Однажды в Вегасе

Я попыталась вспомнить, но ничего не получилось. Джейк помнил, как мы пили кофе перед свадьбой. Для меня этих нескольких минут словно не существовало. И всё же он тогда успел узнать обо мне такую обычную вещь, как нелюбовь к сахару.

— Значит, кофе не помог.

— Судя по свидетельству о браке, не очень.

Я сделала глоток. Крепкий, несладкий — именно такой, какой я любила.

— За восемь лет я вполне могла начать пить с сахаром.

— Могла. Но не начала. — Джейк посмотрел на стакан в моей руке и прошёл к столу.

Я задержалась у двери. Эндрю знал, какой кофе я пью, потому что готовил его мне по утрам. Джейк запомнил случайный заказ восемь лет назад. Сравнивать это было бессмысленно, но я уже сравнивала.

В пакете оказались два круассана. Джейк поставил их рядом с ноутбуком, снял куртку и достал из кармана кольцо. Я узнала его сразу: те же две переплетённые полоски металла.

— Нашёл. Я сунул его в ящик комода и больше не трогал. Не был уверен, что оно до сих пор там, но Элизабет спросила, что у нас вообще осталось от той истории.

Я открыла сейф и достала своё. Два дешёвых кольца легли рядом на гостиничном столе.

Моё потемнело сильнее. На кольце Джейка виднелась глубокая царапина возле края. Мне захотелось спросить, носил ли он его хотя бы несколько дней после Вегаса.

Я промолчала. Для человека, который торопился с разводом ради следующей свадьбы, меня слишком занимало его отношение к первой.

Когда на экране появилась Элизабет Уэллс, я с облегчением переключилась на разговор о документах. Она коротко напомнила, что представляет только Джейка и не может давать мне персональные советы, после чего перешла к делу. Хотя бы здесь было понятно, кто за что отвечает.

Заявление об аннулировании действительно подавали. По предварительным сведениям, суд запросил дополнительные материалы и не получил их. Что именно произошло, Элизабет собиралась выяснить после получения архива. Я слушала и пыталась представить, как письмо или документ, на который никто не обратил внимания, мог оставить нас женатыми на восемь лет.

— Спустя столько лет обычный развод, скорее всего, будет проще, — сказала она. — Но окончательно решим, когда увидим дело.

За стеной снова взревела дрель. Элизабет продолжала говорить; мы видели, как двигаются её губы, но почти ничего не слышали. Когда шум прекратился, я попросила повторить последнюю фразу.

— Они тебя выселяют? — Джейк откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Похоже. Начали со стены.

Он достал футляр с беспроводными наушниками, подключил их к ноутбуку и протянул мне один.

Мы придвинулись, чтобы обоим видеть экран. Плечо Джейка коснулось моего, пока он разбирался со звуком. В правом ухе появился голос Элизабет, левым я всё ещё слышала стук за стеной и шелест его одежды. Она объясняла порядок развода, а я слишком отчётливо чувствовала тепло его плеча.

Я чуть отодвинулась и упёрлась стулом в кровать. Джейк посмотрел на меня, и я сделала вид, что просто устраиваюсь удобнее.

Если мы оба хотим развода и не собираемся ничего делить или требовать друг от друга, особых сложностей быть не должно. Обещать сроки Элизабет не стала.

— У Николь свадьба через четыре месяца, — сказал Джейк.

Я повернула к нему голову. Он запомнил срок и произнёс его спокойно, как обстоятельство, которое нужно учесть. После вчерашней ссоры это неожиданно помогло мне успокоиться. Лучше бы я испытала такое облегчение во время разговора с Эндрю.

— Четырёх месяцев может хватить, — ответила Элизабет. — Но пока я не увидела старое дело, рассчитывать на эту дату не советую.

Она попросила ничего нового не подписывать и пообещала связаться с Хэнли, как только получит архив.

Когда звонок закончился, даже дрель ненадолго замолчала. Я вынула наушник и положила рядом с ноутбуком. Джейк закрыл крышку и развернул к нам пакет с круассанами.

— Пока всё равно нужно ждать документы. Я собирался пройтись до парка. Пойдёшь?

Можно было остаться в номере, ответить на рабочие письма и позвонить Эндрю. После консультации моё присутствие рядом с Джейком больше ничем не объяснялось.

— Дай мне минуту собраться.

Он кивнул, а я принялась складывать бумаги, стараясь не думать о том, насколько быстро согласилась.

Джейку позвонили по работе. Он выслушал собеседника и подтвердил дальний рейс. Когда убрал телефон, я не удержалась:

— Ты всё равно полетишь?

— Конечно.

— А если адвокатам понадобится твоя подпись или ты сам? Я не хочу, чтобы всё снова зависло из-за какой-нибудь мелочи.

Только договорив, я поняла, что предлагаю ему менять рабочие планы ради моего развода. Вчера я появилась без предупреждения, а сегодня уже рассуждала, куда ему стоит лететь.

Джейк некоторое время смотрел на меня, потом сунул телефон в карман.

— Ник, я буду на связи. Если понадобится приехать, разберёмся. Но отменять рейс на всякий случай не стану.

— Я не прошу тебя бросить работу. Просто мы даже не знаем, сколько всё займёт.

— Именно. Я помню про твою свадьбу. Но до вчерашнего вечера считал себя холостым. Дай мне разобраться с этим своим способом.

Больше всего меня злило, что я ничего не могла гарантировать. Я хотела получить согласие Джейка, передать документы адвокатам и вернуться домой уверенной, что свадьба состоится. Его работа в этот план не входила. Как и то, что он может спокойно продолжать жить, пока я мысленно отсчитываю каждый потерянный день.

Я убрала кольцо в мешочек.

— Мне нужно понимать, что я могу на тебя рассчитывать.

— Можешь. Я займусь разводом. Но останавливать всю жизнь, пока мы ждём документы, не буду. В прошлый раз я поверил, что всё закончилось. Теперь проверю сам.

Возразить было нечего. Он не отказывался помогать и уже делал то, о чём я его просила. Мне хотелось большего: чтобы он тревожился так же сильно и поэтому торопился вместе со мной.

Джейк забрал своё кольцо. Я взяла куртку, и вскоре мы вышли из отеля.

На улице было прохладно после ночного дождя. Люди шли по тротуару с кофе и пакетами из пекарен. У перекрёстка курьер привязывал велосипед к столбу, а женщина в длинном пальто безуспешно уговаривала маленькую собаку подняться с асфальта. Собака зевнула и осталась лежать.

Мы шли к парку, доедая круассаны, и больше не возвращались к рейсу Джейка.

Молчать оказалось легко. Я не придумывала тему, чтобы заполнить паузу, он тоже не спешил заговорить. Мы смотрели под ноги там, где тротуар ещё не высох, и иногда обходили лужи. С Эндрю я научилась так молчать после месяцев близости. С Джейком почему-то получалось сразу, и мне стало интересно, было ли так же в Вегасе.

У входа в парк сидел художник. На мольберте красовалась карикатура пожилой пары: мужчине достались огромные уши, женщине — корона и бокал вина. Оба смеялись и спорили, кто заберёт рисунок домой.

Художник увидел нас и поднял карандаш.

— Портрет для пары?

— Нет, спасибо, — начала я.

— Мы уже женаты, — одновременно произнёс Джейк.

Я повернулась к нему. Художник посмотрел на Джейка, затем на бриллиант Эндрю у меня на пальце.

— Тогда на годовщину.

— Мы разводимся.

Он немного подумал и предложил нарисовать нас на двух отдельных листах со скидкой. Джейк рассмеялся. Я продержалась секунды две.

Мы отказались и пошли дальше.

— Ты мог просто сказать «нет».

— Мог. Но я только узнал, что восемь лет был женат. Дай хоть немного воспользоваться статусом, прежде чем его отберут.

— Тяжёлая утрата.

На этом он оставил шутку, за что я была благодарна.

Перед нами слишком быстро проехал велосипедист. Я услышала звонок, но Джейк среагировал раньше: положил ладонь мне на поясницу и отвёл в сторону. Сразу убрал руку, убедившись, что велосипедист проехал.

Я ещё несколько шагов чувствовала прикосновение через свитер. Он просто помог мне отойти с дороги. Хотелось реагировать на это столь же спокойно.

Я сделала глоток кофе.

— Ты часто сюда приходишь?

— Бегаю, когда график позволяет. Особенно перед дальними рейсами. Иначе после смены часовых поясов организм решает, что три часа дня — отличное время для сна.

— И давно ты летаешь?

— В лётную школу пошёл вскоре после Вегаса. Брат меня туда буквально вытолкал. Я тогда менял работу примерно с той же частотой, с какой нормальные люди меняют зубные щётки. Он сказал, что больше не станет слушать мои жалобы, если я наконец не выберу что-нибудь и не доведу до конца.

— Сработало?

— Первый экзамен дважды не сдал. После этого уже стало принципиально.

Я улыбнулась. В Вегасе Джейк рассказывал, что меняет города и работу, как только что-нибудь начинает казаться слишком привычным. Теперь он восемь лет занимался одной профессией, и, судя по тому, как говорил о ней, бросать не собирался.

Мне было удобнее помнить его беспечным парнем, с которым мы совершили пьяную глупость. Я давно выросла, устроила свою жизнь и почти забыла о нём. Почему-то не думала, что он за это время тоже изменился.

— Ты сильно изменился.

— Ты тоже. — Джейк повернул ко мне голову.

— Откуда тебе знать? Ты меня почти не помнишь.

— Саму ночь — кусками. Тебя почему-то лучше.

Я невольно сбавила шаг. Он продолжал идти, словно не сказал ничего особенного. Мне хотелось узнать, что именно он помнит, но спрашивать сразу было неловко. Я уже призналась, что приехала из любопытства, и теперь только подтверждала это.

Джейк немного отошёл вперёд. Я догнала его.

— И что ты помнишь?

— Ты спорила со мной по любому поводу, до тридцати замуж не собиралась и хотела писать для журнала. А ещё была совершенно уверена, что умеешь играть в бильярд.

— Я умею.

Он скептически поднял бровь.

— Ник, ты в первый же вечер чуть не продырявила стол.

Я рассмеялась, и некоторое время мы снова шли молча.

У пруда мы остановились возле ограды. Ветер рябил воду. Рядом ребёнок пытался скормить уткам свой завтрак, пока мать уговаривала его оставить хоть что-нибудь себе.

— Почему мы потом нормально не поговорили? — спросила я. — Я помню отца, адвоката, бумаги. А тебя после того утра почти нет.

Джейк опёрся предплечьями о перила.

— Всё произошло быстро. Утром приехал твой отец, а почти сразу после этого позвонил брат. Мать снова попала в больницу. Он был в другом городе, поэтому мне пришлось уехать.

— Поэтому ты уехал?

— Я не знал, насколько всё серьёзно. — Он посмотрел на воду. — С ней никогда не знал.

У него напряглась челюсть, и я не стала спрашивать дальше.

— Адвокат твоего отца уже был в гостинице, — продолжил Джейк. — Показал бумаги, объяснил, где подписать, сказал, что остальное сделают без нас. Через несколько дней мне сообщили, что брак аннулирован. На этом всё.

Все эти годы я представляла то утро проще. Отец приехал за мной, Джейк уехал — значит, ему было всё равно. Мне хватало этого объяснения, чтобы больше не возвращаться к тому, как обидно было оказаться одной после нашей свадьбы. Даже такой пьяной и нелепой.

Теперь выяснялось, что у него была причина, о которой я ничего не знала. Следовало почувствовать облегчение. Вместо этого захотелось спросить ещё об одном.

— А потом? — Я провела пальцем по крышке стакана. — Почему ты меня не искал?

— Зачем? — Джейк повернул голову.

Я растерялась. Хотелось услышать, что он собирался позвонить или пытался найти меня. Зачем мне понадобилось это знать именно сейчас, я объяснить не могла.

— Ты хотела всё закончить, — продолжил он. — Я подписал бумаги, потом мне сказали, что мы больше не женаты. Решил, что для нас обоих это конец.

— Так и было.

— Вот поэтому и не искал, Ник.

Он говорил спокойно, без обиды. Я смотрела на воду и пыталась понять, почему ответ всё равно меня задел. В гостинице мне хотелось вспомнить, как я согласилась выйти за Джейка замуж. Теперь оказалось, что меня занимает ещё и то, думал ли он обо мне после. Для женщины, которая приехала закончить случайный брак, вопросов становилось слишком много.

Джейк выбросил пустой стакан.

— А журнал?

— Что?

— Ты хотела писать. Что случилось?

Я давно не говорила об этом желании и удивилась, что он помнит. Сейчас у меня была другая работа, которая нравилась мне, но в двадцать лет всё представлялось иначе.

— После университета пошла стажёром в рекламное агентство. Думала, временно, пока не найду место в редакции. Потом мне дали первую нормальную кампанию, предложили остаться. В какой-то момент оказалось, что новую работу я уже не ищу.

— Жалеешь?

— Нет. Это не то, что я представляла в двадцать, но мне нравится.

— Там с Эндрю познакомилась?

Я снова провела пальцем по крышке стакана.

— Наше агентство делало кампанию для его компании. Я перепутала время встречи, опоздала, а презентация не открывалась. Потом умудрилась пролить кофе себе на рубашку.

— Уверенное начало.

— Ты ещё не знаешь лучшую часть. У Эндрю в кабинете висели две запасные белые рубашки.

— Зачем две? — Джейк нахмурился.

— Потому что это Эндрю.

Я невольно улыбнулась. Он нашёл переходник для презентации, перенёс совещание и отдал мне одну из рубашек. Она была на три размера больше, рукава пришлось подворачивать почти до локтей. Я весь день чувствовала на ткани его парфюм. Когда он смотрел на меня с другого конца стола, была уверена, что оценивает исключительно мою работу.

— Позже признался, что перестал слушать презентацию примерно тогда, когда я в третий раз попыталась незаметно поправить воротник его рубашки.

Через неделю Эндрю пригласил меня на ужин. Пришёл без галстука, с закатанными рукавами, а я первые двадцать минут пыталась понять, свидание это или очередная деловая встреча. В конце он спросил, можно ли меня поцеловать.

Я сказала «да» раньше, чем он закончил вопрос.

Даже сейчас помнила его ладонь у себя на затылке и то, как исчезла привычная сдержанность, когда я потянула его ближе. С Эндрю мне никогда не приходилось гадать, хочет ли он меня. Со временем я перестала бояться и того, что однажды он уйдёт.

— Я его люблю, — сказала я.

Это было правдой. Только произнесла я её слишком поспешно, словно Джейк сомневался и мне требовалось его убедить.

Он посмотрел на меня, потом на кольцо.

— Верю.

Никакой усмешки. Я вдруг поняла, что он даже не пытался поставить мои чувства под сомнение. Спрашивал, как мы познакомились, слушал ответ. Всё остальное я добавила сама.

Мы пошли дальше. Джейк чуть щурился от солнца, а я задержала взгляд на его губах и неожиданно представила, как он целует.

Я отвернулась. Не понимала, вспомнила ли что-то или просто захотела узнать. Несколько минут назад рассказывала, как люблю Эндрю, а теперь думала о поцелуе другого мужчины. Одно не отменяло другого, и от этого было особенно страшно.

Мы дошли до следующего выхода из парка. Джейк остановился: днём он собирался увидеться с братом. Адвокаты тем временем должны были получить старое дело и согласовать общий разговор.

— Как только Хэнли получит архив, напишу, — сказала я.

— Я тоже буду на связи.

Он показал, по какой улице быстрее вернуться к отелю. Я открыла карту, Джейк отметил нужный поворот и вернул телефон.

— Не потеряешься?

— Я самостоятельно перелетела через страну.

— А в собственном номере потеряла туфлю.

— Ты её видел? — Я покосилась на него.

— Она торчала из-под шторы. Я решил не вмешиваться в ваши сложные отношения.

Я рассмеялась.

— Пока, Джейк.

— Пока, Ник.

Мы разошлись в разные стороны. Я всё-таки обернулась. Джейк уже переходил дорогу и не видел меня, поэтому я позволила себе посмотреть немного дольше.

Потом пошла к отелю и попыталась вспомнить наш с Эндрю первый поцелуй. Его ладонь у себя на затылке, то, как он прижал меня ближе. Я помнила всё до мелочей, но вскоре снова думала о руке Джейка на пояснице.

В гостинице дрель опять взялась за стену. Я убрала кольцо в сейф, открыла ноутбук и нашла бронь обратного рейса. До общего разговора с адвокатами оставалось время. Можно было вернуться в Сиэтл раньше и подключиться оттуда.

Я навела курсор на кнопку изменения брони, но остановилась. Ещё утром объясняла поездку необходимостью разобраться с разводом. Теперь знала, что для этого не обязательно оставаться в Нью-Йорке, и всё равно искала причину задержаться до вторника.

Раньше я просто поставила бы Эндрю перед фактом. После нашей ссоры так делать не хотелось. Я закрыла страницу и набрала его номер.

Он ответил после нескольких гудков.

— Привет.

Одного слова хватило, чтобы я представила нашу кухню и Эндрю у острова в домашней футболке. Захотелось к нему, в нашу обычную жизнь. Я действительно скучала. Только страницу с билетом обратно не открыла.

— Как спал?

— Плохо. Ты?

— Соседи решили снести отель.

За стеной снова взревела дрель.

— Что это за хрень?

— Если повезёт, к вечеру мой номер объединят с соседним. Получу люкс бесплатно.

Эндрю рассмеялся, и я почувствовала, насколько мне не хватало этого звука.

— Я скучаю.

— Я тоже.

Мне хотелось ещё немного поговорить вот так, но он спросил:

— Как прошла консультация?

Я рассказала, что нужно получить старое дело и только после этого адвокаты решат, как действовать дальше. Эндрю выслушал молча.

— Я хочу остаться до общего разговора и потом сразу домой. Билет пока не меняла. Сначала хотела обсудить с тобой.

Он не ответил. Я могла подождать, но не выдержала тишины.

— После консультации мы с Джейком ходили в парк. Пили кофе, разговаривали. Я рассказала ему про нас с тобой. Сказала, что люблю тебя.

Эндрю помолчал, и я сразу поняла, что последнее уточнение не поможет. Мне хотелось, чтобы он оценил мою откровенность. Вместо этого я услышала:

— Зачем вы пошли в парк?

— Он предложил пройтись, и я согласилась. Хотела ещё поговорить.

— Вот это я и пытаюсь понять. Вчера ты поехала к нему вместо отеля. Сегодня после консультации снова осталась с ним. Теперь хочешь задержаться в Нью-Йорке. Я понимаю, зачем тебе нужен развод. Не понимаю, зачем тебе нужен Джейк.

Я сильнее сжала телефон.

— Он мне не нужен.

— Тогда почему ты продолжаешь искать причины остаться рядом с ним? Если бы адвокаты сейчас сказали, что ты им больше не нужна и можешь ехать домой, ты бы поехала?

Конечно.

Нужно было просто произнести это вслух. Я любила Эндрю, собиралась за него замуж. Вся моя жизнь была в Сиэтле.

Но я вспомнила кофе без сахара и прогулку. То, как смотрела на губы Джейка, пытаясь представить его поцелуй.

— Ты молчишь, — сказал Эндрю.

— Это не то, что ты думаешь.

— Я не знаю, чего ждать, Николь. Ты сама не можешь объяснить, зачем остаёшься.

Возразить было нечего. Он не обвинял меня в измене и не требовал признаться в чувствах к Джейку. Спросил, готова ли я вернуться домой, когда для развода больше не понадобится моё присутствие. Я не смогла ответить даже на это.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Поэтому не хочу сейчас наговорить лишнего. Позвони позже.

— Эндрю…

— Позже, милая.

Он отключился.

Я опустила телефон и снова открыла бронь. Можно было выбрать ближайший рейс, позвонить Эндрю и сказать, когда я вернусь. Впервые за эти дни я понимала, что это будет убедительнее любых объяснений.

И всё равно перенесла вылет на вторник.

Письмо с подтверждением пришло сразу. Я посмотрела на новую дату и наконец признала: Эндрю я звонила не для того, чтобы решить вместе. Мне хотелось, чтобы он согласился с тем, что я уже выбрала.

ГЛАВА 4

The1975 — AboutYou

В понедельник, за двадцать минут до общего звонка с Хэнли, я вошла в дом Джейка. Впервые не пришлось объяснять консьержу, кем я прихожусь хозяину квартиры. Он нашёл моё имя в списке, позвонил наверх и указал на лифты. В первый вечер я появилась с чемоданом и заявлением, что я жена мистера Брауна. Теперь меня ждали. За несколько дней наша нелепая ситуация успела приобрести вполне приличный порядок.

Большую часть дня я просидела с ноутбуком в кафе возле отеля. В «Нортлайн» наконец утвердили макеты, и на несколько часов я вернулась к привычной работе. Если человек не отвечал, ему отправляли напоминание. Если не помогало — ставили в копию начальника. В личной жизни этот безотказный порядок почему-то считался дурным тоном.

С Эндрю так не получалось. Утром он прислал фотографию нашей кухни. Рядом с его чашкой стояла моя: по привычке он достал обе. От этого стало тоскливее, чем от признаний. Обычная чашка с маленьким сколом у ручки стояла дома рядом с его чашкой, а меня там не было.

«Возвращайся, пока я не начал разговаривать с твоим кофе».

Я улыбнулась экрану и ответила, что завтра после встречи с Элизабет поеду прямо в аэропорт.

«Хорошо. Позвони. Я соскучился».

К субботнему вопросу Эндрю не вернулся, и я была благодарна за возможность пока не отвечать. Называла это его деликатностью, хотя не знала, что он сам думает о моей задержке. Я пообещала позвонить после разговора с Хэнли.

Джейк открыл почти сразу. На нём были тёмные брюки и серая рубашка с закатанными рукавами. Волосы примялись от наушников, которые лежали на консоли рядом с телефоном.

— Ты рано.

— Знаю. Решила приехать с запасом.

Он забрал мою куртку и повесил в шкаф. Когда потянулся к вешалке, рубашка натянулась на плечах. Я успела это заметить и перевела взгляд в гостиную. Там, к счастью, стоял стол. На него можно было смотреть без последующих объяснений самой себе.

На журнальном столике был открыт ноутбук. Рядом лежали папки, блокнот и распечатка письма Хэнли. Джейк приготовил ручки и два стакана воды.

— Элизабет прислала вопросы. Я убрал те, на которые Хэнли уже ответил.

Он протянул мне лист. Осталось шесть пунктов, аккуратно записанных один под другим. Мои заметки после рабочего созвона уже к середине страницы превращались в стрелки и слова на полях.

— Ты серьёзно подготовился.

— Один раз я уже поверил, что всё сделают за меня. Хватило.

Возле моего места лежала отдельная копия документов с пометкой «Николь». Он заранее распечатал её для меня. Я понимала, что так удобнее работать, и всё равно задержалась взглядом на своём имени.

Когда на экране появился Марк Хэнли, Джейк подвинул ноутбук ближе. Хэнли напомнил, что представляет мои интересы, а документы со стороны Джейка должна проверить Элизабет.

— Я ничего не подпишу без неё, — сказал Джейк.

— И не должны. Сегодня нам нужно понять, где остановилось старое дело.

Хэнли открыл документы.

— Решения об аннулировании нет.

Именно это он уже сообщил мне по телефону. Но теперь перед ним лежало дело, и надеяться на ошибку больше не получалось.

— Совсем?

— Суд запросил дополнительные документы. Келлер их не отправил, и через несколько месяцев дело закрыли.

Мне хотелось возмутиться. Отец заплатил адвокату, мы подписали всё, что от нас требовали, и восемь лет считали вопрос закрытым. Только окончательного решения никто из нас не видел.

— С Келлером связались?

— Пока нет. Он давно закрыл практику и вышел на пенсию. Продолжаем искать, но для дальнейших действий ждать его ответа не требуется.

Почему он никого не предупредил, можно было выяснить позже. Сейчас нужно было разобраться с браком, которого, по моей привычной версии, давно не существовало.

Джейк подался ближе к экрану, упершись локтями в колени.

— Что быстрее: возвращаться к старому делу или подавать на развод?

— Развод. Если вы оба согласны и вам нечего делить, процедура будет обычной. Но сначала мисс Уэллс должна всё проверить.

Я записывала, хотя Хэнли обещал прислать письмо. Когда у проблемы появлялись конкретные действия, мне становилось немного легче. Можно было хотя бы проверить, что сделано, вместо того чтобы снова поверить чужому обещанию.

— Четырёх месяцев хватит?

Хэнли снял очки и потёр переносицу.

— Возможно. Точную дату сейчас не назову. Сначала нужно убедиться, что на этот раз с бумагами всё в порядке.

Другого ответа я не ждала, но спокойнее не стало. За последние дни я слишком часто слышала «возможно» и всё ещё пыталась получить из него обещание.

Джейк отметил что-то в блокноте.

— В старом деле осталось что-нибудь от часовни? Анкеты, заказ церемонии, видео?

Я повернулась к нему. О видео мы раньше не говорили.

— Пока только лицензия, — ответил Хэнли. — Архив часовни я запросил. Она несколько раз меняла владельцев, но часть документов сохранилась.

— Запись может понадобиться для развода? — спросила я.

— Нет. Сейчас мне нужны сведения, которые вы указывали при регистрации, и информация об изменениях после свадьбы. Запись церемонии для этого не требуется.