Однажды в Вегасе

Через несколько дней эта история должна была закончиться.

Когда самолёт оторвался от земли, я закрыла глаза и впервые за восемь лет произнесла его имя про себя, не пытаясь сразу отогнать воспоминание.

Джейк Браун. Мой муж.

Я летела в Нью-Йорк, чтобы развестись с ним. Всё остальное не имело значения.

ГЛАВА 2

BANKS— WaitingGame

К тому моменту, когда самолёт начал снижаться, я успела придумать семь вариантов первой фразы для Джейка Брауна и отвергнуть каждый.

«Привет, кажется, мы всё ещё женаты» звучало слишком бодро для женщины, чья настоящая свадьба внезапно оказалась под вопросом.

«Нам нужно поговорить» больше подходило для расставания, хотя мы с Джейком никогда не были парой. Если не считать брака, который последние сутки портил мне жизнь.

Хуже всего было «Ты меня помнишь?». Я не была уверена, что хочу услышать ответ.

Я сидела у иллюминатора, прижимая сумку к коленям, и снова мысленно возвращалась к письму адвоката. Официальный документ подтверждал то, что до сих пор казалось нелепой ошибкой: восемь лет назад я вышла замуж за Джейка Брауна, а теперь он жил в Нью-Йорке, на Пятой авеню.

Его имя не выходило у меня из головы.

Восемь лет назад оно было частью похмельного кошмара, от которого меня избавили отец, адвокат и обещание, что через несколько дней всё закончится. Теперь за этим именем стоял реальный человек, к которому я летела через всю страну просить о разводе.

— Вы впервые в Нью-Йорке? — спросила женщина рядом.

Я повернула голову. Она отложила вязание и посмотрела на меня с вежливым любопытством. Почти весь полёт она молчала, за что я была ей благодарна. Видимо, по моему лицу было понятно, что разговоры сейчас не входят в число моих потребностей.

— Нет, — ответила я после короткой паузы. — Но впервые приезжаю по такой причине.

Она улыбнулась, хотя явно ничего не поняла.

И слава богу.

Объяснять незнакомой женщине, что я лечу через всю страну к мужу, о существовании которого восемь лет старалась не вспоминать, было бы слишком даже для меня.

Самолёт коснулся полосы мягче, чем я ожидала. По салону почти одновременно разнеслись щелчки ремней. Пассажиры включали телефоны, доставали сумки и торопливо натягивали куртки, словно несколько лишних секунд могли помочь им выбраться из самолёта раньше остальных.

Я тоже включила телефон и сразу увидела сообщение от Сары.

«Ты приземлилась? Не сбежала обратно в Сиэтл?»

Я невольно улыбнулась.

«Приземлилась. Пока не сбежала.»

Ответ пришёл почти сразу.

«Прогресс. Позвони, когда сядешь в такси.»

От Эндрю новых сообщений не было. Последним всё ещё оставалось его вчерашнее:

«Напиши, когда приземлишься. И когда будет ясно по документам.»

Я ответила коротко:

«Приземлилась. Еду к нему. Позже напишу.»

Несколько секунд я смотрела на экран, ожидая, что внизу появятся три точки. Они не появились. Возможно, Эндрю прочитал сообщение и не нашёл, что ответить. А может, просто отложил телефон и вернулся к работе, потому что разбираться с таблицами было проще, чем думать о том, что его невеста едет к своему законному мужу.

Я убрала телефон в сумку.

В аэропорту имени Кеннеди пахло кофе, мокрыми куртками и усталостью людей, которые слишком долго провели в дороге. Я шла к выходу, крепко держась за ручку чемодана, и старалась выглядеть как женщина, у которой есть чёткий план. Получалось неплохо, пока раздвижные двери не открылись и я не увидела очередь жёлтых такси.

Нью-Йорк встретил меня холодным вечерним воздухом и непрерывным гулом машин. Город не заметил моего приезда и явно не собирался подстраиваться под чужую личную катастрофу. В Сиэтле дождь смягчал очертания домов и улиц. Здесь всё казалось резче и ближе: свет витрин, гудки, голоса, поток людей, которые двигались так уверенно, будто заранее знали, куда идут.

Я поймала такси и назвала адрес.

Водитель кивнул и не задал ни одного вопроса, за что я была ему искренне благодарна. Машина влилась в вечерний поток, а я прижала сумку к животу и позвонила Саре.

Она ответила после первого гудка.

— Жива?

— Пока да.

— Уже звучит тревожно. Где ты?

— В такси. Еду к нему.

— Сразу?

— А что мне делать? Сначала поужинать, принять ванну и написать мужу: «Извини, сегодня не успеваю, загляну завтра»?

— Честно говоря, это ненамного хуже твоего нынешнего плана.

Я посмотрела в окно. За стеклом тянулись огни вывесок, блестели после недавнего дождя тротуары. Нью-Йорку не было никакого дела до того, что моя жизнь за последние сутки успела перевернуться.

— Если я сначала поеду в отель, то передумаю, — сказала я. — Начну читать статьи о разводах в Неваде, позвоню отцу, потом Эндрю, потом тебе. К полуночи у меня будет нервный срыв и десять открытых вкладок в браузере.

— Справедливо. Тогда лучше сразу к мужу.

— Сара.

— Прости. К юридическому недоразумению с именем.

Она ненадолго замолчала. На заднем плане звякнула чашка.

— Ты боишься, что он окажется ужасным? — спросила она уже серьёзнее.

Я хотела ответить сразу, но не смогла.

— Да, — произнесла наконец. — Наверное.

— Или боишься, что не окажется?

Я закрыла глаза. Вот за это я её иногда ненавидела.

— Мне нужно, чтобы он подписал документы. Больше ничего.

— Это ты сейчас мне объясняешь или себе?

Сара тихо усмехнулась, но продолжать не стала. Она всегда понимала, когда её вопросы переставали помогать и начинали действовать мне на нервы.

— Что ты вообще о нём помнишь?

Я открыла глаза.

Такси остановилось на светофоре. В соседней машине мужчина в дорогом пальто разговаривал по телефону и пытался удержать бумажный стаканчик, который всё время выскальзывал у него из руки.

— Только обрывки, — сказала я. — Бар, музыку, синий свет над стойкой. Помню, как он смеялся. На нём была кожаная куртка. Кажется, он уступил мне место у бара. А потом уже утро, кольцо и мой крик.

— И всё?

Я провела большим пальцем по ремню сумки.

— Нет.

— Николь.

— Я помню, что с ним было легко. До того утра.

Сара промолчала, и мне сразу захотелось забрать свои слова обратно.

— Это ничего не значит, — добавила я. — Мне было двадцать, я была пьяна. В таком возрасте легко почти с каждым, кто покупает тебе коктейль и вовремя улыбается.

— Возможно.

— Не говори таким тоном.

— Каким?

— Как психолог.

— Я вообще молчу.

На этот раз она рассмеялась, и мне стало немного легче.

Такси свернуло на Пятую авеню. Я выпрямилась и посмотрела в окно, хотя сама не знала, что ожидала увидеть. Наверное, небольшую съёмную квартиру или старый дом без лифта — что-нибудь достаточно обычное, чтобы Джейк и дальше оставался в моей памяти парнем из Вегаса. Случайной ошибкой, которую можно было вернуть в прошлое сразу после подписания документов.

Вместо этого машина остановилась перед высоким стеклянным зданием с тёмным навесом, мягкой подсветкой и швейцаром у входа.

Я медленно выдохнула.

— Сара.

— Что?

— Он живёт очень неплохо.

— Насколько неплохо?

Я посмотрела на фасад, охрану у дверей и отражение вечернего города в огромных окнах.

— Настолько, что моя уверенность только что решила вернуться в Сиэтл без меня.

— Дыши. Ты приехала не квартиру оценивать.

— Нет. Только испортить ему вечер.

— Лучше сегодня, чем всю ночь придумывать причины не подниматься к нему.

Я расплатилась, вышла из такси и подождала, пока водитель достанет чемодан из багажника. Холодный воздух сразу забрался под пальто. Взявшись за ручку чемодана, я ещё несколько секунд смотрела на вход.

— Мне пора, — сказала я.

— Ник.

— Что?

— Не пытайся сейчас всё сделать правильно. Просто скажи ему правду.

Я невесело усмехнулась.

— Ты понимаешь, что правда в этой ситуации звучит хуже любой лжи?

— Понимаю. Поэтому лучше сразу начать с неё.

Сара отключилась.

Я убрала телефон в сумку, поправила пальто и вошла в здание.

Вестибюль оказался тихим и безупречно ухоженным. Светлый камень, тёмное дерево, стекло, тонкие латунные детали. У стены стояла огромная композиция из белых цветов. Пахло дорогим парфюмом и той особенной чистотой, которая бывает только в местах, где жильцы никогда не задумываются, кто и когда моет полы.

За стойкой сидел мужчина в тёмном костюме. Он поднял на меня взгляд и вежливо улыбнулся.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер. Я к мистеру Брауну.

— Он вас ожидает?

Вот и первая проблема.

— Не совсем.

Улыбка осталась на месте, но во взгляде появилась настороженность.

— Как вас представить?

Я открыла рот.

Можно было назвать имя и фамилию. Привычные, понятные, не требующие объяснений. Но в официальных документах рядом с именем Джейка Брауна стояло моё, и сейчас это имело куда больше значения, чем мне хотелось признавать.

— Николь, — сказала я.

Мужчина продолжал ждать.

Я крепче сжала ручку чемодана.

— Его жена.

Фраза прозвучала настолько нелепо, что мне захотелось оглянуться: вдруг где-то всё-таки спрятана камера.

Консьерж моргнул всего один раз. Нужно было отдать ему должное — лицо он сохранил безупречно невозмутимым.

— Одну минуту.

Он снял трубку, набрал номер и немного отвернулся, хотя я всё равно слышала его слова.

— Мистер Браун? К вам пришла посетительница. Николь — Он замолчал, слушая ответ. — Да, сэр.

Консьерж положил трубку и снова посмотрел на меня. В его взгляде появилось любопытство, которого не смогла скрыть даже многолетняя профессиональная выдержка.

— Мистер Браун просил вас подняться. Лифт справа. Доступ на верхний этаж уже открыт.

Верхний этаж. Разумеется. Мой случайный муж не мог поселиться где-нибудь попроще и избавить меня хотя бы от этой подробности.

Я поблагодарила консьержа и направилась к лифту. Колёса чемодана стучали по гладкому полу громче, чем мне хотелось.

В зеркальных стенах кабины отражалась женщина, которая со стороны выглядела вполне собранной. Чёрное пальто, бежевый джемпер, тёмные брюки, распущенные волосы, пережившие пятичасовой перелёт и дорогу из аэропорта. Макияж тоже держался, хотя, подозреваю, исключительно из профессиональной гордости.

Я поправила ремень сумки.

— Просто скажи правду, — тихо напомнила я своему отражению.

Лифт поднялся слишком быстро.

Двери раздвинулись, открывая небольшой холл с тёмным полом, приглушённым светом и единственной дверью. Из-за неё доносились мужские голоса. Кто-то рассмеялся, второй мужчина что-то ответил. Джейк явно проводил вечер не в одиночестве и уж точно не ждал женщину, которая собиралась сообщить ему, что они до сих пор женаты.

Я постучала.

Голоса сразу стихли. Несколько секунд за дверью ничего не происходило, и я уже почти решила принять это за знак и уйти. Потом щёлкнул замок.

Дверь открылась. На пороге стоял Джейк Браун.

Я узнала его сразу, хотя Джейк совсем не походил на того парня, которого я помнила по Вегасу.

На нём были белая футболка, тёмные джинсы и расстёгнутая чёрная рубашка с закатанными рукавами. Волосы стали темнее или просто так казалось при мягком свете прихожей. На лице появилась лёгкая щетина, плечи стали шире. За восемь лет он, конечно, изменился, но я почему-то не была к этому готова. В моей памяти Джейк так и остался двадцатилетним парнем в кожаной куртке, которого можно было связать с одной пьяной ночью и больше никогда не вспоминать.

Теперь передо мной стоял взрослый мужчина, и у него явно была своя жизнь, в которую я явилась без предупреждения, с чемоданом и новостью о том, что мы до сих пор женаты.

Несколько секунд Джейк молча смотрел на меня. Его взгляд задержался на моём лице, опустился к чемодану и снова вернулся к глазам.

— Николь.

Он произнёс моё имя тихо, но без удивления. Значит, узнал.

— Привет, — ответила я.

После восьми лет молчания, перелёта через всю страну и письма от адвоката ничего умнее мне в голову не пришло.

Джейк немного отступил, однако дверь шире не открыл. Похоже, ему тоже требовалось время, чтобы понять, зачем я стою на его пороге.

— Консьерж сказал, что пришла моя жена.

Щёки сразу обдало жаром.

— Прости. Я не знала, как ещё объяснить, почему меня нужно пропустить.

Из глубины квартиры кто-то выразительно кашлянул. Джейк слегка нахмурился, будто только сейчас вспомнил, что у нашего разговора есть свидетели.

— У меня друзья, — сказал он.

— Я могу уйти и вернуться позже.

— Нет.

Он ответил сразу, провёл ладонью по затылку и открыл дверь шире.

— Заходи.

Я переступила порог, потянув за собой чемодан, который в этот момент казался особенно неуместным.

Квартира была просторной, с панорамными окнами и видом на вечерний город. Тёмный деревянный пол, большой серый диван, кожаное кресло, книги на полках. Всё выглядело дорого, но здесь не было той безупречной пустоты, которая обычно встречается в интерьерах из журналов. На журнальном столике стояли стаканы, у консоли лежали ключи. Джейк не просто владел этой квартирой. Он в ней жил.

На диване сидели двое мужчин. Один из них, темноволосый, с открытым и явно заинтересованным лицом, поднял руку.

— Привет.

Второй мужчина почти лежал в кресле, держа в руке бокал, и разглядывал меня с ленивым любопытством, будто моё появление было неожиданным развлечением, о котором он пока не составил окончательного мнения.

— Это Николь, — сказал Джейк.

— Мы уже догадались, — отозвался мужчина в кресле. — После звонка консьержа вариантов было немного.

Джейк бросил на него предупреждающий взгляд.

— Шон.

— Я ничего не сказал.

Темноволосый мужчина поднялся с дивана и подошёл ко мне.

— Райан. Прости за всё это. — Он обвёл рукой комнату, очевидно подразумевая и друзей, и поздний визит, и всю ситуацию целиком. — Мы не знали, что ты придёшь.

— Я сама не была уверена до последней минуты, — призналась я.

Райан улыбнулся уже теплее.

— Тогда ты не одна. Мы тоже пока пытаемся понять, что происходит.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но едва ли у меня получилось. Мне и без того было неловко находиться в квартире Джейка, а теперь за мной наблюдали ещё двое его друзей, которые явно знали о случившемся больше, чем мне хотелось.

Джейк взялся за ручку моего чемодана.

— Давай уберу.

— Спасибо.

Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и я сразу отпустила ручку. Движение получилось слишком резким, но Джейк ничего не сказал. Он поставил чемодан у стены и кивнул на диван.

— Садись.

Я опустилась на край дивана, достала из сумки папку и положила её себе на колени. Взгляды всех троих тут же переместились на документы.

— Я понимаю, что всё это выглядит странно, — начала я.

Шон негромко усмехнулся.

— Хорошее начало.

Райан толкнул его носком ботинка.

Я глубоко вдохнула и посмотрела на Джейка. Сейчас мне было проще говорить только с ним и делать вид, что остальных в комнате нет.

— Вчера вечером мне позвонил адвокат. Мы с женихом готовим документы к свадьбе, и во время проверки выяснилось, что наш брак — Я запнулась, всё ещё не привыкнув произносить это вслух. — Тот брак, в Вегасе. Его не аннулировали.

Джейк несколько секунд смотрел на меня, затем перевёл взгляд на папку у меня на коленях.

— Что значит «не аннулировали»?

Он говорил спокойно, но уже без прежней растерянности.

— По документам мы до сих пор женаты.

Никто не ответил. За панорамными окнами светился вечерний город, снизу доносились гудки машин, а в комнате стало непривычно тихо.

Райан медленно опустился обратно на диван.

— Подожди. Но вы же тогда подали документы. Ещё в Вегасе.

— Я тоже была в этом уверена.

Джейк протянул руку.

— Можно посмотреть?

Я передала ему папку.

Он достал бумаги и начал читать. Я ждала, что Джейк быстро просмотрит первую страницу, найдёт какую-нибудь ошибку и скажет, что всё легко исправить. Но он внимательно изучал каждую строчку, возвращался к датам, несколько раз перечитал письмо адвоката. Его пальцы всё сильнее сжимали край листа, а на лице постепенно исчезло последнее недоверие.

Райан больше не улыбался. Даже Шон выпрямился в кресле и отставил бокал, перестав относиться к происходящему как к забавной истории.

— Чёрт, — тихо произнёс Джейк.

Это слово неожиданно вернуло меня в то утро. Яркое солнце за шторами, тяжёлая голова, дешёвое кольцо на пальце и Джейк, который сидел на краю кровати, смотрел на собственную руку и говорил почти то же самое.

Я сцепила пальцы на коленях.

— Когда ты узнала? — спросил Райан.

— Вчера вечером.

— И сразу прилетела?

— Да.

Шон потянулся к папке.

— Дай посмотреть.

Джейк передал ему документы не сразу. Несколько секунд он стоял с ними в руках, словно всё ещё пытался осмыслить прочитанное, потом отдал папку и отошёл к окну.

Он засунул руки в карманы и замер спиной к комнате. Я смотрела на него и впервые подумала, что до сих пор воспринимала случившееся только как собственную катастрофу. У меня была свадьба через четыре месяца, жених в Сиэтле и жизнь, которую требовалось как можно быстрее вернуть в прежнее русло.

Но у Джейка тоже была своя жизнь. И сегодня вечером я без предупреждения появилась на его пороге и сообщила, что восемь лет назад мы оставили незаконченной одну важную подробность.

— Мне жаль, — сказала я.

Он не сразу обернулся.

— Чего именно?

— Что я приехала вот так. Без звонка и предупреждения.

Джейк повернулся ко мне. Теперь он выглядел скорее уставшим, чем растерянным.

— Ты не виновата в том, что документы не оформили.

— Но именно я сейчас пришла и сообщила тебе об этом.

— Мы оба были в той часовне, Николь.

Шон поднял палец, продолжая читать.

— Восемь лет назад вы оба приняли крайне неудачное решение. Сейчас вам просто выставили счёт.

Я посмотрела на него.

— У тебя своеобразное представление о поддержке.

— Зато я не даю ложных надежд.

Райан кашлянул, скрывая улыбку.

Джейк подошёл к столу, забрал у Шона одну из страниц и снова пробежал её глазами.

— Здесь написано, что процедуру начали.

— Да, но окончательного решения суда нет. Мой отец был уверен, что всё закончилось. Я тоже. Тебе тогда что-нибудь присылали?

Джейк покачал головой.

— Нет. Я вернулся домой, там хватало своих проблем. Потом мне сказали, что всё улажено, и я не стал ничего проверять.

— Я тоже.

На несколько секунд между нами возникло неловкое чувство сообщничества. Восемь лет назад мы оба с готовностью поверили, что кто-то другой уже исправил нашу ошибку.

Шон закрыл папку.

— Плохая новость в том, что спустя восемь лет аннулировать брак, скорее всего, уже не получится.

У меня внутри всё сжалось.

— Скорее всего?

— Я оставляю небольшую надежду на чудо. Но суд увидит дату регистрации и брак, который юридически существует восемь лет.

— Но мы никогда не жили вместе.

— При разводе это упростит дело. Для аннулирования одного этого недостаточно.

— У меня свадьба через четыре месяца, — сказала я и сразу пожалела, что произнесла это так поспешно.

Джейк поднял на меня глаза.

Райан отвёл взгляд, а Шон перестал перекладывать бумаги. Только Джейк продолжал смотреть на меня, и по его лицу невозможно было понять, что он сейчас думает.

— Через четыре месяца? — переспросил он.

— Да.

Он коротко кивнул и опёрся ладонью о край стола.

— Понятно.

Мне захотелось объяснить, что я люблю Эндрю, что приехала сюда только ради документов и не собираюсь вмешиваться в жизнь Джейка. Но сейчас эти слова прозвучали бы так, будто я оправдываюсь, хотя он ни в чём меня не обвинял.

Шон откинулся в кресле.

— Тогда вам нужен адвокат, который не теряет судебные решения, и судья в хорошем настроении.

— Адвокат у меня уже есть.

— Тот же самый?

— Нет, новый.

Я невольно рассмеялась. Джейк посмотрел на меня, и в уголках его губ на секунду появилась улыбка.

— Твой прежний адвокат был полным идиотом, — сказал он.

— Похоже, это единственное, в чём мы сегодня оба уверены.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и напряжение немного ослабло. Потом я вспомнила о том, что лежало в сумке.

— Я ещё кое-что привезла.

Джейк вопросительно нахмурился.

Я достала маленький бархатный мешочек. Все эти годы он лежал в коробке с вещами, которые я не решалась выбросить, хотя никогда к ним не возвращалась. Развязав шнурок, я вытряхнула на ладонь дешёвое кольцо из двух переплетённых металлических полосок.

То самое.

Райан подался вперёд.

— Ничего себе.

Шон посмотрел на кольцо внимательнее.

— Ты его сохранила?

— Не знаю зачем, — призналась я.

Наверное, мне следовало выбросить его ещё в Вегасе или сразу после возвращения домой. Но кольцо переезжало вместе со мной из одной квартиры в другую и каждый раз оказывалось в новой коробке. Оно занимало так мало места, что о нём легко было забыть, а когда я всё-таки находила его среди старых вещей, выбросить уже не получалось.

Джейк ничего не сказал. Он подошёл к консоли у стены, открыл один из ящиков и достал небольшую деревянную коробку. Внутри лежало второе кольцо.

Я перевела взгляд с него на Джейка.

— Ты тоже его не выбросил?

Он взял кольцо и несколько секунд рассматривал его на ладони.

— Как видишь.

В его голосе не было ни смущения, ни попытки придать этому особый смысл. Скорее он и сам только сейчас задумался, почему кольцо до сих пор лежало среди его вещей.

Джейк положил его на журнальный столик рядом с моим. Два дешёвых кольца из Вегаса выглядели почти игрушечными. Восемь лет мы жили так, будто та ночь ничего не значила, а теперь её следы лежали перед нами рядом с официальными документами.

Я опустила глаза на свою руку. Бриллиант, выбранный Эндрю, ровно блестел под светом лампы. Рядом с ним старые кольца должны были казаться нелепой безделушкой. Но почему-то не казались.

Шон первым нарушил молчание.

— Ладно. Теперь всё стало ещё страннее.

Райан посмотрел на него.

— А до этого тебя ничего не смущало?

— До этого я ещё пытался убедить себя, что происходящему есть разумное объяснение.

Джейк сел в кресло и снова посмотрел на кольца. Через несколько секунд взял своё и попытался надеть, но оно остановилось на середине пальца.

— Уже мало, — сказал он.

— Восемь лет прошло, — заметил Райан.

Я снова посмотрела на кольцо, лежавшее на столе, и в памяти неожиданно возник короткий обрывок той ночи: слишком яркий свет, стеклянная витрина с дешёвыми украшениями, наши руки рядом и смех Джейка. Воспоминание исчезло почти сразу, но после него осталось беспокойство. Выходило, я помнила больше, чем привыкла думать. Просто все эти годы старалась туда не заглядывать.

— Моё, скорее всего, тоже не подойдёт, — сказала я.

— Попробуй, — тихо предложил Джейк.

Я подняла на него глаза. Он не улыбался и не пытался вложить в просьбу какой-то скрытый смысл. Наверное, ему, как и мне, хотелось понять, сохранилось ли от той ночи хоть что-нибудь, кроме документов и смутных воспоминаний.

Я сняла кольцо Эндрю и положила его рядом с папкой. При двух свидетелях это простое движение показалось мне слишком личным. Затем взяла старое кольцо и осторожно надела его на безымянный палец.

Оно подошло.

В комнате снова стало тихо.

Я разглядывала две переплетённые полоски металла, стараясь не придавать этому значения. Это было дешёвое кольцо, которое каким-то образом не потерялось за восемь лет и теперь случайно оказалось мне впору.

Только убедить себя в том, что это всего лишь совпадение, почему-то не получалось.

— Я кое-что помню, — неожиданно произнёс Райан.

Мы с Джейком одновременно повернулись к нему. Райан нахмурился, словно пытался восстановить подробности той ночи.

— Не саму церемонию. То, что было до неё. Вы стояли у автомата с кольцами, а Николь спорила с охранником, что невозможно выбирать кольцо через стекло, потому что брак — серьёзное решение.

Шон медленно повернулся к нему.

— Она сказала это перед тем, как выйти замуж в Вегасе?

— Кажется, да.

Я закрыла глаза.

— Господи.

Джейк негромко рассмеялся, хотя сам, похоже, не знал, как относиться к этому воспоминанию.

— На тебя похоже? — спросил он.

— К сожалению.

Я поспешно сняла старое кольцо и вернула на палец кольцо Эндрю. Бриллиант оказался на привычном месте, и всё снова должно было выглядеть правильно. Только теперь я слишком хорошо помнила, как легко наделось другое.