Крылатые 2. Наверх

Но фурнитуры в СССР много, она достаточно разнообразна, и ее можно получить в такой штуке как Металлоремонт. Там вшивают и ремонтируют молнии, ставят набойки на обувь, меняют крокодильчики на подтяжках, всякие кнопки — это тоже к ним. Только есть нюанс.

— Пряжка открытая, стальная, шириной сорок. Установка — пятьдесят пять копеек, на кожу — семьдесят. Пистон для каждого отверстия ремня — девять копеек, на кожу — одиннадцать. — меланхолично сообщает мужичок в пропахшей обувным клеем палатке.

— А если самим устанавливать?

— Не положено.

— Давайте я Вам заплачу как за установку, а сделаю дома сама.

Мужичок подумал… Оценивающе посмотрел на меня… И полез за фурнитурой. Соображает. Ему эти пряжки, карабинчики, заклепки и молнии целый день устанавливать, а то и два. Сейчас заполнит сам талончики, положит деньги в кассу. Получится, что он себе целый выходной может устроить, план-то выполнил. Такой хоккей нам нужен, и закупившись всем необходимым, радостно вываливаемся на свежий воздух.

— Диа лэдис, мэй а жёйн юни ю фан? — внезапно раздается у нас под ухом.

— Анлайкли. — автоматом бухаю я. — Таз а тана ворк туду. — Дел и правда дофига, не до развлечений.

Разговаривать с каким-нибудь гостем столицы за чашечкой капучино об удивительной Раше мне сейчас не с руки. Но похоже, этот молодой америкос (акцент такой только у них) почему-то вери-вери удиффлен. Выныриваю из автоматических реакций, приобретенных в 21-ом веке, так и спалиться можно. Чего он так удивлен? Не предполагал отказ такому шикарному предложению?

Парень, лет пятнадцать, одет… Прилично одет, так сейчас в Штатах немногие его сверстники одеваются. Ни рваной джинсы, ни кричащего балахона с антисоциальной надписью, ни кроссовок с четырехцветной палитрой. Брючки, ботиночки, водолазка и куртка. Все добротное, но без ярких лейблов.

Единственное что выглядит пижонски — солнечные очки, сдвинутые на лоб. Очочки стильные, с редким сейчас зеркальным блеском. Это уже, видимо, для тех кто не понял, что одет он так не потому что нет денег на яркие тряпки, а просто вкус у человека есть.

— Я просто хотел полюбопытствовать, если вы спешите, то я вас не задержу.

По осоловелым глазам Милы понимаю еще одну вещь. Прокололась я серьезно. Мы же в школе с ней испанский учим! А я на языке Джона Леннона с ним. Ладно, выкручусь потом.

— Именно что спешим, и просим нас извинить. — набиваю Миле в чат, чтобы кивала и тащила меня за руку. Надо куда-то отойти, распихать купленное по рюкзакам.

Читала в перестроечные годы, что якобы о каждом контакте с иностранцем, гражданин обязан был сообщать в КГБ. И из «того» времени не припоминала, и сейчас не слышала о таком. Возможно, что просто время не пришло, статья «За измену Родине» включается при достижении возраста 16 лет, и потом нас проинструктируют. Но даже в таком случае, для таких вот романтических знакомств у нас времени нет.

Деловито присев на корточки, грузим в рюкзаки кульки из Металлоремонта. Парень стоит над нами, рассказывая, что с удовольствием угостил бы нас мороженным, тут неподалеку есть место.

— Хай, миста! Ай хэв э йона оффер ю ин эклюзив вейм. Кавиа, рэ, момменотив баджес энд медалс. — к нам устремляется молодой человек, чью специализацию видно сразу. Вареный джинс, такие-же неуместные очки, кепка «горшок». Футболка, почему-то с канадским флагом.

Ну вот и отлично, вот и встретились два одиночества. Уверена, что им будет о чем поговорить. Но вечер перестает быть томным, потому что так-же дружелюбно улыбаясь, этот молодой человек сообщает нам:

— Так, колхозницы. Прежде чем свалите, весь хабар что у него сменяли, отдадите Фридриху. Тут только мы работаем, понятно? На первый раз простим, потом ноги вырвем.

И так-же ласково улыбаясь, делает приглашающий жест американцу, мол давай отойдем от дам, они не в ресурсе. Тот, загипнотизированный потоком фраз, делает пару шагов, вероятно подбирая какие-то слова, объясняющие, что у него уже этого всего дерьма навалом. Икру, значки и матрешки, наверняка, заговорческим шепотом предлагают все: горничные, официанты, портье. Вряд-ли, если пиндос имел хоть малейшее желание, он не насытился по горло в первые пару дней пребывания в Союзе.

Ага, вот и Фридрих. Крепенький коренастый юноша в такой-же униформе фарцовщика, только еще и увешанный значками как новогодняя елка, нарисовался будто-бы ниоткуда. При себе солидный кожаный саквояж. Понятно, там, видимо и находится все предлагаемое изобилие. Держится вдалеке до тех пор, пока переговорный процесс не завершится консенсусом, чтобы не попасть под облаву.

— Чё надыбали? — он деловито приседает к рюкзачкам, тянет ручки. Ну это я прощать не собираюсь, и добавив НМЧ, отправляю колено ему в лоб. Если это не нокаут…

Нет, не нокаут. Крепкий, зараза, отшатнулся на полусогнутых, но плывет, взгляд расфокусирован, и пропускает боковой удар с той-же ноги, который я отправляю ему в голову, немного подлетев над землей. Маваши-гири просто высший класс, можно черный пояс вручать, если не знать, что я читерю наноманой. Да, вот теперь нокаут.

Американец с первым деятелем изобразили немую сцену. Но если иностранец просто таращится на неожиданное шоу, то фарцовщик старается осознать ситуацию как можно глубже, чтобы выработать правильную парадигму поведения, ему это сейчас жизненно важно.

— Кимоното херовато. — я дурашливо-анимешно кланяюсь на японский манер. Моя — мочить ногами если твоя не бежать.

Похоже понял этот барыга, что вечер перестал быть томным, но кидается не прочь, а к сумке. Непонятливый какой. Нет, у нас кто за шерстью ходит, тот стриженным возвращается. Обозначив попытку удара стопой в колено, тут-же меняю траекторию стопы, и она заезжает тому по челюсти. Вскользь, но задуматься заставляет. Сейчас все, что ногами выше живота, имеет в глазах обывателей ореол мистики и всемогущества. Таинственное каратэ — это вам не русопятое самбо, или какая-то прости Господи борьба. Потные мужики в трусах или закрытых купальниках, куда вам до тех кто тренируясь в белоснежном кимоно, постиг зловещую мудрость Востока под тенью сакуры.

— Твоя туда бежать, баран.

«Уиу-уиу!» — раздается рядом. В Москве милиция на «Волгах», оказывается, ездит. Ага, фарца осознал что изматывание противника быстрым бегом — это отличный тактический прием. Дергается, бежит прочь.

Смотри, пиндос, тут тебе не Америка! Это там, увидев убегающего от полиции, народ стремится побыстрее убраться с пути. Сообразивший что к чему, толстый мужичок, проходящий мимо, неожиданно ловко ловит бегущего за рукав, и после того, как бедняга совершил оборот вокруг внезапно образовавшегося центра вращения, второй пятерней, просто положенной на голову, сажает неудачника на задницу.

Милиционеры с пижонскими белыми ремнями, в отглаженных рубашечках без кителей, моментально оказываются рядом. В «Волге» слышно, что водитель что-то сообщает в рацию.

Облегченно выдыхаю, увидев на машине надпись «ГАИ». Если у этих барыг местные милиционеры и прикормлены, то уж гаишники явно случайно мимо проезжали. Значит будем работать. Страна сама себя чище не сделает.

Роман.

А чебуреки, оказывается, можно в Видном поесть на территории автобазы около Расторгуева, которое прямо за небольшим заводиком «Металлист». Машину Бульдога беспрепятственно пропустили на проходной, и мы заезжаем внутрь. Очень приличная кафешечка для своих сотрудников, если не считать визитной карточки дешевого советского общепита — пробивающегося сквозь ароматы кухни, ненавязчивого запаха хлорки.

— Там-же сейчас квартиру этого бедняги выносят. — напоминаю я Сергею.

— Ай, не бери в голову. Язь — не дурак, и не держит там ничего ценного. Телевизор черно-белый и приемник с тремя кнопками. К нему за последние года три залезали… — промокая губы матерчатой салфеткой, Бульдог прищуривается, вспоминая. — Это считай четвертый раз будет.

— Не задолбался?

— Задолбался, конечно. И мы вроде как помочь обещали, но тут наши не пляшут. У этой парочки крыша — ОБХСС, я не зря тебя про «Волгу» просил узнать.

— Конгениально, кстати, они придумали! — отдал должное я.

— А то. — Довольный, будто бы это он все придумал, Бульдог тянется за следующим чебуреком. — Если их ловят неравнодушные граждане, то сразу подбегают эти, с корочками. Говорят спасибо, но свидетели не нужны, потому что мы и так тут операцию проводили. А самое главное — ты понимаешь что?

Я думаю недолго. Сразу бы сказал, но нам, даже не спрашивая, тетка с добрым-предобрым лицом приносит еще порцию. Это только нас она так привечает, остальные труженики берут чебуреки самостоятельно. Впрочем, на них не налегают, цена в тридцать две копейки достаточно солидная.

— Наводка. Кто как не ОБХСС знает, кто именно и где честно жить не хочет. Ну, или имеет возможность не жить.

— Соображаешь, пионер. Ладно, колись, зачем вам Язь?

— А зачем может понадобится ювелир?

— Ну, например… Печать сделать? — и он неожиданно смотрит мне в глаза. Сработало! Значит Смола и ему про нас сливает. Немного, чуть-чуть, чтобы не показаться наигранным, изображаю смущение, потом деланно отмахиваюсь.

— Да печать, сегодня узнал, нам сделают. Без печати же мы официально существовать не можем, вот и пришлось суетится. Но командир как-то выкрутился. Думали значки заказать. Не из драгметаллов, разумеется. Но чтобы выделяться. Я обрадовался было, думал, мы ему услугу окажем сейчас, добро защитим, он нам и скидочку сделает.

Мда, надо будет с этим Язем напрямую говорить. Если тут такая конфиденциальность всего сказанного по большому секрету, то… Скажем дружно — нафиг нужно.

— Скидочку, и вообще со всем уважением отнесется, это будь спок. — скупо роняет Сергей.

Кажется тоже объяснимо. Стучать в милицию не принято, но наверняка, пока я ходил смотреть на ту «Волгу», сделал-таки Бульдог звонок в дежурную часть. Или прямо Винокурову. По тихому, чтобы Коша и Шило не узнали. Там и таксофон рядом, прямо в ста метрах есть, то-то он так машину поставил. Так что наверняка эта парочка под крышей ОБХСС сильно развернуться не успела, на сигнал приехал дежурный наряд.

— А это мы удачно зашли, кстати. Сергей, а тут для своих… — я специально выделил голосом «своих» -… есть возможность грузовые рейсы организовывать? С честной оплатой ну и справедливым возмещением хлопот?

— Да нет проблем, сейчас познакомлю тебя с начальником колонны. По цене попрошу не наглеть, но сам понимаешь, не пятачком расплачиваться придется. Техника тут серьезная.

Железо надо ковать пока горячо, и выйдя из столовой мы направляемся куда-то внутрь базы. На вооружении, если так можно выразится, состоят вполне ухоженные ГАЗ-53 и ЗиЛ-130, покрашенные по тогдашнему тренду — с белой радиаторной решеткой. В основном бортовые, но есть и самосвалы. Начальник колонны должен вот-вот появится, но тут некстати в чат бухает сообщение от Спициной и команда Дэна. Ленка в Москве во что-то вляпалась.