Однажды в Вегасе

Кира Монро

Однажды в Вегасе

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Эта книга является художественным произведением. Все персонажи, события и организации вымышлены, а возможные совпадения с реальностью случайны.

ГЛАВА 1

BANKS — Before I Ever Met You

Ещё в шесть вечера моя жизнь выглядела так, будто её собрали по инструкции для взрослой и успешной женщины.

На кухонном столе стояла бутылка белого вина, рядом лежали образцы свадебных приглашений, а раскрытый ноутбук Эндрю светился таблицей с бюджетом. Между тарелками с пастой и салатом из рукколы были разложены журналы с платьями, цветочными арками и безупречно счастливыми женщинами. Ни одна из них, судя по лицам, никогда не просыпалась в Лас-Вегасе с кольцом на пальце и провалом в памяти.

Я сидела босиком на высоком стуле у кухонного острова, в мягком бежевом свитере и домашних брюках. Волосы я кое-как собрала на затылке и пыталась понять, насколько сильно меня волнует разница между белым, молочным и оттенком шампанского.

— Это всё белый, — сказала я, разглядывая три карточки с образцами бумаги. — Просто один называется нормальным словом, а другой так, чтобы за него можно было взять вдвое дороже.

Эндрю поднял взгляд от ноутбука и улыбнулся. У него была спокойная, аккуратная улыбка человека, который умел держать свою жизнь в порядке и искренне не понимал, почему остальные не могут поступать так же.

— Твоя мама сказала, что оттенок шампанского выглядит дороже.

— Моя мама ещё сказала, что, если мы не пригласим тётю Патрисию, она будет плакать до Пасхи.

— Значит, пригласим тётю Патрисию.

— Она однажды пришла на день рождения моего отца со своим контейнером курицы, потому что не доверяет ресторанной птице.

Эндрю задумался всего на секунду.

— Посадим её рядом с моим отцом. Его такими людьми не напугаешь.

Я рассмеялась и потянулась за бокалом.

С Эндрю всё было именно так: спокойно, предсказуемо, без резких поворотов. Любую проблему он умел превратить в понятную задачу. Мама настаивает на тёте Патрисии — добавим ещё одно место. Свадебный бюджет снова вырос — сократим расходы на цветы. Николь нервничает из-за работы — закажем ужин, откроем вино и спокойно всё обсудим.

Когда-то я влюбилась в него именно за это. По крайней мере, мне нравилось так думать.

— Завтра нужно подтвердить площадку, — сказал Эндрю и снова посмотрел в ноутбук. — И я бы хотел, чтобы мы наконец выбрали фотографа. У второго портфолио лучше, но первый быстрее отвечает на письма.

Я отложила образцы приглашений.

— Мы выбираем фотографа или человека, который будет вести переговоры по освобождению заложников?

— У хорошего фотографа должны быть навыки и того, и другого.

— Справедливо.

Я отпила вина и посмотрела на Эндрю поверх бокала.

Он был красив той спокойной, понятной красотой, которая нравилась родителям, коллегам и женщинам, уставшим от хаоса. Светлые волосы, чисто выбритое лицо, аккуратная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, часы дороже моей первой машины. Рядом с такими мужчинами официанты становились внимательнее, банковские консультанты улыбались охотнее, а моя мать однажды отвела меня на кухню и с облегчением прошептала:

— Вот он — нормальный.

После Вегаса и одного очень громкого утреннего крика это слово и правда казалось благословением.

— Ты опять куда-то ушла, — заметил Эндрю.

Я моргнула.

— Нет. Просто пытаюсь понять, почему «цвет шампанского» стоит дороже, хотя самого шампанского нам не дадут.

Он усмехнулся и взял меня за руку. Бриллиант на пальце блеснул под мягким светом подвесных ламп — холодный, чистый, безупречный. Эндрю выбрал кольцо сам, но подошёл к этому так, будто заранее изучил рынок: идеальная огранка, правильный размер, ничего слишком вызывающего и ничего слишком скромного. Оно всем своим видом сообщало, что мужчина, который его купил, знает, чего хочет, и относится к будущему браку со всей серьёзностью.

Глядя на это кольцо, я должна была чувствовать только радость. Обычно так и было.

— Через четыре месяца ты станешь миссис Алпин, — сказал Эндрю.

Я улыбнулась.

— Значит, меня наконец примут в закрытый клуб.

— Очень закрытый. Там требуют вовремя оплачивать счета, не оставлять обувь у дивана и помнить, где лежат запасные фильтры для кофемашины.

— Тогда меня выгонят в первую же неделю.

— Я попрошу дать тебе испытательный срок.

Я рассмеялась, но внутри что-то едва заметно дрогнуло. За те годы, что мы были вместе, я действительно стала аккуратнее и собраннее. Больше не оставляла чашки на подоконнике, не бросала серьги возле раковины, не заказывала острую еду среди ночи и не включала музыку так громко, чтобы соседи успевали выучить мой плейлист.

Наверное, это и называлось взрослением.

Телефон завибрировал на столе и сдвинул край свадебного журнала.

Я взглянула на экран. Незнакомый номер с кодом Сиэтла.

— Кто это? — спросил Эндрю.

— Не знаю. Может, с работы.

— В семь вечера?

— Ты сам собираешься писать фотографу в семь вечера.

— Это другое. Это свадьба.

Я улыбнулась и ответила на звонок, заранее приготовившись услышать о срочной правке макета, презентации для совета директоров или о какой-нибудь мелочи, которую нужно быстро согласовать. В переводе с корпоративного языка это обычно означало несколько часов переписки.

— Николь Джонстон, слушаю.

— Мисс Джонстон? Добрый вечер. Меня зовут Марк Хэнли, юридическая фирма «Хэнли и Прайс». Мы проверяем документы для вашего брачного договора.

Я выпрямилась.

— Да, конечно. Добрый вечер.

Эндрю оторвался от ноутбука.

— В ходе проверки возникло одно обстоятельство, которое лучше обсудить сразу, — продолжил адвокат.

Он говорил вежливо и сдержанно, но каждое слово произносил с особой осторожностью. Так обычно разговаривали люди, которым предстояло сообщить неприятную новость, сохранив при этом профессиональный тон.

Я поставила бокал на стол.

— Какое обстоятельство?

В трубке зашелестели бумаги.

— При проверке вашего семейного положения мы обнаружили запись о ранее заключённом браке.

Я посмотрела на образцы приглашений, разложенные передо мной. Смысл сказанного дошёл не сразу.

— Простите?

Пальцы Эндрю замерли над клавиатурой.

— В реестре зарегистрирован брак, заключённый восемь лет назад в Лас-Вегасе, штат Невада, — повторил адвокат. — Между Николь Джонстон и Джейком Брауном.

Холодильник негромко загудел, но я не сразу поняла, откуда доносится этот звук. В ушах шумела кровь, и привычные звуки квартиры вдруг стали далёкими.

Джейк Браун.

Я не забыла это имя. Оно просто много лет не появлялось в моей жизни, потому что та история считалась законченной. Ошибкой, которую исправили ещё до того, как я успела по-настоящему испугаться её последствий.

— Этого не может быть, — произнесла я.

Эндрю медленно закрыл ноутбук.

— Николь?

Я подняла руку, прося его подождать, хотя сама уже с трудом понимала, что происходит.

— Брак аннулировали, — сказала я адвокату. — Почти сразу, через несколько дней. Отец нашёл юриста и занимался документами. Всё было закончено.

— Я понимаю. В реестре действительно указано, что процедура аннулирования была начата. Однако окончательного решения суда нет. По всей видимости, дело так и не довели до конца.

— Нет, — слишком быстро возразила я. — Наверняка это ошибка в системе.

— Такая вероятность есть, поэтому я и связался с вами. Но на данный момент по официальным данным вы всё ещё состоите в браке с мистером Брауном.

Эндрю тихо выдохнул. Его ладонь всё ещё лежала на закрытом ноутбуке, а взгляд был прикован ко мне.

Я опустила глаза на бокал. По внутренней стенке медленно сползала капля вина.

— Вы уверены?

Вопрос был бессмысленным. Юристы не звонили вечером, чтобы предположительно разрушить чужую жизнь.

— К сожалению, да. Нам придётся связаться с мистером Брауном, запросить материалы дела в Неваде и выяснить, можно ли завершить процедуру аннулирования. Если это невозможно, потребуется оформлять развод.

Развод.

Это слово никак не вязалось с той ночью. С шумным баром, слепящим светом и дешёвым кольцом, которое наутро казалось реквизитом из неудачной комедии.

— У вас есть его контакты? — спросила я.

— Мы нашли его актуальный адрес в Нью-Йорке, но пока с ним не связывались. Я счёл правильным сначала сообщить об этом вам.

Нью-Йорк. Конечно. Почему бы моему случайному мужу не жить на другом конце страны?

— Пришлите мне всё, что у вас есть, — сказала я. — На почту. Прямо сейчас.

— Конечно. И всё же я рекомендую вам не предпринимать никаких действий до консультации.

Я едва не рассмеялась.

Поздно, мистер Хэнли. Похоже, некоторые поспешные решения просто умеют ждать восемь лет, прежде чем напомнить о себе.

— Я поняла, — ответила я и завершила звонок.

Телефон остался у меня в руке. Экран погас, и в чёрном стекле отразилось моё лицо — бледное, застывшее, с непривычно широко раскрытыми глазами.

Эндрю молчал несколько секунд.

— Что это было? — наконец спросил он.

Я медленно положила телефон на стол.

— Какая-то ошибка.

— Николь.

Он произнёс моё имя спокойно, но я сразу поняла, что отделаться этим объяснением не получится.

Я сглотнула.

— Восемь лет назад я была в Лас-Вегасе. Мы поехали туда с подругами на несколько дней. Хотели отдохнуть от учёбы, работы и вообще от необходимости принимать разумные решения. Я напилась. Очень сильно. А утром проснулась в гостиничном номере рядом с парнем.

Лицо Эндрю почти не изменилось, только плечи напряглись.

— С Джейком Брауном, — произнёс он.

Это был не вопрос.

Я кивнула.

— У нас были кольца и свидетельство о браке. Я почти ничего не помнила. Он, кажется, тоже. Мы оба были в шоке. Я позвонила отцу, он прилетел, нашёл адвоката и занялся документами. Мне сказали, что брак аннулируют. Я была уверена, что на этом всё закончилось.

Эндрю откинулся на спинку стула и долго смотрел на меня. В его взгляде появилось что-то настороженное, будто за несколько минут я успела стать человеком, которого он знал гораздо хуже, чем думал.

— Ты была замужем.

— Я думала, что нет.

— Но ты была.

— Формально, как выяснилось, да. Но я правда не знала, Эндрю.

— Ты собиралась выйти за меня замуж и ни разу не проверила, свободна ли юридически?

Он не повысил голос, но от этого вопрос прозвучал ещё тяжелее.

Я открыла рот и тут же закрыла. Возразить было нечего. Со стороны всё выглядело именно так: невеста, свадебные журналы, четыре месяца до церемонии — и муж, о существовании которого жених узнаёт случайно.

— Это всплыло именно потому, что мы начали оформлять документы, — сказала я. — Я ничего от тебя не скрывала. Если бы я хотела скрыть, то не стала бы

— Не надо, — перебил он.

Я замолчала.

Эндрю провёл ладонью по лицу. Этот жест совсем ему не подходил. Обычно он поправлял манжету, снимал часы перед сном, закрывал ноутбук, когда разговор был закончен. Даже раздражение у него выглядело собранным. Сейчас в нём впервые за долгое время появилось что-то растерянное, и от этого мне стало ещё хуже.

— Почему ты никогда мне не рассказывала?

— Потому что мне было стыдно. Это случилось восемь лет назад, и я была уверена, что всё давно закончилось. Я не хотела тащить эту историю в нашу жизнь.

— Но она всё равно сюда пришла.

Он посмотрел на стол. Вино, журналы, образцы приглашений, карточки с оттенками бумаги — ещё несколько минут назад всё это казалось важным.

— Я всё исправлю, — сказала я.

— Как?

— Поговорю с адвокатом. Полечу в Нью-Йорк, если понадобится. Найду Джейка, получу его подпись и подам на развод. Я сделаю всё, что потребуется.

— Ты говоришь так, будто задержали доставку цветов.

— А как мне говорить?

Я ответила резче, чем собиралась. Эндрю поднял на меня взгляд, и я сразу пожалела о своём тоне.

— Прости, — сказала я тише. — Я просто тоже не понимаю, как это могло случиться.

Он кивнул, но не подошёл ко мне. Не взял за руку, не сказал, что мы со всем разберёмся. Наверное, сейчас он и не был обязан меня утешать.

— Мне нужно немного времени, — произнёс Эндрю.

— Эндрю

— Я не ухожу. Просто не могу сидеть здесь и обсуждать приглашения, пока моя невеста по закону замужем за другим мужчиной.

Слово «невеста» прозвучало непривычно тяжело.

Он поднялся, взял со стола телефон и направился к двери.

— Ты куда?

— Пройдусь.

Дверь за ним закрылась тихо. Лучше бы он хлопнул ею, разозлился, сказал что-нибудь резкое. С этой сдержанной тишиной я не знала, что делать.

Я осталась сидеть за кухонным островом перед тремя образцами белой бумаги и бокалом вина, к которому больше не хотелось прикасаться. Несколько минут я смотрела на дверь, надеясь услышать поворот ключа. Представляла, как Эндрю вернётся, сядет напротив и скажет, что нам нужно спокойно во всём разобраться.

Но за дверью было тихо.

Телефон снова завибрировал. На этот раз пришло письмо от адвоката.

Я открыла вложения дрожащими пальцами. Запись о регистрации брака, номер лицензии, дата, округ Кларк. Моё имя стояло рядом с именем Джейка Брауна, и от одного этого становилось не по себе. Восемь лет назад эта бумага казалась нелепой случайностью, которую можно исправить несколькими подписями. Теперь она выглядела вполне официально.

В конце письма был указан адрес Джейка. Нью-Йорк.

Я закрыла документ и позвонила отцу. Он ответил после четвёртого гудка.

— Никки?

Так он называл меня, когда я болела, плакала или слишком старательно делала вид, что всё в порядке. Видимо, последнее он умел распознавать даже по телефону.

— Пап, мне только что звонил адвокат.

На другом конце линии повисла пауза. Отец всегда понимал, что случилось что-то плохое, ещё до того, как я успевала объяснить.

— Что произошло?

Я сжала телефон крепче.

— Мой брак с Джейком Брауном не аннулировали.

На другом конце снова стало тихо.

— Что?

— Я всё ещё замужем.

— Нет. Этого не может быть.

— Я сказала то же самое. Ничего не изменилось.

Отец выругался вполголоса. Для Дэвида Джонстона, бывшего юриста и человека, который извинялся перед официантами за чужую грубость, это было почти равносильно истерике.

— Я разговаривал с Келлером, — сказал он. — Он уверял меня, что документы поданы и остаётся только дождаться решения. Я тогда

— Пап.

Он замолчал.

— Ты не виноват, — сказала я, хотя сама ещё не успела понять, действительно ли так думаю.

— Я должен был всё проверить.

— Мне тоже следовало проверить.

— Тебе было двадцать. Ты была напугана.

— И поэтому позволила взрослым всё решить за меня.

Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. Я не пыталась обвинить отца, но впервые ясно увидела, как легко тогда передала ему всю ответственность и больше ни разу не спросила, чем закончилась эта история.

Отец тяжело вздохнул.

— Я хотел защитить тебя.

— Я знаю.

И я действительно знала. Он прилетел без лишних вопросов, забрал меня из отеля, нашёл адвоката, всё оплатил и сообщил маме, что ситуация под контролем. Тогда я была ему благодарна. Мне хотелось как можно скорее забыть ту ночь и вернуться к прежней жизни, поэтому я с готовностью поверила, что кто-то уже исправил мою ошибку.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

Я снова посмотрела на адрес в письме.

— Поеду к нему.

— Николь, не спеши. Я могу связаться с адвокатом, мы найдём

— Нет, пап.

Слово прозвучало твёрже, чем я ожидала.

— Это мой брак, моя ошибка и моя жизнь. Я сама должна с ним поговорить.

Несколько секунд отец молчал.

— Ты уверена?

Нет.

— Да.

Закончив разговор, я позвонила Саре. Она ответила почти сразу; на заднем плане шумела вода.

— Если это не пожар, говори быстро. Я в маске для лица и выгляжу как человек, которого только что вытащили из болота.

— Я всё ещё замужем.

Вода перестала шуметь.

— Что?

— Брак в Вегасе не аннулировали. Все эти восемь лет я была замужем за Джейком Брауном.

На другом конце повисла тишина. Я почти видела, как Сара медленно снимает маску и садится на край ванны.

— То есть, — произнесла она наконец, — у тебя жених в Сиэтле и муж в Нью-Йорке?

— Сара.

— Я просто пытаюсь оценить масштаб и географию катастрофы.

Я закрыла глаза и впервые за вечер едва не рассмеялась.

— Эндрю ушёл прогуляться.

— Ох.

— Именно.

— Он кричал?

— Нет. Он был очень спокойным.

— Тогда действительно плохо. Такого пункта в его плане точно не было.

— Не начинай.

— Я и не начинаю. Я тебе сочувствую. Просто у моей нервной системы сарказм включается раньше, чем нормальная реакция.

Я опустилась на диван и поджала под себя ноги.

— Я лечу в Нью-Йорк.

— Когда?

— Завтра. Или сегодня ночью, если найду билет.

— Ты уверена, что не хочешь сначала поспать, поговорить с адвокатом, прежде чем принимать решения, пока у тебя вся жизнь летит к чертям?

— Если я останусь здесь, то сойду с ума. Мне нужно увидеть Джейка, понять, что он знает, получить подпись и закончить эту историю.

— Конечно, — протянула Сара. — Ты едешь исключительно за подписью.

— Именно.

— И тебе совсем не интересно, каким он стал?

— Нет.

Она помолчала.

— Ты слишком быстро ответила.

— Я помолвлена.

— Я помню. У тебя даже есть три оттенка белого, из которых нужно выбрать один.

— Это не смешно.

— Немного смешно. И очень плохо, — добавила она уже серьёзнее. — Ник, я не собираюсь отговаривать тебя. Поезжай, раз считаешь, что так будет лучше. Только не делай вид, что едешь к постороннему человеку поставить подпись на бумаге. Это Джейк. Ты когда-то вышла за него замуж.

— Я была пьяна.

— Но он от этого не перестал быть человеком из твоего прошлого.

Я посмотрела на свою руку. Кольцо Эндрю спокойно блестело на пальце. Красивое, безупречное и совершенно ни в чём не виноватое.

— Я люблю Эндрю, — сказала я.

— Я знаю.

— Тогда почему мне кажется, что я уже его предала, хотя ещё даже не купила билет?

Сара выдохнула.

— Потому что иногда тебе становится стыдно ещё до того, как ты успела сделать что-то плохое.

Я ничего не ответила. Именно поэтому Сара была хорошим психологом и совершенно невыносимой подругой в минуты кризиса: она всегда находила слова, после которых становилось только труднее врать самой себе.

Через час я купила билет на утренний рейс до Нью-Йорка.

Эндрю вернулся ближе к полуночи. Я услышала, как открылась входная дверь, как он снял обувь и повесил пальто. В любой другой вечер я вышла бы к нему, обняла и спросила, где он был. Возможно, пошутила бы, что мы ещё можем выбрать цвет шампанского и сделать вид, будто наша жизнь по-прежнему состоит только из свадебных расходов и странных родственников.

Но я осталась на кровати. Ноутбук лежал у меня на коленях, на экране был открыт электронный билет.

Эндрю остановился в дверях спальни.

— Ты уже купила билет?

— Да. Вылет утром.

— Быстро.

— Я не хочу тянуть.

Он кивнул. Лицо снова стало спокойным и непроницаемым. Я знала это выражение: Эндрю надевал его, когда понимал, что сейчас лучше ничего не говорить, иначе можно сказать лишнее.

— Напиши, когда приземлишься, — произнёс он. — И сообщи, как только что-нибудь выяснится с документами.

Даже сейчас он не переставал обо мне беспокоиться. Просто в его заботе появилась дистанция, которой раньше между нами не было.

— Хорошо.

Он подошёл к шкафу, достал чистую футболку, но закрывать дверцу не стал.

— Николь.

Я подняла глаза.

— Ты правда ничего к нему не чувствуешь?

Он спросил тихо, без обвинения, и от этого ответить оказалось ещё сложнее.

— Я не видела его восемь лет.

— Это не ответ.

Я закрыла ноутбук и положила его рядом.

— Я не знаю Джейка, Эндрю. У меня осталось его имя, несколько обрывков той ночи и утро, которое я много лет старалась не вспоминать. Больше ничего.

Он долго смотрел на меня, пытаясь понять, можно ли этому верить.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Но легче от этого не стало. Он не поверил и не простил меня. Он просто решил пока больше не спрашивать.

***

Утром я ехала в аэропорт одна.

Эндрю заказал мне машину. Так он поступал всегда, когда считал что-то правильным, даже если был слишком зол или растерян, чтобы говорить об этом.

В салоне пахло кожей и кофе, оставшимся от предыдущего пассажира. За окном тянулся серый, влажный, ещё не проснувшийся Сиэтл. Я держала сумку на коленях крепче, чем было нужно, хотя внутри лежали всего лишь документы, ноутбук и смена одежды на несколько дней.

В аэропорту я зарегистрировалась на рейс, купила кофе и сделала всего пару глотков. Потом села у окна в зоне ожидания и снова открыла сообщение от Эндрю:

«Напиши, когда приземлишься. И когда будет ясно по документам».

Я перечитала его несколько раз.

Он злился, и у него были для этого причины. На его месте я, возможно, вообще не стала бы ничего писать. И всё же от этой сдержанной вежливости становилось больнее, чем от любой ссоры.

Когда объявили посадку, я поднялась, поправила ремень сумки и вместе с остальными пассажирами направилась к выходу. Моё место оказалось у окна. Рядом устроилась женщина лет пятидесяти с вязанием в руках и открытым, доброжелательным лицом. Она улыбнулась мне, не подозревая, что летит рядом с женщиной, у которой остался жених в Сиэтле и обнаружился муж в Нью-Йорке.

— Пожалуйста, выключите телефон или переведите его в режим полёта, — попросила бортпроводница.

Я кивнула и в последний раз посмотрела на экран. Письмо адвоката, адрес Джейка и сообщение Эндрю. Ещё вчера ни одного из этих пунктов не существовало в моей жизни.

Я включила режим полёта и убрала телефон в сумку.

Самолёт вырулил на взлётную полосу. За иллюминатором дрогнули здания терминала, мокрый асфальт и огни, расплывшиеся в утренней серости. Я повторяла себе, что всё достаточно просто. Мне нужно прилететь в Нью-Йорк, поговорить с Джейком Брауном, получить его подпись и вернуться к жизни, которую я выбрала.