Сломленный форвард. Сшить заново

Анна Сапочкина

Сломленный форвард. Сшить заново

Судьба всегда бьёт без

промаха, целясь в тех, кто

взлетел выше всех. И

когда гаснут прожекторы

славы, а привычный мир рушится

вдребезги, главный бой человека

происходит в звенящей тишине его

сломленной душе.

Но у слепой судьбы нет власти

над тем, что связано на небесах.

Истинные чувства не

умеют сдаваться:

любовь способна спуститься в

самый тёмный ад, бережно собрать

осколки чужой души и сшить

разорванную жизнь заново —

золотыми нитями верности"

Анна Сапочкина

Предисловие

2015 год

В моей жизни было слишком много четких «до» и сокрушительных «после». Я давно сбилась со счета и теперь понятия не имею, что именно считать настоящим началом этой истории.

Всё началось, когда я уехала в тот загородный пансионат, или гораздо раньше? Может быть, еще в детстве, после сотого просмотра фильма «Красотка» с Джулией Робертс или диснеевского мультфильма «Красавица и Чудовище»? В конце концов, «Чудовище» в моей жизни появилось, а вот сказки не вышло. А вдруг точка отсчета была поставлена тогда, когда я маленькой смотрела на своих родителей и видела в них целую, нерушимую Вселенную?

Возможно, эта драма началась вообще с моим первым самостоятельным вздохом в роддоме. Или только что — несколько секунд назад, когда я с грохотом захлопнула дверь нашей квартиры? Квартиры, где когда-то, в прошлой жизни, мы были безумно счастливы.

А сейчас я почти вслепую тащу тяжеленный чемодан по ступеням вниз. Мне ведь когда-то вздумалось поселиться именно в этом старинном доме — кирпичные стены, высокие потолки, здесь всё дышит историей... Вот только лифта в этой проклятой истории не предусмотрено. И теперь мне приходится на собственных плечах спускать этот чертов груз.

Оказывается, вся моя жизнь весом в двадцать восемь лет уложилась в один пластиковый короб на колесиках. Все последние мучительные годы. Кому я вру? Я взяла только самое необходимое — те крупицы прошлого, которые, как мне казалось, смогут согреть душу в неизвестном завтра.

В горле стоит удушливый, вязкий ком. Горячие слезы застелили глаза, я бегу по лестничным пролетам практически на автопилоте. Вдруг мое чемоданное «сокровище» выскальзывает из ослабевших пальцев и с грохотом летит на пролет вниз. Я отчаянно, грязно матерюсь на весь подъезд.

Наверху с треском распахивается дверь нашей квартиры.

— Алина! — летит мне вдогонку его яростный, сорванный крик, и следом за ним на каменные ступени с оглушительным звоном прилетает моя любимая керамическая кружка. Та самая, которую я когда-то купила нам в Испании.

Осколки брызжут мне по ногам. В Испании мы находились на самой вершине блаженства. Нам казалось, что этот триумф будет длиться вечно: его теплая рука в моей, открытые улыбки, абсолютная, звенящая любовь. Мы физически не могли напиться друг другом, жажда близости мучила нас до невыносимости. Мы просто растворялись в объятиях, рассыпались на атомы, а поутру вновь соединялись воедино, чтобы с наступлением темноты повторить это безумие.

А теперь он беснуется там, наверху, орёт мне вслед уродливые слова, а я уношу ноги в глухую, пугающую неизвестность. Мой мир рухнул. Разлетелся вдребезги, как эта испанская глина у моих ног. Я никогда больше не буду прежней. И моя жизнь отныне не вернется в старое русло.

Я честно, до кровавых мозолей пыталась склеить то, что дало глубокую трещину. Пыталась построить красивый, идеальный домик из карт. Но каждый раз этот карточный фасад с треском рушился от малейшего дуновения ветерка. Какие бы хитрости я ни предпринимала, какой бы самый прочный клей ни использовала — стены падали, погребая меня под обломками.

И когда ко мне наконец пришло леденящее осознание, что он просто не хочет больше быть со мной прежней, что его сожрала изнутри собственная немощь, мне пришлось уйти. Оставить его одного — наедине с его личными демонами, проблемами и парализующими страхами.

Возможно, только оставшись на самом дне, в абсолютном одиночестве, он сумеет починить свою сломанную жизнь. Порой лучший способ начать всё сначала — это спалить дотла то, что имеешь. Разнести старый мир в пух и прах, а после, на обугленных руинах, отстроить новый дом. Можно выбрать другую землю и встретить кого-то нового — того, кто искренне захочет разделить с тобой судьбу, какой бы сложной она ни была. Того, кто будет готов вместе преодолевать любые преграды, идти рука об руку сквозь цунами, ураганы, тропические ливни и снегопады по этой прекрасной, извилистой и бесконечной дороге, щедро усыпанной алмазами наших общих слез.

Я не знаю, что буду делать дальше. Куда пойду через пять минут? Останусь ли в этом городе, который когда-то стал нашим общим, счастливым домом, или сорвусь и уеду как можно дальше? Одно я знаю точно: если он вдруг одумается и решит вернуть меня, его путь ко мне будет слишком долгим и тернистым. Я больше не прибегу по первому зову.

Интересно… если бы он прямо сейчас мог ходить, он побежал бы за мной по этим ступеням? Стал бы догонять на улице, хватать за руки, умолять остаться?

Хотя, если бы он мог ходить, ничего этого в принципе бы не случилось. Мы были бы по-прежнему счастливы… Или нет?

Я горько усмехаюсь собственным мыслям, выкатывая чемодан из душного подъезда на прохладную улицу. Ведь до нападения всё тоже не было идеально. Бешеный успех, мировая слава, толпы фанаток, контракты и вечное признание — всё это медленно, шаг за шагом, и так забирало его у меня. Футбол был его главной страстью, его воздухом, а я… я часто оставалась лишь красивой декорацией его триумфа. Кто знает, куда бы привела нас та сытая, звездная жизнь?

Судьба ударила наотмашь, лишив его ног, а меня — прежнего мужа. Но теперь, оставляя его наедине с его демонами, я парадоксально даю нам обоим последний, самый призрачный шанс.

Часть первая. Первая любовь.

Глава 1

2004 год.

Мне шестнадцать, и впереди меня ждет последнее по-настоящему свободное, беззаботное лето. За плечами остался десятый класс. Дальше — финишная прямая: выпускной год, бесконечные тесты, итоговое сочинение, экзамены, поступление... В общем, сплошной геморрой. Не скажу, что я безумно люблю школу, скорее наоборот, но этот этап нужно перешагнуть красиво — желательно с золотой медалью. Мы с мамой уже присмотрели несколько престижных университетов в Санкт-Петербурге, куда я отчаянно хочу перебраться. Отбор там жесткий, конкурс сумасшедший. Чтобы выбить себе бюджетное место, нужно быть лучшей из лучших. Именно поэтому я возлагаю огромные надежды на эти каникулы: мне необходимо выдохнуть, набраться сил перед финальным рывком.

Все мои подружки вовсю крутят романы и встречаются с парнями, а мне в этом плане пока катастрофически не везет. Местные парни и одноклассники кажутся беспросветно тупыми. Они совершенно не умеют ухаживать, стесняются банально пригласить в кино или просто погулять. Впрочем, самый главный вопрос, которым я задаюсь по ночам: нужен ли мне вообще сейчас парень? Или лучше задвинуть гормоны подальше и сконцентрироваться на учебе? Медаль даст мне весомые льготы при поступлении. К тому же я постоянно таскаюсь по олимпиадам, занимаю первые места, так что без высшего образования точно не останусь.

Для меня Питер — это огромный, сияющий город безграничных возможностей. Там передо мной откроются сотни дверей, и я смогу выбрать любую. Это не мой убогий маленький городок, который ленивым шагом можно обойти за час. Мне здесь физически нечем дышать. Пространство будто сжимается вокруг меня, давит на плечи, не оставляя ни единого шанса для самовыражения.

Наш город до сих пор застрял в девяностых и управляется криминалом. Создавать здесь что-то свое — неоправданный, смертельный риск. Родители в свое время попробовали открыть маленький, уютный домашний ресторанчик, так к ним в первую же неделю заявились бритоголовые бандиты в кожанках и доходчиво объяснили «условия», на которых строится местный бизнес. Отец попытался возразить, качнуть права. В итоге его жестоко избили прямо на глазах у мамы, а зал разнесли в щепки. Поработав год на чужой карман ради безопасности семьи, родители плюнули на мечту и ушли пахать на местный завод. Так оказалось спокойнее и надежнее.

Но я — другое тесто. Я в гробу видала этот серый завод. Зависеть от самодура-начальника, сидеть в душном кабинете с девяти до шести, считая минуты до звонка — нет, это точно не про меня. Я хочу дышать полной грудью. Настоящие, головокружительные приключения, интересная, творческая работа — вот ради чего стоит жить.

Наверное, каждый человек в моем возрасте чувствует внутри эту глухую, яростную силу. Веру в то, что он способен перевернуть этот мир и изменить его к лучшему. Этот огонь горит и во мне, именно он заставляет меня двигаться напролом и выбирать свой собственный путь. Я не дура и прекрасно понимаю: впереди будут трудности, подножки и преграды. Я не жду, что моя жизнь окажется легкой прогулкой по морскому побережью в тихий, солнечный штиль. Обиды, потери, разочарования — я готова ко всему. Пусть моя дорога будет усыпана алмазами будущих слез. Я со всем справлюсь. Обязательно.

Сегодня наконец-то выдался по-настоящему жаркий, ослепительный день. Бросив все учебники, мы с девчонками рванули на местный пляж — поплавать и позагорать. Выбрав место поближе к воде, мы торопливо скинули сарафаны и наперегонки побежали к кромке реки.

Я затормозила у самой воды. Проверила ногой — прохладная. Осторожно сделала еще один шаг, впуская приятный речной холод, зашла чуть глубже, и по коже мгновенно побежали колючие мурашки. Набрав в легкие воздуха, я быстро сосчитала в уме до трех и с головой окунулась в воду. Вынырнув, тут же резкими, размашистыми гребками поплыла строго вдоль берега. На глубину не совалась никогда. Я панически ее боялась.

Этот страх остался со мной из детства. Мне было лет шесть, когда дедушка решил научить меня плавать «дедовским методом» — просто швырнул с лодки на самой середине озера, где под ногами была бездонная черная толща. Я дико испугалась, захлебывалась, барахталась, беспомощно ловя ртом воздух, и выплыла к камышам каким-то чудом. Оказавшись на берегу, я убежала от воды на целый километр и в то лето больше вообще не подходила к пляжу.

Только через год мама смогла вернуть мне доверие к реке. Она часами заходила со мной в воду на руках, крепко прижимая к себе. Мама не пыталась насильно учить меня плавать, она просто была рядом — моей защитой, моей безусловной опорой. Именно ее терпение помогло мне преодолеть ужас погружения.

Но тот случай навсегда оставил во мне глубокий след. Это стал мой личный пунктик: мне жизненно необходимо чувствовать твердое дно под ногами. Знать, что в любой момент, если иссякнут силы, я смогу коснуться пальцами песка и удержаться на плаву. Подруги отлично знали про эту мою слабость, поэтому никогда не пытались в шутку утащить меня на глубину или заплыть подальше.

А он не знал.

Виталик проснулся с глухим чувством тоски. Настроение было паршивым. Вчера на дискотеке под Серёгу и «Краски» всё шло как по маслу, но в самый ответственный момент Машка устроила ему жесткое «динамо». Он потратился на модные коктейли в баре, вызвал такси до своего дома, рассчитывая на горячую ночь, а она взяла и просто отрубилась на заднем сиденье. На полном автопилоте. Конечно, можно было бы воспользоваться её беспомощным телом, но Виталик себя животным не считал — ему хотелось взаимности, страсти, а не спящего бревна. В итоге он со злости отправил её домой. Вечеринка была испорчена.

Посмотрев утром в окно на залитый солнцем двор, он понял: надо срочно развеяться. Набрал со своего «Сименса» пацанов, закинул на плечо полотенце, и они двинули на пляж — ловить острые ощущения и цеплять новых девчонок.

Виталик привык получать всё, что хочет. Он был на сто процентов уверен, что Машка сегодня же начнет обрывать ему домашний телефон и строчить смски с извинениями. Но пусть помучается на игноре, полезно для профилактики.

Лениво осматривая забитый людьми пляж, Виталик вдруг замер. Его взгляд намертво прилип к Ней.

Она как раз выходила из реки. Стройная, загорелая, с точеной девичьей фигурой: подтянутые ноги, идеальный плоский животик, аккуратная грудь. Волосы спрятаны под спортивную кепку, на лице — темные солнцезащитные очки. Девушка двигалась так легко, словно не шла по вязкому песку, а парила над водой. Даже на расстоянии Виталика обдало такой волной чистого, концентрированного секса, что у него перехватило дыхание. Он судорожно сглотнул. Тело мгновенно подало недвусмысленные признаки жизни. Чтобы хоть как-то сбить внезапный мощный стояк, Виталик попытался мысленно вспомнить таблицу умножения, но образ этой неземной чиксы выжигал мозг.

Решительно расправив плечи, он двинулся ей наперерез.

— Привет, Афродита! — бодро и с фирменной ухмылочкой выдал он, преграждая ей дорогу. — Ну как водичка? Не сводит?

Красотка мазнула по нему коротким, ледяным взглядом сквозь темные стекла очков и молча двинулась дальше, даже не посчитав нужным выдать дежурное «привет».

Такого облома Виталик не ожидал. Пацаны сзади уже тихо прыснули со смеху.

— О, да ты у нас крутая, я смотрю? — крикнул он ей в спину, быстро догоняя. — Слыш, ладно тебе, хорош недотрогу строить! Давай знакомиться, я Виталик.

Но девчонка шла вперед, демонстративно игнорируя его дешевые подкаты. Это уже задевало его эго.

Виталик сделал резкий рывок, оббежал её и намертво перекрыл дорогу. Яд уязвленного самолюбия уже вовсю бурлил в его крови.

— Слушай, ты че, глухонемая, что ли? Или говорить разучилась? — со смешком бросил он и, потеряв контроль, резко притянул её к себе, сгребая в охапку.

— Пусти, придурок! — выкрикнула она, её голос звенел от ярости.

Девчонка начала отчаянно, яростно вырываться, колотя его кулаками по груди. Виталик только крепче сцепил замок из рук на её талии, они потеряли равновесие и с размаху повалились на сухой горячий песок. От неожиданности они перекувырнулись, и Алина оказалась сверху, прижав его своими коленями.

— О как... Так-то намного лучше, — довольно заржал Виталик, совершенно потеряв берега, и его наглая ладонь бесцеремонно скользнула по её открытой спине.

— Руки убрал, — процедила она сквозь зубы, прожигая его яростным взглядом сверху вниз.

— О, значит, все-таки не глухонемая! Уже ништяк! — довольно ухмыльнулся Виталик, не обращая внимания на ее злость. — Я Виталик. А тебя-то как величать, прекрасная незнакомка?

— Меня не зовут, я сама прихожу, когда захочу, — фыркнула девчонка, пытаясь высвободить запястья. — Отпусти меня сейчас же, или мы так и будем здесь весь день валяться?

А Виталик в этот момент уже практически не соображал. Его накрыло нереальное, крышесносное возбуждение. Красивая, полуобнаженная девчонка лежит прямо на нем, ее упругая грудь через тонкую ткань купальника прижимается к его грудной клетке. Крутой изгиб спины так и просил, чтобы по нему снова провели ладонью, а эти пухлые, капризные губки словно нарывались на дерзкий поцелуй. Разум парня окончательно затуманился от гормонов.

Алина мгновенно считала эту его секундную заминку. Резким, расчетливым движением она выскользнула из его ослабевших объятий, пружинисто вскочила на ноги и припустила прочь по горячему песку, даже не оглядываясь.

Виталик со вздохом перевернулся и поднялся на локтях. Чтобы хоть как-то вернуть контроль над собственным телом и заставить кровь отлить от паха, он принялся судорожно вспоминать вчерашний разбор полетов на футбольном матче. Немного полегчало. Он отряхнулся от песка, поправил плавки и неторопливой вальяжной походкой направился обратно к своей компании.

Пацаны на покрывале уже вовсю давились от смеха.

— Ну че, Витос, обломали тебя? Послала тебя Афродита на хутор бабочек ловить? — Колян сочувственно протянул ему открытую пачку «Явы». — На, затянись, полегчает. Забей ты на эту недотрогу. Вон там у волейбольной сетки другие чувихи загорают. Они явно проще и сговорчивее, без этих понтов.

Виталик взял сигарету, щелкнул зажигалкой и сделал пару глубоких, жадных затяжек. Дым приятно обжег легкие. Он вернул сигарету другу, прищурился, глядя вслед убегающей Алине, и упрямо процедил:

— Не, чувак. Эти простые мне на фиг не сдались. Я именно эту сучку пойду добиваться. Помяни мое слово — она будет моей.

Я дошла до своего полотенца. Меня всё еще ощутимо трясло — и от наглости этого типа, и от того, что я впервые в жизни оказалась так близко в объятиях парня. Вспомнила его жесткое, недвусмысленное возбуждение, от которого меня до сих пор передергивало. А потом перед глазами всплыли его глаза — темные, наглые, но какие-то волнительные, и эти пухлые губы… Черт! Похоже, этот нахал как-то умудрился пролезть мне в мозг. Нет уж, с таким упырем я точно встречаться не стану. Мне нужен совсем другой парень. Нормальный.

— Слыш, привет, девчонки! — раздался за моей спиной до боли знакомый голос. Я резко обернулась. Виталик стоял прямо надо мной, расточая лучезарную улыбку. — Слушай, Афродита, прости меня. Я, наверное, реально не с того начал. Давай сначала, без косяков? Я Виталик. Хочу с тобой познакомиться.

Я нацепила очки обратно на переносицу и посмотрела на него максимально холодно:

— Привет. Мы с подругами просто пришли отдохнуть. И мы не знакомимся.

— Ой, да ладно тебе! Привет! — тут же влезла Люська, моя лучшая подружка, преданно заглядывая парню в глаза. — Она у нас просто немного не от мира сего, не обращай внимания. Её Алиной зовут. Я вот Люся, а это Таня. У нас, если че, бойфренды есть, так что без обид. А вот эта чокнутая — абсолютно свободна.

— Сама ты чокнутая! — недовольно проворчала я, наступая Люське на ногу и украдкой показывая ей язык.

— Понятно, Алина, значит, — Виталик довольно подмигнул мне, запоминая имя. — Слушайте, может, в карты перекинемся все вместе? Заодно пацанам своим скажу, чтобы к вам больше никто не клеился. Базару нет?

— Окей, валяй, тащи карты! — легко согласилась Таня.

Стоило Виталику отойти к своей компании, как Люська набросилась на меня, крутя пальцем у виска:

— Алина, ты дура, нет? Ты же сама все уши нам прожужжала, что мечтаешь познакомиться с парнем! Вот тебе, пожалуйста, нормальный пацан подошел, сам! А ты себя ведешь как пришибленная!

— Он вообще не в моём вкусе! — огрызнулась я, отряхивая колени.

— Да пофиг на вкус! Попробуй хотя бы с таким пообщаться. А то состаришься на своих олимпиадах, пока принца на белом мерседесе дождешься.

— Да ну вас, — я обвела взглядом пляж, где пацаны из его компании уже открывали бутылки. — Они какие-то стремные. Слева курит, справа пиво несет... Сплошной колхоз. Ладно, девчонки, я, наверное, домой пойду. Окунусь напоследок еще раз — и на выход.

Я торопливо шагала к воде. Мне совершенно не хотелось заводить знакомства с этой компанией. Может, для кого-то они и были симпатичными «крутыми пацанами», но я терпеть не могла курящих. От одного только запаха табачного дыма меня буквально выворачивало наизнанку, и жутко бесило, что вокруг все дымят без разбора. А еще это пиво... Неизменный атрибут местного «авторитета». Неужели нельзя отдыхать нормально, без допинга?

Я уже почти дошла до спасительной прохлады, когда Виталик бесшумно настиг меня у самой кромки. Не говоря ни слова, он резко подхватил меня на руки и с хохотом потащил в реку.

— Отпусти меня! Не надо! Пусти, придурок! А-а-а! — я отчаянно закричала, заколотив ногами по воздуху.

Редкие люди на пляже лениво оглядывались на наши крики, но никто даже не подумал вмешаться. Все лишь снисходительно улыбались, думая, что молодежь просто дурачится, и вспоминая свои шальные студенческие годы.

— Тебя надо остудить, Алина! Ты перегрелась на своем солнышке! Это же классно, расслабься! — орал он мне в ухо.

И, прежде чем я успела зажмуриться, он с размаху швырнул меня в воду. Прямо на глубину.

В ту же секунду леденящий, первобытный ужас сковал мои легкие. Ногами я не почувствовала дна. Детский кошмар вернулся, выбивая из меня остатки воздуха. Вода хлынула в рот, я забарахталась, беспомощно выныривая и снова уходя под воду. Страх парализовал тело, но интуиция выталкивала наверх. На чистом адреналине я рванулась вперед, сделала судорожный выдох и наконец — глубокий, жадный вдох.

Я оказалась на мелководье. Изнутри меня захлестнула слепая, бешеная, неуправляемая ярость. А Виталик стоял рядом по пояс в воде и самодовольно ржал, умываясь брызгами.

Я не помнила себя. Набросилась на него коршуном и со всей силы, навалившись всем весом, повалила его в реку. Разум отключился. Я мертвой хваткой вцепилась ему в шею, погружая его голову под воду.

— Никогда! Слышишь, никогда больше не смей бросать меня в воду! Черт бы тебя побрал, дурак! Тварь! — поток уродливых ругательств и крика лавиной вырывался из моего обычно ангельского ротика.

Виталик, неожидавший такого яростного отпора от хрупкой отличницы, закашлялся, резко скинул мою руку, и мы продолжили бороться прямо в брызгах воды. Я попыталась сбежать, рванула к берегу, но он в два прыжка настиг меня уже на сухом песке. Сбил с ног, повалил и накрыл своим тяжелым телом.

Мои запястья оказались намертво прижаты к горячему песку. Он лежал на мне так, что я не могла сделать даже мизерный вдох, не то, что пошевелиться. Его лицо было в паре сантиметров от моего, глаза горели опасным, шальным блеском.

— Ты офигительно сексуальна, когда злишься, — тяжело дыша, процедил он, и его взгляд скользнул по моим губам. — Я хочу тебя прямо здесь, на этом пляже. Но не буду. На первом свидании — точно нет. Я же джентльмен.

Он резко перекатился на спину, растянувшись на песке и уставившись в ясное голубое небо.

Я лежала рядом, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь восстановить дыхание. Сердце колотилось в самые ребра. Что это вообще было? Какого хрена здесь происходит?! Меня крупно, ощутимо трясло — то ли от пережитого страха утонуть, то ли от дикого выброса адреналина.

Виталик повернулся, осторожно приподнял меня за плечи и крепко обнял, прижимая к своей горячей груди. Я слышал его частое, прерывистое дыхание. И вопреки всей логике, сквозь колотящий меня озноб, меня вдруг накрыла волна странного, пугающего тепла. Это было абсолютно новое, незнакомое и темное чувство, которое я никак не могла объяснить.

— Прости меня, я полный дебил! — Виталик виновато шмыгнул носом, глядя на меня снизу вверх. — Позволь мне всё исправить. Давай уйдем с пляжа, а? Я угощу тебя мороженым или чем хочешь. Мы просто поболтаем. Я честно расскажу тебе о себе. Дай мне хотя бы один шанс, Алина. Знаешь… я как увидел тебя, мне реально башню снесло. Ты какая-то вообще нереальная девчонка!

— Хорошо, — тихо ответила я, сама не веря собственной уступчивости.

Мы переоделись в кабинках и ушли с пляжа вместе. Виталик купил мне эскимо. Пока мы шли по тенистой аллее, я сразу расставила точки над «i», твердо заявив: если он курит и глушит пиво, нам точно не по пути. Он тут же закивал, уверяя, что сигареты — это просто баловство за компанию, и ради такой девушки, как я, он готов меняться и работать над собой. На удивление, Виталик оказался далеко не таким болваном, каким показался на первый взгляд. Он умел шутить и слушать. На прощание у моего подъезда он робко поцеловал меня в щеку, и мое строгое девичье сердце окончательно растаяло. Я поймала себя на мысли, что почти готова поверить ему и назвать своим парнем.

Стоило его широкой спине скрыться за углом дома, как я, абсолютно счастливая, взлетела по ступенькам к себе. Сегодня в моей душе пустил первый, хрупкий росток совершенно нового, неизведанного чувства.

А Виталик, отойдя на пару метров от моего подъезда, достал из кармана шорт пищащий «Сименс». На экране высветился входящий от Машки. Он победно ухмыльнулся и нажал на кнопку приема.