Семь мечей северного дракона. Печати Небесной крови. Книга 4

Виктор Алеветдинов

Семь мечей северного дракона. Печати Небесной крови. Книга 4

Часть I. Меч без ранга

Глава 1. Белый выстрел

Камень под передним копытом хрустнул, и лошадь осела на задние ноги. Глеб перехватил повод у самых удил, дёрнул голову животного к скале и прижал плечом к вьюку. Край дороги был в двух шагах. Ниже лежала осыпь, уходившая к серой речке.

— Стоять.

Лошадь не знала русского, но страх понимала. Она перестала биться и тяжело втянула воздух. Из-под копыта скатился камень. Он долго прыгал по склону, пока звук не пропал. Савва, ехавший следом, посмотрел вниз и перекрестился.

— Хорошая дорога. Двоим можно пройти, если один уже мёртв.

— Слезай. Поведёшь коня.

— Я надеялся, что ты оценишь шутку.

— Оценил. Поэтому оставил тебя в живых.

Ли Шэнъюэ остановила свою лошадь у стены. За ней шла Юнь-Су в женском облике. После монастыря она берегла силы и ступала осторожнее обычного.

Дорога огибала западный склон Большого Хингана. Снег в трещинах ещё не растаял, ветер бросал в лицо каменную пыль. До спуска оставалось меньше версты.

Глеб хотел пройти её до полудня и хотя бы сутки не ввязываться в чужие дела. Он повёл коня вперёд. На внутренней стороне дороги виднелись старые знаки: ладонь, клин и изогнутая черта. Печать удерживала склон, пока по дороге шли путники. Ли проверила первый знак утром и сказала, что правило старое, но исправное.

Глеб не любил такие слова. Так говорили о мосте перед тем, как он уходил под воду. Скала впереди вспыхнула белым.

Выстрела он не услышал. Белая вспышка легла на знак, и камень вокруг него побелел. Высеченная ладонь исчезла, но скала не треснула. Печать отпустила склон.

Сначала вниз пополз песок. Потом сдвинулась полоса камней шириной с телегу. Дорога просела, и лошадь Саввы рванулась назад.

— К стене! Повод брось!

Савва успел отскочить. Конь развернулся поперёк дороги, ударил крупом о скалу и сорвался задними ногами. Вьюки потянули его к краю.

Глеб прыгнул к животному и схватил ремень под брюхом. Ли уже спешилась.

— Верёвку из моего вьюка. К выступу.

Она побежала, не споря. Юнь-Су прижалась ладонями к скале и посмотрела вверх.

— Над нами пока цело. Сойдёт ниже.

— Возьми переднюю лошадь за узду.

Саввин конь захрипел. Передние копыта скребли дорогу, задние висели над осыпью. Глеб упёрся сапогами в камень и потянул ремень. Вьюк сполз и ударил его по бедру.

— Режь груз!

— Там лекарства.

— Сейчас там груз.

Савва выхватил нож. Первый ремень лопнул, и тюк ушёл вниз вместе с котелком. Второй зацепился за седло. Конь дёрнулся, увлекая Глеба к краю.

Ли обвязала верёвку вокруг каменного зубца и бросила конец. Глеб перехватил его, обмотал вокруг предплечья и пропустил под грудью коня.

— Савва, к Ли. Юнь-Су, сюда.

— Та лошадь убежит.

— Лучше убежит, чем ляжет на нас.

Юнь-Су отпустила повод. Лошадь попятилась, развернулась и поскакала по дороге. Глеб видел белую борозду в скале. Она ползла от уничтоженного знака к следующему.

Борозда не ломала камень. Она стирала знаки, и склон под ними начинал двигаться.

— Тяните!

Ли, Савва и Юнь-Су налегли на верёвку. Конь выбросил передние ноги, зацепился копытом за край и подтянул грудь на дорогу. Глеб просунул плечо под седло и толкнул. Животное вывалилось на дорогу, сбило его и легло, дрожа всем телом.

Каменная волна прошла ниже. Осыпь загрохотала так, что Глеб почувствовал её в рёбрах. Пыль закрыла речку.

— Живы? — спросил он, поднимаясь.

— За себя пока согласен, — сказал Савва.

Ли осмотрела коня. На задней ноге висел клочок кожи, но кость уцелела.

— Идти сможет без седла.

— Снимай. Савва, перевяжи. Юнь-Су, найди стрелка.

— Ты распоряжаешься так, будто мы твоя дружина.

— Моя дружина слушала хуже.

Юнь-Су усмехнулась и побежала вверх по дороге. Ли задержала взгляд на Глебе, потом достала полотно.

— Что? — спросил он.

— Позже.

Белая борозда дошла до второго знака. Высеченный клин побледнел. Камень над дорогой дрогнул.

— От стены, — сказала Ли.

Над ними висела плита размером с крышу. Один из удерживавших её знаков уже исчезал. Глеб схватил Савву за ворот и потащил к уцелевшему участку. Ли ударила ладонью по крупу коня. Тот вскочил и, прихрамывая, пошёл за ними.

Плита рухнула туда, где только что лежало животное, и расколола дорогу. Край осыпался. Между группой и обратным путём осталась узкая полоса камня.

За провалом Глеб увидел людей. За поворотом стояла телега. Переднее колесо попало в трещину. Возница лежал под оглоблей, женщина в овчинном халате пыталась приподнять борт. Рядом плакал мальчик. Другой мужчина полз к скале, волоча ногу.

— Савва, к раненым. Ли, следи за бороздой.

— Я вернулась, — сказала Юнь-Су у него за спиной.

На волосах лежала пыль. В руке она сжимала деревянный пыж, обёрнутый белой бумагой.

— Стрелок был на старой площадке. Один человек и мул. Ушёл к западу.

— Догонишь?

— Да. Но вернуться могу другой.

— Тогда оставайся. Я устал хоронить полезных союзников.

Она спрятала пыж и пошла к телеге. Возница был жив. Оглобля прижала плечо, но грудь не задела. У второго мужчины была сломана голень. Савва сразу занялся шиной. Глеб повернулся к женщине.

— Телегу поднимаем вместе. Мальчика к стене.

Она ответила на языке, которого он не знал, и Савва перевёл:

— В телеге мука. Всё, что у них осталось.

Белая борозда двигалась к третьему знаку, и времени оставалось мало.

— Вытащим пару мешков. Потом поднимем.

— Сначала снимем колесо, — сказала Ли.

Она вставила кисть-клинок под чеку ступицы. Деревянная чека вышла, колесо качнулось.

— Теперь поднимем.

— Иногда можно предупредить.

— Тогда ты успеешь объяснить, почему мой способ тебе не нравится.

Савва рассмеялся. Раненый мужчина тоже попытался и застонал.

Они сняли три мешка. Четвёртый порвался, мука высыпалась на камень. Глеб и Юнь-Су подняли борт, пока женщина вытаскивала возницу. Мальчика остановил Савва.

— Дышит. Сначала я, потом ты.

Белая борозда коснулась третьего знака. Камень вокруг телеги пошёл трещинами.

— Уводи людей, — сказала Ли.

— Идёшь с нами.

— Мне нужно прочитать остаток.

— Потом.

— Потом дороги не будет.

Глеб схватил её за локоть. Ли не вырвалась, но посмотрела на его руку.

— Если я не пойму, что это сделало, следующая дорога рухнет раньше. — Глеб отпустил её.

— Полминуты.

— Сколько это?

— Пока Савва не начнёт ругаться.

— Тогда у меня мало времени.

Глеб отвёл раненых за выступ и унёс мешок, который женщина отказывалась бросать. Ли опустилась у борозды. Достала нефритовую пластину, прижала к побелевшему знаку и надрезала палец. Капля крови легла на камень. На пластине проступили три линии. Две сошлись, третья оттолкнула их и погасла.

— Это не пробой, — сказала она.

— Дорога развалилась сама?

— Правило заставили подтвердить своё право.

Глеб посмотрел на осыпь и хмыкнул.

— Не подтвердило.

— Свидетель этой печати умер давно. Её сохраняло старое признание. Белый заряд отнял его на один миг. Этого хватило.

— Заряд ничего не разрушает?

— Он задаёт вопрос, на который старое правило не успевает ответить.

Борозда двинулась дальше. Ли убрала пластину, но пальцы правой руки не послушались. Нефрит выпал. Глеб поднял его.

— Рука?

— Онемела.

— Цена?

— Чужое правило прошло через кровь. Чувствительность вернётся.

— Уверена?

Ли пошевелила пальцами. Два дрогнули, остальные остались неподвижны.

— Нет.

Савва крикнул из укрытия, что полминуты закончились и он готов ругаться на двух языках. Глеб помог Ли подняться.

Юнь-Су стояла возле разрушенного знака. Лицо побледнело, зрачки вытянулись.

— Я знаю эту работу.

Ли остановилась рядом с ней.

— Откуда?

— Такие линии делали в кузницах Семи Ветров. Ими проверяли металл перед тем как дать ему имя.

— Металл не удерживает склон.

— Поэтому это уже не кузнечная проверка.

Юнь-Су провела ногтем над бороздой, не касаясь её, и лицо стало жёстче.

— Здесь смешали пепел печати с порохом. Выстрел разрешил осыпи вспомнить, что она должна падать.

Глеб показал на белую бумагу вокруг пыжа.

— Кто мог сделать заряд?

— Мастер, знающий кузнечную формулу и работу печатей.

— Таких много?

— Живых — мало.

Ли взяла пыж. Бумага была исписана мелкими знаками. Семь коротких черт у края сохранились.

— Семь мечей.

Глеб вспомнил стену последней камеры в сгоревшем монастыре. Там клинки сходились к пустому месту в центре. Теперь те же линии окружали отверстие, через которое прошёл огонь.

— До кузницы далеко? — спросил он.

— Два дня, если перевал открыт, — ответила Юнь-Су. — Девять дней до закрытия гостевого круга.

— Какого круга?

— О нём я собиралась рассказать вечером.

— Рассказывай сейчас.

Юнь-Су посмотрела на раненых, прежде чем ответить.

— Семь владельцев входят в кузницу по гостевой клятве. Через девять дней круг закрывается. Потом выйти можно с разрешения хозяина или оставив цену.

— Ты знала и молчала?

— Ты хотел безопасную дорогу. Я надеялась привести тебя к воротам до полезных вопросов.

— Надежда умерла.

— Она прожила дольше многих моих надежд.

Савва подошёл к телеге и проверил ремень.

— У возницы трещина в ключице. Второго надо везти.

Глеб посмотрел на телегу. Ось уцелела, колесо лежало рядом. Обратный путь был отрезан. Впереди дорога оставалась целой. За поворотом остались только следы сбежавшей лошади. Они уходили к лесу, и искать животное среди осыпей было некогда.

— Починим колесо. Раненого коня запряжём рядом с их лошадью.

— Наши припасы? — спросил Савва.

— Половина ушла вниз. Одну лошадь потеряли.

— Там была соль.

— Камни её оценят.

Савва вздохнул и покачал головой.

— Теперь я понимаю, почему тебя не приняли в торговый союз.

Женщина достала маленький мешочек и протянула Савве.

— Соль у неё есть. Поделится, — сказал Савва. — Я уже согласился за тебя.

Глеб посмотрел на Ли. Она разминала онемевшие пальцы и следила за бороздой.

— Идти дальше — плохое решение?

— Возвращаться некуда. Стрелок ушёл к Семи Ветрам, раненым нужна помощь. Мы должны узнать, сколько зарядов изготовлено.

— Это всё?

Ли подняла взгляд на Глеба.

— Если Белый Порох действует на любые старые печати, безопасных дорог больше нет.

Глеб кивнул. Его раздражало не то, что она была права, а то, как быстро он сам пришёл к тому же решению.

Колесо поставили на место, чеку заменили обломком ножен. Раненых уложили в телегу.

Телега тронулась. Глеб пошёл рядом, не давая хромой лошади ускоряться. Юнь-Су проверяла каждый знак. Ли шла возле скалы и искала продолжение борозды. Через сотню шагов она подняла руку.

В обломке камня застрял кусок белого металла. Ли вытащила его кончиком кисти-клинка и очистила от пыли. Это была часть оболочки заряда, выгнутая от жара. На внутренней стороне сохранилось клеймо: семь расходящихся лезвий и маленький молот под ними. Юнь-Су отвернулась.

— Чьё? — спросил Глеб.

Ли долго смотрела на знак. Пальцы правой руки ещё не сгибались до конца.

— Бай Тешань.

Имя ничего не сказало Глебу, но Савва перестал поправлять ремень на телеге и нахмурился.

— Кузнец? — спросил он.

— Оружейный мастер моего клана. Его объявили погибшим двенадцать лет назад.

Глеб взял тёплый обломок. Белая борозда сходилась к клейму, как семь клинков к пустому центру.

— Значит, он умер не до конца.

Ли забрала металл и завернула в ткань, не касаясь клейма пальцами.

— Если это его работа, нам нельзя опоздать к воротам.

Глеб посмотрел на дорогу, уходившую к западу. Он хотел провести своих через перевал и оставить чужую войну позади. Теперь за ним шла телега с ранеными, впереди ждала кузница, а в сумке Ли лежал кусок оружия, способного заставить старую печать оправдываться.

— Идём к Семи Ветрам. До темноты найдём воду. Утром двинемся по следу стрелка.

Телега скрипнула, раненая лошадь потянула её вперёд. Под тканью исчезло белое клеймо Бай Тешаня, которое двенадцать лет считалось знаком мёртвого мастера.

Глава 2. Лиса ведёт на запад

К вечеру лес расступился. Дорога спустилась в высохшее русло, где ещё держались лужи после весенней воды. Телега шла медленно. Раненый возница лежал на мешках, второй путник стонал при каждом толчке. Савва правил, придерживая больного коня за повод.

Ли Шэнъюэ шла последней и смотрела не на людей, а на глину.

На краю лужи отпечатались два копыта. Следы уходили к северному склону, где не было прохода для лошади. У следующей лужи они стали глубже.

Ли остановилась.

— Глеб.

Он обернулся. После перевала на его кафтане осталась белая пыль, а на левом рукаве засохла кровь лошади.

— Что?

— Нас ведут по ложному следу.

Глеб посмотрел на отпечатки.

— След есть. Лошадь есть. Где ложь?

Ли присела и коснулась края копыта ногтем.

— Отпечатки вдавлены одинаково, но вода не поднялась по краям. Их сделали позже. Деревянной формой.

— Удобная лошадь. Не ест и не устаёт, — сказал Глеб.

Юнь-Су вернулась из зарослей. Она шла босиком, чтобы не оставлять человеческих следов, и держала в руке обломок белого металла.

— На склоне никого. Там ставили форму в грязь и подтягивали её верёвкой от лужи к луже.

Ли взяла обломок. На краю сохранилась чёрная копоть, но белое покрытие не потемнело. Такой же металл они нашли у разрушенной дорожной печати.

— Они собирают части заряда, — сказала она.

— От нас уходят или за нами идут? — спросил Глеб.

Ли оглянулась. Плоский камень у воды был очищен от пыли. Обломок подняли недавно.

— Идут за нами. Подбирают металл и пыжи. Им важнее след выстрела, чем мы.

Глеб снял с плеча топор.

— Сколько?

— Двое оставляли отпечатки. Третий нёс мешок. Он ставил ногу глубже и берёг правый бок.

— Значит, трое.

— Или нас хотят заставить считать до трёх, — заметила Юнь-Су.

Ли поднялась. После чтения белой борозды два пальца правой руки ещё не чувствовали холод металла. Она спрятала обломок в ткань.

— Они знают, что мы нашли клеймо Бая.

Имя сдавило ей горло.

Ли успела закрыть рот. Воздух остановился под языком, словно внутри шеи затянули ремень. Она прижала два пальца к ключице и дождалась, пока узел ослабнет.

Глеб подошёл ближе.

— Опять старый запрет?

— Снять можешь?

— Могу попытаться.

— Цена?

Ли промолчала. Глеб посмотрел на её руку и больше не спросил о цене.

Он повернулся к Юнь-Су.

— Привал через полверсты. Там поговорите. Без крови.

— Ты распоряжаешься моей кровью? — спросила Ли.

— Нет. Напоминаю, что она у тебя одна.

Он пошёл к телеге. Его правота раздражала сильнее приказа.

Русло повернуло к западу. У старой ивы нашлась вода под камнями, а выемка в берегу защищала от ветра.

Глеб осмотрел склон и велел поставить телегу под ивой. Савва занялся ранеными. Женщина с мальчиком собирала хворост. Ли заметила, что Глеб не раздавал лишних слов. Он показал каждому работу и сам отнёс мешок с мукой под каменный навес.

— Половина припасов ушла в пропасть, а он кормит чужих, — сказал Савва по-китайски. — Как лекарь, я не одобряю людей, которые постоянно добавляют мне работу.

Юнь-Су села у корней ивы. Ли опустилась напротив. Между ними лежал обломок с клеймом.

— Ты знала этот знак в монастыре, — сказала Ли.

— Знала.

— Почему промолчала?

— Ты не спрашивала о кузнецах.

— Я спрашивала о людях, связанных с Печатью Железной Лисы.

— Он не был связан с ней после изгнания.

Юнь-Су отвечала точно и пряталась внутри точности.

— Бай Тешань служил моему клану?

Горло снова сжалось. Имя зацепило родовой запрет. Ли наклонила голову и заставила себя дышать через нос. Перед глазами потемнело.

Юнь-Су не двинулась.

— На этот вопрос я могу ответить. Он работал в северной оружейной ветви клана Ли.

— Что он изготовлял?

— Клинки для стражи. Скобы для врат. Формы, которые проверяли металл до присвоения имени.

— Белый Порох?

— Тогда его не было.

Ли провела большим пальцем по ладони. Она могла надрезать ладонь и открыть запрет кровью. Достаточно было вписать собственное имя как исключение. Но родовая формула не исчезла бы. Она вошла бы глубже и взяла плату позже, когда Ли не сумела бы выбрать удобный момент.

Она убрала руку.

— За что его изгнали?

Ремень в горле затянулся сильнее. Ли закашлялась.

Глеб оказался рядом раньше, чем она подняла голову.

— Хватит.

— Мы ещё не закончили.

— Ты закончишь, когда сможешь говорить.

— Это мой клан.

— Поэтому ты и превращаешь разговор в суд.

Ли выпрямилась, вытирая слёзы от кашля.

— Она скрывала сведения, от которых зависит наша дорога.

— Скрывала. Спроси, что Бай делал. Не требуй приговора за двенадцать лет до того, как мы его увидели.

Юнь-Су посмотрела на Глеба.

— Иногда ты говоришь разумно.

— Не привыкай.

Савва принёс кружку воды и протянул Ли.

— Пей. Если продолжишь душить себя именами, мне придётся лечить тебя молчанием. Это единственное средство, которое у меня осталось бесплатно.

Ли выпила. Вода пахла корнями и железом.

Она повернулась к Юнь-Су.

— Какое решение Бая вызвало спор с хранителями?

Запрет не сработал. Вопрос касался действия, а не вины.

Юнь-Су медленно кивнула, признавая обход.

— Он требовал открыть оружейные печати простым солдатам.

— Для чего?

— Чтобы мастер не мог безнаказанно убить десяток людей одним правилом. Бай говорил: если печать меняет поле боя, обычный воин должен иметь средство заставить её ответить.

Глеб присел у корня, но топор оставил на коленях.

— И клан Ли отказал?

— Хранители боялись, что такое оружие разрушит дорожные врата, городские круги и родовые хранилища. Бай предлагал ограничение: заряд должен был лишать печать основания только на один вдох.

Ли посмотрела на белый обломок.

— На перевале этого хватило.

— Бай предупреждал, что хватит, — сказала Юнь-Су. — Ему ответили, что обычному солдату нельзя доверять право задавать вопрос печати.

— А мастеру можно? — спросил Глеб.

Юнь-Су не улыбнулась.

— Таков был их спор.

Ли знала ответ своего клана. Хранители считали мастерство правом решать за остальных, хотя называли это ответственностью.

— Ты была свидетелем изгнания? — спросила она.

— Я присутствовала при последнем договоре, который он подписал с кланом.

— Он умер после него?

Юнь-Су отвела взгляд к руслу.

— Договор не подтвердил его смерть.

— Значит, ты знала, что он мог быть жив.

— Мог быть — не значит был.

Ли сжала кружку так, что дерево скрипнуло, а вода поднялась к самому краю.

— Для тебя — возможно.

— Для печати важно, кто платит.

Глеб поднялся, опираясь ладонью на корень и не сводя глаз с поворота русла.

— На сегодня достаточно. Погоня не ушла.

— Я не договорила, — сказала Ли.

— Они тоже хотят, чтобы мы говорили дольше.

Он показал на мальчика у костра. Тот держал в руках ветку, но смотрел в сторону русла. Из-за поворота донёсся один короткий стук камня.

Ли встала.

— Ложный привал.

Глеб кивнул.

Огонь не гасили. Савва укрыл раненых за мешками. Женщина выслушала его, взяла полено и села рядом с сыном. Глеб одобрительно кивнул.

— Хорошо объяснил, — сказал он Савве.

— Я сказал, что ты плохой хозяин и гости сами должны защищать ужин.

— Так правдивее.

Ли протянула шёлковую нить между корнями ивы и спрятала её под пылью. Две нефритовые пластинки должны были связать шаг с местом и не дать оружию подняться выше пояса. Третью она оставила пустой для имени пленного.

Глеб спрятался за телегой. Юнь-Су ушла на противоположный склон. Савва сел у огня и начал помешивать пустой котелок.

— Что готовишь? — спросил Глеб.

— Пока ничего. Но мешаю убедительно.

— Это у тебя всегда получалось, — сказала Ли.

— Вот поэтому люди не любят образованных пленников.

Ли ушла за иву. Онемевшие пальцы плохо держали последнюю пластину. Она сжала кисть и дождалась, пока дрожь пройдёт.

В сумерках костёр освещал телегу и Савву с пустым котелком. Из русла вышел мужчина с мешком на плече и коротким копьём.

Он шёл к ткани, под которой Ли оставила поддельный обломок.

Мужчина шагнул через первую нить.

Нефритовая пластина щёлкнула. Его правая нога застыла на месте. Он рванулся и упал на колено. Копьё поднялось, но вторая пластина вспыхнула. Древко ударило его по бедру, словно над ним опустилась невидимая перекладина.

Глеб выскочил из-за телеги. Мужчина бросил копьё и ударил ножом снизу. Глеб вывернул ему запястье и прижал лицом к земле.

Слева свистнула стрела. Юнь-Су сбила её камнем. Вторая ударила в колесо.

— Двое на склоне! — крикнула она.

Ли провела кистью по пустой пластине и вписала знак остановки. Нить натянулась поперёк русла. Один преследователь успел отступить. Второй зацепился ногой и скатился по глине. Юнь-Су прыгнула на него, но он раздавил что-то в кулаке. Белая вспышка ударила в землю. Пыль закрыла склон.

Когда пыль осела, человек исчез. К камням тянулся след крови.

Глеб поднял пленного на колени. Мужчина был моложе, чем Ли ожидала. На щеке тянулся свежий ожог от Белого Пороха. Мешок лежал рядом. Внутри звякнули металлические обломки.

— Живым, — сказала Ли.

— Пока стараюсь, — ответил Глеб.

Под кожей шеи пленного появилась чёрная полоса от языка к сердцу. Печать молчания уже проснулась.

— Не заставляй его говорить, — сказал Савва. — Узел разорвёт горло.

— Если промолчит, разорвёт сердце.

Глеб ослабил захват, чтобы пленник мог вдохнуть.

Ли показала ему белый обломок.

— Ты собирал части заряда. Кому их везут?

Мужчина открыл рот. Чёрная полоса затянулась. Он закашлялся, и на губах появилась кровь.

— Не имя, — сказала Ли. — Покажи направление.

Он повёл глазами на запад.

— К Семи Ветрам?

Пленный моргнул один раз.