Роза Соломоновна и ее приключения

Роза, надо поговорить, - вытащил из ее собственного праздника в голове административный руководитель, интроверт Омар, - пойдем в переговорку.-Я увольняюсь. У меня только семь дней, потом я уже в другой стране.— Зашибись -подумала она, произнес в слух только: «Это точно или еще подумаешь?»— Роза, когда пять лет я пришёл в компанию, у меня на голове были только чёрные волосы.— Омар, стоит ли мне говорить, что до того, как семнадцать лет назад я родила сына, у меня тоже были чёрные волосы? — но это она сказала только себе.— Мы с тобой прошли через хорошие и тяжёлые моменты, — продолжил Омар.— Не прощаемся, остаёмся на связи, может, ещё поработать вместе получится, — тепло ответила Роза.И они улыбнулись друг другу как добрые товарищи, пережившие не одну войну. Роза выходила из переговорной с мыслью, что кто-то подгадил в карму этого офиса: «но ничего, мне надо продержаться до вечера».

Минут за пятнадцать до разговора с Омаром Розе написала новая офис-менеджер. Восьмая или девятая? Роза сбилась со счёта — за полтора месяца кадровый отток с этой должности был похож на водопад.«Я на больничном, как мне написать заявление об увольнении?»— Ты, Фсссе?— Ага, — и смайлик.— Быстро.— Меня МЧС ждёт, — ответила девушка.— МЧС — это уровень. Красиво уходишь, как героиня боевика.— А чё, мне главный сказал, что я должна двадцать четыре на семь и за троих, а в договоре у меня график с девяти до восемнадцати и зарплата за одного. Роза, ну чё за дела?— Да, дорогая, я тебя поняла.«Блин, кто ж отправит мои документы в суд?» — подумала она. В этот момент на почту упало сообщение от курьерской службы «Быстро» с заголовком «Претензия».

— Афигеть, задолженность двадцать тысяч рублей, и мои претензии никакой курьер не забирает.Роза отправила сообщение в бухгалтерию:— Вы шутите? Двадцать тысяч не оплачены. Почта, документы, образцы — всё лежит на ресепшен без единого шанса покинуть офис.Бухгалтерия, ни на шаг не отставала от происходящего в офисе дурдома и щедро вкладывалась в общий хаос всем своим обновлённым в третий раз составом за пять месяцев текущего года, демонстрируя, что можно платить за воду, туалетную бумагу и курьеров ещё медленнее.

Через пять минут на почту пришло сообщение от главного бухгалтера:— Роза, у нас проблема. Мы не можем поставить на валютный контроль контракт.— Забронируй переговорную на два часа, обсудим.— Господи, почему сложно написать чётко: что за контракт и почему отказали? Как эти люди на работу устраиваются?— продолжала Роза разговаривать с собой.

К этому дню в офисе существовало три группы сотрудников: старенькие — проработавшие от полугода, новенькие и те, кто увольнял и тут же принимал на работу. Здесь легко можно было уйти вечером, числясь в категории «проработавшие шесть месяцев», а утром проснуться уже в другой. Границы между группами стирались быстрее, чем заканчивался кофе в кофемашине. А всё потому, что офис HQ начинал работу на пять часов раньше, и к тому моменту, когда Роза открывала почту, из Китая её уже ждали три письма, каждое из которых отменяло предыдущее. И вот после разговора с Омаром, Роза думала: «надо все по максиму в почте почистить, не забыть контейнеры, вдруг вернусь, а я уже почти уволена. Омара уже не будет, подложим соломинку.

В 17:30 Роза захлопнула ноутбук так, будто это была крышка рояля. Финальным аккордом вызвав такси и нажав на кнопку лифта: «Чао!!!»

Приехав домой, собрав документы, ту самую шляпу и вещи, Роза наконец почувствовала самый настоящий отпускной вайб. Она рухнула звездой на диван, причмокивая любимый айс-вайн, и блаженно прикрыла глаза.— Сёма, ты обещаешь, что мы не будем рано вставать?— Конечно. И днём будем спать, — заверил Семён, с нежностью глядя на неё.— Честно-честно?— Цветочек, конечно, честно. Когда я тебя обманывал?— Я бы сказала, что есть риск, что под палящим солнцем ты забудешь свои обещания и я опять буду отдыхать под твой трамбон, — прищурилась Роза.— Всё будет хорошо, и тебе понравится, — поцеловал он её в лоб.

Часть 2.

Дорога заняла почти целый день. Выехав в девять утра, отель приветствовал их пахлавой и видом на море только в семь вечера. Семья рассредоточилась по номерам.— Мне нужно погладить платье, и я готова к ужину, — объявила Роза.— Хорошо, я тогда в душ, — ответил Семён, направляясь в ванную.Через минуту оттуда донеслось:— Дорогая, подай, пожалуйста, халат.— Сёма, минуту, я сейчас утюг найду.

Семён вышел из душа через пять минут, обмотавшись полотенцем, и с недоумением оглядел номер.— Я не вижу халатов, — пожаловался он.— А я не вижу утюга.— Знаешь, Сёма, приляг, я вещи разложу и всё найду, — пообещала Роза, но у самой в душе закралось нехорошее предчувствие.

— Ты не убирала одеяло? — спросил Семён, бухнувшись на кровать.— Одеяло? Какое одеяло?— Ну, одеяло или простыню. Чем-то укрыться хочется. Тут только покрывало.— Сёма, мы в номере меньше часа, и ты думаешь, что пока ты мылся, я зачем-то спрятала пододеяльник? Кстати, утюга, халатов тут нет. Напомни, дорогой, сколько звёзд мы оплатили? — медленно, с нарастающей тревогой спросила Роза.— Пять HV1.— Любопытно... — протянула она. — Сейчас будем разбираться. Но для начала надо узнать, как позвонить на ресепшн. Роза поняла, радоваться было рано, стоило для начала хотя бы погладить платье.

После звонка пододеяльники и халаты принесли, а утюг не полагался. Глажкой занимался обученный сотрудник, но вечером его уже не было в отеле. Поэтому торжественный выход был чуть-чуть мятым, но это видели только звёзды. Роза с Семёном решили прогуляться на пляж перед ужином. Было темно, людей на лежаках было больше, чем в метро в час пик. Казалось, всех выгнали из номеров — особенно тех, кто не хотел платить за интернет. Лежаки были забиты, вся набережная что-то искала в сети. Они тоже полежали, насладились ночным морем — чёрным, как кофе, — и отправились вкушать отпускное счастье в прямом и переносном смысле.

Вернувшись в номер, Роза выдохнула — день был долгим. Решили лечь пораньше. Семён по привычке потянулся за телефоном, проверить последние ужасы, о которых рассказывали в новостях перед сном, — и не нашёл его.— Цветочек, а где мой телефон? — Семён автоматически подключил Розу — опытную собаку-поисковика в семье.

Обыскали всё: подушки, чемоданы, мини-бар.— Где ты в последний раз им пользовался?— Вероятно, на пляже. Я достал его, чтобы узнать, чем закончилась игра в футбол.

Через пять минут поисковая групп, возглавляемая Розой шла по пляжу, оглядывая каждый камушек и набирая номер телефона, прислушивалась. Какая-то девушка несколько раз обернулась на звук звонка и наконец спросила по-английски, с сильным акцентом, напоминающим помесь голландского с турецким:— Вы ищете телефон?— Да! — вздохнула Роза.— Я его нашла и отдала охраннику.— Дорогая, вы нас спасли, спасибо огромное! - поблагодарила Роза. Поиск стоп, - с радостью подумала она.К тому времени, как они подошли к охране, телефон уже был на ресепшен — это буквально десять минут в горку. Телефон нашёлся. Роза была очень уставшей. Слишком много всего: сборы, дорога, утюг, халаты, телефон.— Давай просто ляжем спать без приключений, — предложила она. — Я устала от нашего интенсивного отпуска, хочу отключиться.

Тут она вспомнила, что кондиционер в номере шумит как реактивный двигатель — с ним не уснуть. Придётся выключать, и тогда они будут спать в сауне- подумала она.В любом случае, она попросила её сегодня ничем не беспокоить, ничего не терять и не ломать. Через секунду она провалилась в сон с одной мыслью: «Главное — не проснуться от того, что что-то опять случилось».

Часть 3.

Утро началось с того, что Семён, уже бодрый и свежий как огурец, разбудил Розу своим жизнерадостным голосом:— Розочка, вставай! Дети ждут нас на завтраке. Не успеем — останемся голодными.Роза, не открывая глаз, подумала: «После вчерашнего ужина можно три дня не есть». Вслух же сказала, стараясь, чтобы голос звучал миролюбиво:— Собирайся, я присоединюсь позже.— Нет, я побуду рядом и всё проконтролирую, — улыбнулся Семён.«Ничего себе, — подумала Роза. — Во-первых, в семье всех контролировала она. Во-вторых, почему на занятое Розой место, Сёма вдруг объявил конкурс?» Но с этим она решила разобраться в течение дня.— Конечно, сокровище, проконтролируй, — ответила Роза и объявила десятиминутную готовность.

После завтрака сходили на пляж. Вода была замечательной, чуть удивил спуск в море — он был как в бассейне, — но к этому быстро привыкли и нашли свои плюсы. Роза плавала с маской и трубкой, рыбок было достаточно — уж точно в разы больше, чем в последнюю рыбалку Семёна, из которой он вернулся с докторской колбасой и двумя банками маринованных огурцов в качестве улова.

В обед Семён решил съездить в ближайший город прогуляться в самое пекло, забыв про дневной сон, но вновь пообещав Розе вечерний — в двадцать два ноль-ноль.Город был небольшим, но очень симпатичным. Было приятно гулять по узким чистым улочкам, рассматривать маленькие домики, людей, пьющих кофе. Роза фотографировала почти каждые две минуты: котят, здания, улицы, улыбки. Она и сама улыбалась — муж рядом, дети заняты, а что ещё надо?

Приехали вечером домой, уставшие, но довольные.— Роза, надо вещи в стирку сдать. Две футболки.— Сёма, мы только приехали, уже стирка?— Да, у меня футболки влажные и пахнут.Семён для достоверности понюхал свои футболки и предложил Розе последовать его примеру.— Так, давай и мою тогда в стирку, в которой я спала.Семён взял футболку Розы и начал нюхать и её.— Цветочек, у тебя ничего не пахнет.— Не может быть.— Роза, вот понюхай мою для сравнения.— Сёма, а может, новую тебе купим, чем стирать? Давай узнаем, сколько стоит стирка.Прайс показал три бакса стирка и три бакса глажка.— Дорогой, а давай мы постираем, но без глажки?— Цветочек, ну ты смеёшься. Я её вообще стираю из-за глажки!— Сём, теперь смеёшься ты. То есть тебе надо погладить или постирать? Дай мне свои подмышки, теперь я понюхаю, может, у тебя всё чисто.— Нет, я сказал, что мне нужна стирка. Сдай мои вещи.Роза набрала девять, голос девушки ответил, что надо с футболкой прийти на ресепшн.

— Котик, — посмотрела Роза на мужа.— Вот тебе две футболки, пакет, топай на ресепшн. Я пока вещи развешу.Через десять минут Семён вернулся с двумя футболками.— Роза, мне парень на ресепшне сказал, что надо позвонить из номера, и к нам придёт человек, который всё заберёт.— Странно, а почему мне девушка, сказала с точностью до наоборот? Сёма, звони тогда.Семён позвонил — его попросили подождать в номере специального человека.Час спустя:— Сколько ещё ждать? Тут две минуты ходьбы. Дорогой, ещё раз позвони.- Роза, этот парень ответил, что сегодня уже никто не придёт за вещами. Специальный человек уехал домой к семье. Можно расслабиться до завтрашнего утра. Нужно звонить в 9:15.- Сёма, мне кажется, что это сон или это цирк наяву? Я слушала блогера-миллионника, которая рассказывала, как приехала в новый отель — звёзд там как в Большой Медведице. Так вот, там всё было супер, до момента пока на завтрак ей не подали, по её мнению, вчерашний хлеб. Она назвала отель, представляешь. А мы тут без пододеяльников, выпросили халаты в пяти звёздах. Думаю, у детей халатов нет. Я так это не оставлю, напишу отзыв.

— Роза, прошу тебя, давай напишем из Москвы чтобы не было незапланированных приключений.— Конечно, дорогой, не волнуйся.

Утро второго дня в отпуске началось так же как и первое.— Роза, вставай, уже 10:30! — Семён кричал так, как будто случился пожар.Роза спросонья не поняла, что означают эти заветные цифры.— Сёма, что случилось? Что надо делать?— В одиннадцать завтрак закончится!— О боже, ты опять. Сёмачка, пожалуйста, дай поспать. Мы же в отпуске.— Хорошо, я побежал. А ты, как проснёшься, позвони в стирку.— Беги, беги, родной, и ешь медленно, не торопись.

Роза, протирая глаза, звонила на ресепшн, чтобы вызвать специального человека. Ей ответил молодой человек с приятным голосом:— Нет, звоните в 9:15. Сейчас 8:15.Роза смотрит на часы, - Сема, стоп! Десять минут ты сказал, что сейчас 10:30, а турок уверяет, что сейчас 8:15.Семён посмотрел на свои часы и сделал большие глаза.— Дорогой, — медленно, с расстановкой говорит Роза. — Пожалуйста, ничего не говори, а просто тихо уйди. Иначе моё терпение лопнет. До 10:30 меня не беспокоить! Это инструкция к выживанию!

Семён исчез за дверью. Роза рухнула на кровать и в момент отключилась.Пять минут спустя настойчивый звонок в дверь ворвался в её сон.

— Это я, ключи забыл! — раздался счастливый голос Семёна из-за двери.

— Сёма, может, я нездорова? Как можно любить человека, который будит жену в отпуске в восемь утра с небольшими перерывами три раза?

— Прости, прости, я сейчас! — пробормотал Семён, хватая ключи и вылетая в коридор.

— Я тебя умоляю, уже иди, пожалуйста,— Роза буквально прокричала это глазами, закрыв дверь.

Она уже не уснула. Встала, начала собираться, перебирая вещи с каким-то механическим спокойствием. Ровно в 9:15 она набрала ресепшен.— Будьте добры, пришлите кого-нибудь в номер 643 за вещами. Очень вежливо, но с ноткой, не терпящей возражений, ей ответила девушка:

— Приносите вашу стирку на ресепшн сами.Роза замерла, сжимая в руках две несчастные футболки.

-Офигеть, за что мне это в отпуск?— простонала она про себя, натянула тапки и пошла сдавать свою ношу в прачечную.

Глава 13. Ол инклюзив, кроме утюга. Часть 2.

Что оставалось неизменным и жестоким в отпуске — это время. Оно летело, как тарелка, запущенная в стену: осколки повсюду, а ты не при делах. Даже Семён умудрился обгореть только на пятый день. Это случилось, когда семья отправилась на один из островов любоваться божественным песком, по которому ступала Клеопатра. Возможно, ступала.

Участок размером с две маршрутки был огорожен несимпатичным огрызком верёвки, рядом с которым копошились дети. Песок на этом участке охранялся ЮНЕСКО. Представителем организации оказалась женщина в форме, сидевшая в деревянном скворечнике вместе с трёхлетней дочкой. Скворечнику тоже требовалась охрана от разрушений, он едва держался на честном слове, цепляясь за камни своими неровными боками. Женщина время от времени свистела в свиток, давая понять, что она здесь. Вернее, ЮНЕСКО здесь. В остальные минуты она смотрела за своим ребёнком, наливая из термоса компот, чтобы девочка запила кебаб, и давая откусить свежий огурчик. Служба шла без ущерба материнским обязанностям.

— Смотри, песчинки похожи на икру, — Сёма выдернул Розу из её мыслей.

Она взяла песок в ладонь. Песчинки были круглыми — тысячи крошечных жемчужинок перекатывались у неё в руке. Круглые пухляши передавали привет из позапрошлых столетий, когда ещё не было трусов — внезапно почему-то пронеслось в голове у Розы. Она представила Клеопатру: высокую, стройную, с длинными тёмными волосами. Та стояла, может быть, даже там же, где сейчас стоит Роза, и думала о чём-то великом. «Вот так встреча, — мелькнула мысль. — Две женщины, разделённые веками, но объединённые одним местом».

— Жарко здесь, хрень всякая в голову лезет, надо бы шляпу всё-таки надеть, — завершила Роза свой внутренний монолог.

Вечером Семён напоминал варёного лангуста. Спина пылала, но Сёмчик бодро улыбался, делая вид, что ему не больно. Его намазали пантенолом, хотя он просил полить его сверху сметаной или кефиром.

— Сёма, зачем мы везли сюда дорогое лекарство, чтобы потом лечиться каймаком? Я тебе сколько раз говорила: носи футболку!

— Дорогая, ты сейчас переживаешь за меня как за мужа?

— Нет, я за тебя переживаю как за ребёнка чужой мамы! Как за мужа я за тебя вообще не переживаю — ты в надёжных руках.

— Цветочек, а ты знаешь, что некоторые насекомые для привлечения самок тоже красятся в яркие цвета?

— Сём, ну и каких чужих самок мы пытаемся привлечь твоей спиной? Наш семейный бюджет вряд ли потянет ещё одну Хюрем Султан, так что довольствуемся теми расходами, что есть: ипотека, трое студентов в семье. Если, конечно, появится богатая любовница, которая потянет всех нас, — давай обсудим.

Роза не сильно любила All inclusive. Она не была против еды — она как раз была «за», но это была опасная дружба, где она всегда рисковала стать Розой в квадрате. Она смотрела на шведский стол и думала: «Спаси и сохрани. Спаси и сохрани мою эсочку». Разнообразие горячих блюд, мяса, сыра, фруктов, пирожных — всего было очень много, и выглядело оно красиво.

Наступил день, когда она приняла волевое решение отказаться от ужина. Наотрез. Семён поднял брови, дети переглянулись, но Роза была непоколебима. Она села за стол, уставленный тарелками с мясом, запечёнными овощами, десертами, — и взяла пустую чашку чая размером с мензурку.

Семья жевала. Полторы тысячи отдыхающих жевали рядом. Вокруг хрустело, чавкало, звенело приборами. А Роза просто смотрела на всё это, пила пустой чай, чувствуя невероятную силу.

— Молодец, мама, — сказал сын, жуя пирожное.

— Ты такая сильная, — добавила дочка, даже не поднимая головы от тарелки.

— Мы гордимся тобой, — улыбнулся Семён, откусывая мясо.

«Вот это семья, вот это поддержка», — с иронией подумала Роза.

Утром следующего дня Роза с поручением от Семена отправилась к представителю турфирмы — Оле, которая ежедневно разрешала проблемы с 9 до 16.00 в холле гостиницы. Подходя к столу, за которым Оля творила чудеса, Роза увидела соотечественника, который плотно подсел на уши и раскачивал Олю на переселение:

— Вы знаете, в отдыхе должно быть всё конгруэнтно, а у нас пока так не получается.

«Ничего себе, „конгруэнтно" — неожиданное место, чтобы услышать такое слово», — мелькнуло у Розы в голове.

— Кстати, — продолжил отдыхающий, — я владелец телеграм-канала, который пишет о путешествиях. Канал широко известен в узких кругах только из-за отсутствия фотографий голых поп. Мы бы могли сделать коллаборацию с отелем и рассказать, как турки относятся к русским и наоборот. Ведь со времён Османской империи...

— Сейчас он начнёт про Сулеймана Великолепного, — подумала Роза. — А я тут стоять с полотенцем и маской, пока он дойдёт до Эрдогана?

Не дожидаясь, пока лекция достигнет XXI века, Роза бесшумно ретировалась. «Семён, прости, — мысленно сказала она. — Твоё поручение переживёт эту историческую реконструкцию. Я вернусь, когда он закончит, — примерно к ужину 2027 года».

Утром следующего дня дети Розы и Семена, достигшие возраста, позволявшего им голосовать, уехали на экскурсию в Эфес. Родители остались — они достаточно насмотрелись в своей жизни песка и камней, поэтому предпочли кормление рыбок в море персиками.

Экскурсия в древний Эфес для Лены и Саввы началась задолго до рассвета. Четыре утра — время, когда город ещё спит, а звёзды не успели погаснуть, — было выбрано не случайно: формально путь занимал полтора часа, но львиная доля времени уходила на муторный сбор туристов по разбросанным отелям. И вот, утомлённые ранним подъёмом, они решили обрести покой в самом конце автобуса, на том четырёхместном «плато», где обычно никто не садится. Им казалось, что там, вдали от суеты, можно будет вытянуть ноги, прикрыть глаза и хотя бы задремать под мерный гул мотора.

Однако реальность, как это часто бывает, жестоко посмеялась над их надеждами. Автобус набился битком — ни одного свободного кресла. А задний ряд, вместо желанного убежища, обернулся настоящим испытанием: по давней, негласной традиции именно там всегда укачивает, а между сиденьями нет ни малейшей опоры, не за что ухватиться, чтобы удержать раскачивающееся тело на крутых поворотах. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, и мечта о сне растворилась в дорожной тряске.

Наконец — долгожданный Эфес. Мраморные руины, улочки, по которым ступала нога апостола, величественная библиотека Цельса, публичный дом — всё это они видели сквозь пелену палящего солнца, которое щедро поджаривало их плечи и макушки. Город древних открылся им, но отдыха не принёс. Утомлённые и разморённые жарой, они поклялись на обратном пути занять другие места — те, что казались удобнее.

Наконец-то эта часть маршрута была выполнена, и выжатые лимоны вползли в автобус. Уставшие, но поддерживаемые мыслью о предстоящем обеде, двинулись в путь.

И вот, когда автобус тронулся, случилось то, что превратило обычный переезд в маленькую человеческую драму. Прямо за детьми сидела женщина с бровями, похожими на домики, которым только что заменили старую черепицу на новую. Рядом с ней расположился её супруг и ещё одна женщина. Бровистка начала громко бубнить. В её голосе звенела обида, смешанная с праведным гневом. Смысл тирады был прост: украли чужие места, бессовестные, здесь до вас сидели другие девочки.

В какой-то момент Лена повернула голову и спросила прямо, глядя в глаза этой женщине:

— Вы сейчас нам всё это говорите?

И та, ничуть не смутившись, подтвердила с нажимом:

— Да, вам. Как вам не стыдно? — и продолжила свою обличительную речь.

— Вы вытеснили отсюда двух других девушек. Это их места.

— Ну, знаете, — ответила Лена, пытаясь сохранить остатки вежливости, — мы не единственные, кто поменялся. Наши места тоже заняли. Мы просто сели туда, где было свободно. Кстати, вы очень сильно переживаете за девчонок, судя по всем проклятиям, которые извергаете в наш адрес. Вы бы уж не сдерживали свою сердобольность, а предложили им свои собственные места. В то же время девочки, которые тоже достигли возраста, когда можно выбирать не только половых партнёров, но и президента, пересели вовсе не на те четыре кресла, а на какие-то другие, и вообще — весь автобус перемешался, люди менялись местами без скандалов.

И тогда ребята поняли главное: этой женщине не нужна была справедливость. Ей нужен был выход для накопившегося раздражения. Она выбрала самый безопасный объект — их, — чтобы не выплёскивать желчь на родных, сидевших рядом.

В столовой Лена подошла к самым «пострадавшим» девушкам, которые сидели недалеко.

— Извините, если что, мы не со зла, — сказала она. — Жизнь собачья. Мы сами жертвы обстоятельств. Хотите — можем обратно поменяться.

— Нет, всё нормально, — ответили они, удивив своей адекватностью.

Но Вселенная решила, что конфликт недостаточно раздут. Когда ребята помыли руки и подошли к столу, их ждал сюрприз. Из всего ряда столов, выделенных для группы, эта «звезда» с подружкой выбрала место ровно напротив.

Аппетит мгновенно испарился.

— Как же она меня бесит, — прошептала Лена, чувствуя, как внутри закипает чайник.

Лена ушла за салатом, а Савва встал в очередь за горячим. Очередь была километровой, и, конечно же, прямо за ним пристроилась женщина с домиками.

— Ленуля, я здесь, — Савва махнул сестре.

— Савв, народ будет возмущаться, — попыталась остановить его Лена.

— Да ты же со мной, всё нормально, — беспечно отмахнулся он.

Лена встала рядом. Тишина за их спиной стала зловещей. А затем раздался её голос:

— А вы, молодой человек, за кем стояли?

Савва кивнул на парня впереди. Она снова фыркнула.

И тут Лену прорвало.

— Вы прям нас ненавидите, да? — спросила она, развернувшись.

— Ненавидеть — это энергозатратно, — отрезала та. — Я ненавижу только...

Она запнулась, но мысль была ясна. Лена смотрела на неё и понимала: это персонаж. Такое не придумаешь.

— На улице жарко, все устали, — попыталась Лена разрядить обстановку. — Сейчас поедим — станет легче.

— Девушка, — процедила та, — отвернитесь.

Лена пожала плечами и отвернулась. Но та не унималась:

— Смотрю, вы тоже устали, раз без очереди влезать стали.

— Я стою рядом со своим братом, — спокойно ответила Лена. — Вы же тоже стоите всей семьёй, все места заняли.

Дама с домиками продолжила, но её подруга тронула её за руку:

— Всё, успокойся.

На обратном пути Лена уже придумала шикарную, ядовитую фразу, чтобы поставить точку в этой эпопее. Но судьба опять пошутила. Когда автобус остановился у очередного отеля, женщина с домиками вдруг скомандовала:

— На выход!!!

Лена застыла с приоткрытыми губами. Её отточенная за всю дорогу фраза рассыпалась в прах — адресат с победным видом выплыла в проход, даже не взглянув на них, словно конь, протрусивший мимо финиша и не заметивший, что его хотели оседлать.

— Она выполнила свою миссию: вынесла нам весь мозг и ушла в закат – прошептала Лена.

В номер они вползали с чувством глубокого морального опустошения. Зато вечерний воздух в отеле, пахнущий жасмином и жареным луком, казался спасительным нектаром. А на шезлонгах у бассейна их ждала божественная картина: Роза с книгой в руках и Семён в футболке.

— Ну, — Роза отложила книгу, — как дела, мои юные археологи? По вашим лицам я понимаю: Эфес был сногсшибательным. Колонны тронули вас до глубины души?

— Мамуля, — дочка рухнула на соседний шезлонг, — я готова променять библиотеку Цельса на одну нормальную, не орущую женщину в автобусе.

И понеслось. Они рассказывали наперебой — про то, как задний ряд трясло на поворотах, как солнце плавило мозги, а главное — про ту самую женщину, её домики, невкусный обед и вкусный чай с конфетами.