Сломленный форвард. Сшить заново

Андрей постоянно держал меня за руку, словно боялся, что я исчезну, страстно обнимал и целовал при каждом удобном случае. А я буквально таяла в этих безумных, горячих объятиях, сгорая от неведомого трепета. С ним можно было говорить абсолютно обо всем на свете, дурачиться, молчать и быть самой собой. Мне безумно нравилось сидеть на трибуне, подбадривать его во время двусторонок, а после финального свистка награждать его забитые мячи долгим, страстным поцелуем прямо у бровки. Мне нравилось слегка волновать его, дразнить, ловить на себе его вспыхивающий взгляд... За этот день, казалось, прошла целая вечность. Мне верилось, что мы теперь никогда не расстанемся.

Но неумолимо пришел час разлуки. Автобус команды уже стоял у ворот, урча мотором. В глубине зеленых глаз Андрея я увидела тяжелую грусть и отчаянное сомнение.

— Знаешь... может, послать к черту этот футбол? — умоляюще спросил он, крепко сжимая мои ладони. — Там в составе есть замена. Я могу остаться здесь, с тобой, еще на неделю?

— Да ну тебя, выдумщик, — я ласково отмахнулась, хотя сердце в груди бешено заколотилось. — Ты что, Андрей? Это же твоя главная мечта. Нельзя взять и бросить команду, когда ты находишься в одном шаге от главного трофея сезона. Батя твой не поймет, да и ты сам себе не простишь.

— Просто... я никогда не знал никого, подобного тебе, — на одном дыхании, быстро, боясь сбиться или быть прерванным, заговорил он. — А теперь я просто не представляю, как мне быть без тебя. Алина, не перебивай, плиз, это правда очень важно! С тобой я словно раскрываюсь заново. Отыскиваю какой-то внутренний стержень, отчетливо вижу свой путь и цель. Ты наполняешь меня до краев, делаешь в сто раз сильнее. Да, у меня были какие-то девчонки до этого лета, но все они разом меркнут и превращаются в серую пыль по сравнению с тобой, милашка. Я люблю тебя.

— Мой милый Эндрю… Это так красиво, — прошептала я заплаканным голосом.

Я бережно взяла его лицо в свои ладони и заглянула в эти загадочные изумрудные глаза, отчаянно пытаясь отыскать в них ответы на свои безмолвные вопросы.

— Ты мне тоже очень нравишься. Я просто замечательно провела с тобой время. Но давай… давай не будем опрометчивы. Не нужно торопиться. Сейчас ты сядешь в этот автобус, поедешь на турнир и порвёшь там всех соперников, окей? Ты сделаешь невозможное и приведёшь свою команду к чемпионству. А потом приедешь в город и покажешь мне этот кубок. Мы обязательно увидимся. Впереди у нас целая вечность, поверь мне. Мы ещё успеем устать друг от друга.

— Я в этом сильно не уверен, — Андрей горько усмехнулся, крепче сжимая мои запястья. — Мне кажется, я никогда в жизни тобой не насыщусь. Три месяца без тебя в Москве — это же настоящий ад!

— Нет, глупенький. Всего лишь девяносто дней и девяносто ночей, — я постаралась улыбнуться как можно увереннее, хотя в горле уже стоял удушливый ком. — Такая малость… Всё, Андрей. Пока. Удачи тебе и только победы!

Я поспешно, мимолётно поцеловала его в тёплые губы и резко развернулась. Я бросилась бежать прочь от автобуса, молясь только об одном: успеть добежать до корпуса, не разреветься прямо на глазах у всех и не расклеиться окончательно. Сзади доносился урчащий гул мотора, хлопанье дверей и его далёкий, сорванный крик — Андрей что-то отчаянно кричал мне вслед, но я не оборачивалась. За стеклом автобуса я успела заметить любопытное, ухмыляющееся лицо Пашки Синицина, но мне уже было плевать.

Моё сердце мчалось на первой космической скорости, а я сама — на второй. На полном автопилоте я взлетела по лестнице, ворвалась в свою комнату, захлопнула дверь и плашмя рухнула на кровать.

Уткнувшись лицом в подушку, я наконец дала волю рыданиям, которые лавиной хлынули из глаз. Тело била мелкая дрожь. И сквозь эти горячие, очищающие слёзы ко мне пришло окончательное, оглушительное осознание.

Я влюбилась. Без памяти. На всю оставшуюся жизнь.

Глава 3

Автобус ходил ходуном от мальчишеского гогота, матерных споров и пьянящего веселья — сборы закончились, впереди была большая Москва. А я сидел у окна, забившись в угол сиденья, и слушал звенящую тоску внутри себя. Прошло всего полчаса, а я уже безумно, до физической боли мечтал о новой встрече с ней. В голову лезли уродливые, трусливые мысли: а вдруг мы больше никогда не увидимся? Вдруг в городе она завертится, забудет меня? Или всё это было для нее лишь мимолетной курортной игрой?

Я с силой зажмурился, вытряхивая этот бред из головы. Нет. Я заставил себя буквально высечь на сердце её прощальные слова про трофей и победу. Пусть они станут моим единственным маяком на эти три месяца. Моей главной целью.

И я пахал как проклятый. За осень мы отбегали восемь тяжелейших игр: два обидных поражения, шесть вырванных зубами побед. И вот он — финальный, решающий бой. Матч, где сойдутся две сильнейшие юношеские команды страны и решится судьба кубка среди юношей до 18 лет.

— Здорово, Смирнов, — негромкий голос Михалыча выдернул меня из мыслей. Тренер нашел меня одного у кромки поля, пока команда разминалась. — Как настрой, капитан?

— Супер, Михалыч. Готов рвать.

— Отлично! — тренер крепко сжал мое плечо. — Хотел сказать перед свистком: ты молодец, Андрюха. Так воодушевил и зарядил пацанов за эти месяцы, что повязку лидера тебе отдали абсолютно заслуженно. Твои голы, обводки, зрячие передачи... признаться, они меня поражают. Наконец-то я вижу перед собой юного профессионального футболиста, а не плаксивого, задиристого хвастуна, каким ты приехал в «Звезду». Сегодня на трибунах будут скауты из топовых клубов Премьер-лиги. Покажи им свой лучший футбол.

— Будет сделано, тренер! Спасибо.

— Ну всё, давай в раздевалку. Вперед, «Металлург»!

Михалыч ушел, а я на секунду прикрыл глаза, мысленно вызывая образ Алины. Дикий, удушающий жар страсти за эти три месяца реальной пахоты поутих. Всю свою юношескую энергию и любовь я, как и советовал тренер, без остатка переплавил в спорт. Из чаши стадиона уже доносился гул болельщиков — пусть их пока было немного, но я знал: наши полные трибуны еще впереди.

Я решительно толкнул дверь раздевалки. Пацаны сидели на скамейках, затягивая гетры и шнуруя бутсы. Я прошел по ряду, хлопая парней по плечам, пожимая горячие ладони и настраивая их на бой:

— Ребята! Мы слишком долго и усердно шли к этой чертовой мечте. Так не дадим ей сегодня выскользнуть из наших рук и наших ног! Сделаем невозможное, сыграем за гранью предела и заберем этот кубок себе! Хватит нам плестись в хвосте турнирной таблицы, пора стать головой этого чемпионата! Вперед, «Металлург»!

Раздевалка взорвалась ответным ревом:

— Да-а-а! Порвем их, Андрюха!

— Заберем кубок! Вперед!

Мы дружно зацепились руками в один плотный круг, на секунду закрыли глаза, заряжаясь общей энергией, а потом с диким победным криком ломанулись сквозь туннель на поле.

В ту же секунду я почувствовал знакомый, сладкий мандраж: бешеное биение сердца и легкую, контролируемую дрожь в ногах. Вот оно, зеленое сукно, где прямо сейчас решится моя судьба. Девяносто минут войны без права на ошибку, без пауз и перерывов... Почти как наши «девяносто дней» разлуки с Алиной.

Я поднял глаза к хмурому, серому осеннему небу. Холодный ноябрьский ветер резко обдал лицо. Я на ходу прикинул его направление и скорость, делая в уме мгновенный баллистический расчет — под каким углом и с какой силой нужно будет закручивать мяч в штрафную. И, уставившись на серые облака, мысленно послал самый нежный поцелуй моей любимой девочке. Интересно, она сейчас тоже думает обо мне? Или уже забыла, лежит в чужих, сытых руках?..

«Нет, прочь, серые мысли! — приказал я себе, зло сплевывая на газон и вставая в центральный круг. — Концентрация только на мяче. Пора побеждать».

Команды поприветствовали друг друга, обменялись рукопожатиями с судьями и разошлись по позициям. «Металлург» выиграл жеребьёвку и выбрал сторону поля. Сегодня против них играл «Ленинградец» — молодая, дерзкая команда. Их старший состав давно почивал на лаврах на самой вершине турнирной таблицы, и юноши отчаянно жаждали доказать, что готовы занять их место. Каждым игроком на поле двигала голодная жажда победы. Резкий свисток арбитра — и игра началась.

Голос комментатора эхом разнёсся над трибунами:

— Сегодня нас ждёт настоящая развязка сезона среди юношей! Сможет ли «Ленинградец» удержать лидерство и второй год подряд забрать трофей в этой группе? Или «Металлург» совершит чудо? Стоит отметить блестящую, слаженную игру гостей: они держатся сплочённо, чётко следуя инструкциям тренера. Особенно выделяется Андрей Смирнов. В прошлом матче парень оформил хет-трик, получится ли повторить сегодня? Кто знает… И вот первый опасный момент! Нападающий «Ленинградца» обходит защитников, отдаёт пас в касание и… гол! Да, Николай Петренко распечатывает ворота на седьмой минуте матча! Ух, игра обещает быть жаркой…

Но ответная атака «Металлурга» развивалась стремительно. Андрей Смирнов отдал пас Яковлеву, тот на замахе обошёл Симонова и мгновенно вернул мяч обратно. Смирнов пробил хлёстко, мощно, в одно касание. Голкипер угадал направление, но мяч летел с такой бешеной скоростью и так красиво закрутился, что вонзился точно в «девятку». Андрей отпраздновал гол с командой, но быстро взял себя в руки. Это его девятый мяч в сезоне, но расслабляться рано. Свисток на перерыв — 1:1. Нас ждёт потрясающая развязка во втором тайме!

Андрей сдержанно уходил под трибунное помещение. Соперники пытались спровоцировать его, что-то выкрикивали в спину, но он даже не повернул головы. Внутри него всё сжалось до размеров крошечной, ледяной точки. Полная, абсолютная концентрация. Пока остальные футболисты в раздевалке шумно спорили, срывали пропотевшие футболки и искали виноватых, Андрей молча копил силы. Снова выход на поле. Впереди финальные сорок пять минут. И он совершит это чудо, как и предсказал комментатор.

Второй тайм превратился в триллер. Время таяло, а вместе с ним испарялись и силы. Голос комментатора из динамиков надрывался, подливая масла в огонь и без того раскаленной атмосферы:

— Игра развивается на бешеной скорости! Да, эти парни молоды, полны сил и решимости, но сейчас на поле идет настоящая война нервов. Команды демонстрируют запредельный боевой настрой. Острый момент! Хороший пас вперед на Симонова, передача на Петренко… Нет! Защита «Металлурга» не дремлет, перехват! Мяч несется к противоположным воротам, нападающий идет в жесткий стык… Какой момент! Пас, удар в упор — и вратарь отбивает! Фантастическое спасение! Защитники прессингуют кость в кость, не давая сопернику набрать ход.

Смирнов с мячом! Его мгновенно берут в плотное кольцо. Андрей пытается отдать передачу, но… потеря! Обиднейшая ошибка лидера «Металлурга», которая может стоить команде золота! Никто не хочет уступать. Остаются считанные минуты до финального свистка. Неужели нас ждет валидольная серия пенальти?! Это финал сезона, друзья, и напряжение здесь можно резать ножом! Юноши сражаются насмерть, как матерые профессионалы. На трибунах сидят скауты, и для парней из «Металлурга» это, возможно, единственный в жизни шанс вытянуть счастливый билет и попасть в Высшую лигу!

Мяч мечется от одной команды к другой. Быстрые, судорожные комбинации, розыгрыши накоротке. Сумасшедшее давление заставляет ошибаться даже лучших. Нервы на пределе, на каждом метре поля — жесткая, грязная борьба.

Вот Петренко разгоняет атаку по левому флангу, навешивает в штрафную — защитник в последний момент выбивает мяч на угловой. Подача! В штрафной площади буквально мясорубка, игроки сталкиваются головами, идет яростная борьба за позицию. Вратарь «Металлурга» пытается командовать обороной, срывает голос, в прыжке парирует сложнейший удар! Опасно! Снова спасение! Что творит в рамке молодой Слава Горячев! Вы посмотрите на этого парня!

На последних минутах обе команды пошли ва-банк. Тактика испарилась, уступив место чистому инстинкту выживания: пошли отчаянные длинные забросы, оголившие зоны. На встречных курсах, через разверзшиеся пустые пространства, у ворот то и дело вспыхивали критические моменты. Игра превратилась в оголенный нерв — любая контратака, любой стандарт могли либо взорвать трибуны триумфом, либо похоронить надежды на сезон в эти секунды. Это был уже не просто футбол. Это был жестокий спектакль, где судьба золота решалась на грани человеческих возможностей.

— Три минуты до финального свистка! — надрывался комментатор. — Всё или ничего! Мяч у полузащитника «Металлурга», он лихорадочно ищет адресат для последней, самоубийственной атаки. Следует быстрая, резаная передача на фланг… Нападающий принимает мяч и на бешеной скорости режет угол, врываясь в штрафную! Защитники «Ленинградца» виснут на плечах, пытаются сбить темп, сломать, повалить на газон! Но он терпит это удушающее давление, выигрывая у вечности доли секунды…

Андрей Смирнов уже видел перед собой стену из защитников. Бить классическим ударом было некуда — угол перекрыт, вратарь сместился. И тогда, на грани фола и падения, Андрей пошел на безумный риск. Он пробросил тело чуть вперед и неуловимым, пижонским движением подсек мяч пяткой из-под себя.

Стадион мертвенно замер. Время остановилось.

Дезориентированный вратарь дернулся в угол, а закрученный мяч издевательски медленно, точно по центру, пересек линию ворот. Секундный ступор трибун — и воздух над стадионом раскололся от оглушительного взрыва! Гол! «Металлург» вырывает победу!

На мгновение я замер, обводя взглядом поле. Сердце колотилось в грудной клетке, как запертый дикий скакун — эти последние минуты казались вечностью. Вокруг разворачивался ад. Мои парни выкладывались из последних сил, а соперники прессинговали так бешено, что дышать было некогда. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Это мой шанс. Единственный». От дикого груза ответственности всё внутри трепетало.

Вдруг я увидел Пашку с мячом. На него коршуном летел их защитник. Время словно загустело, превратившись в замедленную съёмку.

— Паш! Сюда! — заорал я так, что сорвал связки.

Он на секунду повернул голову и выдал идеальную, мягкую передачу. Я принял мяч на грудь, гася скорость снаряда. В ту же секунду на меня, перекладывая корпус на бегу, переключился их опорник.

Мяч у моих ног. Отыграв долю секунды, я оценил ситуацию. Слева, по самому флангу, зыбко замаячил свободный коридор. Рывок! Мгновенное озарение в закипающем мозге: сейчас или никогда. Наперерез вырос центральный защитник, готовый снести меня вместе с газоном, но я убрал мяч под себя коротким финтом и проскочил мимо. Мельком глянул на створ — вратарь «Ленинградца» совершил роковую ошибку, чуть сместившись к ближней штанге.

Внутри всё сжалось до предела. Горло пересохло от волнения, но сознание парадоксальным образом оставалось кристально чистым. Я словно провалился в другую реальность, где весь мир сузился до траектории полёта мяча. Инстинкты сработали быстрее мыслей: замах, секундная поправка на ветер и хлёсткий удар.

Дальше оставалось уповать только на чудо. Заворожённо глядя на летящий мяч, я на автомате рванул к штанге — добивать, если вратарь отобьёт. Защитник соперника в отчаянном подкате попытался перехватить мяч в воздухе, рыбкой бросился к линии ворот, врезался в сетку… Но поздно! Сетка взметнулась вверх. Гол!

Я сделал это. Сумел. Из горла вырвался хриплый крик победы, но, оборачиваясь к оглушённой счастьем команде, я сдержал эмоции и резко рубанул ладонью воздух: «Назад! Не расслабляться!»

Мы горели изнутри, но судья безжалостно добавил ещё две минуты. Сто двадцать секунд ада. На бешеном кураже мы провели ещё одну стремительную атаку. Пашка едва не увеличил разрыв — после его пушечного удара мяч со звоном содрогнул перекладину. И вот, наконец, финальный свисток. Мы — победители.

Финальный свисток расколол пространство стадиона, и «Металлург» накрыло глухой, безумной эйфорией. Напряжение месяцев каторжных тренировок, сорванные связки, боль — всё это окупилось в одну секунду. Мы сделали это. Гордость и дикое, опустошающее облегчение затопили грудь. Парни орали, наваливались друг на друга живой триумфальной стеной. В этот миг каждый из нас понял: мы можем ломать фаворитов. Впереди — совершенно другая жизнь.

Из этого транса меня вырвал Петренко. Форвард «Ленинградца» несся прямо на меня, захлебываясь матом, брызжа слюной и выкрикивая какие-то бессильные, грязные обвинения. Ему было больно. Я даже не стал слушать — просто прошел мимо.

Началась суматоха награждения. Несмотря на то, что решающий мяч был моим, я понимал: это победа всей раздевалки. Я обнимал пацанов, до хруста жал руку Славке Горячеву, который сегодня сотворил в рамке настоящее чудо. А потом мы подхватили брыкающегося тренера и принялись качать его под оглушительное «Ура!», взлетающее к серому небу.

И вот он, в моих руках — тяжелый, пахнущий металлом золотой кубок юношеского первенства. На зеркальной чаше уже тускло поблескивала свежая гравировка: «Металлург-2004».

Чуть позже в раздевалке эйфория сменилась звоном в ушах. Я сидел на лавке, тупо смотрел на свои грязные бутсы и не верил в происходящее. Сердце всё еще отказывалось снижать темп. Не сон ли это?

Дверь резко скрипнула, заставив меня вздрогнуть. Вошел хмурый, но непривычно торжественный тренер и кивнул мне:

— Смирнов, на выход. Живо.

Я поднялся, на ходу вытирая пот со лба.

— Ты сегодня бог матча, Андрюха, — негромко, пряча глаза, сказал тренер, когда мы вышли в коридор. — Там тебя ждут. Серьезный человек. Я вас оставлю, пойду к банде.

Он толкнул дверь в судейскую и ушел. Я остался один на один с высоким мужчиной. На нем был безупречный деловой костюм, от которого едва уловимо пахло дорогим парфюмом и табаком. В руках он уверенно держал кожаный портфель. На фоне обшарпанных стен провинциального стадиона он выглядел пришельцем с другой планеты.

— Привет, Андрей, — мужчина улыбнулся одними губами, протягивая руку для крепкого, сухого рукопожатия. — Искренне рад. Твоя игра — это фантастика. То, как ты исполнил победный гол… Блестящее чутье. Шедевр. Тренер отзывается о тебе как о главном самородке. Я скаут московского «Москвича» — вечных соперников твоего сегодняшнего «Ленинградца». И у меня для тебя предложение, от которого не отказываются. Переход в наш клуб, сразу в основной состав. Тебе ведь уже есть семнадцать?

— Да, скоро восемнадцать. — выдохнул я, чувствуя, как пересохло в горле.

— Отлично. Значит, имеешь право играть в Высшей лиге. Разумеется, на первых порах игрового времени будет немного — нужно адаптироваться, переварить нагрузки, притереться к парням. Но место под тебя мы найдем. Нападающий — твоя кровь, я это вижу. У меня здесь готовый договор. Можем подписать прямо сейчас, не теряя времени.

Он щелкнул замками портфеля. В полумраке коридора белизна плотных листов бумаги показалась мне ослепительной.

— Спасибо… — в заторможенном шоке пробормотал я, растерянно оглядываясь по сторонам, словно ища поддержки у пустых стен. — Я… я пока не знаю. Мне нужно с тренером посоветоваться. С родителями поговорить. Мне что, придется уехать в Москву?

— Да, — скаут кивнул, и в его глазах блеснул холодный расчет коммерсанта. — Именно в Москву. Слушай, парень, твой тренер согласен, мы с ним уже всё обсудили. Ты первоклассный игрок, но пойми правильно: такие предложения делают не каждый день. И дважды не зовут.

— Я понимаю. Правда. И очень это ценю, — я с трудом сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как голос срывается от мечущихся в голове мыслей. — Но я сейчас в абсолютном шоке. Мне нужно хотя бы выдохнуть, пережить всё это. Если можно… подпишем позже? Дайте мне буквально пару дней подумать.

Я посмотрел на него с надеждой. Скаут секунду молча изучал мое лицо, словно взвешивал, стоит ли давить сильнее, но затем плавно убрал бумаги обратно в портфель и щелкнул замками.

— Окей, договорились. Все свои контакты и копию контракта я оставлю твоему тренеру. Сообщи ему решение через два дня. Надеюсь, у тебя хватит ума сделать правильный выбор, и мы увидим тебя в Москве.

— Спасибо вам. Большое спасибо. Я могу идти?

— Иди. Удачи, Смирнов. И еще раз с победой. Вы сегодня дали жару.

Я выскочил в коридор, чувствуя, как к горлу подступает дурнота от хлынувшего в кровь адреналина. Вернулся в раздевалку. Там по-прежнему стоял дым коромыслом: пацаны обливались минералкой, орали песни, праздновали на полную катушку.

— Андрюха! — Пашка сгреб меня за мокрые плечи, его глаза горели. — Мы сейчас всей бандой в кафе на окраине, обмывать кубок! Ты с нами?

— Нет, парней, простите, — я выдавил бледную улыбку и покачал головой. — Я, пожалуй, сразу домой.

— К своей, что ли, рванешь? — Пашка понимающе ухмыльнулся, толкнув меня локтем в бок.

— К ней…

Дождавшись, пока суета немного утихнет, я поймал тренера в углу подтрибунной. Спросил, могу ли я пропустить общий сбор и уехать в город прямо сейчас. Он молча посмотрел на меня, тяжело вздохнул — видимо, понимал, какая каша сейчас варится у меня в голове после разговора со скаутом, — и коротко кивнул: «Езжай, Смирнов. Заслужил».

Я пулей долетел до вокзала, на последние деньги взял билет на вечерний проходящий и всю дорогу тупо смотрел в темное окно вагона под стук колес. В родной город приехал уже под утро. Набираться наглости и будить её среди ночи я не стал. Ладно, дотерплю до утра…

Дома меня встретили, но ничего не говоря прошёл в комнату и упал спать. Едва открыв глаза, я рывком вскочил с кровати, даже не одевшись, метнулся к домашнему телефону. Пальцы мелко дрожали, пока я лихорадочно набирал знакомый наизусть номер. В трубке защелкало, а затем потянулись бесконечные, невыносимо долгие гудки. Один. Второй. Третий…

Вдруг на том конце провода щелкнуло, и трубку наконец подняли.

— Алло! — раздался в трубке её сонный, но такой родной голос. Напряжение, державшее меня последние сутки, мгновенно отпустило, уступив место чистой, глухой радости.

— Привет, Алина! Я вернулся.

— Андрей! — радостно, уже во весь голос закричала она. — Привет! Боже, я так рада! Ну, рассказывай, как сыграли? Матч вообще нигде не показывали. Мы с папой все спортивные каналы перерыли, газеты искали — ничего не нашли.

— Ну, я даже не знаю… — я решил немного помучить её, с трудом удерживая улыбку. — А ты сама как думаешь?

— Победа?! Ну, не молчи!

— Да! Мы взяли кубок! Это было просто офигительно, Лин… Мне до сих пор кажется, что я сейчас проснусь в автобусе, а игры еще не было.

— Ты покажешь мне его? Золотой?

— Тебя, правда, во всем этом волнует только кубок? — притворно обиделся я.

— Нет, глупый! Просто интересно. Я же никогда в жизни настоящих кубков не видела.

— Мы его в клубе оставим, на базе. Ладно, хватит о футболе, — я перевел дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения. — Я чертовски соскучился. Давай увидимся? Прямо сейчас.

— Обязательно. Где и когда?

— Да где хочешь. Мне без разницы, главное — увидеть тебя.

— Хм, ну не знаю…

— Тогда я просто приеду к твоему дому.

— Нет, к дому не надо, — Алина вдруг замялась, её тон стал чуть тише. — Давай лучше в парке, на остановке.

— Хорошо. Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться и доехать?

— Думаю, часика мне хватит.

— Отлично, тогда ровно через час на остановке у парка. Я жду тебя, Лина. С ума схожу, как жду.

— До встречи!

— Пока.

Я опустил трубку на рычаг домашнего телефона, но продолжал стоять на месте. Сердце снова бешено колотилось. Через час я увижу её. Но как сказать ей, что Москва ждет моего ответа, и этот кубок, возможно, стал моим последним матчем в родном городе?

Да, вчера мы победили и заслужили право выйти в следующий дивизион. Но чтобы пробиться отсюда в Высшую лигу, потребуется целая вечность. Там другие бюджеты, другие регламенты, а наш Город для футбольной элиты слишком мал и беден.

Но мне до безумия хотелось возродить футбол именно здесь. Сделать его сердцем Города, восстановить наш старенький, дышащий на ладан стадион, забить трибуны преданными болельщиками, привозить сюда столичные клубы. Помню, как мы с отцом часами обсуждали это на кухне, чертя схемы на салфетках. Он всегда твердил, что у нашего Города есть футбольная душа, и нужно просто заставить людей в неё поверить.