Однажды в Вегасе

Джейк кивнул и больше ничего не спросил.

Через несколько минут разговор закончился. Адвокатам предстояло сверить документы и подготовить первый пакет. Я закрыла блокнот, но продолжала думать о вопросе Джейка.

— Четырёх месяцев всё-таки может хватить, — сказал Джейк.

— Ключевое слово — «может».

Он начал собирать бумаги, а я вспомнила его последний вопрос.

— Зачем тебе запись?

Рука Джейка замерла на папке.

— Потому что это всё-таки наша свадьба, Ник. Хочу увидеть хотя бы то, чего мы сами не помним.

Я задержалась на слове «наша». Долгое время свадьба в Вегасе была для меня глупостью, которую отец обещал исправить. Теперь рядом сидел Джейк, сохранивший кольцо и несколько воспоминаний, которых у меня не было. Ему тоже хотелось узнать больше.

— И что тебе даст эта запись?

— Не знаю. — Он сложил бумаги в папку. — Просто хочу увидеть всё сам. Пока о нашей свадьбе мне больше рассказывают чужие письма.

Я его понимала. С каждым новым воспоминанием хотелось получить следующее. Развод можно было оформить, не зная, о чём мы говорили той ночью, но мне этого уже не хватало.

В дверь позвонили. Джейк взглянул на часы и поморщился.

— Райан и Шон. Хотели заехать после разговора.

— А предупредить меня?

— Я думал, ты к этому времени уже уедешь.

Я открыла рот и осеклась. Звонок закончился, бумаги были собраны. Мне действительно пора было возвращаться в отель.

Джейк пошёл к двери. Райан вошёл с двумя коробками пиццы и упаковкой пива, за ним появился Шон с бумажным пакетом и ноутбуком. Увидев меня, Райан остановился.

— Мы на троих заказывали или на четверых?

— На троих, — ответил Джейк.

— Хорошо, что я никогда тебя не слушаю. — Райан поднял коробки повыше.

— Предусмотрительность — единственное достоинство Райана, которое можно подтвердить документами, — заметил Шон, проходя мимо. Кивнул мне и повернулся к Джейку: — Закончили? Или я всё-таки понадоблюсь?

— Закончили. Ничего не подписывал.

Шон убрал ноутбук в сумку и снял куртку.

— Отлично. Значит, сегодня я просто ужинаю.

Через несколько минут на столе вместо документов стояли пицца и пиво. Эндрю ждал звонка, утром нужно было собирать вещи. Чтобы уйти, достаточно было взять куртку и вызвать машину.

Райан открыл коробку.

— Какой кусок тебе оставить?

— С грибами.

Я осталась. Никто даже не уговаривал меня, и сослаться на чужую настойчивость не получилось бы.

Фильм выбрали почти сразу — какой-то боевик, в котором главный герой в первые же минуты выпрыгнул из окна третьего этажа, приземлился на машину и побежал дальше.

Шон перестал жевать.

— У него таз должен быть сломан.

— Потерпи, — сказал Райан. — Ему ещё полтора часа бегать.

— В следующей сцене будет как новый, — добавила я.

Джейк повернулся ко мне и рассмеялся. Постепенно я втянулась в их компанию. Он развалился на диване, усмехался над замечаниями Шона и позволял Райану без спроса забирать оливки с его пиццы. Они давно знали друг друга и не старались сделать вечер интереснее ради меня. Мне это нравилось: можно было есть пиццу, смотреть фильм и не искать тему для разговора.

Я видела Джейка дома, среди друзей, и замечала то, чего не могла узнать из рассказа о работе или старой фотографии. Он морщился от тёплого пива, машинально поднял упавшую салфетку, смеялся, запрокинув голову. Я всё чаще смотрела на него вместо экрана.

Когда началась очередная погоня и музыка загремела на всю комнату, мы одновременно потянулись к пульту. Ладонь Джейка легла поверх моей. Его большой палец коснулся запястья.

Он не убрал руку. Я тоже осталась неподвижной, хотя могла просто отдать ему пульт.

Я подняла глаза. Джейк смотрел на меня без улыбки. На экране визжали тормоза, Райан и Шон о чём-то спорили, а я ждала, что он сделает дальше. Случайным было первое прикосновение. После него у нас обоих хватило времени отстраниться.

Телефон завибрировал в кармане.

— Тебе звонят, — сказал Джейк и убрал руку.

На экране было имя Эндрю.

Я вышла в прихожую и прикрыла дверь в гостиную.

— Привет. Прости, я как раз собиралась тебе звонить.

— У вас всё закончилось? Я написал минут сорок назад.

Я открыла переписку. Сообщение действительно было. Я его даже не заметила.

На секунду захотелось раздражённо ответить, что я не обязана постоянно смотреть в телефон. Но я обещала позвонить. Эндрю ждал именно потому, что я сама попросила его подождать.

— Да. Потом приехали Райан и Шон, привезли пиццу. Мы включили фильм, и я потеряла счёт времени.

Он помолчал.

— То есть ты всё ещё у Джейка.

Я оглянулась на дверь в гостиную.

— Да. Но мы здесь не вдвоём.

— Николь, дело не в том, кто ещё находится в квартире. Ты обещала позвонить и забыла. В субботу я спросил, зачем тебе оставаться в Нью-Йорке. Ты не ответила. Сегодня разговор закончился, а ты опять осталась у него.

Возразить было нечего. Я могла уйти после звонка с Хэнли или хотя бы написать Эндрю. Вместо этого сидела рядом с Джейком и ждала, что произойдёт после прикосновения к моей руке.

— Я скоро вернусь в отель.

— Хорошо. Позвони оттуда.

Он говорил спокойно, и от этого мне стало ещё тяжелее. Злость позволила бы спорить хотя бы с его тоном. Сейчас приходилось слышать то, что он сказал.

— Эндрю…

— Я люблю тебя, Николь. Весь день стараюсь не придумывать лишнего. Но сейчас слишком зол и могу сказать то, о чём потом пожалею.

Он помолчал и мягче повторил:

— Позвони из отеля.

Связь оборвалась. Я несколько секунд смотрела на погасший экран. Мне хотелось перезвонить и убедить его, что волноваться не о чем. Только сначала следовало уйти из квартиры Джейка. Это я могла сделать без всяких объяснений.

Когда я вернулась в гостиную, никто ничего не спросил. Джейк взглянул на меня и подвинул мою тарелку подальше от края стола. Я не знала, слышал ли он разговор. Он не стал спрашивать, и я села рядом, воспользовавшись этим молчанием.

Куртка висела в прихожей. До отеля было несколько минут на машине, Эндрю ждал звонка.

Я снова посмотрела на экран.

После этого объяснять задержку разводом было бессмысленно. Я понимала, что причиняю Эндрю боль, и всё равно не вставала с дивана.

Райан потянулся за бутылкой и задел другую. Пиво хлынуло на стол. Джейк успел убрать коробку с пиццей, Шон принёс полотенце, а Райан попытался помочь салфетками, которые тут же превратились в мокрый комок.

— Всё, отойди. — Джейк забрал их у него.

Он закатал рукав выше. На внутренней стороне предплечья показалась тонкая строчка: «Позвони, когда приземлишься». Буквы были неровными, словно татуировку сделали по рукописной записке.

— Кто это написал?

— Мама. Перед моим первым международным рейсом.

Джейк промокнул стол и опустил рукав. Ответил ровно, но отвёл взгляд. Я не стала расспрашивать.

Фразу всё равно запомнила. Эндрю тоже просил написать после посадки. Раньше меня успокаивало, что он ждёт сообщения. Последние дни я всё чаще раздражалась, когда он спрашивал, где я и когда позвоню.

Сейчас, увидев те же слова на руке Джейка, я сразу подумала о заботе. К Эндрю я была гораздо менее справедлива.

К татуировке я больше не возвращалась. Через некоторое время Шон поднялся с дивана, Райан собрал остатки пиццы. Я надела куртку и взяла сумку. В этот момент телефон Джейка коротко звякнул.

— Хэнли прислал архив часовни.

Я остановилась.

— Уже?

Джейк кивнул, но письмо открывать не стал. Эндрю ждал звонка из отеля. Я уже держала сумку, оставалось попрощаться и выйти.

Я сняла её с плеча и положила на консоль.

— Посмотрим.

Шон переглянулся с Райаном и взял свои вещи.

— Мы тогда пойдём. Со своей свадьбой разбирайтесь сами. Если понадобится адвокат — позовёте.

Через минуту дверь за ними закрылась. Телевизор без звука показывал финальную погоню. На столе остались коробки из-под пиццы, в комнате пахло пролитым пивом.

Я снова села рядом с Джейком. Он поставил ноутбук между нами и открыл письмо.

Во вложении были лицензия, анкеты молодожёнов, чек и форма с перечнем услуг часовни. На сканах бумага выглядела пожелтевшей, часть текста выцвела. Свой почерк я узнала сразу: крупные буквы к концу строк упрямо ползли вверх.

Джейк увеличил первую страницу. Напротив стандартных клятв стояло «нет». Ниже было вписано: «Собственный текст».

Я придвинулась ближе. Наши плечи соприкоснулись, и никто не отодвинулся. После истории с пультом я уже не могла делать вид, что не замечаю этого.

— Мы правда сами написали клятвы?

— Похоже на то.

— Мы к тому моменту знали друг друга часа четыре.

— Пять, может быть.

— Тогда всё меняется. Пять часов — уже серьёзные отношения.

Джейк рассмеялся, и я тоже. Мы почти не помнили свадьбу, но успели решить, что стандартные клятвы нам не подходят. Мне хотелось узнать, что такого мы собирались сказать друг другу после пяти часов знакомства. Одновременно было страшно выяснить.

Он прокрутил страницу ниже. В строке «Фамилия после регистрации» моим почерком было написано: Николь Браун.

Я несколько секунд смотрела на эти два слова.

— Николь Браун, — тихо прочитал Джейк.

В его голосе имя прозвучало так непривычно, что я подняла на него глаза.

— Я собиралась взять твою фамилию.

— Похоже, да. — Он снова посмотрел на форму.

Я сама вписала её. Не помнила, зачем, обсуждали ли мы это и что он тогда сказал. Но какое-то время мне хотелось называться Николь Браун. До сегодняшнего вечера я вообще не знала об этом решении.

С Эндрю мы месяцами обсуждали свадьбу и всё, что после неё изменится. Я привыкла считать ту ночь в Вегасе полной противоположностью нашей взрослой жизни: мы напились, совершили глупость и утром захотели всё отменить. Теперь передо мной лежала заполненная моей рукой форма, в которой я выбирала фамилию Джейка и собиралась произнести собственные клятвы.

Это ничего не говорило о том, насколько разумным был выбор. Но объяснять его одной пьяной случайностью становилось труднее.

— Не называй меня так, — попросила я.

Джейк посмотрел на меня и кивнул.

— Хорошо.

Он прокрутил документ дальше. Внизу формы обнаружилась ещё одна оплаченная услуга — видеозапись церемонии. Под сканами Хэнли оставил пометку: сотрудники часовни проверяют старый архив.

Мы не только поженились, но и заплатили за запись. Собирались потом пересматривать её. Я попыталась представить нас у этой стойки — смеющихся, выбирающих услуги, уверенных, что собственные клятвы будут лучше готовых.

Впервые за восемь лет я допустила, что той ночью мы могли быть счастливы. Даже если утром оба захотели забыть о случившемся.

— Если запись найдут, будешь смотреть? — спросил Джейк.

Эндрю ждал моего звонка. Для развода эта запись не требовалась. Я знала это ещё до того, как попросила открыть письмо.

— Да.

ГЛАВА 5

Lord Huron — The Night We Met

Во вторник утром я вышла из лифта на двадцать первом этаже, катя перед собой чемодан. До рейса оставалось несколько часов. На встречу с Элизабет и дорогу в аэропорт должно было хватить, если не задержимся.

Спала я часа четыре. Вернувшись от Джейка, сразу позвонила Эндрю и рассказала, чем закончился разговор с Хэнли. О собственных клятвах, фамилии Браун и оплаченной видеозаписи заговорила в самом конце. Хотелось ограничиться документами на развод, но я уже понимала, что снова выбираю, какую часть истории ему сообщить.

— Саму запись нашли?

— Пока нет. Проверяют архив.

На другом конце щёлкнула дверца шкафа. Я представила Эндрю в нашей спальне: галстук снят, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, пиджак он вешает на плечики. Захотелось оказаться рядом и самой расстегнуть остальные пуговицы. Вместо этого я рассказывала, как когда-то собиралась взять фамилию другого мужчины.

Эндрю спросил, когда я прилетаю, и сказал, что встретит меня. Я напомнила, что могу заказать машину.

— Я знаю, что можешь, милая. Всё равно приеду.

Потом мы поговорили о рейсе и погоде. К тому, почему я осталась у Джейка после консультации, не возвращались. К концу разговора всё почти походило на обычную командировку, и я не решилась нарушить это хрупкое спокойствие.

Офис Элизабет занимал половину этажа. За стеклянными дверями тянулся коридор с одинаковыми кабинетами. В приёмной пахло кофе и бумагой, из огромных окон были видны крыши соседних домов.

Секретарь нашла наши фамилии в расписании и попросила подождать. За последние дни я слишком часто видела их рядом. Скоро нужно было привыкнуть хотя бы для того, чтобы спокойно заполнять анкеты.

Джейк появился через несколько минут с небольшим чемоданом и сумкой для документов. На нём были тёмные брюки и белая рубашка с расстёгнутым воротом, рукава закатаны до локтей. Я сразу посмотрела на внутреннюю сторону предплечья, где вчера увидела слова его матери.

Ещё несколько дней назад почти не помнила этого человека. Теперь замечала знакомую деталь и хотела рассмотреть её снова.

Он остановился возле меня и кивнул на чемодан.

— Уже выписалась?

— Да. Отсюда сразу в аэропорт.

Я подвинула чемодан к стене и едва не задела им колено. Джейк придержал ручку и поставил его рядом с креслом.

— Осторожно, Ник.

Мы сели друг напротив друга. Между креслами лежала стопка журналов. Верхний обещал десять способов устроить идеальную свадьбу в Нью-Йорке.

Я перевернула его обложкой вниз. Джейк посмотрел на журнал, потом на меня и благоразумно промолчал.

После вчерашнего вечера мы почти не переписывались. Я отправила копии документов, он ответил: «Получил». Всё вполне по-деловому. Только я несколько раз открывала переписку, проверяя, не написал ли он ещё что-нибудь.

Вскоре нас пригласили в переговорную. Вживую Элизабет показалась менее строгой, чем на экране. Рядом с монитором стояла чашка остывшего чая, на рамке висели жёлтые стикеры, у стены громоздились папки. Меня почему-то успокоило, что она тоже забывала пить чай вовремя.

Джейк отвёз оба чемодана к окну и сел рядом со мной. На столе лежали две анкеты и черновик заявления, который Хэнли прислал ночью. Элизабет предупредила, что сегодня ей в основном нужны данные Джейка. Остальное она обсудит с ним отдельно.

Она уточняла адреса и даты, спрашивала, подтверждаем ли мы, что общего имущества никогда не было. За восемь лет Джейк успел сменить несколько квартир, учиться во Флориде и пожить в Техасе. Я слушала внимательнее, чем требовала анкета. Теперь можно было хотя бы представить, где он находился все эти годы, о которых мы почти не говорили.

Элизабет перевернула страницу. На мониторе появилось новое письмо. Она прочитала тему и задержала лист в руке.

— Хэнли пишет. Часовня нашла видео.

Джейк поднял голову.

— Всё?

— Только фрагмент. Четыре минуты сорок семь секунд. Начало повреждено, остальная часть пока не открывается.

Она скачала файл. На чёрном окне проигрывателя появилась продолжительность.

— Для развода запись ничего не меняет. Смотреть её вы не обязаны.

Ещё вчера я сказала Джейку, что хочу её увидеть. Теперь файл был перед нами, и я вдруг испугалась. Можно было отказаться, закончить встречу и улететь домой. Остаться с теми обрывками, которые помнила, и больше не выяснять, что между ними произошло.

— Я хочу посмотреть.

— Я тоже, — сказал Джейк.

Элизабет закрыла жалюзи на стеклянной стене и повернула монитор к нам. Мы придвинули стулья. Колено Джейка оказалось рядом с моим, и я постаралась устроиться так, чтобы не задеть его.

Первые секунды по экрану бежали цветные полосы. Потом изображение дёрнулось и прояснилось: маленький зал, красные шторы, искусственные колонны и пластиковые цветы. Под мигающей вывеской стоял мужчина в серебряном пиджаке.

Сначала я услышала себя.

— Этот размер мне не подойдёт. Я утром останусь без пальца.

Через секунду появилась в кадре. Синее платье с открытыми плечами, спутанные волосы, бумажный браслет казино на запястье. В одной руке бутылка воды, другой я показывала служителю кольцо и вполне серьёзно обсуждала размер. Главным риском этой ночи для меня, судя по всему, было проснуться с отёкшим пальцем.

Меня слегка покачивало, но цену я переспросила дважды. На кольце двадцатилетняя я экономить собиралась. На последствиях свадьбы — видимо, нет.

Потом появился Джейк. Куртка висела у него на плече, две верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. Он посмотрел на кольцо, затем на мою руку.

— Есть побольше? Пусть Ник сама выберет.

Я застыла. Знала, что он называл меня так в Вегасе, но услышать это на записи оказалось неожиданно тяжело. Он произнёс имя с той же лёгкостью, что и сейчас.

Я на экране покосилась на него.

— Спасибо. Я не хочу утром снимать кольцо вместе с пальцем.

— Вот поэтому и попросил.

Служитель принёс другое. Джейк протянул его мне, но надевать не стал. Я сама примерила кольцо, несколько раз сжала пальцы.

— Это подходит.

— Тогда его и берём.

Нас отправили к арке. По дороге я зацепилась каблуком за провод и схватила Джейка за руку. Он удержал меня, отодвинул провод ногой. Я поправила ему воротник и оставила ладонь на груди.

Смотрела на этот жест и пыталась вспомнить хотя бы прикосновение ткани. Ничего. На экране я касалась его без малейшего смущения, а сейчас даже близость его колена мешала спокойно сидеть.

Джейк рядом со мной не пошевелился.

На записи он снял с моего запястья бумажный браслет, разорвал и выбросил. Я снова вложила пальцы в его ладонь, не посмотрев, где находится рука.

От той ночи у меня остались яркий свет и утренняя паника. Здесь я не выглядела испуганной. Тянулась к нему сама, и мне было трудно смотреть, насколько естественно это получалось.

Я не помнила ни зала, ни его рубашки под ладонью. Но узнавала собственные движения и выражение лица — особенно то, которое появлялось, когда я уже приняла решение. Хотелось понять, что убедило меня тогда.

Джейк расспрашивал служителя о бумагах и свидетельстве.

— Слышала, Ник? Бумагу не потеряем.

— Ты через пятнадцать минут после заселения потерял ключ от номера. Райан нашёл его у тебя в ботинке. Свидетельство я тебе не доверю.

Мы рассмеялись одновременно. За камерой возмутился Райан.

— Это его голос? — спросила я.

Джейк тоже подался вперёд.

На видео я обернулась, но он коснулся моего локтя и развернул обратно к служителю.

— Сначала свадьба. Райана осудим потом.

Камера качнулась, и в кадре появилась Сара. Моя куртка висела у неё на руке. Она сказала что-то человеку рядом, посмотрела на нас и снова исчезла.

У меня свело живот.

— Она всё это видела.

Я посмотрела на Джейка. Сара утром помогала мне собираться, слушала, как я пыталась восстановить ночь. Знала, что часовню я почти не помню. Почему не рассказала хотя бы об этом, мне предстояло спросить у неё самой.

Видео шло дальше.

Служитель спросил о клятвах. Я достала из сумочки сложенный лист, Джейк — свой из кармана куртки. На записи я обвинила его в попытке подсмотреть и показала бумагу.

— Здесь одна страница.

Он забрал лист, перевернул и вернул.

— С двух сторон. Я должен был проверить условия, прежде чем соглашаться.

Я толкнула его плечом. Джейк наклонился и что-то сказал мне на ухо, но микрофон слов не поймал. Я выслушала, кивнула и протянула ему бутылку воды. Он отпил и вернул её мне.

Я пыталась разобрать, что он сказал. Бесполезно. Та девушка услышала и поняла, а мне оставалось смотреть на собственное лицо и завидовать тому, что она знала.

В углу экрана появились помехи. Изображение несколько раз рассыпалось и снова собралось. Мы с Джейком повернулись друг к другу.

— Друзья, сегодня вы пришли сюда, чтобы…

Экран стал зелёным. Звук оборвался. Проигрыватель вернулся к началу.

Несколько секунд никто не говорил.

Запись закончилась до клятв. Мы действительно были пьяны — это было видно. Но я ожидала увидеть растерянность и нелепую спешку, а увидела, как мы смеёмся, спорим о кольцах и держимся за руки. Не помнила ничего из этого и всё равно узнавала себя.

Элизабет первой нарушила молчание.

— Я попрошу Хэнли выяснить, можно ли восстановить остальную часть.

Я кивнула и потянулась к бумагам. Перед глазами оставалась моя ладонь на груди Джейка. Потом — два сложенных листа, которые мы принесли к арке.

Мне хотелось услышать, что на них было написано.

Я достала телефон.

— Мне нужно поговорить с Эндрю.

— Сейчас? — Джейк повернулся ко мне.

Палец замер над экраном.

— Он ждёт моего звонка.

Джейк ничего не ответил. Я подняла глаза, пытаясь понять, что его задело.

Элизабет посмотрела на нас, закрыла папку и встала.

— Я проверю, получил ли Хэнли мой ответ.

Она вышла и прикрыла дверь. Я положила телефон на стол.

— Что?

Джейк провёл ладонью по затылку и откинулся на спинку стула.

— Я понимаю, что ты должна ему рассказать. Просто мы сами впервые это увидели. А ты уже думаешь, как объяснишь всё Эндрю.

— Потому что он мой жених.

— Я знаю, Ник.

В его голосе не было насмешки. Мне стало труднее отвечать, и я разозлилась, хотя он не сказал ничего несправедливого.

— Тогда в чём проблема?

— Я ожидал увидеть двух пьяных идиотов, которые дошли до часовни и утром пожалели. Там всё выглядело иначе.

Я тоже это видела. Поэтому и потянулась к телефону: хотелось поговорить с Эндрю и снова почувствовать себя уверенно в собственной жизни.

— Как именно?

— Ты сама тянешься ко мне. Я — к тебе. Мы принесли клятвы, выбираем кольца, смеёмся. Я понимаю, что это четыре минуты из целой ночи. Но других у нас пока нет.

Мне стало жарко. Я перевернула телефон экраном вниз.

— Думаешь, мне было легко смотреть? Я обещала Эндрю позвонить. Это не значит, что меня не задело увиденное.

— А что ты об этом думаешь?

Я посмотрела на него. Ответа не было. На записи я сама поправляла ему воротник, оставляла руку на груди. Сейчас не могла объяснить даже себе, что тогда чувствовала.

— Если бы я знала, разговаривать с Эндрю было бы гораздо проще.

Джейк выдохнул и повернулся к окну.

— Мне нужно хотя бы несколько минут. Я не хочу сразу слушать, как ты пересказываешь это своему жениху.

У меня сжалось в груди.

— Я не собираюсь звонить ему при тебе.

— Хорошо.

Он посмотрел на помолвочное кольцо, потом снова на меня.

— Просто я теперь не знаю, что с этим делать.

Я опустила глаза. Он не требовал ничего решать и не просил отказаться от разговора с Эндрю. Говорил о том, что я сама пока не могла понять.

Несколько дней назад Джейк сказал, что наш брак закончился для него восемь лет назад. Тогда это меня задело. Теперь мы оба увидели, что перед утренней паникой было что-то ещё. Я помнила только последствия и по ним судила обо всей ночи.

Элизабет вернулась с распечатанным письмом. К её чести, не стала спрашивать, почему мы сидим молча.

Оригинал видео запросили у часовни. Она попросила пока не пересылать найденный файл, до подтверждения его источника.

— Рассказать о нём я могу?

— Конечно. Только не отправляйте копию.

Осталось закончить анкеты. В строке с датой расставания Элизабет предложила указать утро после свадьбы: совместной жизни у нас не было.

Следом появилась формулировка: «Совместная жизнь не сложилась».

Я едва не усмехнулась. Он