед третьей сессией в институте, и всё, что произошло тогда, младший Белов забыл только благодаря старшему.

Теперь эту новость о встрече с Маршалом адвокат ощутил ударом под дых. В теневом бизнесе каждому известно, что сутенёр без дела ни с кем не встречается. Раз пришёл, значит, был готовый покупатель на его шалав, и даже как посредник в этой сделке Яр — её полноправный участник. У сутенёра нет устных договорённостей — это всегда подробный договор за подписью всех сторон. По-другому Маршал не работает.

«Старые связи, да?» — огрызнулся Маркус про себя. Мужчина погрузился в состояние глубокой нервозности, которая медленно отступила только после нескольких затяжек «электронкой». И это после того, как он обещал к ней больше не притрагиваться, и долгих мучительных месяцев борьбы с никотиновой зависимостью.

«Сука...»

Маркус подавил обжигающий приступ гнева и продолжил работу — её в любом случае нужно было закончить, как бы хреново ни было.

*УК РФ Статья 119. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью

Глава 4. Семья

— Кость. Костя! — на возмущённый оклик Аси Матвеев, наконец, поднял голову. — Ну сколько можно?

Он неохотно закинул мобильный во внутренний карман пиджака и беспокойно погладил пепельно-коричневую окладистую бороду. Жена попросила его отложить телефон, из которого Костя ни на минуту не вылезал, ещё в начале обеденного перерыва, но согласование условий для нового начальника охраны на объектах затянулось. Восьмилетний Серёжа грустно уставился в панорамное окно ресторана; за прошедшие сорок минут бизнес-ланча поговорить с отцом о школьных трудностях, ради которых Ася привезла его, мальчику не удалось, и жена в чувстве обиды переключилась на жёсткий, холодный деловой тон.

— То, что у тебя работа на первом месте, приняла только я, но Серёжа на такое не подписывался. Ему нужен отец и нужен прямо сейчас. Не вечером перед сном, не за ужином, а сейчас, потому что я не могу решить его проблемы. Это не женский вопрос.

— Я готов задержаться после обеда, если вы никуда не торопитесь. Но прости, Ась, ты прекрасно знаешь, с какими людьми я работаю. Не все готовы ждать меня целый час.

— Вот именно потому, что ты работаешь со всякими... — девушка приглушила голос, — бандитами, у сына в школе проблемы. Серёж, — позвала она мальчика, и тот с удручённым видом уставился в полупустую тарелку, — давай мы сейчас доедим, и в машине всё папе расскажешь, хорошо?

Восьмилетка согласно кивнул, и Матвеев отписался, что вынужден отложить решение вопроса буквально на пару часов — из-за дела, которое совсем не терпит.

«Из-за сына. Я прошу прощения за неудобство, но это очень важно».

Собеседник ответил коротким «жду». Когда-то семью и работу Костя легко совмещал, но за годы клиентов, особенно теневых, стало намного больше, и такая нагрузка неизбежно сдвинула семью на задний план. Ася приняла это и смирилась, потому что видела, как муж находит любую возможность и урывает хотя бы час отдыха для любимых, несмотря ни на что, а вот Серёжа не смог. Он запомнил, что папа всегда на связи с кем-то, кроме него, даже во время самых важных и сокровенных разговоров, и понял это по-своему. Сказал матери, будто отец его почему-то больше не любит. И в двух словах не объяснить, почему он неправ.

После обеда Матвеевы заняли Костин минивэн. Ася расположилась в кресле против хода, развернула выдвижной столик и поставила на него стакан с кофе. Серёжа забрался на сидение возле окна по ходу движения, и мужчина сел рядом с его стороны.

— Тебя кто-то обидел? — спросил он тихо и ласково. Мальчик в ответ яростно замотал головой, но к отцу не повернулся и молча продолжил наблюдать за улицей через тонированное стекло.

— Для начала он обижен на тебя, — начала за него мать, — а так его Володя достаёт каждый день.

— Семёнов?

— Да, у которого отец из комитета. Видимо, тащит работу в дом, а потом сын бегает по школе, тычет в Серёжу пальцем и орёт, что у него папа людей убивает.

— Он будет очень рад, когда я приду к нему с иском за клевету, — сурово проговорил Костя, и мальчик посмотрел на него через плечо с выражением растерянности в глазах — не ожидал рычащих ноток в отцовском голосе. Матвеев аккуратно погладил сына по голове, чтобы он успокоился. — Серёж, всякие там Володи, Пети, Маши, Светы могут говорить обо мне всё, что угодно. У меня большой серьёзный бизнес, я строю дома для очень богатых людей, и кто-то из них может быть плохим. Но я не вмешиваюсь в их дела, и договор о покупке дома не делает меня таким же плохим. Вот представь, что у тебя есть конфета, и местный хулиган хочет её купить. Ты готов отдать её за монетку в пять рублей. Вы меняетесь, каждый получает своё, но становишься ли ты хулиганом от этого? Нет. Зато какой-нибудь дурак обязательно вас увидит и всем разболтает, что вы друзья.

— Но это неправда! — возмутился мальчик.

— О чём я и говорю. Так что Володе не верь. У него папа не такой обеспеченный, как я, поэтому завидует и говорит гадости, а Володя очень любит папу и всё повторяет за ним. — Костя ненадолго замолчал и добавил с искренней горечью: — Володин папа работает следователем. Это очень опасная профессия, сложная и непредсказуемая. Намного сложнее, чем моя. Но у него с сыном такие замечательные близкие отношения, что я завидую, почему у нас не так же. Не так, как раньше.

Маленький Матвеев опять ничего не сказал. Он заметно сжался, нервно заелозив по сидению, и мужчина не разобрал, это стыд, неприязнь или что-то ещё.

— Мне очень важно вернуть твоё доверие, — сказал он сыну, — потому что моя семья — это самое дорогое, что у меня есть. Подумай, пожалуйста, что я могу для этого сделать, а с Володей я всё улажу сегодня, ну, в крайнем случае завтра, если не успею. Хорошо?

Серёжа покивал, заметно ободрённый. Разговорчивости это не прибавило, но ребёнок хотя бы перестал угрюмо рассматривать мелкие белые точки на матово-графитовом полу.

Костя вызвал машину. Через пятнадцать минут в начале парковки остановился тёмно-серый «Lexus»; молодой водитель открыл заднюю дверь и тактично отошёл, когда Матвеев-старший поймал Асю за руку и притянул к себе — такую хрупкую, худенькую принцессу, любимую до дрожи, с открытым по-детски лицом в ореоле светлых мягких кудрей.

— А нам стоит поговорить? — уточнил он, пока таксист аккуратно усаживал его сына в автомобиль с другой стороны.

— Думаю, да, — улыбнулась девушка и погрузилась пальцами в чуть вьющиеся удлинённые волосы мужа. — Я хочу провести с тобой выходные, но у Серёжи футбол, и как это совместить, я не представляю. Ты же свободен в выходные? Скажи, что да. Пожалуйста.

— М-м... В целом, да. Если никому ничего не приспичит, я завтра с утра закрою отчётности, а там до понедельника весь твой.

— А если приспичит, говорить буду я, и я с удовольствием напомню деловым господам, что серьёзные люди не обязаны выбирать между семьёй и бизнесом. — Ася приподнялась на носочки и быстро поцеловала смеющегося мужа в губы. — Всё, до вечера.

Она села в машину, и Костя простоял на парковке, провожая взглядом «Lexus», пока не потерял его из виду. Телефон в руке тем временем остался с непогашенным экраном; он едва не затрещал от мощного усилия, с которым ухоженные пальцы Матвеева стиснули пластиковый корпус.

«Красивая тёлка. Мне нравится».

Костя оцепенел от ярости. Ледяной испуг оглушил его на несколько секунд, а после звериное бешенство обожгло кипятком и разлилось от груди по всему телу. Это была угроза. Не прямая, но максимально понятная, потому что бизнес оказался у той черты, когда цели начали оправдывать любые средства.

«Спасибо, что подождали, — написал Матвеев подрядчику, вернувшись в офис. — Могу я попросить об услуге прежде, чем мы продолжим?»

«Можете», — ответил собеседник, и мужчина коротко изложил ситуацию. Подрядчик очень долго, больше двадцати минут, ничего не отвечал, и Костя беспокойно наворачивал круги сначала по парковке рядом со своей машиной, потом по офису, пока не получил объёмное личное дело с просьбой изучить его и согласовать до завтрашнего вечера.

«Спасибо».

«На вашем месте я бы с благодарностью не торопился».

Матвеев судорожно вздохнул и сбросил сиюминутное наваждение всё немедленно прочитать — хотя бы открыть и посмотреть на фотографию с первой страницы.

«Хорошо. Тогда вернёмся к основному вопросу».

***

Ася негромко постучала в дверь кабинета.

— Можно?

— Да, заходи.

Костя закрыл ноутбук и посмотрел на жену из полутьмы, нарушенной светом настольной лампы. Она пришла к нему в шёлковом длинном халате, который всегда надевала перед сном, а сам он до сих пор не снял деловой костюм, только развязал галстук и оставил висеть на шее.

Девушка присела на гостевой стул напротив мужа.

— Ты поговорил с отцом Володи?

— Да. Он любезно пообещал научить сына манерам. В это, конечно, мало верится, но я предупредил, что если Серёжа мне ещё раз пожалуется, я пойду в суд.

— А ты уверен, что ему нечем ответить?

— Я уверен в работе Маркуса. Если бы у Гриши были весомые доказательства, я бы здесь не сидел.

— Можно подумать, у Мара ошибок не бывает, — обеспокоенно вздохнула Ася. — Я иногда смотрю на него и не понимаю, как он всё это вывозит. Это же кошмар какой-то... Я бы с ума сошла.

«У меня к нему тот же вопрос».

— Маркус профи. За десять лет он мой бизнес изучил вдоль и поперёк, поэтому даже не думай об этом. Если он придёт ко мне и попросит помощника, я найду его, но пока всё и так порядком.

Костя отвлёкся на разбуженный экран телефона, глубоко вздохнул и беззвучно выругался. Девушка замерла в напряжённом ожидании. Она пристально проследила за быстрым движением Костиных пальцев сначала по сенсору мобильного, затем по клавишам ноутбука, и муж, уловив её состояние краем глаза, чётко произнёс:

— Я никуда не еду, Ась. Это не вызов.

Ася мгновенно опустила задранные плечи и тихонько подошла, чтобы увидеть происходящее на экране. Там в одном углу на трансляции с камеры внешнего наблюдения кто-то бегал, а в другом углу в каком-то чате Костя просил бросить охрану на объект.

— Кого-то занесло на частную территорию, — пояснил мужчина, — и пока начальника нет, любая тревога падает на мой пульт. Видишь? — Он указал на новое сообщение. — Группу направили. Как только разберутся, я получу отбивку и протокол. И всё.

— А если не разберутся?

— Поверь, сделают лучше всех. У них контракт на такие бешеные бабки, что они наизнанку вывернутся, лишь бы его не потерять.

Костя вышел из программы для мониторинга, выключил ноутбук и, взглянув на жену, стянул с себя галстук.

«Однажды я приду домой пораньше, ты завяжешь мне этим галстуком глаза и сделаешь со мной всё, что захочешь. Любое желание для лучшей женщины на свете. А пока...»

— Пойдём спать, — улыбнулся Матвеев, поднялся с офисного кожаного кресла и заключил Асю в мягкие чувственные объятия. Девушка с удовольствием ответила на глубокий опьяняющий поцелуй и, смеясь, велела в душе не задерживаться, чтобы не уснуть там.

«...а пока я так устал, что даже не могу сосредоточиться на твоём голосе».

Глава 5. Выходной

Миша стоял в аэропорту Шарм-Эль-Шейха и внимательно смотрел на уходящих молодых девчонок во главе с хозяином борделя. Коренастый, бородатый, одетый по-современному в джинсы и футболку, он уверенно прокладывал дорогу сквозь толпу гостей и местных жителей, а проститутки шли за ним, покорно, сдержанно, стараясь не оглядываться по сторонам.

Они приехали на неделю в рамках «культурного обмена» — спецзаказа, чтобы русские девочки обучили местных подобающему сервису. Видимо, египетские гости распробовали столичный интим-досуг, и бордели Шарм-Эль-Шейха серьёзно просели в доходе. Поэтому всю неделю четыре лучшие проститутки Маршала будут рассказывать, как заправлять постель, как общаться с клиентом, куда смотреть, и если заказчик останется довольным, то заплатит больше, чем прописано в договоре. По бумагам он задаток в половину суммы перечислит сразу, как девчонки окажутся в его борделе и приступят к работе, то есть уже сегодня. Остальное через неделю, когда Миша прилетит их забирать.

Он еле заметно усмехнулся. Яр наверняка вообразил себе какой-то хитросплетённый транзит с уговорами нужных людей и перекладными, хотя на деле в перевозке проституток не было ничего сложного. Миша напротив работу с девочками считал самой простой, потому что выдумывать нечего и незачем — забрал товар, оповестил, кого надо, привёз, куда надо, передал, отчитался, уехал. А вот неживые грузы порой мозги выворачивали наизнанку, и каждый раз мужчина рисковал жизнью и свободой. Он и раньше рисковал, когда работал в СВР*, но тогда о помощи теневому бизнесу не было и мысли. Жизнь ещё не дала к этому весомого повода.

Миша забросил на плечо небольшую спортивную сумку, в которой лежали документы, рабочий планшет, органайзер со средствами гигиены и минимальный набор сменной одежды. Времени в запасе до обратного рейса в Петербург — час пятнадцать. От аэропорта до борделя — полчаса на старой кляче, и Миша надеялся получить отбивку до того, как поднимется на борт. Особенно если возникнут проблемы, потому что нет никакой радости в побеге из самолёта за минуту до закрытия дверей. Так было, например, весной в Хургаде и в Париже три недели назад.

Мужчина с удовольствием вдохнул сливочно-кофейный аромат из ближайшего кафе и решил остановиться там на перекус. Он оплатил заказ, не глядя на терминал, забрал капучино в большом стакане навынос, пару сэндвичей и десерт, опустил это всё на столик недалеко от выхода и сел, убрав телефон во внутренний карман пиджака. Но стоило ему только на первом глотке распробовать вкус карамельного кофе, как раздался звонок.

— Да ладно, — со смешком ответил Миша. — Какими судьбами, адвокат?

— Не по твою душу, не бойся. Хочу кое-что обсудить, и ты мне нужен сегодня в «Палкине» в девять. Отказы не принимаю.

— Ну-у... Обещай заплатить за мой ужин, и я точно приеду.

— А морда не треснет?

Миша рассмеялся и заговорил намного тише.

— Мар, ты же не дурак. И я не дурак. Тебе нужна информация, и мы оба знаем, какая, но просто так я её не выложу.

— Вот знаешь, — процедил адвокат после короткой паузы, — вроде мелочь — оплатить еду, а всё равно какая ж ты меркантильная тварь.

— Взаимно. Ты ещё и похлеще будешь. Да?

Собеседник раздражённо цыкнул на том конце провода.

— Не думаю.

И отключился. Миша на волне детского восторга улыбнулся так широко, что у него свело скулы.

«Цепную собаку Матвеева грех не подразнить».

У Миши получились очень сложные, неоднозначные взаимоотношения со старшим Беловым. Нельзя сказать, что мужчины друг друга едва терпели, но в день знакомства, как говорится, рыбак рыбака увидел издалека.

Они внимательно друг друга рассмотрели, аккуратно прошлись по наводящим вопросам, оценили перспективы и риски. После зацепились языками уже по-человечески, поняли, что оба сильны в словесном фехтовании, ввязались в это с удивительным азартом, и с тех пор условно каждая третья беседа превращалась в соревнование по иронии.

«Товар на месте».

— О, пора ловить валюту.

Миша переслал это сообщение Маршалу с комментарием обналичить долю Яра и подготовить её к перевозке завтра в десять утра. Сутенёр не ответил ни через пять минут, ни через двадцать пять, и мужчина, звучно вздохнув, отправился на поиски терминала для печати билетов.

«Надеюсь, ты мне напишешь, пока я лечу, а то мы с адвокатом устроим тебе весёлое ночное рандеву».

***

Я закрыл ноутбук, отложил его как можно дальше и накрылся с головой тяжёлым одеялом. Идея разобраться в проектах Матвеева, которые Маркус детально и грамотно расписал в двух объёмных документах, оказалась провальной — бесконтрольно уплывая мыслями в тревожные фантазии, десятками плодившие варианты самого плохого исхода событий, я мало что понял и только зевать замучился.

Вторая бессонная ночь изломала; несколько поверхностных коротких снов остались в памяти бессвязным бредом, и после таких качелей тело будто выжали как тряпку. Хотелось позавтракать, но сил не было даже на утренний душ. Я наивно подумал, что изучение проектов меня хотя бы немного взбодрит и переключит голову на рабочий лад, но вместо продуктивности я получил ещё больший мысленный хаос и желание вообще сегодня не вставать. Уснуть опять и проснуться только вечером, после семи, чтобы в поглощающем беспокойстве не потерять весь день.

И всё же в половине первого я встал — удивлённый, растерянный, но заметно воспрянувший духом.

— Почему мне пишешь ты, а не Миша? — негромко спросил я, выбитый из колеи коротким сообщением от брата. Маркус отписался, что по сделке чисто, девки на работе, а Миша в пути. Мол, расслабься — он дослал это в следующем смс. Я с одной стороны действительно опустил напряжённые плечи и как следует продышался, но с другой опешил и тут же перезвонил.

— А разница? Ты изведёшься весь, пока он прилетит, а я облегчил тебе жизнь.

— О... Спасибо, конечно. — Я нервно прочистил горло. — И давно ты в курсе?

— Недавно. Вы вечером подписались, а утром мне доложили. — На несколько секунд в эфире повисла тишина, словно выключили микрофон. — Я ни во что не вмешивался, только поставил на контроль, но проводить такую сделку у меня за спиной было глупо.

— Я много чего глупого творю по жизни, но это мой выбор и мои риски.

— Яр, у меня нет желания сейчас упрекать тебя или обвинять, но я очень хочу, чтобы ты понимал: не каждый риск оправдан. Я знаю, что ты категорически против моей помощи, что тебе было гораздо проще пойти ва-банк, но не делай так больше. Никогда. Пожалуйста.

Маркус последние два слова жёстко продавил сквозь зубы, и я в трубке вновь услышал тишину.

— Я и не собирался. Это была единичная акция.

— Вот и прекрасно, иначе я тебе башку оторву.

Разговор закончился. Точнее, брат его закончил без обычного прощания. Буквально сбросил вызов и не дал мне возможности что-либо ответить, и в этом жесте проявилось его неподдельное бешенство.

Я очень редко на него нарывался, всегда по крайне серьёзным причинам, и теперь со страхом подумал, что у Маркуса из-за меня появились огромные неприятности.

***

Старший Белов отбросил телефон куда подальше, и тот, отпружинив от мягкого матраца на двуспальной кровати, оказался на полу экраном вниз. Мужчина крепко затянулся электронной сигаретой, бессовестно нарушив запрет отеля на курение в номерах; он далеко запрокинул голову и резко выдохнул густой сладкий пар, который ударился в потолок и расплылся по нему сероватой дымкой.

«Вторая за сутки... Остановись...»

Маркус ощущал никотиновый голод как чесотку и не мог разжать пальцы, чтобы выпустить из неё сигарету. Девайс перемигивался голубыми огоньками, ярко светился жёлтым на вдохе, и с каждой затяжкой становилось легче дышать. Химическая сладость ягод заливала рот, адвокат, выпуская тяжелые облака, всё больше заваливался назад, пока совсем не опрокинулся на спину и не понял, что машинально ослабил хватку.

«Сейчас».

Один шанс, или это не прекратится. У Маркуса было максимум пять секунд — ошалелые мысли не дали бы большей паузы, но Белов уложился в них и со всего размаху отправил сигарету в распахнутое окно. Та стремительно пролетела вдоль старинного фасада бизнес-отеля «Гельвеция» и разбилась о тротуар.

«Такими темпами психушка улыбнётся мне быстрее, чем я ожидаю».

Маркус досадливо усмехнулся. За десять лет работы на Костю он сотни раз тайком баловал себя хорошим вином и тянул дорогой табак, несмотря на запреты. Матвееву нужен был адвокат, абсолютно трезвый и адекватный в любое время дня и ночи, но без нарушений в разумной мере такую работу никто не вывезет. И Костя наверняка знал, что его корпоративное табу изредка нарушается.

Больше всего проблем доставляла никотиновая зависимость. Адвокат закурил ещё до института; он бросал и начинал, бросал и снова начинал, и чем старше становился, чем активнее росли масштабы Костиного бизнеса, тем сильнее хотелось опереться на костыли, чтобы не упасть.

Он потому и злился — не на брата, а на то, что ситуация сработала для него как спусковой крючок. Она испугала его, потому что любая проволочка даст отличный повод авторитетам надавить на Яра и сделать его такой же цепной собакой, в какую Маркуса превратил Матвеев. Это заставило старшего брата сорваться, и теперь его состояние в норму придёт не скоро. Борьба с наваждением вернула броскую нервозность и вспыльчивость, и Маркус ожидал вопроса в лоб от Кости уже завтра с утра. И нет, оправдаться сложным понедельником не получится.