Роза Соломоновна и ее приключения

Роза продолжала сохранять самообладание, потому что врач, который выписывал ей лекарства брал дорого за свою работу.

Плоховидящим глазом, Семён оценил состояние «автопарка» и решил, что краш – тест, поможет опытным путём убедиться, что велики — полное г но. Вскочил на один из них. Резкий старт, и крутой разворот. Незакреплённые три бутылки воды преодолели гравитацию, резко взлетев, и также резко приземлившись на бампер чужой припаркованной машины. Две остальные бутылки отыграли очень похожую программу. Следующие 10 минут Сема собирал бутылки уже из под машин, куда они закатились после недолгого, но какого фееричного перфоманса!

Через еще совсем чуть-чуть к компании присоединился третий ребенок из чата. Приехала дочка Семы - Катюша и в 13.30 группа из пяти человек двинулась в сторону официального старта.

Город был полон велосипедистов. Тротуары буквально раздувало. Водители стояли в пробках и ругались, пешеходы шли и ругались, велосипедисты, которые теперь были везде - и на дороге и на тротуарах тоже ехали и ругались. В общем в воздухе чувствовалось единение.

Часть 4

Вечером, когда организм Розы отлип от велосипедного седла и вернулся в зону физического комфорта, она набрала Маню. На удивление, ребенок взял трубку.

— Привет, Роза! — голос Мани звучал так бодро.

— Привет, дорогая! — Роза говорила ласково, но в этой ласке чувствовалось напряжение хирурга, готовящегося сделать разрез. — Как твои дела?

— Всё хорошо. Спасибо.

— А как ваши? — Роза выдержала паузу, которую можно было бы назвать драматической, если бы не кашель Семёна.

— Маня, а говорят, ты борзянки переела.

В трубке повисла тишина. Такая же внезапная, как и снег зимой.

— А кто говорит? — осторожно спросила Маня голосом человека, который начал подозревать что реально проглотил лишнюю ложку.

— Семён говорит, — Роза бросила красноречивый взгляд на мужа. Семён сделал вид, что внезапно заинтересовался состоянием своих умных треников.

— Говорит, что неделю назад тебе звонил и ты с тех пор не ответила. Даже не перезвонила, смайлик не кинула. Это цифровой игнор или цифровой детокс, уточни , пжс.?

— Ой, да, я забыла, — голос Мани стал стремительно приобретать оттенок «ой». — У меня тут столько всего

— У тебя появились маленькие дети или один день задержки..? — перебила Роза тоном опытного следователя, который уже всё понял, но хочет услышать признание.

— Нет, но..

— Тогда не существует ни одной причины ну ты, поняла

Роза добила:

— Мы всей семьёй участвовали в велозабеге. Все! Даже не все, а Фффсе! Ты понимаешь, даже Катя, Петя, его девушка, которую мы видели первый раз в жизни и которая, подозреваю, последний раз каталась на велосипеде в детском саду, тоже участвовала! А ты просто исчезла с радаров тети Розы! А кто рейтинг в глазах семьи поддерживать будет, дорогая? Как мы можем передавать сплетни из поколения в поколения, если ты на цифровом детоксе? Если ты не вернёшься, я буду вынуждена завещать зелёные лосины Кате. А она не умеет их хвалить.

В трубке послышался тяжёлый вздох Мани. На фоне — приглушённый звук сериала и чей-то смех. Поколение z продолжало жить своей таинственной жизнью.

— И что мне сделать, чтобы восстановить рейтинг? — спросила Маня с покорностью человека, который понял: спорить с Розой в одиннадцать вечера — бессмысленно.

— Ну, как? Для начала нужно вернуться в лоно семьи. Начать хотя бы с завтрака в нашем дворянском гнезде в Бутово на седьмом этаже.

В следующее воскресенье семья была в сборе, кроме тех, кто уехал ловить рыбу, что означало новый эпос в копилку семейных историй.

Глава 7. Бестарелочница

Маня была актрисой молодой, перспективной и малооплачиваемой. Семья верила в ее полет, но чтобы быть сытым, веры было недостаточно. Вера — это, знаете ли, не котлета, ею не накормишь. Маньке приходилось крутиться. Утром — тренером на пилоне, днем — Мухой-Цокотухой для маленьких зрителей в театре, вечером — стервой в антрепризном спектакле.

С таким графиком время на перекус выпадало только в тот момент, когда Маня доставала «Тройку» для оплаты проезда в метро или проверяла ноль на балансе. В принципе, она особенно и не страдала: времени не было, пожрать — тоже.

С женихами было так же перспективно, как с деньгами. Кавалеры водились, но крайне малобюджетные. Ни в тарелочницы к такими не податься, ни замуж не выйти. Что с ними делать было непонятно, поэтому оставался вариант дружить до лучших времен.

Маня не любила красивых мужчин. Не потому что считала, что в паре павлин с красивым хвостом — это она, а потому что ей нравился типаж типа «два дня полежавший после срока годности» или «чуть-чуть забродивший» или вот еще «чуть -чуть заветренный». Ну, таких, которых хочется чуть побрить, подстричь и подмыть. Ну и приодеть, конечно, тоже хочется. То есть товарищей, которых не целовать надо, а нести в санобработку.

Короче, Маня была амбассадором всех девушек Москвы, которых объединял слоган: руки-ноги-коса в пол, где ты, милый ухажер?! Вообще, обстановка в стране с мужчинами последние дцать лет печальная. Мужское население есть, замуж за кого выходить -нет. Кажется, что мужиков надо разбирать уже не щенками, а эмбрионами и лучше брать сразу несколько, наборами. Ну, а пока подходящих эмбрионов не было, Маня продолжала утром крутиться на пилоне, потом на сцене.

Покажите мне женщину, которая хотя бы раз не обращалась к звездам. На этот случай у Мани был проверенный человек - Анфиса. Днем Анфиса сводила баланс, вечером раскладывала карты, зарабатывая на круассан и чашечку кофе. После сеанса связи со звездами Мане была выдана рекомендация в обмен на 5000 рублей. Звезды велели уделить внимание красоте, что бы это не значило. Маня начала считать по чем стоит быть красивой в 25 лет в пределах Садового кольца. Итак, прайс-лист на «девушку с обложки».

Удаление волос чтобы кожа как у дельфина - 100 000 рублей. Наколоть вечную улыбку и закачать в губы надежду - 40 000. Ботокс в лоб по технике «вечное удивление» 20 000. Ресницы из хвоста песца- 4 700 рублей, ресницы из чебурашки -4 2000, ногти свои -3 000. Получилось, чуть больше, чем зарплата за 2,5 месяца и при этом еще надо было платить за квартиру и питаться. Выбор стоял между быть красивой и не сдохнуть от голода на улице. По итогам оценки бюджета было принято решение продолжить жить как есть.

После встречи со звездами Манька ехала в трамвае надев наушники, чтобы отключиться от грустных мыслей повторяла роль. Кондуктор деликатно дотрагивается до плеча, стараясь растормошить. Маня открыв глаза понимает: сейчас будет про билет. А билета нет. Она начинает жестами объяснять: «Я в наушниках, я сплю, я вообще не здесь». Ну, знаете, типа как глухонемая, только понарошку. Кондукторша видит: перед ней глухонемая, посмотрела с уважением и отошла.Маня закрыла глаза, повторяя роль, и где-то между 8 и 12 строчками текста: «Вау! А для глухонемых вообще проезд бесплатный? И если да, то может быть на ресницы из Чебурашки хватит?!».

Глава 8. Сделка века

Cделка века. Патрики vs Бутово

Часть 1

Лифт. Время — 9:00. Место — бизнес-центр «Золотая Орда»В лифт, словно торпеда, выпущенная из подводной лодки, влетает Славик. Вещает в трубку с интонацией Наполеона, как если бы ему пообещали встречу хлебом - солью в России. В этот же самый момент к лифту грациозно,и с достоинством женщины, знающей цену каждой минуте своей жизни, подходит Роза. Они сталкиваются в дверях. Славик, даже не отрывая телефона от уха, автоматически мычит что-то похожее на «извините», проталкивается внутрь и нажимает кнопку. Роза, приподняв одну бровь до уровня «очень интересно», заходит следом. Двери с лязгом смыкаются, отрезая их от внешнего мира.

Славик (в трубку):— Слушай, я эту сделку сам закрою. Три подписи, и дело в шляпе. Ей скажу, что мы, так и быть, согласны на её условия, но скидку просим ещё 7%. Она же женщина. Главное — красиво закатить глаза, сказать, что у неё потрясающая энергетика, и это ее последний шанс продать этот неликвид и всё. Сколько ей лет? Да какая разница! Около 50, наверное. Замужем? Думаю, что в лучшем случае — разведена, если ей совсем повезло, то—есть собака, чтобы было кому ныть по вечерам. Прописка? Бутово. Ну конечно, я не проверял её паспорт! Я же не маньяк, я женатый человек! (Смеётся собственной шутке). Понизив голос до шепота: «Короче, тактика простая: если у неё «троечка» — просим 5%, если так себе «единичка» — смело давим на 7%. Схема рабочая, проверено, не ссы».

Роза конечно же услышала, то что плохо попытались скрыть шепотом от ее ушей, внутри ее уже полыхает адское пламя, разбавленное бензином и любопытством, но лицо сохраняет покер фэйс. Лифт останавливается на третьем, двери открываются, пусто. Едут дальше.

Славик продолжает в трубку:— Да, приезжай через час. Я уже в здании. Тут охрана, как в Кремле, но меня пустили. Я же Славик! Ладно, отбой.Он прячет телефон в карман, поворачивается и натыкается на взгляд Розы. Взгляд был такой, что у Славика на секунду ёкнуло под правой лопаткой. Он профессионально улыбается.— Ещё раз прошу прощения! — щебечет он. — Вы просто ослепили меня своей красотой на входе! Я на секунду потерял ориентир в пространстве. Именно поэтому мы столкнулись. Но, должен признаться, мне было чертовски приятно.Роза (спокойно, как удав, который решил поиграть с кроликом):— Ой, да что вы, молодой человек...Она роняет ручку. Славик, как дрессированный пудель, подхватывает её и вручает обратно.— Пардон, — говорит Роза.И снова роняет ручку.Славик поднимает.Роняет.Поднимает.Роняет.

На четвёртый раз Славик замирает с ручкой в руке, глядя на неё снизу вверх, и до него, словно молния в ясный день, доходит: это - диверсия.Славик (растерянно):— Пардон, мадемуазель... Я что-то не понял?Роза:— Мадам, молодой человек. Там, где вы учились бизнесу, я преподавала этикет. Или вы считаете, что если женщина роняет ручку, значит, она хочет, чтобы её спасли? Нет, она просто проверяет, есть ли у мужчины мозги, чтобы понять, что его уже спалили.Славик (тупит):— В смысле?Роза:— Я смотрю, вы большой специалист по женщинам, Славик. Прямо Казанова 2026. А скажите-ка мне, гений переговорного процесса: если женщина замужем, у неё две детей и она носит размер «двоечка», как будете считать скидку? Тоже по биномиальному распределению?Славик (усмехается, пытаясь взять инициативу):— Ой, а вы, я смотрю, подслушиваете чужие разговоры? Это же некрасиво!Роза (прищурившись):— Подслушиваю?! Молодой человек, вы только что ворвались в мои уши. Бестактно влив мне в барабанную перепонку ведро конфиденциалки, устроив сеанс публичного саморазоблачения, а еще взяли меня в информационные заложницы! Теперь буду лечиться от вашего голоса, и посттравматического расстройства от слова «скидка»! Хорошо, что все пишется на камеру, Роза показала пальцем куда-то вверх, где был установлено всевидящее око. Славик (побледнел):— Постойте... Я что, вас... насилую? Информационно?Роза:— О, Господи, наконец-то до вас дошло! Я уж думала, мне придётся рисовать схему кровью на стене лифта. И не вздумайте оправдываться. Кстати, что не так с Бутово? У вас там ипотека, или труба лопнула?Славик (краснеет, как варёный рак, пытается улыбнуться, но улыбка получается кривой):— Да вы... вы просто необыкновенная женщина! Я таких никогда не встречал! Может, мы начнём знакомство заново?Роза (медленно достаёт визитку, он тянется за ней, как голодный пёс за сосиской, и она резко прячет её куда-то в декольте):— Не торопитесь. Сначала скажите честно: чем вам Бутово не угодило или это просто не ваш уровень? Впрочем, неважно, не отвечайте. Для вас любая женщина, у которой в сумке есть планшет и нет ошейника для чихуахуа, — уже «необычная». Но я вас прощаю. И знаете почему? Потому что вы хотя бы признали, что я — не «единичка». Кстати, сделки не будет и скидки не будет. Я проверила расчеты, вы нас, вероятно, держите не за тех людей.

Лифт открывается на двенадцатом. Роза делает шаг к выходу, но, не оборачиваясь, роняет ручку. На этот раз специально — на пороге, чтобы он точно споткнулся, если полезет.Роза (уже за дверями, через плечо, громко):— И запомните, Славик! Когда будете звонить другу и хвастаться, как вы «закрыли сделку», скажите ему, что теперь у вас есть новая схема. Она называется «Держать язык за зубами». Двери закрываются. Славик поднимает руку, чтобы помахать ей в спину, но застывает с открытым ртом.Славик (сам себе, шепотом, поправляя причёску дрожащей рукой):— Что за фак?.. Ничего не понял...Он пытается уложить волосы, но они стоят дыбом. В голове — полный хаос и звук лопающегося пузыря самоуверенности.— Роза... , это же Роза Соломоновна?! — кричит он вдогонку. — Простите!..

Часть 2

Вечер. Кухня в Бутово. «Дворянское гнездо» Розы.На кухне пахнет чем-то невероятно вкусным. Роза, в домашнем, размешивает ложкой что- то ложкой в сотейнике. За столом сидит её муж Семён. Он смотрит на неё с обожанием, как кот на сметану.Семён:— Ну что, рассказывай, дорогая. Как сделка? Закрыли врага в железобетонном кольце?Роза (махнув рукой, разжевывая морковку на счет до сорока):— Отложили. Предложил мне скидку... Представляешь? Я ему — цену, а он мне — скидку. Жмот.Семён (чешет затылок):— Не понял. Он предложил тебе еще скинуть? И он жмот?Роза (возмущённо):— Сема, ну конечно ОН жмот! В русском языке «жмот» — это мужской род. Ему жалко заплатить красивой женщине, твоей жене на 5% больше! Мы и так ему скинули всё, что можно. Ещё чуть-чуть — и это будет не сделка, а благотворительность.Семачка, если бы ты был на его месте, ты бы со мной не торговался из-за каких-то 5%, правда? -Роза (капризно):— Конечно, мой цветочек!-Ты бы мне сразу всё отдал! Потому что ты — мужчина, а не это... жлоб в штанах. (Вздыхает). Устала я. И этот Славик... Он мне сразу не понравился. Вошёл, в лифт как в свой сортир. Орал по телефону, не пропустил меня, а потом сказал, что прописка в Бутово — это как проказа.— Ого -го себе. Это же как надо не любить жизнь, чтобы так шутить в твоем присутствии. Он еще жив?Роза(улыбается своей самой лучезарной, коварной улыбкой):— Заставила его поднять упавшую ручку четыре раза. А потом... отказала ему в сделке. Представляешь? Он припёрся ко мне через два часа с круассанами ! Думал, меня булками купить.Семён (смеётся):— Серьёзно? Он что, решил, что Роза продаётся за слоёное тесто?Роза (фыркает):— Вот именно! Круассаны — это когда ты опоздал на свидание, а не когда провалил переговоры.А я, между прочим, замужем и углеводами меня не взять.Семён (обнимает её за талию):— Цветочек мой, я тебя обожаю. Ты у меня — стратегический запас ядерного оружия. (Целует её в щёку).Роза: Знаешь, как легко проверить человека?— Как?— Скажи человеку, что у тебя прописка в Махачкале. Если он начнёт суетиться и искать выход — дай ему выйти. А если скажет: «О, класс, Аварский театр знаешь, у меня там тётя рядом живёт» — считай, твой человек.Семён крепче прижимает её к себе. Они оба хохочут, а на плите подгорает что -то из сотейника, что должно было тихо булькать, но им всё равно.— Погоди, цветочек. А сделка? Ты ей сказала «нет» — и что теперь?-Я ему сказала нет, но объект нужен и он вернется теперь уже на моих условиях.

Часть 3

Спустя месяц.Утро. Офис.Роза сидит за столом. Входит коллега с респешн:— Роза, там опять доставка цветов, подпись Славик. Цветы некуда ставить. Из Администрации Бизнес центра вчера направили письмо, убрать цветы из зоны лифта. Еще в записке указано, момент сейчас процитирую "Бутово — это мое самое любимое место в Москве". Это твой новый поклонник, нас уже задолбал? Кто-то неудачно пошутил по поводу Бутово?Роза (не поднимая глаз):— Напиши ему от меня, что я занята. И что если он хочет серьёзно говорить — пусть подготовит эссе на тему « чем именно Бутово лучше Монако» Объём — 10 страниц. Без ошибок. Проверю на плагиате.Коллега выходит. Роза улыбается в кружку.Роза (тихо, самой себе):— А почему бы и нет. Махачкала — это отличный тест. А Бутово — это моя крепость.

ЭПИЛОГ.

Пять недель спустя.Роза разбирает бумаги, на столе конверт с почтой. 10 страниц, Times new Roman размер 10, аккуратная обложка с надписью «Бутово vs Монако: экзистенциальный выбор современного человека». Роза поднимает бровь. Берёт текст, пробегает глазами начало, потом середину, потом последний абзац. На её лице не дрогнул ни один мускул.Роза вслух сама с собой:— Он что, серьёзно про Аварский театр?— И еще про Махачкалу целая глава. Зачитывает вслух « . Бутово — это не место, а состояние души». Цитаты из Пелевина, статистика по инфраструктуре, сравнительный анализ транспортной доступности... Любопытно, а что скажет антиплагиат. Роза сканирует документ и запускает на проверку по антиплагиату — чисто. Сам писал или кому-то хорошо заплатил.Роза медленно закрывает папку. Смотрит в окно на утреннюю Москву. Молчит ровно пять секунд.— Ну что ж, Славик... Научился слушать. 10 страниц и совсем другой человек. Я же говорила, что объект ему нужен. Она открывает телефон записывает голосовое « Сделка 1 сентября», отправить, отворачивается к ноутбуку, но уже с улыбкой.

Глава 9. Пельмени vs аварский хинкал

Пельмени vs аварский хинкал

Каждый год, ровно в тот день, когда календарь обводил дату её рождения жирным кружком, мама Розы доставала из шкатулки памяти одну и ту же историю — о том, как Розочка явилась в этот мир. К сорока годам Роза знала этот рассказ наизусть, как «Отче наш» и дату оплаты коммуналки. Она могла бы пересказать его в глубоком анабиозе, под гипнозом или даже в бреду, когда сознание путается в тенях. Но традиции, увы, иногда перестают существовать. И вот последние лет пять эта история не звучала за праздничным столом, словно её вычеркнули из меню.

Однажды, пытаясь вызвать её из глубин памяти, Роза споткнулась о странный изъян. Мелочь, крошечная заноза в тесьме воспоминаний, но она царапалась. Прошёл год — заноза так и не вышла. Ещё через год — с пугающей точностью повторилась та же запинка.

«Если я не помню то, что слышала не меньше сорока раз, — размышляла Роза, глядя в потолок, — какие у меня шансы вспомнить это в шестьдесят, когда мои внуки усядутся у моих ног, раскрыв рты,и скажут,ну, бабушка, жги!?»

И тут воображение, словно шальная птица, сорвалось с поводка. Роза мгновенно перенеслась в идиллическую картинку: десяток кудрявых малышей — её кровь, её будущие птенчики — сидят вокруг, пока она, молодая, цветущая бабушка, доит корову. Тишина, только солнечные зайцы пляшут на соломе, да струйки молока мерно пощёлкивают о дно ведра, словно отбивая ритм вечности.

— Бабушка! Ну, расскажи, как ты родилась! — зазвенели в её голове хрустальные голоса.

Роза выпрямилась, набрала в лёгкие воздуха, чтобы начать свой эпос, и уже приоткрыла рот как вдруг ее взгляд упал на белоснежные платьица и штанишки внуков, которые они невозмутимо пачкали о влажную, холодную землю.

— А ну быстро подложите что-нибудь под себя! Земля-то ледяная! — рявкнула Роза тоном, которым обычно останавливают табун на скаку. Дети зашуршали, завозились, хватая листья, а Розу вдруг окатило холодным потом: она унеслась в своих мечтах так далеко, что благополучно забыла, с чего начила. История все еще и не родилась, а недосмотренные внуки уже сидят на холодной земле, ну что за бабушка!

Это был звонок. Звоночек, от которого заныло под ложечкой. Роза поняла: к встрече с генофондом нужно готовиться не наскоком, а с основательной дотошностью и приступила немедленно. С того самого дня, как её сын, наконец, начал мыться самостоятельно ( без спасательного жилета), Роза каждым вечером напоминала железное правило: мыть ту самую, стратегически важную зону, где в отдалённом будущем предполагалось проживание внуков, со всей тщательностью. Она просила не кутать, не морозить, а в жару — проветривать, словно речь шла о редком коллекционном сыре, который мог заплесневеть от одного неверного движения.

— Надо все записывать, не откладывая до воскресенья- решила она в продолжении мыслей. В этот момент Роза была в метро, поэтому достала телефон, посмотрела для порядка, что читали пассажиры по правую и левые стороны, и большие пальцы забегали по экрану, нажимая на буковки. Она начала записывать истории — одну за другой, чтобы к тому дню, когда её ноги окружат внучата, ей было о чем им поведать, кроме собственных страхов.

История Розы. Часть 1

7 февраля 1977 года, в 16:12, космонавты Виктор Горбатко и Юрий Глазков стартовали с космодрома Байконур на станцию «Салют-5».

Примерно в то же время, но в тысячах километров левее, моя мама вместе с моим маленьким старшим братом лепили пельмени на кухне. Весть о запуске корабля застала их на первой схватке, половине таза фарша и 100 штуках готовых пельменей. Мама не приняла схватку всерьез: какой роддом, тут же еще тесто осталось. Роды могут и подождать, а фарш — нет. Выбор был очевиден.

Мама не учла, что, поужинав пельменями, она фактически выселила меня из единственной комнаты, сдав ее гастарбайтерам. Их было много и становилось тесно. Кто-то из нас должен был уступить поляну. Выиграв в первой гонке у миллиона сперматозоидов 9 месяцев назад, мне предстояло вступить в следующую уже с пельменями. А может ли в этой борьбе быть 2 победителя?

Папе повезло пропустить первые роды мамы: он был в карауле и появился только на 4-й день после рождения Дани. Поэтому о родах папа не знал ничего, кроме того, что жизнь нам подкидывает в пабликах на заборе. В этот раз Боженька решил подсунуть ему билет в первый ряд партера, рядом с тромбоном.

На второй схватке, которая не заставила себя ждать, папа вошел в дом. Маме подурнело, она вскрикнула. Даня, услышав крик, спросил: «Мамочка, ты за космонавтов переживаешь?» Взгляд мамы упал на папу. Вот за кого надо было переживать. За папу, который только вошел домой с вопросом: «А что это мы так кричим, Веруська?» Не успев расслышать мамин ответ, папу выдуло из квартиры прямо через закрытую дверь.

В десятом часу вечера в нашем Буйнакске сложно было найти бездомную собаку зимой на улице, не то что машину. Тем не менее, ближайший свободный ЗИЛ подъехал к нашему подъезду. Когда водитель узнал, что придется везти беременную маму, а не толпу овец, он сказал, что жизнь его не к этому готовила. «Баранов вожу, коров вожу, канализацию вожу, но беременную женщину не вожу». В общем, аргумент так себе, но папа его услышал и побежал в милицию, которая располагалась рядом.

Машина типа «газик» нашлась. Маму занесли на носилках и поехали. Зима была снежной, сильный ветер и убитые дороги. Машина буксовала, и носилки оборвались. Хватаясь в падении за всё, что было по ходу этого падения, мама схватила что-то, что залетело ей в руку, и мужской голос взвизгнул: «Вай-вай-вай! Дыдыщ!» — и мама приземлилась копчиком на спину. Теперь у нее было 2 эпицентра боли: один сзади и другой спереди.

Родильное отделение было на третьем этаже больницы. Электричество отключено, лифт не работал. Маму несли на новых носилках, и, сука, они тоже оборвались. Вносимая в родильную палату мама была одолеваема двумя взаимоисключающими желаниями: родить меня и придушить папу. Последнее было сложно реализуемо с учетом фактических обстоятельств. Поэтому на время мысль о возмездии была задвинута на ту же полку, где находились полкило фарша в тазу, который уже точно пропадет.

Тем временем в космосе царила идеальная тишина и работали расчёты ЦУПа. А на третьем этаже Буйнакской больницы царил идеальный хаос и работали Патимат и Сапият. Космонавты готовились к стыковке с «Салютом-5». Я готовилась проползти, пролезть, пробежать по родовым путям, соревнуясь с организованной группой хамовитых пельменей. Обе миссии были рискованными, но достойными.

И вот мы уже влетающий на третий этаж цирк. Становится ясно, что ужин придется отложить. Женщины бросаются к маме, папа наперерез бросается к женщинам с командой: «Руки мыть!» Папа, профессиональный военный, знал много команд: стоять, лежать, кругом, руки мыть. Хорошо, что обошелся только одной, исключив перекличку. Тетки вздрогнули, но перечить не на третьем этаже, это наш последний рубеж. Медсестры в родильной комнате ужинают вечерним курзе и хинкалом, с ужасом оборачиваются настали: не в баню же он их идти заставил, только руки помыть.

Итак, мы с пельменями сидим в маме уже не первый час, и сказать, что нам тесно, — ничего не сказать. Мы не стали врагами. Мы просто временно делим территорию.

И пока они давят на меня, я давлю на них, а вместе мы бежим к выходу. Но оказывается, что мой выход — не там. Он гораздо ниже. Почему меня никто не предупредил, почему допустили фальстарт! Пельмени обходят меня три раза и выходят вперед! Кипельно белая пеленка под мамой сморщивается от стыда и непонимания: а нахрена было мыть руки, если рядом всё обосрано.