Однажды в Вегасе

В эту ночь я впервые услышала, как закрывается дверь гостевой.

В половине пятого я встала и закончила собирать вещи. В шесть позвонил Хэнли. Он снова сказал, что лететь в Нью-Йорк необязательно. Разговор с Джейком мог ускорить дело, если тот согласится сотрудничать, но ничего подписывать без адвоката не следовало.

Я заверила, что всё поняла. Хэнли не знал, насколько мало общего между пониманием разумного совета и моей способностью ему следовать.

Дверь гостевой была открыта, постель аккуратно застелена. Эндрю в квартире не было.

На кухонном острове стоял бумажный стакан с кофе. Рядом лежала записка:

«Машина будет в 6:20».

Кофе был с молоком и без сахара, как я любила. Я обхватила стакан ладонями. Он ещё не успел остыть.

Если бы Эндрю оставил после себя пустую квартиру, я могла бы разозлиться и обвинить его в холодности. Но даже обиженный, он помнил, какой кофе я пью и во сколько мне нужно выехать.

Я подняла сумку. Во внутреннем кармане лежало кольцо Джейка, на пальце — кольцо Эндрю.

Внизу просигналила машина.

ГЛАВА 2

BANKS— WaitingGame

К тому времени, когда самолёт приземлился в Нью-Йорке, я успела придумать несколько вариантов первой фразы для Джейка и отвергнуть каждый.

«Привет. Оказывается, мы всё ещё женаты» звучало так, словно продолжение разговора можно было вести возле стойки регистрации. «Нам наконец нужно развестись» больше подходило паре, которая восемь лет делила квартиру, собаку и взаимную неприязнь, а не двум людям, едва способным вспомнить собственную свадьбу. Оставалось извиниться за внезапный визит, но тогда пришлось бы признать, что перелёт через всю страну без предупреждения не относился к числу моих лучших решений.

К подобным выводам я обычно приходила уже после того, как совершала поступок. Видимо, так мозг экономил силы перед очередной неприятностью.

Кофе, который оставил Эндрю, пришлось выбросить перед зоной контроля. Он давно остыл, но я носила пустой стакан по аэропорту, пока сотрудник службы безопасности не попросил поставить его в урну. Эндрю не переставал обо мне заботиться только потому, что картонный стакан исчез из рук. Я это понимала. И всё же после урны ладонь казалась пустой.

Во время полёта он написал:

«Сообщи, когда приземлишься. Из отеля позвони. Я всё ещё злюсь, но хочу услышать твой голос».

Я ответила, пока самолёт ехал к терминалу:

«Приземлилась. Сначала поеду в отель. Ты спал?»

Три точки появились не сразу.

«Пытался. На ключице остались следы твоих ногтей. Я всё ещё зол, но это не мешает мне хотеть тебя рядом».

Я провела пальцем по экрану. Следы оставила я. Помнила, как Эндрю удерживал меня под бёдра, как сбилось его дыхание, когда я попросила двигаться быстрее. Сейчас между нами было три тысячи миль, а тело отозвалось на воспоминание раньше, чем я успела почувствовать себя виноватой.

Мне хотелось домой, к Эндрю, где всё оставалось знакомым даже после ссоры. Но за окном уже двигались рукава нью-йоркского терминала, а где-то в городе жил мужчина, за которого я всё ещё была замужем.

Чемодан появился одним из последних. Пока я ждала у ленты, поездка успела показаться мне ошибкой. Возвращаться в Сиэтл, так и не увидев Джейка, было бы ещё глупее, поэтому я забрала багаж и пошла к выходу.

На улице меня встретил холодный ветер. В Нью-Йорке начинался вечер, машины медленно двигались вдоль терминала, водители сигналили друг другу с убеждённостью людей, которые верили в воспитательную силу автомобильного гудка.

Когда подошла моя очередь, таксист убрал чемодан в багажник и спросил адрес. На экране телефона были открыты бронь отеля и письмо Хэнли. Адрес Джейка я получила ещё вчера; сегодня адвокат подтвердил, что тот по-прежнему там живёт, и выяснил, что он работает вторым пилотом. Письмо заканчивалось просьбой дождаться звонка Хэнли и ничего не предпринимать самостоятельно.

За неполные сутки Хэнли составил довольно точное мнение о своей клиентке.

— Куда едем, мэм? — повторил водитель.

Если я сначала заселюсь, то приму душ и позвоню Эндрю. Он услышит по голосу, что я вымотана, и предложит встретиться с Джейком утром. За ночь я могла даже найти в себе силы его послушаться.

— К Центральному парку, — сказала я и назвала адрес Джейка.

Водитель внёс его в навигатор. Я посмотрела на собственное сообщение Эндрю: «Сначала поеду в отель».

Обещание продержалось меньше десяти минут. Для меня это был неплохой результат, но Эндрю вряд ли оценил бы.

Я написала Хэнли, что уже в Нью-Йорке и хочу сообщить Джейку сама. Отдельно заверила, что ничего не стану подписывать. Ответа не последовало. Вероятно, адвокат подбирал формулировку, которая позволила бы сохранить профессиональную вежливость и всё-таки назвать меня идиоткой.

Такси выехало из аэропорта и влилось в плотный поток. В салоне пахло хвойным освежителем, радио тихо передавало спортивные новости. Я снова ввела имя Джейка, на этот раз добавив название авиакомпании.

Результат появился сразу.

На фотографии с благотворительного забега трёхлетней давности Джейк стоял в заднем ряду и смеялся, не глядя в камеру. Чёрная футболка обтягивала плечи, волосы он теперь носил короче. Лицо стало взрослее, но улыбку я узнала. Так же он улыбался в Вегасе — широко, немного дерзко, с уверенностью человека, которому обычно прощают раньше, чем он успевает извиниться.

Водитель резко затормозил. Телефон едва не вылетел у меня из руки, и я закрыла страницу с неловкостью женщины, которую поймали за разглядыванием чужих фотографий. Водитель ничего не заметил. У него были более серьёзные отношения с машиной, пытавшейся перестроиться перед нами.

Восемь лет назад Джейк не говорил, что собирается стать пилотом. По крайней мере, я этого не помнила. Зато вспомнила, как он рассказывал о путешествиях и работе, которую недавно бросил. В баре гремела музыка, поэтому приходилось наклоняться друг к другу вплотную. Джейк умел рассказать историю о сломанном автомате со льдом так, что люди за соседним столиком переставали разговаривать и начинали слушать.

Вчера я сказала Эндрю, что помню совсем немного.

Ложью это не было, только удобной версией правды, в которую я сама верила до сегодняшнего дня. Стоило увидеть фотографию Джейка, и память начала возвращать детали без моего разрешения.

Дом стоял на тихой улице в нескольких кварталах от парка. Тёмный кирпич, высокие окна, просторный вестибюль за стеклянными дверями. Здесь жил человек, который успел устроить свою жизнь и наверняка не рассчитывал, что прошлое приедет к нему с чемоданом.

Водитель достал багаж и спросил, ждать ли его.

Я отказалась. Такси уехало, забрав последнюю удобную возможность передумать.

В стеклянных дверях отражалась невысокая женщина в тёмном пальто и помятых после перелёта брюках. Волосы я собрала ещё в самолёте, но несколько прядей уже выбились. Без помады лицо выглядело уставшим, а глаза после бессонной ночи казались темнее обычного.

Для разговора о разводе с мужчиной, которого я не видела восемь лет, сойдёт.

Внутри пахло цветами и кофе. За стойкой сидел мужчина в безупречном костюме. Он посмотрел на мой чемодан, задержал взгляд на папке под мышкой и улыбнулся с профессиональной вежливостью.

— Добрый вечер. Я к Джейку Брауну.

— Мистер Браун вас ожидает?

Вот и первая часть плана, которую я предпочла не продумывать.

— Нет. И вряд ли обрадуется. Но разговор срочный.

Консьерж положил руку на телефон.

— Как вас представить?

— Николь Джонстон.

Он ждал продолжения. За стеклянными дверями остановилась машина, в вестибюль вошла пожилая пара с пакетами из продуктового магазина. Они поздоровались с консьержем по имени и направились к лифтам.

Можно было назваться старой знакомой или сослаться на юридическую фирму. Оба варианта звучали разумнее правды, однако возвращаться к здравому смыслу после перелёта через страну было поздно.

— Скажите, что пришла его жена.

Консьерж посмотрел на кольцо Эндрю.

— Жена?

— Да. Только постарайтесь произнести это без интонации. У меня пока не получается.

Он снял трубку.

— Мистер Браун? Добрый вечер. К вам Николь Джонстон. Она говорит, что является вашей женой.

Голос остался ровным. Лишь брови поднялись на последнем слове.

Выслушав ответ, он положил трубку.

— Четырнадцатый этаж, квартира 14C. Мистер Браун просил вас подняться.

Я поблагодарила его и направилась к лифту.

Зеркальные стены позволяли рассмотреть себя с четырёх сторон. Ни одна из четырёх Николь не выглядела человеком, у которого есть план. Я поправила волосы, одёрнула воротник пальто и заставила руки лежать спокойно на ручке чемодана.

Джейк уже знал, что я приехала. Теперь оставалось подняться и объяснить зачем. Желательно словами, которые я не отвергла ещё в самолёте.

На четырнадцатом этаже из-за одной двери доносились мужские голоса. Кто-то громко рассмеялся. Я остановилась у номера 14C, поставила чемодан ровнее и постучала.

Голоса стихли. Через несколько секунд щёлкнул замок.

Дверь открыл Джейк, и я узнала его сразу.

Волосы стали короче, на подбородке темнела щетина. Поверх белой футболки он надел расстёгнутую чёрную рубашку, рукава закатал до локтей. В двадцать четыре года Джейк был худее и двигался с беспокойной быстротой человека, которому трудно оставаться на одном месте. Теперь плечи стали шире, а в движениях появилась спокойная уверенность.

Он выглядел именно так, как должен был выглядеть спустя восемь лет. Это раздражало. Мне было бы легче, если бы время обошлось с ним менее удачно.

Одной рукой Джейк придерживал дверь. Я задержалась взглядом на его предплечье и только потом посмотрела выше.

Он уже наблюдал за мной.

— Ник.

Я не сразу нашлась с ответом.

Так он называл меня в Вегасе. Эндрю — никогда.

Короткое имя вернуло меня в душный бар, где Джейк наклонялся к самому уху, потому что музыка заглушала голоса. Я помнила его дыхание на коже и то, как легко смеялась рядом с человеком, которого знала несколько часов.

— Привет. Я знаю, надо было сначала позвонить.

Джейк перевёл взгляд на чемодан.

— Консьерж сказал, что приехала моя жена. Я решил открыть из любопытства.

— Мог бы не пускать.

— Тогда ты осталась бы внизу и продолжила объяснять ему нашу семейную жизнь. Я пожалел человека.

В уголке его рта появилась улыбка. Небольшая, но знакомая.

Из квартиры кто-то кашлянул. Джейк обернулся через плечо.

— У меня друзья. Но раз ты уже прилетела, заходи.

Он отступил, и мне пришлось пройти совсем близко. От него пахло древесным парфюмом и пивом. Запах отозвался смутным узнаванием, хотя помнить его спустя восемь лет я не могла.

Колесо чемодана застряло на пороге. Джейк наклонился и одним движением перенёс его внутрь.

— Я забронировала отель, — зачем-то сказала я.

Он поставил чемодан возле стены и посмотрел на меня.

— Хорошо. А то я уже начал переживать за свободную половину шкафа.

— Не переживай. Я не собираюсь задерживаться.

— Это я тоже понял по папке.

Квартира оказалась просторной. На фоне кирпичной стены стояли металлические стеллажи с книгами и пластинками. Возле консоли я заметила лётный чемодан, рядом лежал пропуск авиакомпании. На подоконнике стояло неожиданно ухоженное растение.

От беспечного парня, которого я встретила в Вегасе, здесь осталось меньше, чем я ожидала. Джейк успел построить жизнь, о которой я ничего не знала.

Я вошла в неё с папкой и требованием закончить наш брак.

На журнальном столике стояли коробки с китайской едой. Темноволосый мужчина поднялся с дивана. У него была широкая улыбка и расслабленный вид человека, привыкшего чувствовать себя как дома в чужой квартире.

Второй остался в кресле с тарелкой на коленях. Он сидел прямо и рассматривал меня без улыбки, зато с профессиональным интересом.

— Николь, — сказал первый. — Райан. Мы встречались в Вегасе.

Голос я узнала раньше лица.

— Голос помню. С лицом сложнее.

— Для той ночи это почти признание в любви.

— Не обольщайся. Я помню ещё автомат со льдом.

Райан посмотрел на Джейка.

— Я говорил, что она меня запомнит.

— Она запомнила автомат со льдом, — отозвался тот. — Не преувеличивай.

Он закрыл дверь и представил второго мужчину:

— Это Шон. Он адвокат, но разводами не занимается.

— Сегодня мне подойдёт любой, кто умеет читать судебные документы.

Шон поставил тарелку на стол.

— Вы пришли по адресу. Правда, за бесплатные консультации я обычно хотя бы доедаю.

Райан ушёл за водой. Я сняла пальто, села на край дивана и положила папку на колени. Джейк остался стоять возле кухонной стойки.

Восемь лет назад он улыбался мне при каждом удобном случае. Сейчас смотрел так, что хотелось перепроверить каждое слово ещё до того, как оно прозвучит.

Я не могла его винить. На его месте я тоже насторожилась бы, если бы человек исчез на восемь лет, а потом появился без предупреждения и представился консьержу супругом.

Райан поставил передо мной воду. Шон освободил место для документов. Никто не предложил оставить нас вдвоём. После звонка консьержа изображать обычный визит всё равно не имело смысла.

Я положила папку на стол.

— Вчера мне позвонил адвокат. Мы с женихом готовим брачный договор, и при проверке выяснилось, что наш брак в Вегасе не аннулировали. По документам мы всё ещё женаты.

Райан замер с бутылкой в руке. Шон отложил телефон.

Джейк посмотрел на кольцо Эндрю. Я невольно повернула руку, прикрывая бриллиант пальцами, и тут же разозлилась на себя за этот жест.

— Значит, ты выходишь замуж.

— Через четыре месяца. Его зовут Эндрю.

Джейк положил ладонь на папку, но открывать её не стал. Его взгляд снова опустился на кольцо.

— Эндрю знает, что из аэропорта ты приехала прямо ко мне?

— Он знает, что я в Нью-Йорке. Я написала, что сначала заселюсь в отель, но потом решила не откладывать разговор до утра. Мне хотелось рассказать тебе самой, пока адвокаты не превратили всё в очередной официальный звонок.

— Значит, сейчас он думает, что ты в отеле, а ты сидишь в квартире мужчины, за которым до сих пор замужем.

Джейк не обвинял меня. Он всего лишь повторил то, что я старательно обошла в собственном объяснении.

— Пока он не знает, что я здесь, — признала я.

Пальцы Джейка один раз стукнули по закрытой папке.

— Ты его любишь?

Вопрос прозвучал спокойно, но задел сильнее, чем я ожидала.

— Да.

Я ответила сразу. Эндрю не заслуживал, чтобы за три тысячи миль от дома я говорила о нём с сомнением.

Джейк удержал мой взгляд, затем медленно придвинул к себе папку.

— Значит, ты прилетела спасать свадьбу.

— Я прилетела закончить наш брак.

В уголке его рта появилась улыбка.

— Осторожнее с такими фразами, Ник. Я могу решить, что ты всё-таки приехала ко мне.

Райан спрятал улыбку за бутылкой. Я открыла папку и вытащила выписку.

Я открыла папку быстрее, чем требовалось, и вытащила выписку.

— Заявление подали, но процедуру не закончили. Адвокат моего отца сказал, что всё оформлено. Никто не проверил.

Джейк внимательно прочитал первую страницу, задержался на дате и поднял глаза.

— Ты узнала об этом вчера и сразу купила билет?

— До свадьбы четыре месяца. Я не знаю, сколько займёт развод, а после прошлого раза не готова снова ждать и надеяться, что кто-нибудь всё оформит без меня.

Джейк положил выписку на стол.

— Твою спешку я понимаю, Ник. Но у тебя уже был перелёт, чтобы всё обдумать. Я пять минут назад узнал, что восемь лет был женат. Дай мне хотя бы один вечер, прежде чем начнёшь отсчитывать мои сроки.

Возразить было нечего. Я приехала с готовым планом и ожидала, что Джейк сразу в него впишется, хотя его обычный вечер закончился в ту минуту, когда консьерж сообщил о жене, которой у него не должно было быть.

— Ты прав, — признала я. — Я приехала и сразу начала говорить о своих сроках. Но я не прошу тебя подписывать что-либо сегодня.

— Хорошо. Потому что сегодня я подпишу только чек за ужин.

Он сказал это без улыбки.

Напряжение немного отпустило. Джейк сел в кресло напротив меня и передал выписку Шону.

Тот просмотрел бумаги и объяснил, что по одной копии нельзя понять, почему дело остановилось. Сначала нужно получить архив, затем каждому из нас поговорить со своим адвокатом. Он уложился в несколько предложений, и я была ему благодарна: за последние сутки юридическая сторона моего брака успела надоесть сильнее самого брака.

— Твой отец прилетел в то утро, — сказал Джейк. — Адвокат принёс бумаги, показал, где подписать, и велел ехать домой. Остальное обещали сделать без меня.

— Я этого не знала.

— Ты спрашивала?

— Нет. Мне сказали, что всё закончено. Я поверила.

Можно было объяснить, как сильно мне хотелось забыть то утро. Я мучилась от похмелья и боялась снова увидеть человека, за которого вышла после нескольких часов знакомства. Отец предложил избавить меня от последствий, а я с облегчением позволила.

— Я тоже поверил, — сказал Джейк.

Обвинения в его голосе не было. Лучше от этого не стало.

Шон назвал семейного адвоката, с которым работал раньше. Джейк записал номер и сразу отправил сообщение. Несколько минут назад он узнал, что восемь лет состоит в браке, а теперь уже пытался разобраться, как его закончить. Я ожидала, что он рассердится, но спокойствие оказалось труднее выдержать.

— Пришли мне всё, что есть у Хэнли, — сказал он.

Я записала адрес электронной почты.

— Я не собираюсь осложнять тебе жизнь. Мне просто нужно закончить это как можно быстрее.

Джейк поднял глаза.

— Я со своей жизнью разберусь. Но ты уже успела всё решить, а я только узнал, что женат. Дай мне немного времени.

— Я хотела сказать тебе сама. И убедиться, что ты не исчезнешь. В прошлый раз я ждала, пока отец всё решит. Через восемь лет выяснилось, что ждать было ошибкой.

— Я тоже ждал. Разница в том, что теперь ты хочешь, чтобы я поторопился из-за свадьбы, к которой не имею отношения.

Я сжала край папки. Джейк был прав, и это начинало входить у него в неприятную привычку.

— Сколько времени тебе нужно?

— Сегодня пятница. В понедельник я поговорю с адвокатом. Во вторник у меня Лондон. До рейса разберёмся, что можно сделать.

— Хорошо.

Шон подвинул выписку ко мне.

— Получите старое дело. Джейк поговорит с адвокатом, потом созвонитесь все вместе. До этого никаких новых заявлений и подписей.

Я убрала бумаги.

— Хорошо. Только не пропадай, пожалуйста.

Джейк откинулся на спинку кресла.

— Я не собираюсь удерживать тебя в этом браке. Но второй раз не подпишу то, чего не прочитал. Со своим адвокатом тоже поговорю сам. Без твоего отца и жениха.

Последнее слово он произнёс ровно, но я всё равно услышала его отдельно.

— Эндрю не собирается решать за тебя.

— Отлично. Значит, мы уже в чём-то согласны.

Я потянулась к последней странице. За край папки зацепился бархатный мешочек, упал на ковёр, и кольцо выкатилось к ноге Джейка.

В комнате стало тихо.

Джейк наклонился и поднял его. Две потемневшие полоски лежали на широкой ладони. Рядом с бриллиантом Эндрю дешёвое украшение выглядело особенно нелепо.

— Ты его сохранила, — сказал Райан.

— После Вегаса я убрала его в коробку со старыми билетами и больше не доставала. Вчера нашла, когда собирала вещи, и зачем-то взяла с собой.

Джейк провёл большим пальцем по царапине на металле. Я видела, что он хочет что-то спросить, но при Райане и Шоне не стал.

— А твоё кольцо где?

— Мать нашла его через пару месяцев и решила, что я тайно женился.

— Технически она не ошиблась.

— Знаю. Восемь лет обвинял её в излишней подозрительности. Придётся извиниться.

Райан тихо рассмеялся. Шон посмотрел на друзей с выражением человека, который давно отказался отвечать за их решения.

Джейк протянул кольцо. Я подставила ладонь, но он не сразу отпустил металл. Наши пальцы соприкоснулись, его большой палец скользнул по центру моей ладони.

Прикосновение длилось секунду. Этого хватило, чтобы я почувствовала тепло его руки и шероховатость кожи. Пальцы сами сомкнулись вокруг кольца.

Его взгляд опустился на бриллиант Эндрю.

Прошлой ночью я лежала под мужчиной, которого любила. Сейчас стояла перед Джейком и слишком хорошо ощущала место, которого он коснулся.

Я поспешно убрала кольцо обратно в мешочек.

Мы договорились созвониться с адвокатами в понедельник. Во вторник Джейк улетал в Лондон, поэтому откладывать разговор не собирался.

— Проведём его здесь, — предложил он. — Я предупрежу консьержа. Тебе не придётся снова объявлять себя моей женой всему дому.

— Жаль, — отозвался Райан. — У него сегодня был лучший вечер за месяц.

— У тебя тоже, судя по лицу, — сказал Джейк.

Райан даже не стал спорить.

Я надела пальто и взялась за чемодан. Джейк проводил меня до двери.

В прихожей мы впервые остались вдвоём. Из гостиной донёсся звон бутылок, после чего Райан заговорил нарочито громко, демонстрируя, что совершенно нас не слушает.

Лифт ещё поднимался. Джейк забрал у меня чемодан, а когда двери открылись, поставил его внутрь и придержал створку рукой.

— Ник.

Я обернулась.

Рядом с ним это имя принадлежало двадцатилетней девушке, которая согласилась выйти замуж за незнакомца, а потом восемь лет убеждала себя, что та ночь ничего не значила. Я не была уверена, что хочу снова с ней знакомиться.

— В следующий раз сначала позвони.

— Для этого мне нужен твой номер.

Джейк протянул руку. Я разблокировала телефон и отдала ему. На экране появилась фотография, где Эндрю целовал меня в висок. Взгляд Джейка на секунду задержался на ней, затем он открыл контакты и внёс свой номер.

— Теперь есть.

Он позвонил себе. Из квартиры сразу заиграла музыка.

Наши пальцы соприкоснулись. Я первой отдёрнула руку.

В этом не было ничего особенного. Именно поэтому я не понимала, зачем снова это заметила.

Двери начали закрываться.

— И заселись в отель, — добавил Джейк. — Мне не хочется завтра узнавать, что моя жена ночевала на вокзале.

— Очень заботливо.

Улыбка появилась уже перед тем, как двери скрыли его лицо.

В зеркале осталось моё отражение. В списке контактов появилось имя: Джейк Браун. Без фотографии и пояснений.

Восемь лет назад у меня не осталось даже его номера. Теперь он был в моём телефоне и успел напомнить, что я соврала Эндрю.

Внизу консьерж пожелал мне хорошего вечера. Судя по едва заметной улыбке, Райан был прав: мой визит ещё долго будут обсуждать за стойкой.

В номере я поставила чемодан возле кровати и первым делом открыла сейф. Бархатный мешочек лёг на металлическое дно. Я закрыла дверцу и набрала код. Кольцо осталось внутри, но ладонь всё ещё помнила другое прикосновение.

На кровати завибрировал телефон. Эндрю написал:

«Ты так и не позвонила».

Я закрыла глаза. Он просил услышать мой голос, а я вместо отеля поехала к Джейку.

«Только зашла в номер. Прости».

Ответ появился сразу:

«Позвони мне. Хочу услышать твой голос».

От этих слов по телу разлилось знакомое тепло. Я вспомнила ладонь Эндрю на бедре и его тяжёлое дыхание у моего виска. Даже злой и находившийся на другом конце страны, он оставался мужчиной, рядом с которым мне не приходилось гадать, чего я хочу.

«Дай мне пять минут».

«Три. Я соскучился».

Я улыбнулась и прикусила губу.

Телефон снова завибрировал.

«Добралась?» — написал Джейк.

На экране его имя оказалось прямо под именем Эндрю. Через три минуты я должна была позвонить жениху. Он хотел меня увидеть, а я уже представляла его голос и взгляд, от которого расстояние между нами ненадолго перестанет иметь значение.

Но сначала я открыла сообщение Джейка.

Я набрала «Да.» и посмотрела на точку. Она закрывала разговор, что полностью соответствовало цели моего приезда. Потом стёрла её и отправила короткое «Да» без точки.

В ту же секунду Эндрю начал видеозвонок. На экране появилась наша фотография: его губы у моего виска, моя щека прижата к его плечу.

Я ответила. Пока устанавливалась связь, имя Джейка исчезло с экрана, но сообщение осталось в голове. Причину, по которой мне не хотелось заканчивать этот разговор, я решила поискать потом.

ГЛАВА 3

BANKS — WarmWater

В субботу утром меня разбудил не будильник, а строительная дрель за стеной. Судя по звуку, соседний номер разбирали до несущих конструкций и начали с той, к которой была приставлена моя кровать.