Беловы

— Не надо!

— Да ладно, пусти, — нервно, порывисто засмеялся Матвеев. — Пусть зарядит свою пощёчину для успокоения.

— Кость, закройся, — процедил адвокат сквозь зубы. — Per favore**, — выразительно попросил он девушку и взял её за плечи, посмотрев в глаза. — Не провоцируй. Он и так на взводе, а ты усложняешь мне работу. Присядь пока.

Девушка раздражённо вырвалась из рук Белова и вернулась на диван.

«А что мне ещё думать, когда ты называешь её «дорогая», даришь такие букеты и разговариваешь на каком-то шифре, который она понимает, а я нет?»

Мар отвлёкся на телефон, окунулся в переписки всем существом и не обратил внимания на громкое бульканье. Чайник щёлкнул. Ася заварку сделала сама, разлила по кружкам и первую вручила адвокату. Вторую взяла себе; Костя невольно подумал, что ему такой заботы, как Белову, не достанется, но девушка также принесла ему чай, только равнодушно — поставила мимоходом и села на диван по левую руку друга.

— План такой, — сказал адвокат, когда Матвеевы разместились по обе стороны от него. — Начинает Костя как пострадавшая сторона. Потом Ася. Потом я даю комментарии, объясняю смыслы и ориентирую по дальнейшим действиям. Устраивает?

— Мне прям как есть говорить? — с тревогой уточнила девушка.

— Да, в том порядке, какой мы с тобой обсуждали. Я, если что, подхвачу, не переживай.

«О, блядь. Как это он без своего коронного обошёлся?»

— Начинать? — осведомился Матвеев, и Мар кивнул. Распалённый Костя выложил всё — начиная с момента, как его заблокировали в проезде между набережной и проспектом, и заканчивая беседой с Софией. Ася пристыженно отвернулась; её мужа Белов останавливать не стал, дослушал до конца, хотя по ходу рассказа резко вдохнул и прикрыл пальцами губы.

— Тебе там София Михайловна случайно тайком не написывает? — издевательским тоном поинтересовался Костя.

— Если бы написывала, я бы эту проблему решил намного раньше. Но вы тоже молодцы, конечно. София столько лет делает меня камнем преткновения в вашей семье, а я узнаю об этом только сейчас. Вы оба — моральные мазохисты, что ли, я не пойму?

— Да неловко было о таком говорить, — пролепетала девушка. — Это личные заскоки моей мамы. У неё там свои представления об идеальных мужчинах для меня, поэтому я просто терпела и вообще думала, что, кроме меня, она больше никого не достаёт.

— Ха, наивная, — отозвался Костя. — Она же меня ненавидит с тех пор, как мы начали встречаться. Десять лет, Ась. До сих пор на «вы», с презрением и упрёками. А потом она спрашивает, почему я такой агрессивный и ревнивый. Да потому что она заебала насаждать эту идею и постоянно сравнивать меня с другим мужчиной, с которым вообще сравнивать бессмысленно. Я для неё столько всего сделал, что не пересчитать, но как ни стараюсь, она всё смотрит в его сторону. — Он указал пальцем на адвоката. — Ей нужен красивый, обходительный, не бандит, блядь, а то, что Мар — та ещё пидорасина, ещё хуже, чем я, шлюха ебаная, это её не волнует. И вот даже не пытайтесь убедить меня, что она об этом не знает.

— Я разберусь, — припечатал Белов, опять не дав Асе в гневе кинуться на мужа. — Давай, Ась, твоя очередь.

— Ты разберёшься, да, — съязвил Костя.

— Да, — без эмоций произнёс Мар и жестом показал Матвееву, чтобы он рот закрыл. — Жену послушай сейчас внимательно. Она согласилась не пользоваться своим правом молчания, поэтому будь так добр, не превращай наши переговоры в базар.

Костя шумно вздохнул и отвернулся, принявшись лихорадочно перебирать пальцами, выкручивать их и кусать губы изнутри. Ася робко начала говорить; она рассказала, что некоторые «теневые» клиенты проявили к ней деловой интерес, потому что столько лет удерживать отношения с мужем, у которого крайне переменчивое настроение, — это чистая дипломатия. С парой из них девушка встретилась лично — с теми, кто был настойчив и не понимал с первого раза. Пришлось объяснять другим языком, более жёстким и бескомпромиссным, но она не думала, что в ответ на её отпор заденут Костю.

— Почему не сказала об этом? — прорычал Матвеев, сурово глянув на жену.

— Потому что страшно было.

— То есть, мне признаться страшно, а Мару выложила как на духу?

— Он адвокат, Кость. Он как третья независимая сторона, и я доверилась ему, потому что это часть его работы.

— Зашибись...

— Костя, давай я тут кое-что дополню, — ровно проговорил Белов, забрал у Аси пустую кружку и отнёс посуду в раковину. Затем вернулся на место. — Мы с тобой оба знаем, что Ася в бизнесе не шарит и не знает, кому, как и что говорить. В общении с клиентами она защитилась, как смогла, и упрекать её в последствиях неправильно. Понимаешь? При этом к тебе у меня вполне закономерный вопрос: где была твоя охрана, когда тебя били? Она должна быть при тебе до момента, пока ты не зайдёшь в квартиру, а ты, я так понимаю, опять всех отпустил.

— Мар, а может, ты перестанешь делать из меня идиота? — криво улыбнулся Костя и свою кружку поставил у ножки дивана. — Если моя жена окажется прекрасной бизнесвуман, я не буду рвать и метать. Я наоборот стану беречь её больше, чем сейчас, потому что она мне очень дорога. Но, понимаешь, у меня ведь тоже не одна извилина между ушами. Я вижу, что у меня «теневые» клиенты все как под копирку с одинаковой реакцией на разное моё состояние. Их как будто заранее учат не реагировать, и кто так может сделать? Только грамотный дипломат. А она, — Костя кивнул в сторону Аси, — сама сказала, что клиенты цепанули её за вот эту самую дипломатию.

— Ты и есть идиот, — вздохнул Мар. — Я из тебя его не делаю. Ты вбил себе в голову сказанное вчера и, походу, забыл, что всеми твоими клиентами занимаюсь я, а не Ася. Я с ними разговариваю, я их готовлю к переговорам и трачу на исправление твоих косяков херову тучу времени. Я бегаю за клиентами каждый раз и уговариваю их не горячиться, а тебе нассали в уши, потому что просекли твою слабость. Включи критическое мышление, Костя. Ася у нас максимум приманка, а ты навешал на неё чёрт те что, и она из-за тебя рыдала полночи. Я как узнал об этом, пожалел, что не в Москве нахожусь, а так бы добавил тебе синяков за такое поведение.

— А давай, — завёлся Костя. — Добавляй. Мало брата избил, и меня давай заодно.

— Остынь, — понизил тон адвокат, но Матвеев поднялся на ноги, и Мар пружинисто распрямился вслед за ним. Расстояние между мужчинами стремительно сократилось; Костя молниеносно вскинул руку, быстрее, чем адвокат уклонился, и сжал тому горло.

— Костя! — испуганно вскрикнула Ася, но муж откровенно зарычал на неё:

— Не лезь!

«А вот и твоя слабость, да, Мар?»

Белов перехватил его запястье всеми пальцами и словно одеревенел. Матвеев яростно швырнул гостя обратно на стул, как безвольную куклу, поймал за галстук, чтобы Мар по инерции не опрокинулся, и хорошенько замахнулся.

Ася пронзительно завизжала. Белов от этого пришёл в себя и метнулся из-под удара, слегка задетый по плечу. Он забежал за спинку дивана, вцепился в неё левой рукой и зашёлся в запоздалом кашле, согнувшись напополам.

— Господи, Мар! — сорвалась к нему девушка, вместе с ним аккуратно опустилась на пол, и Костя услышал её всхлипывающий голос. — Дыши, дыши, дорогой, дыши...

Костя со всей закипевшей внутри яростью врезал по металлической трубе, растянутой через барную стойку от пола до потолка. Повреждённую правую кисть охватила резкая острая боль, и пальцы перестали разгибаться.

— Не надо крушить дом, — с хрипотой сказал адвокат. Ася помогла ему встать, и Костя уставился на них, морально раздавленный происходящим. — Он не виноват, что у тебя проблемы с гневом.

— Шёл бы ты нахер, — опустошённо проговорил Матвеев. — У меня столько лет было всё хорошо, а тут за неделю вся жизнь как будто пиздой накрылась.

— Да? А ты думаешь, у меня всё гладко? — Мар подошёл к мужчине очень близко, и Костя предельно напрягся, вспомнив гипнотический вечер понедельника. — Знаешь, — сказал адвокат очень тихо и надрывно, не глядя в глаза, — ты со своими проблемами в семье и тупой завистью просто везунчик. А я после всего, что со мной за неделю случилось, готов намотаться на ближайший столб. — Он шмыгнул носом и поднял на Костю остекленевший взгляд. — На твоё счастье, мне реально нужно идти. Ты можешь гарантировать, что Ася будет в порядке?

«Вот только ещё некролога о тебе не хватало...»

— Я клянусь, что она будет в порядке, — твёрдо произнёс Матвеев, и Белов с натянутой улыбкой молча похлопал его по груди. Ася проводила гостя за порог; Костя встал у окна, проследил, как адвокат уехал на такси, и с чувством искреннего беспокойства, перебившего собой всё ещё бурливший в венах гнев, уронил ему пару знакомых ребят на «хвост».

Он Белову завидовал, злился и страшно ревновал, хотел закопать его улетевшее в космос эго, срывался, не мог затормозить, когда несло, как сегодня; по воле обстоятельств это всё лишь обострилось в минувшую неделю, заставило принять изнанку отношений с адвокатом, но как бы Костю ни штормило, признания в мыслях о суициде он не ожидал. Мужчину это моментально отрезвило; такого до глубины замороженного взгляда он никогда у Мара не видел, мысли завертелись в поисках решения, и тут Костю осенило: камеры! Четыре «глаза» по всему периметру адвокатской студии. Самый лёгкий способ узнать о жизни Белова, не спрашивая напрямую.

«Как я забыл?»

Матвеев почти бегом добрался до кабинета и с ноутбука подключился к архиву видеозаписей.

* Расслабься, я рядом (итал.)

**Пожалуйста (итал.)

Глава 46. Даша

— Дашка, я дома!

Паша разулся и повесил куртку на крючок в прихожей. Девушка к нему не вышла. Паша прогулялся до гостиной, заглянул на кухню и нашёл её в маленькой комнате — Даша в одних кружевных шортиках лежала на животе поперёк кровати, болтала ногами и что-то увлечённо слушала через наушники, с улыбкой глядя в телефон.

Увидев парня, она тут же бросила мобильный на простыню экраном вниз, убрала в чехол «эйрподсы» и повисла у любимого на шее.

— Привет!

— Привет. Как ты тут без меня? — спросил он горячим полушёпотом и несильно прижал к себе обнажённое спортивное тело.

— Не очень, — грустным голосом поделилась Даша. — Днём ещё ничего, а к ночи совсем одиноко. Хоть вой.

— Ну и вой, если это поможет. Ты подумала над моим предложением?

— Да-а-а. — Девушка мягко высвободилась из объятий Паши и вновь упала на кровать. — Я решила не оставлять квартиру совсем без присмотра, поэтому переезжать не буду. Мне там и район не очень нравится. А вот на ночёвки я согласна. Как раз верну себе золотую скидку на такси. — Она откинула за плечи тёмные прямые волосы, гладкие и блестящие после дорогого ухода. — Ты ко мне надолго сегодня?

— А как ты хочешь? — Паша снял водолазку и швырнул её на край постели, оставшись в тонкой футболке. — Сегодня я своей клиентке не нужен, так что могу и на ночь остаться.

— Я хочу, чтобы ты остался на все выходные, — промурлыкала Даша и протянула к парню изящные руки.

— Легко.

Он забрался к ней на кровать, и Даша скользнула подушечками пальцев по рельефным плечам; она втянула парня в жадный поцелуй, ноготками царапнула кожу на груди под футболкой и стащила её сама, положив рядом на соседнюю подушку.

«Я бы остался с тобой на всю жизнь, но твоя мама терпит меня, пока ты молода. Как будешь постарше, она увидит, что я в бизнесе папаши никак не участвую, и всё. Кончится наша любовь».

Девушка под его напором откинулась на спину. Паша легонько сжал аккуратную небольшую грудь, и Даша завлекающе провела ногой по его бедру от колена до пояса. Маленькая комната заполнилась порывистым шёпотом, сдержанными стонами, нетерпеливым дыханием и ритмичным шорохом. Парень выключил голову и целиком растворился в процессе, наслаждаясь мысленной пустотой и мощной чувственной отдачей.

— Люблю тебя, Дашка...

Та не ответила, поглощённая темпом и волнами ярких ощущений. Паша ей залюбовался; ему досталась девушка с эффектной внешностью — подтянутая, высокая, зеленоглазая, очень гибкая и подвижная. Доводить её до экстаза — одно сплошное бесконечное удовольствие, и парень заурчал от протяжного грудного стона, крепко прижав к себе любимую, охваченную крупной дрожью.

«Дашка... Лучшая моя девочка...»

Он догнал её чуть позже и, утомлённый, свалился рядом. Девушка тут же пристроилась головой у него на плече.

— Это так волшебно, — сказала она негромко, пропустив сосок парня между пальцами, — когда мы лежим, и тебе никуда не нужно бежать.

— Знаю, малышка. Ты в прошлый раз обиделась, да?

— Нет, но впечатление как-то смазалось.

— Ты говори, как есть, не бойся. — Паша всей рукой погрузился в густые тяжёлые волосы. — Я же знаю, что это выглядело, как будто я тебе на ходу присунул и побежал дальше.

— Ну да. Неприятно было.

— Прости, Дашка. Правда. Прости. Мужская физиология проще воспринимает такое, когда всё по-быстрому, а женской надо время. И я тебе его не дал.

— Не страшно. Ты же не специально так. Вот мы сколько встречаемся, — улыбнулась Даша после короткой паузы, — я до сих пор никак не могу привыкнуть к такому бережному отношению. Это как сон какой-то. Мечта...

— Если ты в этом сне счастлива, то я всё правильно делаю. В тебе весь мой мир, и мне важно не потерять его.

Даша приподнялась и вовлекла парня в искренний страстный поцелуй.

— Котик, я с тобой кайфую. Бросить мужика, с которым так хорошо, — это какой же дурой надо быть?

Паша засмеялся тихо и светло.

«Ты не дура, милая, но если твои родители встанут в позу, мы ничего с этим не сделаем».

Они продолжили отдыхать в блаженной тишине. Парень заворожённо слушал, как Даша мерно дышит у него под боком, ласково перебирал ей шелковистые пряди и медленно остывал после огненной близости. Мышцы предельно расслабились; в какой-то момент бесцельного созерцания глянцевых бликов на потолке Паша закрыл глаза и проснулся один, заботливо укрытый одеялом.

«Уже ночь, что ли?»

Он отыскал телефон под джинсами на полу и нажал боковую кнопку. Часы показали начало шестого; фронтальная камера под ярким светом экрана мигом распознала черты лица, разблокировала дисплей, и Паша быстрым жестом опустил верхнюю панель, чтобы развернуть список уведомлений.

— О, как...

Сообщение в чате с агентством его взбудоражило. Руководство дало поправки к заданию, потому что сегодня буквально час назад за Маром отправили «хвост», и причина внезапной слежки заставила Пашу нахмуриться.

«Ну, спасибо, конечно, что вы услышали мой изначальный запрос, но в таких условиях он больше не нужен. Если Мара уже вот так кондратит, значит, Асю с ним оставлять небезопасно, и я в любом случае возьмусь за ним наблюдать. Мало ли, вдруг даже помогу, чтобы кукуха совсем не отлетела».

Он поднял голову на приглушённый звук воды из кухни. Натянув трусы и джинсы, парень вышел за дверь комнаты и двинулся на свет, как мотылёк, вдыхая по дороге аппетитный аромат.

— Ещё не готово, — сказала девушка, увидев Пашу на кухонном пороге. Охранник заметил, что любимая снова перевернула телефон чехлом наверх, как только он попал в её поле зрения, но ничего уточнять не стал.

— Могу помочь, если хочешь.

— Да нет, я уже основное закончила. Осталось только подождать, пока доварится. Минут пятнадцать, наверное. Но если ты голодный, давай я что-нибудь быстренько разогрею.

— Не надо, — мотнул головой Паша. — Я дождусь твоего шедевра.

— Да ладно, — рассмеялась девушка. — Какой шедевр... Обычный ужин. Паста, сыр и грибы. И сливки.

— Дашка, — трепетно отозвался парень и подошёл к ней ближе ради недолгих нежных объятий, — ты за два года так вкусно научилась готовить, что для меня теперь каждое твоё блюдо — это произведение искусства.

— Даже когда припалю случайно?

— Даже. Да. Это не косяк, а изюминка.

— Льсти-и-и-ишь, — лукаво протянула Даша, чмокнув парня в губы.

— Воодушевляю. Но готовишь ты правда очень хорошо. Это факт.

«Я готовлю намного лучше и умею делать всякую экзотику. Но если ты об этом узнаешь, мне будет стыдно».

Девушка выпорхнула из объятий, выключила варочную панель и разложила ужин поровну на большие белые тарелки. Сама не доела — много получилось, а Паша наоборот с жадностью проглотил всё до последней сливочной капли.

— Спасибо, — выдохнул он, откинулся на высокую спинку стула и сложил руки на животе. — Вот это я обожрался...

— Надеюсь, ты с новой клиенткой успеваешь нормально поесть? — осведомилась Даша, складывая остатки своей порции в маленький стеклянный контейнер.

— А то. И поесть, и кофе попить, и погулять успеваю. И по делам съездить. Но это я только шестой день работаю. Может, со временем что-то и поменяется. Пока не знаю. Пока вроде комфортно.

«Если меня не дёрнут раньше, со следующей недели работы может сильно прибавиться, и будет уже не так весело».

— Тогда ладно. — Даша убрала контейнер в холодильник. — Минус один повод для переживаний.

Паша улыбнулся. Пока девушка мыла и складывала посуду, он вернулся в комнату за телефоном и нашёл в списке уведомлений короткое сообщение от Белова.

«Я в Москве, — написал адвокат. — Костя не в себе, я тоже, поэтому будь на связи».

— Хорошо, что ты трезво оцениваешь своё состояние, — почти неслышно проговорил Паша и отписался Мару, что принял информацию к сведению. Даша подошла к нему со спины на цыпочках, думая, что, погружённый в дела и стоящий в темноте, он её не слышит, и Паша подыграл ей. Он с удивлённым возгласом натурально дрогнул от прикосновения; девушка вновь повисла у него на шее, стоило ему развернуться к ней лицом, и в долгом поцелуе парень спрятал мобильный в переднем кармане джинсов.

«Интересно, Мар, чем ты сейчас занят?»

Глава 47. Слепая зона

«Бронза, беж, вино и молоко. Надо ж было так...»

...точно попасть в мой кошмар наяву. Бесконечно повторяющийся во сне мотив, где у меня руки залиты кровью вместе с манжетами на белой рубашке, и я не могу отмыть её.

В душевой комнате золотая плитка на стене должна была по задумке дизайнера удивить роскошью, но вместо этого погрузила меня в давящее тревожное состояние. Всплыла перед глазами карикатурность элитных интерьеров из тяжёлых сновидений; чтобы хоть немного сбить навязчивое беспокойство, я подушки и покрывало — броский кровавый бархат — убрал за штору, а деревянный столик из красного дерева накрыл одним из халатов.

«Сейчас ещё одежду раскидаю и два дня как-нибудь потерплю».

Я забрал от порога небольшую дорожную сумку и вывалил её содержимое на кровать. Из получившейся кучи выудил прямые джинсы и футболку без надписей, бережно снял и повесил пепельно-серый деловой костюм на спинку стула, переоделся и тщательно растрепал уложенные молочно-кофейные волосы.

«Когда я последний раз носил чёрное? Лет двадцать назад?»

Это были школьные брюки, туфли, галстук и куртка. Светлый гардероб у меня появился уже в институте, и я к нему так привык, что сейчас, уставившись на себя в зеркало шкафа, поёжился.

«Я даже не понимаю, нравится мне или нет».

Вчера нравилось. После отъезда Мара я в тоске пошатался по дому, не выдержал и отправился в «Галерею» за новыми впечатлениями. Вернулся оттуда с полным пакетом обновок и джинсы с футболкой взял с собой в Москву, заранее понимая, что брат отнесётся к этому далеко не с восторгом.

— Чё за траур?

Я хмыкнул.

— Эксперимент.

Мар ожидаемо нахмурился; в прихожей он придирчиво рассмотрел меня со всех сторон, обошёл вокруг, чеканя шаг, и я недоумённо захлопал ресницами, когда он стянул очки со своей переносицы и закрепил их на моей.

— И как тебе? — вырвался у меня нервозный смешок. Мар покривился.

— Не твоя форма.

Старший забрал имиджевый аксессуар и положил его в футляр, который достал из внутреннего кармана пальто.

— Ты в гости не передумал ехать?

— Ещё чего. Даже подготовился, видишь?

— Да вижу. А гнездо на башке — это тоже часть нового образа?

— Не, это чистый экспромт.

— Убери его нахрен. Я тебя в таком виде даже за порог номера не пущу, а нам через пол-Москвы ещё ехать.

Я рассмеялся, слегка запрокинув голову. От этого жеста брат выразительно вздохнул и уткнулся в телефон; он, одетый, обутый, в коридоре прижался спиной к стене и терпеливо подождал, пока я вымою волосы, высушу их феном и заново уложу растёртой между пальцами глиной.

— Очень странная на тебе цветовая гамма, — обозначил Мар, когда мы сели в его машину. Старшего смутил мой светло-серый плащ, накинутый поверх тотально чёрной базы.

— Как у тебя, только наоборот, — сказал я и пристегнулся. — Ты ещё скажи, что я плохо выгляжу.

— Непривычно. Я тебя и похвалить не могу, потому что я не понимаю, что чувствую, но и осудить тоже не могу, потому что образ на удивление хорошо смотрится.

Брат быстро глянул в зеркала и начал аккуратно выезжать с парковки возле отеля.

— Главное, что ты не злишься.

— Я не вижу смысла расстраиваться из-за шмоток. У меня и без этого хватает поводов злиться, так что можешь хоть героев «Матрицы» косплеить, мне похер.

Я, вздохнув, откинулся затылком на мягкий подголовник сидения.

— Раз уж мы заговорили о поводах, расскажи, как там Ася. Я помню, что ты собирался набить Косте морду, потому что он берега попутал.

— Он с катушек съехал из-за своей ревности, — раздражённо ответил Мар. — Я подруге букет цветов притащил, так она в меня после вчерашнего вцепилась и не отпускает. А Костю это выбесило. Мало он мне до тряски завидовал, так ещё я теперь для него прямой конкурент как мужчина. Зашибись вообще.

— И как вы не подрались?

— Ну как... — Старший машинально прикоснулся кончиками пальцев к шее. — Он меня чуть не задушил. Если бы Ася не закричала, я поехал бы не к тебе, а в травму.

— Ого, — удивился я, посмотрев на хмурого брата. — Она тебя спасла, получается.

— Да... Но теперь мне за неё страшно. Костя, конечно, бьёт себя пяткой в грудь, мол, я жену не трону, какой бы мразью ни был, но сам понимаешь, один раз сорвался, второй, а на третий может и переклинить.

— Мар, — обратился я к старшему и взглянул на него полубоком с лёгким чувством настороженности, — можно я задам тебе очень личный вопрос?

— Она моя подруга, я не рассматриваю её как женщину, если ты об этом.

— А переспал бы с ней, если бы она захотела?

— Блядь, Яр, чё за вопросы? — огрызнулся Мар и рывком притормозил у стоп-линии. — Я трахаю свою Кристинку, чтобы отвлечься от Кати, ебу всяких залётных по работе и вне её. Нахрена мне при таких условиях долбить жену босса? Чтобы дружбу с ней испортить?

— Ну, знаешь, разнополые друзья — это пара, в которой один либо уже отлюбил и выгорел, либо любит, но не говорит об этом.

— Яр, — открыто зарычал брат, и я прикусил язык, — нашей дружбе десять лет. За последнюю неделю ты третий, кому я это объясняю, и я очень тебя прошу больше не задавать таких вопросов. Мы много чего с Асей позволяем друг другу, но между нами не было, нет и не будет никакой романтики. Это понятно?

— Да, прости. Ты просто боишься только за очень дорогих людей, — продолжил я после минутной паузы, — и я знаю, что друзей среди них нет. Поэтому я и спрашиваю, потому что ты всё равно ни черта мне сам не расскажешь. Только и остаётся, что закидывать вот такими вопросами.

Старший промолчал. Он достал из внутреннего кармана пальто электронную сигарету, глубоко и сильно затянулся и выпустил густой пар в приоткрытое боковое окно.

— В моей квартире ты многое поймёшь и без меня. А на всё остальное, на что смогу, я отвечу.

— Есть что-то, о чём спрашивать категорически нельзя?

— Ни о чём нельзя. Я вообще никому ничего о своей жизни рассказывать не хочу, но конкретно ты лучше узнай у меня, чем у кого попало.

Я покивал и отвернулся, чтобы рассмотреть панораму над Москвой-рекой. Мы пролетели по Кутузовскому проспекту; день выдался солнечным, вода покрылась многочисленными бликами, и яркая осенняя столица показалась мне с высоты Новоарбатского моста очень красивой.

«Пока я здесь, надо будет побольше погулять, а то я уже начал забывать любимые места».

Одно из них, смотровую площадку в начале проспекта, мы только что дважды проехали — пересекли мост и у гостиницы развернулись для выезда на Новый Арбат.

На парковке у дома я замешкался, разглядывая фасад уникального апарт-комплекса.

— Хрена ты мажор, — досадливо заметил, нагнав Мара у стеклянных дверей. — Давно тут живёшь?

— Четвёртый год, — через плечо отозвался брат. Мы прошли через современное лобби, как в офисах корпораций с бешеными годовыми оборотами, поднялись на лифте на шестнадцатый этаж, и у входа в апартаменты Мар внимательно посмотрел мне в глаза. — Надеюсь, у тебя нет аллергии на запахи?

— Вроде нет. А у тебя там что, химическая лаборатория? — усмехнулся я.