Полная версия
— Ой, у меня… — вскидывается женщина лет сорока, уютно устроившаяся недалеко от передней площадки. Здоровый ридикюль, играющий роль клатча, в который запросто влезает пара килограммов моркови и пачка маргарина с бутылкой ряженки, сейчас взрезан. Как раз там, где располагается карманчик на молнии для кошелька. Автобус взрывается возмущенно-восторженным гулом. Ух ты! Будет что рассказать, хотя женщине явно сочувствуют.
Понятно более-менее. Села, задвинув в угол между стенкой и сиденьем, прикрыла плечом. Сумка дорогая, на пол решила не ставить. А сзади, через пространство между сиденьем и спинкой этот ухарь и отработал. Ясно что работал он не один, сидящий рядом пассажир не мог не заметить этих манипуляций, значит он тоже был в деле. Вряд ли это вот та женщина в светлом плаще или дедок интеллигентного вида, скорее всего воры соскочили. Одного взял наряд Игоря, другой… Может и в автобусе еще.
Лейтенант еще соображает, это трудно в поднявшемся гвалте, а я уже начал действовать. Раньше надо было все продумывать, теперь только заготовки.
— Откуда едете? — ага, пострадавшая едет от завода. Премия квартальная сегодня была, дали четвертными и один червонец. Был… Теперь нет. Опять народ переваривает новые подробности. Квартальная премия в 85 рублей, ого. То-то сумочка у гражданки такая дорогая.
— Вы? — я вопросительно уставился на женщину в плаще.
— На АТС зашла. — Она явно не готова к таким вопросам от четырнадцатилетнего шкета, но я смотрю уверенно, и лейтенант в форме тут рядом. Дедок, подумав, начинает что-то возмущенно спрашивать, мол а почему им такие вопросы, но я не отвлекаюсь.
— Вам, наверное, место уступили?
— Да, мужчина такой… — да понятно какой, первые же слова описывают того, кого описал мне Игорь.
— Опознать сможете?
— Но я ничего…
— Я же говорю просто про опознание. Разумеется, само преступление Вы не видели. Просто сказать, он ли сидел на этом месте до Вас.
Она не уверена. Шутка-ли, ткнуть пальцем в человека и сказать что вот он… А если ей показалось? Это же… Невиновный сядет! Оговорит она. Но проблем с этим нет, опытный следователь без труда вытащит из волнующегося обывателя все что надо. Напомнит те подробности, которые свидетель заметил, но не придал значения, объяснит что право на ошибку у него никто не отнимает и прочее.
В это время дедок, зачем-то доставший билет, и держащий его как Моисей заветную скрижаль, опять начинает возмущенно выяснять, почему и зачем, да что вообще, собственно, происходит. Народ тоже жаждет дальнейших подробностей, и шум, советы, сетования, опять наполняют салон гулом. Я по опыту знаю, что самый деятельный свидетель — самый бесполезный, так что смотрю уже на следующих пассажиров.
— Вы где зашли? — Коротков действует крайне неуклюже, но его форма и вид словно с плаката, работают за него. Нет, дедок не интересен, сел на прошлой остановке, когда все уже было шито-крыто. А вот на следующем сидении пассажир действительно наблюдательный.
— Я думал, мужички что-то прямо в салоне распить хотят. Что-то передавали друг другу понизу. Потом тот что с края сидел, в светлой кепке, вышел. Да, у Дома Быта. А второй уже на АТС, женщине место уступил.
Еще один свидетель, прекрасно. Забираем потерпевшую и двух свидетелей и идем на выход. Подумав, опять выпускаю щупальца СО по салону. Искать какие-то острые железки в такой толпе неудобно, у многих в карманах мелочь, на руках часы, в сумках… Чего только нет в сумках. Вот тот работяга, судя по всему, небольшие слесарные тисочки с работы свистнул. А может не свистнул, просто купил и в гараж везет. И напильник у него в сумке. Достаточно вытянутый и с острым хвостовиком, чтобы СО его выделило красным как оружие. А прибери немного настройки — так заточку из арматуры СО тоже пропустит. Тут нужно минут десять стоять, чтобы каждого детально разглядеть.
Поэтому кидаю СО на диагностику находящихся вокруг организмов. Многих происшествие взбодрило и пульс у них немного учащенный, но у того, кого я ищу, он должен зашкаливать. И такой мужчина находится на задней площадке. Сердце у него молотит как у Гагарина по время фразы «Поехали».
Оно. Второй преступник, выйдя из передней двери, тут-же зашел на заднюю площадку автобуса. А что такого? В этой толпе передняя и задняя площадка автобуса — как два разных полушария планеты, никто ничего не заметит. А то потом идти пешком до дома, ноги бить… Решил, поверив в воровской фарт, проехать до дома с уже обчищенной жертвой.
— Товарищ лейтенант просит открыть заднюю — кидаю я в окошко водителя, и наша процессия идет к ГАЗику мимо распахнутой задней двери.
— Вот он, второй. — указываю я Короткову на стоящего недалеко от выхода мужичка. — Приметы один в один.
Лейтенант недоумевает, вроде не успели ему он про приметы рассказать, но это не точно, гвалт в салоне стоял такой, что может и не расслышал он чего. А я расслышал, бывает.
Решив не усложнять сущности, Коротков оборачивается к свидетелям.
— Он?
— Так точно, товарищ лейтенант. — первым находится мужчина. Женщина тоже осторожно кивает. Как-же так, он ведь ей место уступил, разве может такое… Может, уважаемая, может. Вежливость — главное оружие вора, как объяснил кинозрителям Доцент в «Джентльменах удачи».
Мужик, под требовательным взглядом лейтенанта и осуждающие крики из салона, послушно вылезает через заднюю дверь, и покорно идет к «бобику». Понимает что не убежит. Половина автобуса за ним кинется, советских граждан учат помогать милиционерам всегда и во всем.
Глава 5 Товарищу дали слово.
Денис.
— Ром, мы у «склада» в Дыдылдино какого-то диверсанта с СКС повязали. Странный тип, в старшего наряда стрелять собирался. — Проговариваю я в интерфейс, осматривая разбитые часы. Мда. Часики были так себе, «Слава», отстающие в день минуты на три, и заводить их надо было утром и вечером. Они собирали влагу, и каждый раз когда я приходил с мороза, стекло изнутри запотевало. Но все равно это серьёзная потеря, от родителей влетит. Не говорить же им, что причина уважительная, вооруженного преступника в висок бил.
— СКС? — Ромка просто орет в интерфейс. Эс! Ка! Эс! Вот я мудила!!!
— Да что такого-то? — недоумеваю я.
— Дэн, это ОНО! С чего мы взяли, что гайцов из «Калаша» валили? Гильзы и пули? Так у СКС такой-же патрон! Ствол такой-же по количеству и шагу нарезов. В одном гайце нашли три пули, в другом две. Магазина хватает. Это оно!
— Что из этого следует? — флегматично осведомляюсь я. Уткин и выбравшийся из заборной ловушки Коленька сноровисто пакуют стрелка, отпихнув меня от этого недетского занятия. Наручников у них нет, и там целый консилиум по тому, как использовать ремешок от антабки «Макарова» чтобы надежно связать преступнику руки за спиной.
— Из этого следует то… Черт, Дэн! Его стопудово прикрывают, и для вас ничего не закончилось еще. Сейчас из чащи выползет еще какой-нибудь отряд диверсантов, и положат там вас всех.
— А нахера это все вообще задумано? Из патологической жестокости? Какого хрена какой-то серьезный вояка пробирается лесом на околицу деревни Гадюкино, чтобы пострелять из карабина по случайно подвернувшимся милиционерам?
— Ты не понял еще? Валить гайцов эта контора не хотела, просто так получилось, потому что светить то, что они везли, нельзя было никаким образом. И сейчас эти гады срочно пытаются обставить дело так, что уголовники, которые мутили что-то с этими магнитофонами, и в гаишников стреляли. Все один к одному. Этот чел должен был им подкинуть СКС. Все сходится, все довольны.
— Так какой нормальный уголовник на себя такое возьмет? Отрицать будут, у кого-то и алиби найдется наверняка.
— Что могут отрицать мертвые? Их собирались пришить, а ствол этот оставить. У этого деятеля, что вы повязали, есть еще какое-то оружие?
Внимательно еще раз сканирую бездыханное тело. Так, вот какая-то железячка в кармане. Что-то знакомое. А, точно! Если бы я однажды не видел для чего нужна эта странно изогнутая пластина, то сейчас бы не догадался. Зарядная планка, или обойма, хрен ее знает, как она называется точно. С нее загоняют патроны в магазин СКС, так гораздо быстрее чем по одному запихивать. Но сейчас эта планка пуста, на ней нет ни одного патрона. Зачем он ее потащил?
Догадка вспыхивает моментально. Патроны с этой обоймы уже израсходованы по гаишникам. Действительно, карабин этот деятель пер сюда, чтобы подбросить в избушку. Вместе с планкой, чтобы даже у самого тупого следователя не было сомнений к какому делу все это привязать.
— Рома, ты гений! Все сходится, у него в кармане пустая обойма, понимаешь для чего?
— Ладно, об этом потом подумаем. Как и почему он без еще какого либо оружия. Может он собирался их голыми руками уработать, может знал, что в доме что-то есть. Но такие операции без прикрытия не проводятся, так что готовьтесь.
Тут-же Ромка обращается ко всей звездочке:
— Срочно! Кто сейчас сможет набрать Дерюгину?
— Я могу! — тут-же отзывается Спицина.
— Ленка! Голая коленка! Чего не спишь. Откуда позвонить можешь?
— Да вот не спится, бл…ть, пока вы с бандюками там мочитесь! Рядом с домом овощебаза, там у сторожа телефон. Я иногда от него звоню, он за двадцать копеек разрешает. Давай номер, у меня еще есть что сказать товарищу Дерюгину.
— Просто прекрасно! Лети туда СРОЧНО. Я текстом кину в чат что нужно сообщить. А кстати, что ты хотела ему сказать?
— В том сарайчике у Петровского, сейчас, судя по всему, лежит то, что стоило жизни гаишникам.
Игорь.
Трижды уже успел пожалеть, что заварил эту кашу с карманником. Ну да, ловить их конечно надо, но сейчас такие события надвигаются, что будут они висеть на ногах как гири. Ромка и я должны сейчас их изобличать, но гораздо нужнее мы там, в лесу.
Хорошо конечно Ромка сработал, и свидетели есть, и потерпевшая. Так и задумывалось, но кто же знал, что командир найдет что-то существенно перекрывающее все это? Вернее оно его найдет, готов поспорить, что Дэн собирался тупо поспать сегодняшнюю ночь.
По хорошему надо бы мне под благовидным предлогом валить из этого экипажа, ну не знаю, например, сославшись на то, что живот прихватило. И лететь к командиру. Он сейчас один, без связи с отделом. Понимает что происходит а сделать ничего не может. Оружия нет, рядом два наивных советских милиционера и связанный лазутчик с серьезной подготовкой. Сейчас подойдет эта группа прикрытия и перестреляет всех.
— Влад, а ты чего все дежурство молчишь? — спрашиваю я в интерфейс.
— Молчу… Молчу — значит картошка. Докладываю. Наш экипаж, оборудованный мотоциклом с коляской, стоит в Федюково, ребята все молодые, неопытные. Редкие машины. Редко-редко их тормозим. Такое ощущение, что парни вообще не понимают, какие документы должны быть у водителя, и с трудом представляют, кого ловим.
— Свалить можешь?
— Да мне уже предлагали, мол, лети, пионер, домой. Наверное к девчонкам хотят, все языки про них счесали. Сейчас сдристну. К Дыдылдино лететь?
— С небольшим крюком. Мостик у пруда в Пуговичино помнишь? И дуб разлапистый над ним. Посмотри в СО внимательно. Там товарищ Маузер в дупле. Шесть патрон в магазине.
— Больше же было?
— Увы. Испытания. — сообщаю я. — Зато по результатам оных, все системы Товарища работают штатно.
В это время наш экипаж подъезжает к отделу, практически одновременно с экипажем Ромки. На крыльце дымит Винокуров, с как всегда усталым и задумчивым видом. Наш старшина чертыхается. Понятно все. Собирался по-тихому в обезьянник задержанного отвести, мол шлялся подозрительный. Дежурные его пробьют по картотеке, сделают внушение и отпустят на все четыре стороны. Вор в благодарность не вспомнит про изъятые тридцать пять рублей.
Но Ромке это на руку, и он бегом подлетает к подполковнику. Быстро что-то тараторит. Мастерство не пропьешь, наверняка опытный по той жизни оперативник успел подготовить максимально емкий и информативный доклад, цепляющий с первых слов. Так что у хитрожопого старшины теперь точно не выгорит его гешефт. Винокуров смотрит на тараторящего шкета с изумленным уважением. Потом смотрит на выходящую из Ромкиного «бобика» процессию. Переводит взгляд на нашу машину.
Старшина погрустнел, но команду на выход рявкнул вполне уверенно. Повели и мы нашего страдальца.
— Ростов, ты когда столько «Советской Милиции» успел прочитать? — недоуменно спрашивает Винокуров, делая рукой какой-то повелительный жест. Ага, вот от той группки курильщиков выдвигается кто-то молодой. Дознаватель? Следователь? Кто их там разберет, короче это тот, кто сейчас все показания, оправдания, обвинения и прочее, примется сшивать во что-то, что будет называться «Уголовное дело». Будет колоть, допрашивать, сличать.
— С Фоминым поработай, подскажешь как точно дело было. Товарища бери с собой. Экипажи сейчас перекусывать будут, пусть тоже не отлучаются из отдела. — И добавляет, глядя куда-то в сторону: — Мне что-ли, на досуге про милицию журнальчики почитать…
— А еще «Человек и закон», товарищ подполковник. А еще Вайнеров, Семенова, Кивинова и Корецкого.
Подполковник смотрит на Ростова даже немного сочувственно. Это же надо, такой фигней в 14 лет страдать. Нет чтобы речка, велосипед, девчонки…
Но сочувствие сочувствием, а увидев, что мой старшина хочет проскользнуть в дверь тихой мышкой, тихонько так бормочет «Куда, нах!», и старшина понимает. Он чего, он ничего, хотел просто, чтобы на столике, удобнее так рапорт писать. Ах, доклад? Виноват, товарищ подполковник. Запинаясь, криво-бедно, но вслух произносит главное. Задержан, пытался, изъято.
— Игорь, ты говоришь только то, что я тебе буду говорить. — инструктируем меня Ромка в интерфейсе. — Устал, спать хочешь, голова болит с непривычки, часто берешь паузы а сам слушаешь меня. Нам сейчас надо слепить такую картину, как будто все само собой образовалось, ну и мы немножко помогли.
В это время на крыльцо выбегает еще один офицер.
— Товарищ подполковник, Уткин из Дыдылдино вышел на связь!
Денис.
Это было просто. Не сказав ни слова занятому капитану, я тихонько проскользнул среди деревьев к дому. Там слышали выстрел, и участковый, оставив обитателей дома на попечение Сидорова, бегом побежал к телефону. В дом того самого наблюдателя. Молодец, знает где в деревне есть связь, и помнит инструкции на такой случай. Сначала — сообщить в отдел, потом действовать.
Догнал я его уже у двери, и четко доложил что произошло. Стреляли в сотрудника, мимо, стрелявший задержан, изъят самозарядный карабин Симонова, нужна опергруппа с собакой.
— Так и сказал?
— Да, товарищ капитан так и сказал.
— А собака зачем?
— Не могу знать. Мое дело Вам передать и обеспечить наблюдение за лесом.
Участковый, с криком «Арсень Дмитрич, отворяй, срочно надо», распахивает открытую (тихо фигею) дверь, и устремляется в дом. Уютно, даже обои на бревенчатых стенах, обшитых вагонкой. Хозяин с махровом халате старательно разыгрывает удивление (понятно же, что следил за всем происходящим у дома и выстрел слышал), и с ойканими и причитаниями дает телефон на длинном шнуре.
Дождавшись доклада в отдел, и удостоверившись, что все передано буквально, я кинулся обратно. Если в отделе не дураки, сообразят про СКС то, что сообразил Ромка. Ну хотя бы в общей части. Отрываюсь от земли, и лечу в сторону леса.
Мазнул СО по дому с техникой. Все тихо, уголовнички сидят на кухне, не помышляя о сопротивлении и бегстве, водитель Сидоров курит на улице. А ведь одному из них тюрьма стопудово светит. Светит тому, чей дом, кажется его фамилия Никифоров. Еще до выстрела из леса участковый заметил кучу коробок, которыми заставлено все в избушке, и похоже, начал выяснять. Это особо крупные размеры, как ни крути. Ну второй ладно, скажет что мимокрокодил, может отбрешется.
В чащу нырять не стал, пошел над кронами. Сейчас мне важна скорость, а не петляние среди деревьев. Уткин с напарником уже волокут еле переставляющего ноги диверсанта к забору. Чувствую, им еще пару досок выбивать придется, не просунут они его в узкую цель.
— Следы не затопчем, товарищ капитан? — пытается участвовать мозговой деятельностью Коленька.
— А хрена их сохранять? Вон, пионер свидетель, плюс нас двое, плюс пуля в дереве, я заметил, ну и гильза где-то там. Пионер! Ты нас слышишь, кстати? Где ты?
— Слышу, слышу! — бодро кричу сверху. Благо, причин для расслабления не наблюдается. В интерфейсе СО я вижу, что на самой границе чувствительности, на северо-востоке, видимо от Каширского шоссе (я до него не добиваю) к нам начинает движение какая-то слаженная группа из четырех человек. Некуда больше им идти ночною порой. Пятьсот метров кустами и подлеском, в полной темноте, и если стараться идти тихо… Там заболочено кое-где, и завалы местами такие, что кажется, будто это не лес а древлянская засека от нашествия монголо-татар. Минут десять у нас есть точно, до того как они будут здесь. Если они из той-же породы что и задержанный, то будут стрелять не колеблясь, и стрелять весьма умело.
— Командир? — это меня вызывает Ромка.
— Ась?
— Звонок от вас прошел. Тут в отделе кипеж поднялся, в лучших традициях полиции Нью-Йорка. Все, кто может, к вам собираются. Опера, криминалисты, эксперты. Милиция с собакой. Только гармошки не хватает.
— Выехали уже?
— Какой нах… В райком же доложили сразу, оттуда сказали ждать. Сам светлый князь Головлев А Эм собирается лично присутствовать. Шутка ли — такое дело меньше чем за 12 часов раскрыли. Знаешь, на каком оно высочайшем контроле?
Ну кабзда. Нет, ну какого хрена, Алексей Михайлович? Сейчас такие времена, что брифинг для блогеров и СМИ не организуешь. Не собирают брифинги сейчас по такому поводу, не принято трубить во все трубы, что в Советском Союзе в милиционеров стреляют как в каком-нибудь, прости господи, Чикаго. Ну выйди ты из райкома, сними в служебной «Волге» трубку «Алтая» и позвони вышестоящим товарищам по радиотелефону для большего пафоса, чего сюда-то переться? Скажешь что с места звонишь.
Из-за этого желания Первого Секретаря лично сообщить куда-то наверх прямо с места событий, нас сейчас тут убивать будут. Нет, героя-панфиловца я из себя изображать не собираюсь, отступлю, но этих милиционеров, скорее всего, тут положат.
— Ром, к нам группа прикрытия видимо выдвинулась. У нас минут десять максимум.
Повисает тишина, чувствую, как у всех участников чата скрипят мозги.
Может завладеть карабином и принять бой? Тогда этим диверсантам я не завидую. Я их в этих потемках перестреляю как цуциков, они даже не поймут, откуда стреляют. А если и поймут, то ничего не сделают.
НМЧ надо пустить по линии ствола особым, но нехитрым образом, тогда пуля подхватывается полями и летит без действия силы тяжести, деривации и сноса ветра тоже нет. Пойдет ровно по лучу. Это база, которая нам была нужна на Арене, и любой флаймен за десяток секунд работы с НМЧ превратит даже ствол охотничьей гладкостволки в крупнокалиберную снайперскую винтовку.
Ствол тоже будет стабилизирован, как будто карабин стоит на профессиональном видеоштативе с хорошей жидкостной головой, и метров за семьсот, если не в голову, то в грудь я попаду точно. Несколько веточек и мелких стволов деревьев пулю не замедлят и не отклонят. Она, отправленная в полет хоть и несильным промежуточным патроном, с помощью наноманы, будет удерживать скорость, которую имела у среза ствола.
Но я стану преступником. Стрелять можно только в ответ, и только милиционерам. Мирный советский гражданин не имеет такого права ни по закону, ни исходя из правоприменительной практики. Ни в ногу, ни в руку, ни предупредительно. Враги нашего движения (а кто сейчас из номенклатуры нам не враг, кроме нескольких единиц, подкупленных Полозовым?) раздуют грандиозный скандал, может и в печать что-то просочится. Нам всем очень поплохеет. Может и не посадят меня, но движуху нашу моментально свернут. Нет, невозможно.
А время уходит, группа прибавила темп, и движется к нам вполне уверенно. Наверное на тропинку какую-то вышли. Уже вижу у них оружие. У минимум двоих что-то длинноствольное, многозарядное. Мда, жаркая ночка выпала. Не то что несколько дней назад в Норвегии, где я вымерз как цуцик.
А действительно, если не в них стрелять? Просто рядом, чтобы залегли, начали реагировать, пытаться отстреливаться. Тогда смогу продержаться до прибытия кавалерии? Уж от стрельбы по кустам как нибудь смогу отвертеться, хотя тоже странно будет выглядеть.
Пишу свои соображения в чат, может коллективный разум что присоветует. Если парни одобрят, то надо будет завладеть карабином, а он сейчас за спиной у Уткина. Бить капитана совершенно не хочется. Может в доме этих зеков какой финарь найдется? Полосну по брезентовому ремню, хвать, и лететь. А как потом буду объяснять свои действия?
— Командир, я на одиннадцать от тебя. — флегматично докладывает Влад. Ага, вижу его отметку, только появился на границе восприятия. Заходит на группу сбоку. — Дистанция до цели триста метров, прошу разрешения на открытия огня.
Влад.
Это я конечно, на кураже сказал, такого мы обычно не практикуем. Но здорово вышло, будто бы я в кабине какой нибудь «Черной Акулы», и рука лежит на гашетке запуска ракет с лазерным наведением. У меня нет ПТУРов, но товарищ Маузер готов к стрельбе.
— Влад, так не получится. — стопорит меня командир. — По отметкам пуль на деревьях сообразят, что стреляли сверху. Надо с земли.
Грёбышки-воробышки. Логично, мы же не фтибиан атакуем. На Арене не было следствия и органов дознания, а стрельба в противника считалось единственным правильным поведением. Но здесь надо и пострелять, и так, чтобы никто не догадался что это был ты.
— Обувь у тебя какая? Размер, цвет?
— Кеды «Красный треугольник», синие, высокие, сорок первый.
— Скажи им «прощай». Будешь сейчас ловко постреливать и крутится среди деревьев, оставляя следы, потом убежишь. И без всяких глупостей, типа поймать пульку. Я в школе такие кеды у кого-нибудь дерну, чтобы из твоих знакомых никто не заметил изменений в твоем гардеробе, а эти утопишь в пруду.
— Да ладно тебе, Дэн. Кто эти кеды искать будет.
— Влад, соберись. Там два гаишника мертвых. Это в нашем времени на дело Чичваркина тянет, не меньше. До полного раскрытия все спецслужбы будут носом землю рыть, там все мелким ситечком проверят, весь район. Кто чем занимался. Так что булки собери и работай осторожно.
Ясно-понятно, все логично. Мне бы сейчас найти какую тропинку натоптанную, чтобы с нее вроде как сойти, наследить, и обратно зайти, а там немудрено, если след потеряется. Ага, вот, судя по просветам среди деревьев что-то похожее.
А потом рвану к алюминиевому заводу, там точно никакая собака след не возьмет. И айда домой. Только сначала надо поработать. Смотрю на местность.
— Похоже, отсюда удобно будет. — подсказывает Дэн, который тоже увидел хорошее место.
— Сам вижу, командир. Сейчас.
Я снижаюсь, и стелюсь в тихом полете над самой землей. Вот тут два участка редколесья совпадают с нужным мне сектором, и если знать, куда стрелять в этой кромешной темноте, то самое то. Я знаю, так что нет проблем. И комель дерева рядом массивный, закроет от ответного огня, если эти диверсанты меня вычислят и начнут класть прицельно.
Напитал Маузер наноманой. Вот он дрогнул в руке, и, такое ощущение, зажил своей жизнью. Рукоятку ведет какая-то сила, отличная от мускульной силы ладони и предплечья. Но это сила моя, это сила моей воли, моего осознанного желания, преобразованная наноманочастицами, врученными мне Демиургом. В СО вижу тонкий лучик, это траектория полета пули. Смещаю немного… Вот первый силуэт деловито крадясь, проходит точку прицеливания. Стрелять буду во второго, так сразу двое останутся не у дел. Первый, отсеченный моим огнем от группы, вряд ли кинется штурмовать избушку в одиночку.
Громкий бах и тихий чпок. Бах — это выстрел, а чпок — очень тихий звук, с которым пуля вошла в ляжку этого рейнджера.
Глава 6 Мы летаем-кружимся, нагоняем ужасы.
Игорь.
Встряли мы кажется с этим лейтенантом. Молодой, видно что только из учебки сотрудник, желающий показать себя во всей красе, и он намерен пролить свет на это темное дело. И ретиво кинулся… Нет, не расследовать. Выяснять нестыковки. А они есть, и они вылезают.
— Все доказательства по делу должны быть связаны, непротиворечивы, и стыковаться между собой. — цитирует он какой-то документ, хмуро перекладывая исписанные в ходе допросов и опроса свидетелей протоколов.
— Так доказательства по делу именно что связаны, непротиворечивы, и далее по списку. — спокойно говорит Рома. Интересно, этот Фомин понимает, что сейчас говорит со школьником а не с сотрудником милиции? Да, подполковник сказал работать с нами, но в какой мы роли? Что о нас знает этот Фомин?
