Новолуние

– Барри! Барри! Бааариии!!! – Ларри, забыв о своих роботах, бросился к другу, безуспешно пытаясь растормошить его. – Первый, ко мне! Помоги поднять Барри!

Но роботы оставались безмолвны и неподвижны, как скалы. Механизмы замерли в режиме ожидания, не получив указаний от своего текущего менеджера. Новый менеджер не прошёл процедуру передачи управления. Их сенсоры отключились. Для них происходящее перестало существовать.

Ларри попытался поднять огромное тело сам, ухватившись под мышки, но это было бесполезно. Барри был неподъёмным. Отчаяние Ларри достигло пика, когда его крик потонул в нарастающем завывании сирены. Уууаааууу – уууаааууу!

Ворота в конце туннеля начали медленно, с низким гудением, расходиться в стороны. Капсула приближалась. Лимитированные ресурсы перерабатывались и перераспределялись в бесконечном цикле между Гигаполисами. Датчики, камеры, системы слежения. Всё это расходует редкие элементы, энергию, вычислительную мощность. Их ставят только там, где риск невыполнения плана перевешивает стоимость.

Данная погрузочная платформа на окраинном терминале в этот расчёт не входила. Сломанные датчики движения на платформе так и не заменили. Не было квоты на материалы. Устаревшие камеры с мутными линзами видели только зону ворот, ровно столько, чтобы подтвердить прохождение капсулы. Для Логистики платформа числилась «технической зоной с низким трафиком». Два человека на ней были статистической погрешностью, которую дешевле игнорировать, чем учитывать.

Ларри была нужна помощь, и он побежал к платформе, надеясь, что в капсуле окажется человек. Но приближающийся состав был автоматическим. Без окон. Безлюдный и смертоносный в своей эффективности. И тут он увидел. Фигура, возникшая в темноте туннеля из-за Стены. Человек, нарушая все мыслимые правила безопасности, рванул прямо под носом у приближающейся капсулы. Расстояние между корпусом поезда и стенкой туннеля было смертельной ловушкой.

– Беги, парень! Беги! Беги! Сейчас тебя размажет по стенке! Ещё немного! Беги! Капсула уже за тобой! – Ларри кричал, вложив в крик всю свою надежду. – Беееегииии! Прыгай! Прыгай!!!

В последнее мгновение, когда серебристая громада капсулы уже была готова вырываться из туннеля, незнакомец совершил отчаянный прыжок, шлёпнувшись на гравий под платформой. Капсула пронеслась рядом с ним шипящим звуком сжатого воздуха, и ворота с грохотом захлопнулись.

Ларри, не раздумывая, спрыгнул с платформы и подбежал к незнакомцу. И только теперь он смог его разглядеть. То, что он увидел, заставило его замереть на месте с открытым ртом. Этот человек не был похож ни на кого из тех, кого Ларри видел в Гигаполисе. Он был одет в лохмотья, сшитые из шкур неведомых животных. Его лицо, тёмное от загара и грязи, было испещрено шрамами. Длинные, спутанные волосы и борода скрывали часть лица, но не могли скрыть взгляд. Взгляд был спокоен, остр и невероятно устал. Он принадлежал бескрайним просторам, ветру и ночам у костра. Но больше всего Ларри поразило оружие за его спиной. Лук, сделанный не из полимерных композитов, а из живого дерева. Колчан со стрелами, оперёнными, судя по всему, настоящими птичьими перьями. Такой архаики он не видел даже в исторических симуляциях.

– Кто ты такой? – прошептал Ларри.

Но тут он вспомнил о Барри. Неважно, кто этот человек. Важно, что он был единственной надеждой.

– Пойдём, пойдём со мной, пожалуйста! Мой друг погибает там, ему нужна помощь! – Ларри затараторил, хватая незнакомца за рукав его странной одежды. – Он такой тяжёлый! Я его сдвинуть с места не могу! Помоги! Ты поможешь? Ты понимаешь меня?

Незнакомец медленно поднялся. Его движения были плавными, полными скрытой силы, как у хищника. Он окинул взглядом платформу, распластанное тело Барри, метущегося Ларри. На мгновение его взгляд задержался на неподвижных, поцарапанных роботах. В глазах незнакомца, лишённых страха и удивления, мелькнуло что-то, похожее на презрение или глубокую, укоренённую жалость. Холодная оценка ситуации.

– Веди, – произнёс он. Голос его был низким, хриплым, и в нём была такая бездна спокойной уверенности, что Ларри тут же утихомирился.

Вдвоём они вскарабкались на платформу. Незнакомец, не говоря ни слова, без видимых усилий подхватил Барри под мышки, в то время как Ларри взял его за ноги. Они потащили его прочь от палящего солнца к спасительной двери склада. Ларри, задыхаясь, бросал взгляды на своего невероятного спасителя. От него пахло дымом, землёй, потом и чем-то ещё. Диким и чужим. Запахом мира, где не считают каждый грамм металла и ватт энергии. Это был запах мира, о котором Ларри знал лишь по виртуальному миру Реальности.

Дверь склада захлопнулась за ними, отсекая раскалённый ад снаружи. Они стояли в стерильном, залитом искусственным светом помещении, где царил ровный гул кондиционеров, питающихся от центральной энергосети. Двое граждан Гигаполиса и один человек из ниоткуда. Живое доказательство того, что за Стеной можно жить, не оглядываясь на квоты Ресурсов. Первый вернувшийся изгнанник за всю историю Гармонии, считавшейся вечной в своей неизменности.

Глава 4

Стерильный холод склада обжёг Скара после адской жары снаружи. Воздух пах озоном и смазкой. Это был знакомый запах цивилизации, от которой он отвык за годы скитаний. Но сейчас было не до воспоминаний. Он и низкорослый человечек по имени Ларри уложили массивное тело грузчика Барри на пол.

– Скорая! Нужно вызвать скорую! – Метался Ларри, тыча пальцами в неработающую консоль на запястье Барри. – Все коммуникации через консоль, ты понимаешь? А она разбита! Робы не реагируют на мои приказы! Что делать?!

Скар не отвечал. Он опустился на колени рядом с Барри, откинул ему голову, проверил дыхание. Оно было хриплым, прерывистым. Пульс на шее — частым и нитевидным. Он положил ладони на грудь грузчика, ощутив под тонкой тканью униформы жировые складки и дряблую мускулатуру. Тело, выращенное в неволе, не приспособленное к настоящим испытаниям. Скар закрыл глаза, отрешившись от паники Ларри, от гула систем склада. Он вспомнил знания, добытые ценой крови и голода.

– Снимай свою футболку, намочи её и положи ему на голову, – коротко проинструктировал он Ларри. – И подними ему ноги.

Тот кивнул, привыкший к чёткому исполнению команд, и бросился к диспенсеру за водой для изготовления холодного компресса. Пока Ларри хлопотал, Скар расстегнул Барри комбинезон, ослабил все застежки, пытаясь улучшить кровоток. Его взгляд упал на панель управления складом на стене. Сложный интерфейс с десятками кнопок и сенсорным экраном.

– Эй, что ты делаешь? Это для управления складом! Только для авторизованных пользователей! – Испуганно прокричал Ларри, возвращаясь с мокрой футболкой.

Скар проигнорировал его. Его грубые пальцы с неожиданной ловкостью пробежали по сенсорной панели. Годы жизни в реальном мире не стёрли из памяти язык кодов и интерфейсов. Он был одним из лучших программистов своего поколения. Тем, кто точно знал, где искать в системах брешь.

– Система, экстренный вызов Корпорации Здоровья, – произнес он четко.

– Голосовая идентификация не распознана. Доступ запрещён, – безразлично ответил электронный голос.

– Я знаю бэкдор, – не оборачиваясь, сказал Скар Ларри. Тот смотрел со смесью ужаса перед количеством совершаемых на его глазах нарушений и слабой искоркой надежды в того, кто эти нарушения совершал. – Старые протоколы. Они думают, что их залатали.

Его пальцы затанцевали по экрану, вызывая скрытое меню. Он вводил команды, которые не использовались тысячи лет, обходные пути, оставленные когда-то самими создателями системы на случай чрезвычайных ситуаций. За несколько дней до ареста он случайно наткнулся на информацию об этих протоколах, просматривая результаты парсинга лунных серверов, взломанных его командой. Тогда он не знал, на что потратить возможность обратиться ко всему миру. Он понимал, что после того, как он воспользуется этой лазейкой в Реальности, программисты Безопасности закроют её навсегда.

– Служба экстренного реагирования подключена, – наконец объявила система. – Сообщите характер происшествия.

– Тепловой удар. Потеря сознания. Координаты: складской комплекс 670-112-Дельта, – быстро сказал Скар, заметив номер склада на стене. – Жизнь гражданина в опасности.

– Подтверждено. Бригада выезжает. Ожидайте.

Ларри выдохнул с облегчением, почувствовал себя уверенней и принялся поправлять холодный компресс Барри на голове, стараясь не думать о грубых нарушениях всех мыслимых инструкций, которые только что совершил незнакомец. Скар же отошел от панели. Его взгляд упал на огромный настенный экран, который обычно показывал графики поставок и отгрузок. Сейчас он был погашен.

Старые протоколы. Мысль пронеслась в его голове, как искра. Он снова подошел к панели. Его пальцы снова задвигались.

– Что ты делаешь теперь? – испуганно спросил Ларри, не отрывая рук от компресса. – Помощь уже едет!

– Помощь одному человеку — это капля в море, – тихо, но так, что каждое слово прозвучало с металлической чёткостью, ответил Скар. – Эта система способна на большее.

Потребовалось время, но он нашёл то, что искал. Скрытый узел связи, не контролируемый цензурой Реальности. Аварийный канал, предназначенный для оповещения всего Гигаполиса в случае природной катастрофы. Артефакт из доисторических времён, когда стены ещё не были возведены, и природа ещё могла вторгаться в жизни людей.

В этот момент дверь склада распахнулась. Ворвалась медицинская бригада из двух санитаров с оборудованием. И два робота-охранника с шокерами наготове. Стало очевидно, что использование нестандартных протоколов привлекло внимание Безопасности. Оптические сенсоры роботов сразу же сфокусировались на Скаре.

– Отойдите от панели управления! – скомандовал робот. – Нецелевое использование интерфейса! Вы нарушаете Регламент!

Ларри инстинктивно отпрянул, но взгляд его прилип к спине Скара. Этот человек только что спас Барри. Нарушил всё, что можно, но спас. А теперь говорил о чём-то большем. Ларри слушал, и в нём боролись страх и странное, щемящее любопытство.

Скар не повернулся. Он закончил вводить последнюю команду. И на огромном экране над их головами вспыхнуло его лицо. Лицо, которого не видели годами. Обросшее, исхудавшее, изможденное, но с горящими глазами.

Его голос, усиленный системой, громоподобно разнесся по всему складу. Через мгновение он уже разносился по тысячам таких же складов, цехов, общественных пространств и жилых кварталов по всем секторам Гигаполиса.

– Граждане Земной Федерации! Проснитесь! Люди, рожденные в золотых цепях Гармонии! Я — Скар. Меня изгнали за Стену, чтобы я умер. Но я вернулся. Я в логистическом комплексе 670-112-Дельта. И я принес вам правду. Правду о том, что пустоты нет! За Стеной – не смерть, а жизнь!

Слова падали в тишину сознания Ларри, как камни в стоячую воду. Золотые цепи Гармонии… Он никогда не думал о своей жизни так. Это была просто жизнь. Удобная, предсказуемая. Но теперь, слушая этот хриплый, полный силы голос, он вдруг ощутил её тесной. Он смотрел на санитаров, подключавших Барри к аппаратам, на роботов-охранников, двигающихся к Скару, и видел в этом отлаженном действии не спасение, а движение механизма. Бесчувственного и безостановочного.

По всему Гигаполису люди замирали у экранов. В цехах, где монотонно печатались продукты. В офисах, где бежали строки кода. В квартирах, где потреблялся предписанный развлекательный контент. Это был голос из другого мира. Голос, который будил что-то древнее, дремавшее глубоко внутри.

– Довольно прятаться за Стенами! Мы должны отказаться от Гармонии! От контроля рождаемости! Мы должны строить новые города под открытым небом! Создавать космические корабли, колонизировать Венеру, Марс, лететь к другим звездам! Это – наше предназначение! Не существовать, а жить! Не выживать, а покорять!

В этот момент охранники схватили его. Шокеры с шипением впились в его тело. Скар дёрнулся в судорогах, но его голос, записанный и усиленный, уже несся по сети, как вирус. Слово было посеяно.

В разных концах Гигаполиса те, кто годами тайно симпатизировал идеям Скара, те, кого тошнило от Гармонии, получили сигнал. Они были техниками, инженерами, программистами низшего звена. Они знали системы. И они начали действовать. Не с масштабных захватов. Для этого не было ни сил, ни времени. Они взламывали локальные узлы связи Окраины и Средних секторов, создавая мёртвые зоны для систем слежки. Они направляли потоки ложных данных в системы Безопасности, вызывая хаос в логистике роботов-патрулей. В Центре группа в мэрии не захватила её, но сумела заблокировать протоколы автоматического подавления инициативы, парализовав на несколько критических часов административный аппарат.

Гигаполис, этот отлаженный механизм, дал первые, робкие сбои. Сирены визжали вразнобой. Роботы-охранники, получая противоречивые команды от взломанных систем, замирали на перекрестках или начинали бесцельно патрулировать одни и те же коридоры. Паника была пока тихой, цифровой, но она расползалась по сетям быстрее любого вируса.

Ларри, стоя над телом друга, которого укладывали на каталку санитары. Не существовать, а жить... Эти слова эхом отдавались у него в голове. Он смотрел на побледневшее лицо Барри, на холодный порядок склада, на свою собственную дрожащую руку. И впервые за всю свою жизнь, запрограммированную и предсказуемую, Ларри подумал не о Регламенте, не о безопасности, а о чём-то невероятном. Мысль была робкой, обрывочной, но она была. Что, если в этом безумии есть доля правды? Что, если мы и есть те, кто спит?

У входа на склад собиралась толпа нечипированных граждан Окраины. Сначала десяток человек, потом сто. Они не знали, что делать. Они смотрели на роботов-охранников, волокущих бесчувственного Скара. Они смотрели на огромный экран, где ещё секунду назад горело чужое, дикое лицо. И в их глазах, привыкших к покорности, читался немой вопрос, который вот-вот должен был превратиться в требование. А вопросы — самая опасная сила во Вселенной. Сильнее любого оружия, сильнее любой Стены.

Глава 5

Полная Земля висела над лунным горизонтом, ослепительная и хрупкая, словно сине-белая фарфоровая безделушка, забытая в чёрном бархате космоса под россыпью звёзд. Под пеленой облаков, похожих на застывшую пену, угадывались лазурные пятна океанов. На одном из материков терминатор — ровная, безжалостная линия, отделяющая день от ночи — рассекал пополам Гигаполис. Одна его половина уже загорелась мириадами электрических огней, словно рассыпанные бриллианты, другая еще купалась в багровых лучах заката.

Земной свет, холодный и отраженный, разгонял густую тьму лунной ночи. Серебрил реголит на равнинах. Скользил по бескрайнему морю солнечных батарей, спавших в ожидании своего светила. Играл на идеальной поверхности купола Совета Директоров Лунных Корпораций.

Под этим куполом, непроницаемым для любого вредоносного излучения, царила атмосфера, стерильная и холодная, как вакуум за его пределами. Здесь, в слабой лунной гравитации, парили селены — генномодифицированные аристократы Луны. Директора Корпораций, правившие человечеством из своей космической крепости.

Их тела были плодом столетий генетики и целенаправленной эволюции в условиях низкой гравитации. Высокие, около двух метров, невероятно хрупкие на вид, с удлиненными конечностями и тонкими пальцами, идеально приспособленными для работы с сенсорными интерфейсами. Кости, усиленные полимерными матрицами, были легче земных, но прочнее титана. Кожа, никогда не знавшая земного солнца, имела фарфорово-бледный, почти сияющий оттенок, сквозь который просвечивали синеватые тени вен. Их глаза, большие и глубоко посаженные, имели зрачки, способные расширяться до размеров всей радужки, чтобы улавливать малейшие проблески света в кромешной тьме.

Но главным их инструментом были не тела, а разумы. На их головах сияли обручи из белого металла — приборы, позволявшие им общаться друг с другом со скоростью мысли. Они были бессмертны в своей сменяемости. Когда их биологическое тело начинало стареть, его сознание, вся память и личность, переносилось в новый, выращенный в лаборатории клон. Они были хозяевами времени. Операционное управление Корпорациями они успешно делегировали уже много тысяч лет назад.

Большую часть своего вечного существования они проводили в анабиозе, погружённые в неведомые землянам сны. Пробуждались лишь для проведения внутренних собраний и решения сложнейших циклических кризисов, когда земные политики и управляющие Корпорациями, зашедшие в тупик, призывали их на помощь. Пробуждение занимало многие часы. Их разумы, заточенные под системное мышление, не могли включиться мгновенно. Сейчас, после недавнего выхода из анабиоза, они с высоты пирамиды человеческой цивилизации смотрели на Землю как на обезумевший муравейник, требующий точечной коррекции.

В центре этого полукруга парящих существ, примагниченный к полу подошвами ботинок, стоял Президент Земной Федерации. Молодой, амбициозный, один из самых юных лидеров в истории Гармонии. Сейчас он чувствовал себя мальчишкой, забредшим в собор титанов. Его земное тело, плотное и мышечное, казалось здесь грубым анахронизмом.

– ...Таким образом, мы столкнулись с небывалой ситуацией, – его голос, отточенный на тысячах выступлений, звучал громко, но пусто под безразличным куполом. – Гармония находится под угрозой! – Последние слова он почти выкрикнул, и эхо раскатилось под сводами, одинокое и никчемное. Он сделал паузу, пытаясь добавить драматизма, но его риторика разбивалась о ледяное спокойствие селенов. – Я переговорил с мэрами всех десяти Гигаполисов. Мы все требуем от Совета Директоров вмешаться в происходящие события. Мы считаем, что это ваше упущение, директор Торн!

Он попытался поймать взгляд директора Безопасности, но тот левитировал с закрытыми глазами. Его длинные, тонкие пальцы были сложены в замок на груди. Левитация была простым делом для селенов. Их сапоги создавали переменное магнитное поле, отталкиваясь от силовых линий, генерируемых полом. Это спокойствие, более унизительное, чем любое пренебрежение, заставило кровь ударить в виски президента.

– Сил безопасности одного Гигаполиса явно недостаточно, чтобы навести порядок! Где Вы были, директор Торн, когда формировалось ядро подполья среди нечипированных граждан? А когда к ним начали примыкать вполне приличные и состоятельные люди? А?!

Он ждал ответа, чувствуя, как горит лицо. Его гнев, тщательно выверенный и дозированный вначале, теперь бушевал по-настоящему.

– Мэр пострадавшего Гигаполиса требует дополнительных робов и агентов для наведения порядка! Отряды самообороны не справляются! Нам нужны конкретные сроки! Все десять мэров единогласно требуют, чтобы именно Вы понесли ответственность! Бизнес требует возмещения убытков! Мы не желаем краснеть перед нашими избирателями! Правительство Федерации снимает с себя всю ответственность! О вашем наказании, господин Торн, мы поговорим позже!

Он замолчал, ожидая, что эта угроза, облеченная в вежливые формы, наконец-то пронзит броню безразличия.

Воцарилась тишина, столь же полная, как и в открытом космосе. Селены продолжали свой безмолвный диалог, обручи на их головах вспыхивали и гасли, словно светляки в ночи. Они обменивались целыми массивами данных, сложными прогностическими моделями, оценивая ситуацию с холодной, нечеловеческой эффективностью.

– Эй! С кем я разговариваю? Отвечайте! – его голос сорвался на фальцет, выдавая юношескую неуверенность.

Торн открыл правый глаз. Радужная оболочка была цвета ледника. Взгляд, лишенный всякой теплоты, пронзил президента насквозь.

– Вы ещё здесь? – произнес Торн синтезированным голосом, который, казалось, исходил из самого воздуха. – Вы можете быть свободны.

– Чтооо? – прошипел президент. Он побледнел, его кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

– Хотя... Если желаете, то можете остаться. Мы соблюли все процедуры, теперь мы можем действовать, – Торн снова закрыл глаз, словно ярлык «президент» не стоил и секунды его внимания.

– Да как ты смеешь! – Первобытный крик вырвался из груди землянина. Забыв о лунной гравитации, он рванулся вперед, желая врезать этому хладнокровному истукану. Он неуклюже оттолкнулся, но не пролетел и метра. Торн открыл левый глаз. Магнитные подошвы ботинок президента с глухим стуком приклеились к полу. Инерция потащила его тело вперед, и он с размаху рухнул, распластавшись на холодном полу. Боль пронзила лицо и локти. Он приподнялся, пытаясь высвободить ноги, но ботинки держались мёртвой хваткой. Теплая кровь из разбитого носа капала на идеально чистый пол.

Беспомощность. Унижение. Слезы подступили к глазам. Он снова стал тем маленьким мальчиком, когда-то застрявшим ногой в трещине на платформе. Слишком увлёкся игрой, генерируемой его новеньким чипом. Виртуальный мир Реальности был таким ярким, таким захватывающим...

Собрав волю в кулак, он утёр кровь и сопли рукавом дорогого костюма. Решимость, горькая и отчаянная, вернулась к нему. Он расстегнул ботинки и встал босиком на ледяной пол. Сделал шаг. И остановился.

– Не надо, дорогой, – в его сознании прозвучал ласковый, до боли знакомый голос. Голос его матери, давно умершей. Ему, рождённому в привилегированной семье из Центра, было даровано счастье знать своих родителей. – Ты так устал, мой хороший.

– Мама! Где ты? Мама, я так скучал! – Он рухнул на колени. Рыдания вырвались наружу. Вся его напускная важность, весь гнев испарились, оставив лишь испуганного ребёнка.

– Я здесь, я рядом, посмотри на меня.

Он поднял голову и увидел её. Одна из селен выплыла из тени. Её фарфорово-бледное лицо было лишено морщин, а большие глаза смотрели с материнской нежностью. Обруч на её голове сиял мягким, теплым светом. В этом свете ему мерещилось окно их старого дома. Огонёк в ночи.

– Ты сделал всё, что мог, дорогой. Ты такой молодец, я так горжусь тобой, – её длинные, тонкие пальцы с холодной кожей коснулись его щеки. Он почувствовал невыносимо нежное, согревающее прикосновение. Это была не просто тактильная иллюзия. Это был прямой сигнал, идущий в центр удовольствия его мозга, минуя все критические барьеры. – Спи, сыночек, спи.

Волна абсолютного, блаженного покоя прокатилась по его телу, исходя из чипа. Его мышцы обмякли, сознание погрузилось в пучину искусственного счастья. Он свернулся калачиком на ледяном полу и заснул с безмятежной улыбкой на лице.

Под куполом снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом систем жизнеобеспечения. Селены продолжили свой ментальный диалог, их обручи пульсировали в унисон.

– Ты так много внимания уделила ему, Зида, – пронеслась мысль Торна, быстрая, как импульс.

– Он ещё понадобится. Ему предстоит работа с общественным мнением нечипированных, – взгляд Зиды скользнул по спящему президенту.

Каждый селен работал на пределе своих вычислительных мощностей. Они были единым организмом, единым разумом, координирующим грандиозную операцию. В режиме реального времени они отдавали миллионы приказов в минуту. Селены с орбиты Земли точечно отключали чипированных мятежников, погружая их в сон для последующего стирания памяти и коррекции сознания.

Другой контур их коллективного разума управлял лунным передатчиком, подключённым к рукотворному ядру спутника Земли. Питаемый энергией подлунных аккумуляторов, тот выпустил сконцентрированный луч чистой энергии. Он был невидим, но его воздействие было мгновенным и абсолютным. Механизм, обычно использующийся для передачи энергии с Луны земным потребителям, действовал с хирургической точностью.

Луч, управляемый сложнейшими алгоритмами, выискивал и выжигал в Гигаполисе только очаги сопротивления, ориентируясь на данные низкоорбитальных спутников, а также камер наблюдения и роботов. Селены не занимались массовым уничтожением. Они проводили точечную зачистку, стремясь минимизировать сопутствующий урон инфраструктуре и лояльным гражданам. Были экологично и безопасно выжжены несколько ключевых укреплённых узлов, где засели нечипированные лидеры восстания. Металл, пластик, плоть. Всё обратилось в раскаленную плазму, а затем в пыль, оставив после себя лишь идеально гладкие, оплавленные стекловидные пятна.

Ночь, чёрная и безразличная, окончательно накрыла то, что осталось. А когда над горизонтом поднялось Солнце, утренний туман скрыл свежие раны на лице планеты. Днём уже кипела работа. Роботы под контролем людей и автоматические строительные модули начали возводить новые корпуса на месте уничтоженных. Гигаполис восстанавливал себя.

В это же время миллиарды чипированных граждан по всей Земле получили во сне серию мягких нейроимпульсов, стиравших из памяти тревожные сообщения последних дней и формирующих ощущение удачно проведенных операций по устранению техногенной катастрофы. Всего лишь миллион нечипированных жизней миллиардного населения одного из Гигаполисов. Незначительная статистическая погрешность в вечной Гармонии, поддерживаемой бессмертными правителями с Луны в интересах граждан Земной Федерации, живущих ныне и в будущем.