Семь мечей северного дракона. Печати Небесной крови. Книга 4

Глеб убрал руку от рукояти.

— Значит, Бай сделал оружие под меня.

— Схема могла ждать другого носителя той же линии.

— Он назвал меня сосудом.

— Бай знает больше, чем говорит. Это не доказывает, что он начал проект.

Савва перечитал запись.

— Вещество открывает место. Пепел приводит старое право. Свидетель отмечает миг. Кровь приносит новое правило.

— Не записывай одной строкой.

Он разорвал лист.

— Теперь это четыре плохих объяснения.

Глеб поднёс первый клочок к лампе.

— Сжигаем.

Ли закрыла огонь ладонью.

— Нет.

— Ты сама сказала, что формулу можно собрать из частей.

— Мы не знаем, как закрыть пустой контур после выстрела. Если Канцелярия получит заряды, нам понадобится защита.

— Для защиты тебе нужен рецепт?

— Мне нужен способ сделать пепел бесполезным или лишить заряд свидетеля.

— А пока ты ищешь, Бай изготовит ещё.

Глеб не повышал голос. Он боялся, что она снова решит за остальных и сообщит цену позже.

— Я не отдам схему Баю.

— Ты уже работаешь под его знаком.

— Под знаком моего клана.

— Который носил Чанфэн.

Имя брата ударило точнее обвинения. Ли посмотрела на судейский знак под чашей.

— Поэтому я должна узнать, что он делал здесь.

— Это причина остаться. Не причина хранить оружие.

Савва поднял ладонь.

— Предлагаю не убивать друг друга до испытания. Иначе Бай обидится, что всё прошло без правил.

Ли собрала обрывки.

— Разделим. Один фрагмент у тебя, один у Глеба, один у меня. Связи между ними запомним, но не запишем.

— А четвёртый? — спросил Савва.

— Уничтожим.

Глеб посмотрел на пластину в рукояти.

— Самую опасную часть.

— Источник пустоты не запишем. Он живой.

— Очень утешает.

Ли сожгла лист со знаком носителя. Бумага свернулась, и пепел упал в чашу с водой. Остальные части они сложили отдельно. Глеб спрятал свою под подкладку ножен. Савва зашил лист в край сумки. Ли вставила свой в полость судейского знака.

Она уже собиралась вернуть костяные слои, когда за дверью скрипнула доска.

Глеб погасил лампу. Савва накрыл меч войлоком. Ли сняла чашу с судейского знака и надела его на грудь.

В дверь постучали трижды.

— Проверка мастерской, — сказал Чжао Дин.

За его спиной слышались шаги охраны.

Ли приоткрыла дверь.

— Сейчас ночь.

— Кузница работает и ночью.

— Я прекратила.

Чжао посмотрел на тёмную комнату.

— Тогда впусти охрану. Бай приказал проверить судейские помещения перед испытанием.

Глеб стоял за дверью с рукой на рукояти ножа. Разобранный Безмолвный лежал под войлоком, но костяная пластина торчала наружу. Если охрана увидит тайник, Бай узнает об их чтении.

Чжао перевёл взгляд на Ли и едва заметно коснулся пальцем своей бирки. На ней был знак имущества.

— В мастерской есть предметы, принятые под личную ответственность судьи?

Ли поняла.

— Есть. Их проверка требует моего присутствия и письменного основания.

— Основание у меня.

Он протянул дощечку. Текст разрешал осмотр помещения, но не личного судейского имущества.

Ли открыла дверь шире.

— Помещение можете проверить. Стол и всё на нём входят в мой рабочий реестр.

Старший охранник попытался пройти к столу. Судейский знак вспыхнул. Воздух сжал его запястье и отвёл руку в сторону.

— Она скрывает оружие владельца, — сказал он.

— Владелец находится внутри? — спросил Чжао.

Глеб вышел из тени.

— Нахожусь.

Охранники взялись за мечи.

Чжао вздохнул.

— Тогда это закрытое совещание владельца с судьёй до начала испытания. Разрешено договором.

— В судейской мастерской? — спросил старший.

— Место не ограничено. Вы сами вчера отклонили мою поправку.

Савва показался из-за ширмы с кружкой.

— Я свидетель.

— Чего?

— Пока проверки. Но ночь ещё длинная.

Чжао вошёл первым и закрыл собой стол. Он поднял войлок вместе с Безмолвным и сунул свёрток в пустой ящик для угля. Движение было быстрым и уверенным. Охрана увидела лишь его спину.

— Здесь следы работы с кровью, — сказал старший, заметив каплю на зажиме.

— Судья проверяла связь своего знака, — ответил Чжао. — Это входит в обязанности.

Ли не подтвердила и не опровергла. Чжао взял ответственность за ложное объяснение на себя.

Один охранник поднял чашу с пеплом.

— Что сожгли?

— Мой перевод, — сказал Савва. — Он был опасен для языка.

— Почему?

— Я прочитал его вслух.

Старший поставил чашу и проверил шкаф. Через несколько минут охрана ушла.

Чжао закрыл дверь и достал Безмолвный из ящика. На войлоке осталась угольная полоса.

— Плохое место для меча, — сказал Глеб.

— Хорошее место для предмета, который не должны видеть.

— Почему помог?

Чжао положил свёрток на стол.

— Если Бай хотел, чтобы рукоять вскрыли сегодня, охрана не пришла бы. Если не хотел, мне полезно знать причину.

— Теперь знаешь? — спросила Ли.

— Знаю, что тайник найден. Остальное вы не расскажете.

— Правильно.

Чжао улыбнулся.

— Тогда обмен получился честным.

Он направился к двери, но остановился у судейского знака.

— Не оставляйте меч разобранным. Перед рассветом реестр сверит вес клинков. Недостающий слой отметят как повреждение.

— Ты много знаешь о тайнике, которого не видел, — сказал Глеб.

— Я знаю реестр.

— И умеешь приходить вовремя.

— Это моя работа.

После его ухода Глеб проверил коридор. Савва достал лампу и снова зажёг фитиль.

— Он спас нас, — сказал Савва.

— И теперь знает, где искать, — ответил Глеб.

Ли развернула войлок. Костяные слои лежали в прежнем порядке. Она уже собиралась вставить их в рукоять, но заметила светлую полоску у края второй пластины.

— Не трогайте.

Она взяла увеличительное стекло и поднесла к следу. На старой кости резец шёл с лёгким уклоном влево. Здесь борозда была прямой. Пластину изготовили недавно и подогнали по размеру.

— Подмена, — сказала Ли.

Глеб закрыл дверь на засов.

— Чжао?

— Он не успел бы заменить слой у нас на глазах.

— Значит, раньше.

Савва посмотрел на первую пластину.

— А настоящую уже унесли.

Ли вынула подделку. На обратной стороне осталась пыль от копирования. Часть схемы давно покинула рукоять.

— Какой слой заменили? — спросил Глеб.

— Связь пепла со свидетелем. Тот, кто сделал копию, получил половину запуска.

— Хватит для заряда?

— Для слабой печати — возможно. Для сильной нужен носитель пустоты.

Глеб посмотрел на неё.

— То есть я.

Под первым слоем Ли нашла дату изготовления. Она прочитала год дважды и проверила календарный знак кузницы.

— Что? — спросил Савва.

Ли повернула пластину к свету.

— Схему вырезали за три года до рождения Глеба.

В мастерской стало тихо. Глеб взял Безмолвный за ножны, но не прикоснулся к открытой рукояти.

— Значит, ждали не меня.

— Ждали линию, из которой должен был появиться подходящий носитель, — ответила Ли.

Дата стояла под клеймом, которое не принадлежало Баю. Рядом сохранилась половина имени, выскобленного тем же резцом, что стёр имя Ли Чанфэна с судейского знака.

Часть II. Семь школ убийства

Глава 9. Штурм Сломанного зубца

На рассвете башня сливалась со скалой. Сигнальная площадка лежала на вершине Сломанного зубца. К ней вели семь путей, но русской доле достался голый склон с редкими кольцами для верёвок. Глеб дёрнул первый канат.

— Если кольцо выйдет, человек уйдёт вместе с ним, — сказал Емельян, вчерашний связной.

Савва привязал к концу мешок с песком и затянул узел зубами. Петля не поползла.

— Хороший разведчик. Молчит и не просит награды.

Мешок сбросили вниз. Кольцо выдержало. На соседнем склоне люди Гэру Сайхана строились под Железным Указом. Выше Тогон Саруул проверял узкую тропу.

Над башней прозвучал гонг. На воротах вспыхнула печать: один круг и одна черта к вершине. Безмолвный потяжелел у Глеба на поясе.

Чжао Дин объявил:

— Побеждает владелец, первым закрепивший знак на сигнальном столбе. Команда должна сохранить две трети состава. Потерявшие способность двигаться выбывают.

— А погибшие? — спросил Савва.

— Тоже не двигаются, — ответил Яков Неждан. — Не трать время.

Рядом с ним стояли восемь стрельцов с пищалями. Яков увёл их из общего звена ночью.

— Идём прямо, — сказал он. — Пока Воронец проверяет камни, возьмём ворота.

— Склон простреливается, — ответил Глеб.

— Значит, поднимемся раньше, чем зажгут фитили.

Яков повёл людей вверх. После клятвы он лишился права командовать ими через долю Безмолвного, но старой привычки хватило.

Глеб не стал возвращать их приказом. Люди видели его решение.

— Остальные по трое. Верёвка между первым и третьим. Если участок опасен, называете причину и уходите к следующему кольцу.

— Так придём последними, — сказал рыжебородый стрелец.

— Последние тоже дышат.

Гонг прозвучал снова. Семь команд начали штурм.

В русском реестре стояло восемнадцать имён. К площадке должны были подняться хотя бы двенадцать.

У каждого стрельца висел запасной фитиль в роговой трубке. Глеб велел проверить колпачки. На открытом склоне ветер мог погасить огонь или задуть искру под одежду.

Русские двигались медленнее всех. Кольчуги тянули назад, открытый склон не давал укрытия. Через двадцать шагов люди тяжело дышали. Яков уже набирал высоту.

С башни вылетел болт. Он врезался в щит и сбил стрельца на колени.

— Щиты выше! — крикнул Яков.

Строй сомкнулся. Второй болт провернул щит, но сосед подхватил человека за пояс.

Глеб повёл своё звено к выступу. Там находилось второе кольцо. Емельян закрепил канат.

Слева люди Гэру поднимались быстрее. Железный Указ светился над ними. Каждый ставил ногу в след впереди, хотя болты били по щитам.

— Они выйдут к воротам раньше, — сказал рыжебородый.

— Если ворота их признают.

Печать башни пропускала только строй, связанный одной волей. У Гэру был нужный клинок. У Якова — привычка командовать. У Глеба оставались люди, которым он разрешил отказаться.

С площадки ударила пищаль. Пуля выбила камень рядом с Емельяном. Осколок рассёк ему щёку.

— Могу идти, — сказал он.

— Передавай: вправо.

Три звена ушли к ложбине. Двигались хуже строя Гэру, но болты теперь проходили выше.

Ли стояла на судейском мостике за белой чертой. Она следила за печатью ворот, а не за подъёмом.

У людей Якова загорелись фитили. Они дали залп по бойницам. Дым закрыл склон.

— Вот так берут стены! — крикнул сотник.

Ветер повернул и погнал дым вниз. Люди Глеба закашлялись. Один потерял опору и повис на верёвке.

— Стоять! — крикнул рыжебородый.

Человек попытался замереть и закрутил канат вокруг ноги. Верёвка врезалась в голенище.

— Отмена! Ложись на бок, — приказал Глеб.

Емельян передал слова. Стрелец перестал бороться, упёрся сапогом и позволил товарищам подтянуть себя.

Безмолвный стал легче. Меч отзывался, когда отменённый приказ спасал строй от ошибки.

Белая черта на судейском знаке Ли вспыхнула, когда Яков увёл людей в дым. Она провела пальцем над пластиной, проверяя, не нарушено ли условие сохранения команды. Остановить штурм она не могла: сотник действовал по своей воле, а договор позволял владельцу терять людей, пока в движении оставались две трети.

Глеб заметил, что она подняла два пальца. Двое уже выбыли у прямого склона. Это не было подсказкой, только судейской отметкой, но Яков её даже не увидел.

До ворот оставалось меньше сотни шагов. Там сходились три пути. Люди Гэру шли слева, русские — снизу. Справа поднимался Тогон с четырьмя бойцами. Ветер Погони тянул их вперёд, но они задыхались.

Яков достиг ворот первым. Створки были стянуты железом. Он ударил прикладом по белой черте. Печать отбросила его.

— Встать за мной!

Стрельцы сомкнулись. На воротах проступил знак одного командира, но не открылся. Яков не был владельцем клинка.

Гэру поднял Железный Указ. Белая линия прошла по его рукаву.

— Мои люди пройдут первыми.

— Попробуй, — ответил Яков.

Строи встретились у тесной площадки. Сверху уже зажигали новые фитили.

Глеб остановил людей ниже. Здесь оставалось место для разворота.

— Емельян, передай рыжему звену: пусть откажутся идти к воротам.

— На самом деле?

— На один вдох. Потом вправо.

Рыжебородый выругался и повёл троих вниз, оставляя разрыв. Маньчжуры сразу его заметили.

Гэру увидел слабое место. Его переднее звено повернуло к русским, чтобы вытеснить их со склона.

— Сейчас, — сказал Глеб.

Рыжее звено развернулось. Два стрельца за камнями подняли пищали.

— Огонь.

Глиняная дробь ударила по щитам маньчжурского звена сбоку. Люди Гэру закрылись, и по ним прошёл залп защитников башни.

Железный Указ заставил строй продолжить движение. Передний воин получил болт в плечо и всё равно шагнул вперёд.

— Сайхан! Отведи людей!

— Они выдержат!

— Один уже не поднимает руку.

Гэру видел раненого, но клинок требовал завершить манёвр. Его дисциплина стала ловушкой.

Глеб побежал к воротам. Яков схватил его за перевязь.

— Ты подставил чужих под огонь.

— Они пришли ударить нас.

— Тогда добивай.

Глеб оттолкнул сотника и приложил Безмолвный к белой черте. Печать показала условие: войти мог строй, признанный одним командиром.

— Откройся для каждой группы, принявшей свою задачу, — сказал Глеб.

Меч не отозвался. Условию требовался действующий отказ.

Глеб повернулся к своим и перекрыл проход:

— В ворота не идти. Выберите сами: прикрывать раненых или подниматься за мной.

Яков усмехнулся. Он всё ещё стоял у порога.

— Командир просит людей подумать под огнём.

Емельян первым шагнул к воротам. Он не ждал остальных.

— Иду за тобой.

Рыжебородый остался у раненого маньчжура. Двое заняли бойницы в скале. Остальные разделились без спора. Строй стал несколькими малыми группами, и каждая знала задачу.

На гарде Безмолвного раскрылся знак. Глеб провёл кромкой по общей линии ворот. Дерево осталось целым, но требование одного командира распалось.

Створки открылись. Печать погасла на обеих половинах.

— За мной! — крикнул Яков и первым прошёл порог.

Следом вошли люди Глеба. Гэру сумел повернуть Железный Указ и отвести раненых.

За воротами начиналась лестница. На ступенях лежал песок. Яков рванул вперёд, но после прямого подъёма его стрельцы выбились из сил. Один сел у стены.

— Бросить его, — сказал Яков. — Иначе потеряем темп.

Глеб указал Емельяну на площадку. Стрелец уже сползал по стене.

— Оттащите туда. Один остаётся, второй догоняет.

— Судьи посчитают выбывшим, — сказал Яков.

— Пусть считают.

Сотник ушёл вверх с четырьмя людьми. Его шаги быстро стихли.

На последнем пролёте защитники сбросили брёвна. Первое ударило в стену. Второе покатилось по ступеням.

— В ниши!

Емельян не успел. Глеб схватил его за ремень и втянул в выемку. Бревно сорвало ножны Безмолвного.

— Меч потерял, — выдохнул связной.

— Он плохо резал.

— Но весил хорошо.

Они нашли клинок ниже. Рукоять стала горячей. Под башней работала седьмая печь, принимая каждый приказ через печать строя.

На верхнюю площадку Яков вышел первым, но сигнальный столб закрывала последняя печать. Она потребовала знак владельца.

— Воронец! Меч сюда!

Глеб поднялся следом. Дыхание обжигало горло.

— Сам возьми.

Яков протянул руку, но Безмолвный не двинулся к нему. За сотником появился Тогон. Он дошёл по внешним уступам с двумя людьми и едва стоял.

— Спорьте медленнее, — сказал он. — Я почти отдохнул.

С другой стороны вышел Гэру. Его строй сохранил нужное число бойцов. Железный Указ горел в его руке.

Глеб коснулся последней печати. Белая черта распалась, и путь к столбу открылся.

Он оказался ближе всех. На камне лежал знак победителя. Оставалось поднять его.

За краем площадки хрустнул камень. Плита под Гэру дрогнула.

Гэру шагнул на повреждённый участок. Нога ушла в щель, доспех потянул тело наружу. Железный Указ выпал.

Гэру схватился за край одной рукой. Пальцы поползли по пыли.

Глеб посмотрел на знак. До него оставался шаг.

— Подними! — крикнул Яков. — Чужой сам полез!

Тогон рванулся к столбу. Клинок потянул его быстрее.

Глеб бросил знак Емельяну. Связной поймал его обеими руками.

— Стой рядом. Не трогай.

Он лёг на живот и схватил Гэру за запястье. Доспех тянул вниз.

— Отпусти наплечник!

— Ремень заело.

Глеб обмотал ремень Безмолвного вокруг штыря и пропустил под локтем противника. Емельян бросился помогать.

Тогон коснулся своим знаком сигнального столба. Над башней вспыхнуло синее пламя.

— Первый ранг — Ветер Погони! — объявил Чжао.

Глеб и Емельян вытащили Гэру. Левая кисть у него была вывернута, колено рассечено.

— Ты потерял победу, — сказал он.

— Зато не оставил тебя на склоне.

Гэру увидел внизу своего раненого. Рыжебородый перевязывал ему плечо.

— Я верну долг.

— Верни человека домой.

Яков подошёл к Глебу. Он снял перчатку и стряхнул каменную пыль.

— Мы пришли первыми. Ты отдал ранг чужаку.

— Тогон дошёл сам.

— Русские получат половину припасов и место у сточной стены.

— Починим крышу.

— Ты умеешь побеждать и боишься взять победу.

— Я выбрал человека.

— Чужого. Своих оставил без еды.

— Своих ты увёл на прямой склон.

Стрельцы Глеба поднялись на площадку. Емельян встал рядом с ним. Сотник увидел, что спор слышат все.

— В следующий раз я не дам тебе решать за русскую долю.

— Она тебе не принадлежит.

Чжао поднялся с книгой и поставил рядом с русским знаком третью медную метку. Первая досталась Тогону, вторую получила команда Хоу, вошедшая через внутренний ход после открытия ворот.

— Русской доле положено шесть мешков зерна и навес у нижнего стока, — объявил он.

Савва посмотрел через край площадки на далёкий навес. Сток темнел у самой стены.

— Зато вода рядом. Иногда даже сверху.

Глеб принял эту цену. Потеря припасов была настоящей, а не красивой записью. Внизу их люди уже делили последнюю целую верёвку с ранеными Гэру.

Судьи поднялись по внутренней лестнице. Ли проверила рану Гэру и подошла к столбу. На его основании горели семь знаков. От каждого уходила медная жила к седьмой печи.

— Башня записывала команды, — сказала она.

Бай остановился рядом. Он не отрицал запись.

— Для этого создано испытание.

— Вы сказали, что проверяете способность вести людей.

— Я не сказал, куда уходит результат.

Ли приложила судейский знак к основанию. Нефрит показал приказ Гэру продолжать шаг, рывок Тогона и попытку Якова удержать строй. Последним появился Глеб у открытых ворот.

Глеб увидел людей, которые без спора приняли разные задачи. На один миг ему стало легко. Манёвр сработал именно так, как он задумал.

Удовольствие оказалось коротким, но седьмая печь взяла его раньше, чем он отвернулся от чувства. На медной жиле раскрылся знак власти.

Ли посмотрела на Глеба. Судейский знак похолодел в её ладони.

— Печь записала не спасение Сайхана.

— Тогда что?

— Миг у ворот. Тебе понравилось, что люди исполнили твою волю без спора.

Глеб хотел ответить, что они выбрали сами. Слова не пришли. Он помнил это чувство и не мог назвать его чужим.

Под башней загудела седьмая печь. Разомкнутый круг Безмолвного начал закрываться вокруг знака власти.

Глава 10. Приказ, который ранит

Лазарет заполнили до полудня. У дальней стены лежали люди Гэру Сайхана, у окна — русские стрельцы. Раны после штурма были обычными, пока рядом не повторяли прежний приказ.

— Щиты выше, — сказал стрелец Фёдор, объясняя, как получил удар.

Разрез на его плече раскрылся. Кровь сразу промочила новую повязку.

Савва прижал к ране сложенное полотно и посмотрел на Ли.

— Слова входят через рот, а выходят через плечо. Удобно для человека, который не любит спорить.

— Не повторяй приказ, — сказала Ли.

— А как объяснить?

— Скажи, что поднял щит.

Фёдор повторил. Повязка осталась чистой.

На соседней койке застонал маньчжурский воин. Услышав команду, он попытался встать. Нога подломилась, шов на бедре разошёлся.

Ли перехватила его за плечи и прижала к камню, чтобы рана не разошлась сильнее.

— Лежать.

Кровь пошла сильнее.

— Не приказывай, — сказал Савва. — Даже ты.

Ли изменила слова:

— Можешь остаться на койке. Так будет легче перевязать ногу.

Мужчина расслабился. Белый след под кожей побледнел.

Они проверили ещё троих. У стрельца снова шла кровь при словах Якова. У воина Гэру — при приказе держать строй. Писец Хоу начинал задыхаться, когда слышал формулу Канцелярии.

Если человек называл действие своими словами, тело не отзывалось. Повтор команды оживлял белый след.

— Запоминает момент подчинения, — сказала Ли.

— Добровольного тоже?

Молодой стрелец у окна сам решил остаться рядом с раненым товарищем. На его ладони была ссадина, но белого знака не было.

— Только там, где чужую волю признали главнее своей.

Савва сменил полотно. Руки у него дрожали от усталости.

— Отдохни.

— Это приказ?

— Просьба.

— Тогда подумаю.

Он сел на табурет и закрыл глаза.

Ли положила нефритовую пластину на грудь Фёдора.

— Назови имя.

— Фёдор Аникин.

— Что сделал на склоне?

— Поднял щит.

На нефрите появилась линия, повторившая движение поднятого на склоне щита.

— Почему?

— Чтобы болт не попал в Емельяна.

Вторая линия соединилась с первой. След на плече побледнел.

— Теперь повтори слова Якова.

Фёдор сжал зубы.

— Щиты выше.

Порез дёрнулся, но не раскрылся. Имя командира осталось за пределами новой связи.

— Так можно снять узел? — спросил Савва.

— С каждого отдельно. Человек должен назвать собственную причину.

— На весь лагерь уйдёт неделя.

Ли перешла к воину Гэру. Он назвал приказ своим голосом и снова попытался подняться. Белая полоса на бедре натянулась до живота.