Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 11

— Я не знаю, — ответила Ирис, и в её голосе была смесь удивления и усталости. — Я просто... я просто хочу, чтобы ты был здоров.

Рука росла. Кость формировалась, мышцы переплетались, кожа затягивалась. Это было невероятное зрелище — процесс, который должен был занять месяцы, происходил за считанные минуты. Ирис чувствовала, как её силы тают, но она не могла остановиться. Она должна была закончить это.

Через несколько минут рука была полностью сформирована. Она была идеальной — такой же, как и та, которую Эйнар потерял у Трона Призраков. Кожа была бледной, но здоровой, и пальцы двигались с той же лёгкостью, что и раньше.

Эйнар смотрел на свою новую руку, и его глаза были полны изумления. Он сжимал и разжимал пальцы, чувствуя, как они двигаются, как они слушаются его. Это было невероятно. Это было чудо.

— Ты сделала это, — прошептал он, и в его голосе была благодарность. — Ты вернула мне руку.

— Я сделала это, — ответила Ирис, и её голос был слабым. — Но я не знаю, как я это сделала.

Она упала на колени, её силы покинули её. Эйнар поймал её, прижимая к себе.

— Ты спасла меня, — сказал он, и в его голосе была нежность. — Ты всегда спасаешь меня.

— Я всегда буду спасать тебя, — прошептала она, и её глаза закрылись.

VIII

Эйнар держал Ирис на руках, чувствуя, как её дыхание становится ровным. Она была жива, но истощена до предела. Её силы были на исходе, и она нуждалась в отдыхе.

Он посмотрел на свою новую руку. Она была идеальной, но он чувствовал, что она была не совсем его. Она была создана из магии, из света Ирис, и он чувствовал, как эта магия пульсирует в его жилах. Он был здоров. Он был цел.

И в этот момент он почувствовал, как его культя перестала пульсировать. «Шёпот Пустоты» исчез. Скверна внутри него затихла, свернувшись в маленький, холодный клубок где-то в груди. Он был свободен.

Он поднял Ирис на руки и понёс её к повозке с ранеными. Люди смотрели на него с изумлением — они видели, как он исцелился, как у него выросла новая рука. Они смотрели на него как на чудо, как на героя, как на бога.

Но Эйнар не чувствовал себя богом. Он чувствовал себя человеком, который был спасён любовью.

IX

Когда Ирис проснулась, они уже вышли из леса. Небо было серым, но в нём чувствовалось обещание нового дня. Воздух был свежим и чистым, и в нём не было того странного, сладковатого запаха, который преследовал их в лесу.

Эйнар сидел рядом с ней, держа её за руку. Его новая рука была тёплой и живой, и он чувствовал, как её пальцы сжимают его пальцы.

— Ты проснулась, — сказал он, и в его голосе была радость.

— Я проснулась, — ответила она, и её голос был слабым, но тёплым. — Мы вышли из леса?

— Мы вышли, — сказал он. — Мы живы. Мы все живы.

Она посмотрела на его новую руку, и в её глазах была усталость и удивление.

— Я не знаю, как я сделала это, — сказала она. — Я просто хотела, чтобы ты был здоров.

— Ты сделала это, — ответил он, и в его голосе была нежность. — Ты всегда делаешь невозможное.

Она улыбнулась — слабо, но тепло. В её глазах, в этих глазах цвета старого мёда, он увидел ту же искру, которая вела его через все битвы. Искру надежды. Искру жизни. Искру любви.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо.

— Я тоже, — ответил он, и в его голосе была та же нежность.

---

Часть третья. Новый день

X

Отряд двигался на север, оставляя позади лес, его тени, его смерть. Эйнар шёл во главе колонны, и его новая рука сжимала рукоять меча. Он чувствовал себя сильным, здоровым, целым. Он чувствовал, что может сделать всё, что угодно.

Рядом с ним шла Ирис. Её лицо было бледным, но в глазах горела решимость. Она не боялась войны. Она боялась только одного — потерять его.

— Ты думаешь, мы сможем победить? — спросила она тихо.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но я знаю, что мы будем пытаться. Мы будем пытаться, пока есть силы. Пока есть надежда.

— А если надежды нет?

— Тогда мы будем сражаться без надежды, — сказал он. — Потому что это единственное, что мы умеем делать.

Она улыбнулась — слабо, но тепло. Её глаза, цвета старого мёда, блестели в свете костра, и в них была та же искра, которая вела его через все битвы. Искра надежды. Искра жизни. Искра любви.

— Тогда я буду сражаться рядом с тобой, — сказала она. — До самого конца.

— Я знаю, — ответил он, и в голосе его была нежность, которую он так редко позволял себе проявлять. — Я знаю, Ирис. Я знаю.

XI

Ночь опустилась на лагерь, когда они остановились на привал. Эйнар сидел у костра, глядя на огонь, и думал о том, что ждёт их впереди. Рядом с ним сидела Ирис, и её присутствие грело его, как тепло от костра, которое не даёт замерзнуть даже в самую холодную ночь.

Он смотрел на свою новую руку. Она была идеальной, но он знал, что она была не совсем его. Она была создана из магии, из света Ирис, и он чувствовал, как эта магия пульсирует в его жилах. Он был здоров, но он также был чем-то большим. Он был связан с ней теперь не только любовью, но и магией.

— Что будет завтра? — спросила она.

— Завтра будет новый день, — ответил он. — И мы будем сражаться, как сражались сегодня.

— А потом?

— Потом будет ещё один день. И ещё один. Пока мы не победим. Или пока мы не умрём.

Она взяла его за руку, сжимая её так крепко, что побелели костяшки.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, — сказала она. — Я не хочу терять тебя.

— Ты не потеряешь меня, — ответил он. — Я буду бороться. Я буду бороться до самого конца.

— Я тоже буду бороться, — сказала она. — Мы будем бороться вместе. До самого конца.

Он улыбнулся — не той холодной улыбкой командира, которую носил на публике, а той тёплой улыбкой, которую приберегал только для неё.

— Тогда мы непобедимы, — сказал он. — Потому что вместе мы сильнее любой тьмы.

Она улыбнулась в ответ, и в её глазах зажглась искра — та самая искра, которая была главной причиной, почему он всё ещё боролся.

Они сидели у костра до самой ночи, глядя на звёзды, которые сияли в небе, холодные и далёкие, но всё же прекрасные. Они знали, что завтра будет новый день. Новый бой. Новые потери. Но сегодня, в этот момент, они были вместе.

И этого было достаточно.

---

Итоги главы 83

Сюжетные достижения:

· Отряд сталкивается с разбойниками Кровавой Росы под командованием Грома, бывшего командира армии Корвуса.

· Бой с атаманом прерывается появлением неизвестной силы, которая заставляет Грома отступить.

· Эйнар получает тяжёлое ранение, и скверна в его теле начинает распространяться с угрожающей скоростью.

· Ирис использует свой дар, чтобы исцелить Эйнара от скверны и вырастить ему новую руку.

· Эйнар становится полностью здоровым, его новая рука работает идеально.

Развитие персонажей:

· Эйнар: Демонстрирует контроль над скверной, но сталкивается с новым типом врага (магия крови). Его внутренний конфликт углубляется: он начинает подозревать, что война с Корвусом — лишь верхушка айсберга. Получение новой руки меняет его восприятие себя — он снова цел, но понимает, что теперь связан с Ирис не только любовью, но и магией.

· Ирис: Раскрывает свой дар на новом уровне: она не только исцеляет, но и способна регенерировать ткани, создавая новые органы. Это становится ключевым поворотом в её развитии как целительницы и как личности. Она понимает, что её сила растёт, и теперь она может делать невозможное.

· Лис: Её интуиция подтверждается: враг сильнее, чем предполагалось. Она становится более осторожной и осмотрительной. Её рана, нанесённая магией крови, — напоминание о том, что враг опасен.

· Ворн: Его уважение к Эйнару растёт, но он злится на отступление. Он чувствует себя обязанным защищать отряд, но понимает, что командир видит дальше.

· Гром: Враг, который не является финальным боссом. Он связан с прошлым Корвуса, но теперь служит кому-то/чему-то ещё. Его предупреждение — ключ к дальнейшему сюжету.

Развитие навыков и системы:

· Новое пассивное умение Эйнара: «Поглощение хаоса» — устойчивость к сырой магии крови, снижение эффектов дебаффов на 30%.

· Новая способность Ирис: «Регенерация» — способность восстанавливать утраченные органы и ткани. Требует огромных затрат энергии и может привести к истощению.

· Новая информация о врагах: Обнаружен новый тип врага — разбойники Кровавой Росы, использующие магию крови. Также появляются намёки на существование ещё более древней и могущественной силы.

· Уровни: Отряд получает опыт за отражение засады и бой с Громом. Эйнар +5% к навыку «Однорукий мечник», Ворн +3% к навыку «Железная стойка», Лис +5% к навыку «Скрытность в лесу», Ирис +5% к навыку «Регенерация».

Полученные предметы:

· Несколько трофейных артефактов магии крови (будут изучены позже).

· Карта с отметками возможных убежищ разбойников.

Состояние отряда:

· Эйнар полностью здоров, его новая рука функционирует идеально.

· Ирис истощена, но жива.

· Раненые: 5 воинов, все получили помощь.

· Боевой дух: высокий (благодаря чуду исцеления Эйнара).

### Глава 84. Победа

#### Часть первая. Разгром и тишина после бури

Рассвет над лесом был похож на гнойную рану, медленно сочащуюся сукровицей сквозь прорехи в свинцовом небе. Первые лучи солнца, с трудом пробиваясь сквозь плотный полог вековых сосен, падали на землю не золотом, а тусклым, болезненным багрянцем. Они выхватывали из предрассветного сумрака картину абсолютной, звенящей пустоты — ту самую тишину, которая наступает лишь тогда, когда все звуки жизни были безжалостно оборваны. Это была тишина кладбища, где даже ветер боялся шелестеть листвой, поминая павших.

Лесная поляна представляла собой поле битвы, застывшее во времени. Земля здесь больше не была землёй; она превратилась в густое, чавкающее месиво из грязи, опавшей хвои и того, что Эйнар ненавидел называть «красным». Кровь. Она была повсюду. Она пропитала почву, сделав её жирной и липкой, словно смола. Она забрызгала стволы деревьев на высоту человеческого роста алыми кляксами, похожими на отвратительные цветы. Воздух, тяжёлый от сырости и запаха прелых листьев, теперь нёс в себе новый, приторно-сладкий металлический привкус, который оседал на языке вкусом меди и вызывал тошноту у каждого, кто ещё дышал.

В центре этого хаоса стоял он. Эйнар Пустой. Его силуэт казался вырезанным из чёрного обсидиана на фоне серого рассвета. Он не двигался. Его новая рука, созданная магией Ирис, была расслабленно опущена вдоль тела, но пальцы всё ещё сжимали рукоять меча Рагнара с такой силой, что костяшки побелели. Клинок был чист. Лезвие, прошедшее через десятки тел за эту ночь, сейчас блестело холодным, равнодушным светом, отражая не небо, а мёртвые глаза тех, кого оно убило. На доспехах Эйнара почти не было крови врагов — он сражался расчётливо, экономно, каждый удар находил свою цель. Но грязь и пот превратили стальные пластины в тёмное зеркало окружающего кошмара.

У его ног лежало то, что осталось от угрозы. Тела. Десятки тел. Не люди, не разбойники — просто сломанные куклы, небрежно отброшенные в сторону после кровавой игры. Вот молодой парень, новобранец из банды Грома, которому стрела Лис вошла точно под срез шлема. Его лицо застыло в маске детского удивления, рот приоткрыт в беззвучном крике. Рядом с ним ветеран Ворна, седой воин по имени Ульф, чья жизнь оборвалась от удара копья в бок. Копьё сломалось о кольчугу, но древко вошло достаточно глубоко, чтобы достать до сердца. Их смерть была быстрой, милосердной по сравнению с тем, что ждало остальных.

Эйнар медленно перевёл взгляд на центр поляны. Там, среди обломков копий и втоптанных в грязь щитов, возвышалась фигура, которую невозможно было спутать ни с кем другим. Атаман Гром. Бывший командир южных армий Корвуса. Человек, продавший душу магии крови ради силы. Тот, кто называл себя вожаком стаи волков, но сам был бешеным зверем.

Он был жив. Пока что.

Гром лежал на спине, придавленный собственным весом и тяжестью поражения. Его массивная грудь тяжело вздымалась, с каждым выдохом выпуская изо рта облачка пара, смешанного с розовой пеной. Огромная боевая секира, оружие, которое внушало ужас целым деревням, валялась в трёх шагах от него, наполовину зарытая в грязь. Её лезвие, обычно источающее тёмный пар проклятой магии, теперь было холодным и безжизненным. Сила покинула его. Магия крови требовала платы, и сегодня ночью Гром заплатил за неё сполна, исчерпав резервы своего отравленного тела.

Его доспехи, некогда отполированные до блеска, представляли собой жалкое зрелище. Наплечник с правой стороны был смят страшным ударом молота Ворна, обнажив искорёженный металл подкладки. Левый набедренник держался на честном слове, перерубленный клинком Эйнара. Из глубокой раны на бедре толчками выходила кровь — та самая чёрная, вязкая жидкость, которая пахла гнилью и жжёным железом. Но самой красноречивой деталью было его лицо. Маска ярости и презрения треснула. Под ней проступил первобытный страх загнанного животного. Правый глаз заплыл огромным синяком после столкновения головы с сапогом одного из «Волков», нос был свёрнут набок, а губы разбиты в кашу. Он смотрел в серое небо и видел там не богов, а приближающуюся тьму забвения.

— Вставай, — голос Эйнара прозвучал глухо, словно из-под земли. Он не кричал. Ему не нужно было повышать голос. Звук скребущего камня был бы громче в этой ватной тишине.

Гром не пошевелился. Лишь его здоровая рука, закованная в латную перчатку, сжалась в кулак, царапая ногтями мокрую землю. Он издал звук, похожий на рычание раненого кабана — низкий, утробный гул, полный бессильной ненависти.

К атаману подошли двое. Ворн и один из ветеранов. Старый воин наклонился, схватил Грома за ворот иссечённого кожаного панциря и рывком поставил на ноги. Гром захрипел от боли в сломанных рёбрах, его колени подогнулись, но Ворн удержал его стальной хваткой. Теперь они стояли лицом к лицу: гигант-варвар и бывший имперский офицер, оба покрытые грязью и чужой кровью.

— Живучая тварь, — прохрипел Ворн, разглядывая пленника с брезгливым любопытством натуралиста, изучающего редкого ядовитого паука. — Я думал, ты сдохнешь от одного моего плевка.

Гром попытался плюнуть ему в лицо, но во рту пересохло, и слюна лишь тягучей нитью повисла на подбородке. Он поднял голову и нашёл взглядом Эйнара. Красный огонь в его глазах угас, сменившись тусклым, болотным свечением безумия.

— Ты... — прошипел он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Ты думаешь, что победил? Вы перебили моих псов. Хорошо. Славная охота. Но ты ничего не знаешь. Ничего! Ты убил мясо, но оставил мозг нетронутым. Настоящий враг... *(он закашлялся, и из уголка рта потекла струйка чёрной крови)* ...он сожрёт вас всех. Всех до единого.

Эйнар сделал шаг вперёд. Его движения были плавными, хищными. Он остановился в двух метрах от пленника, глядя на него сверху вниз. Взгляд командира «Серых Волков» был абсолютно пустым. В нём не было ни торжества победителя, ни гнева судьи. Это был взгляд человека, который смотрит на кучу мусора, оставшуюся после уборки. Просто работа сделана.

— Заткнись, — ровным голосом произнёс Эйнар. — Твоя магия мертва. Твоя банда мертва. Твои угрозы пусты, как череп твоего бывшего хозяина. Единственное, что имеет значение — это то, что ты дышишь. И это ненадолго.

Он повернулся к своему отряду. Битва закончилась двадцать минут назад, но лагерь уже жил своей жизнью. Ветераны действовали слаженно, как единый механизм войны. Они методично обходили поле боя. Те, кто носил цвета «Серых Волков», получали быстрый осмотр от Ирис или её помощников. Раненых врагов не добивали сразу — их связывали и бросали в общую кучу, предварительно обезоружив. Мертвых раздевали. Это было не мародёрство, а суровая необходимость выживания. Каждая кольчуга, каждый добротный клинок, каждая монета в кошельке убитого врага шли в общий котел отряда, становясь частью брони и оружия для живых.

Ирис была занята. Она сидела на коленях возле Лис, чей плащ на левом плече был пропитан кровью. Царапина от когтей магического фамильяра Грома оказалась глубже, чем казалось вначале. Яд магии крови медленно расползался по венам разведчицы, заставляя кожу вокруг раны чернеть и покрываться сеткой лопнувших капилляров. Целительница тихо шептала слова древнего гимна, её ладони светились мягким золотистым светом, который боролся с ядовитой тьмой. Лис терпела молча, лишь сильнее стискивая зубы, когда боль становилась невыносимой.

Рагнар, опираясь на свой верный топор, стоял чуть поодаль, наблюдая за сбором трофеев. Его левая рука висела плетью — старая рана, полученная в Ущелье Отражений, снова дала о себе знать после вчерашнего марш-броска. Он выглядел усталым стариком, случайно попавшим на поле битвы молодых, но в его единственном зрячем глазу горел тот же холодный огонёк, что и всегда.

Новобранцы жались друг к другу на краю поляны. Для них эта битва стала крещением кровью. Многие из них впервые видели смерть так близко, чувствовали, как тёплая кровь врага брызжет им на лица, слышали хруст ломающихся костей под ногами. Сейчас они выглядели бледными и опустошёнными. Кто-то сидел, бессмысленно уставившись в одну точку, кто-то пытался сдержать рвотные позывы. Но никто не плакал. Слёзы высохли вместе со страхом. Они прошли проверку боем, и те, кто остался стоять, перестали быть мальчиками с вилами. Они стали солдатами. Или трупами, которым просто забыли сообщить об этом.

Эйнар окинул взглядом своё войско. Около семидесяти человек. Потери в ночном бою оказались меньше, чем он опасался. Пятеро убитых. Двенадцать раненых, трое из которых — тяжело. Цена победы. Высокая цена. Но приемлемая. Если бы они вошли в ущелье строем, как предлагал осторожный советник из Домена Щита, их бы расстреляли сверху, как мишени в ярмарочном тире. Тактика приманки сработала идеально. Эйнар пожертвовал собой, став наживкой, и вытащил Грома на открытое пространство, где ветераны Ворна сомкнули «железный капкан».

— Командир, — тяжелая ладонь Ворна легла на плечо Эйнара, возвращая его к реальности. — Что с этим делать?

Старый воин кивнул в сторону Грома. Пленник стоял, покачиваясь, поддерживаемый двумя бойцами. Его голова безвольно упала на грудь, но он был в сознании. Он слышал каждое слово.

Вопрос повис в воздухе, густой и острый, как запах свежей крови. Казнить его здесь? Быстро и милосердивно, одним ударом топора? Это было бы самым простым решением. Самым безопасным. Гром никогда бы не заговорил. Он бы умер гордо, как подобает зверю, до последнего цепляясь за свои тайны о той силе, что напугала его в лесу. Та сила, о которой он кричал перед отступлением. *«Настоящий театр начинается сейчас»*. Эти слова эхом отдавались в голове Эйнара, заглушая усталость.

Но Эйнар пришёл в этот мир не для того, чтобы выбирать лёгкие пути. Он пришёл, чтобы изменить правила игры.

— Нет, — наконец ответил он, и его голос разрезал утреннюю тишину, заставив нескольких новобранцев вздрогнуть. — Мы не будем его убивать. По крайней мере, не здесь.

Ворн нахмурился, его кустистые брови сошлись на переносице.

— Объяснись, командир. Этот кусок дерьма слишком опасен, чтобы таскать его за собой. Он замедлит нас. Один неверный шаг, и он перегрызёт кому-нибудь глотку зубами.

— Верно, — спокойно согласился Эйнар. Он подошёл к Грому вплотную. Пленник почувствовал движение и поднял голову. Их взгляды встретились. В глазах Эйнара не было жизни, только бесконечная, ледяная пустота. — Он опасен. Поэтому мы должны использовать эту опасность. Мы возьмём его с собой.

Эйнар протянул руку и грубо ухватил Грома за челюсть, заставляя смотреть себе в глаза.

— Ты пойдёшь с нами, атаман. Ты будешь дышать, есть наш хлеб и пить нашу воду. Ты будешь видеть наши спины каждый день. Ты будешь жить с мыслью о том, что твоя смерть неизбежна, но время её выберу я. И когда этот час придёт, ты умрёшь не в лесной грязи, как бродячий пёс. Ты умрёшь на площади. Перед сотнями людей. На виду у всего мира.

Гром попытался вырваться, но хватка Эйнара была железной. Боль в сломанной челюсти заставила его замычать.

— Зачем тебе этот цирк? — прорычал Ворн. — Казнь — это просто конец. Быстрый и чистый.

— Чистый? — Эйнар отпустил Грома, и тот безвольно обвис на руках конвоиров. Командир развернулся к своим людям. Несколько ветеранов и все новобранцы внимательно слушали. — Казнь — это не конец. Это средство. Оружие. Мы убили его банду. Отлично. Завтра на их место придут другие голодные шакалы. Они будут грабить купцов, жечь фермы, насиловать женщин. Потому что они знают: если их поймают, будет быстрая смерть. Стрела в сердце. Меч в брюхе. Это риск профессии.

Он сделал паузу, обводя взглядом лица воинов.

— Но если они узнают, что попасть к нам в руки — значит пережить недели унижения, страха и медленного угасания надежды... а потом умереть публично, позорно, став развлечением для толпы... Тогда они трижды подумают, прежде чем взять в руки нож. Страх должен работать на нас. Пусть они боятся не быстрой смерти в бою, а долгого, мучительного ожидания конца.

Воцарилась тишина. Новобранцы смотрели на Эйнара с благоговейным трепетом. Даже ветераны, видавшие виды, задумчиво молчали. План был жестоким, циничным, но дьявольски эффективным. Это была политика, написанная кровью.

— Кроме того, — добавил Эйнар, понизив голос так, чтобы слышал только Ворн, но достаточно громко, чтобы остальные поняли важность момента, — он знает что-то о той силе в лесу. О том, что напугало его до усрачки. Я хочу услышать это перед тем, как он сдохнет.

Ворн долго смотрел на своего молодого командира. Затем он медленно кивнул, признавая правоту этого холодного расчёта.

— Как скажешь, лидер. Ты всегда видишь дальше других.

Эйнар отвернулся.

— Свяжите его как следует. Кляп в рот. И найдите его знамя. Оно поедет с нами.

*«Кровавая Роса».*

Отряд продолжил сборы. Гром был тщательно обыскан. У него отобрали всё: кинжалы, спрятанные в голенищах сапог, удавку из тонкой проволоки, зашитую в пояс, и даже несколько золотых монет, которые он, видимо, хранил «на чёрный день». Его руки стянули за спиной сыромятными ремнями так туго, что кожа побелела, а затем привязали к длинной верёвке, другой конец которой закрепили на луке седла лошади самого опытного всадника. Кляп из грязной тряпки надёжно заткнул ему рот, оставив возможность лишь мычать.

Знамя нашли быстро. Один из новобранцев, обыскивая труп знаменосца, откопал из-под него грязный холст, скатанный в тугой рулон. Когда его развернули, стало ясно, почему Гром так дорожил им. Это было не просто знамя. Это было произведение мрачного искусства. На чёрном фоне была вышита одна-единственная деталь — огромная, невероятно реалистичная красная роза. Лепестки были выполнены из шёлковых нитей разных оттенков алого и бордового, создавая эффект объёма и глубины. Капли росы на лепестках были сделаны из мелких осколков мутного стекла, которые жутковато поблескивали даже в слабом свете утра. Но самое страшное находилось в центре цветка. Вместо пестика или тычинок там был пришит человеческий глаз. Высушенный, пожелтевший, он смотрел с полотна с выражением вечной муки.

Эйнар взял знамя в руки. Ткань была тяжёлой, напитавшейся влагой и запахом мертвечины.

— Заверните это, — приказал он, передавая знамя Ворну. — Мы покажем это городу. Вместе с головой того, кто это создал.

Через полчаса отряд был готов выступать. Колонна построилась. Впереди, как всегда, шёл авангард из десяти ветеранов. За ними — основная масса пехоты. Повозки с тяжелоранеными разместили в середине строя. Замыкали колонну арьергард и конвой пленников. Гром, которого пришлось поддерживать двум пехотинцам, шёл прямо за лошадью Эйнара. Каждый его шаг отзывался глухим стуком по корням деревьев.

Они покидали лес. Лес, который впитал в себя столько крови, что земля отказывалась её принимать, оставляя на поверхности липкую, смердящую плёнку. Никто не оглядывался. Оставлять врага за спиной было плохой приметой, но сегодня они уходили победителями, унося с собой главный приз — живого атамана.

Когда последний воин покинул поляну, на край леса, откуда начиналась тропа, бесшумно выскользнула фигура. Лис. Её единственный глаз зорко осматривал следы. Она убедилась, что отряд ушёл достаточно далеко, и лишь тогда позволила себе прислониться к дереву, давая отдых натруженным мышцам. Рука всё ещё ныла, несмотря на лечение Ирис. Магия крови оставила глубокий след, который будет заживать долго.