Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 11

Напряжение в лагере было почти осязаемым, но это было напряжение не страха — оно было похоже на натянутую струну, готовую зазвенеть или лопнуть от малейшего прикосновения. Люди говорили тихо, почти шёпотом, и их голоса были похожи на шорох сухой листвы. Они ждали приказа, ждали движения, ждали, когда командир скажет им, куда идти и что делать.

Эйнар стоял на небольшом возвышении, глядя на своё войско. Он видел их лица — бледные, уставшие, но полные решимости. Он видел их руки, сжимающие рукояти мечей, древки копий, ремни щитов. Он видел их глаза — и в этих глазах он видел отражение своей собственной воли, своего собственного упрямства, своей собственной готовности идти до конца, даже если этот конец будет смертью. Они верили в него. И эта вера была тяжелее любого груза.

Он поднял меч Рагнара, и клинок сверкнул в бледном утреннем свете, отражая серое небо, которое, казалось, смотрело на них с безразличной жестокостью. Его голос, негромкий, но твёрдый, разнёсся по всему лагерю, заставляя людей замирать и поворачиваться к нему.

— Мы выступаем, — сказал он, и его слова повисли в воздухе, как клятва. — Мы идём к Домену Щита. Это наш последний шанс на передышку. Там мы найдём припасы, союзников и… ответы. Но пока мы идём туда, мы должны быть готовы ко всему. Мы не знаем, что ждёт нас впереди. Мы не знаем, сколько врагов скрывается в этих горах. Но я знаю одно: если мы остановимся, смерть догонит нас. И она будет страшнее любой битвы, страшнее любого врага, потому что она будет медленной. Голодной. Беспощадной.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании каждого, давая им прорасти, как семена, которые однажды дадут урожай мужества. Он видел, как воины кивают, как их глаза загораются решимостью. Он видел, как Ирис смотрит на него, и в её взгляде он видел всё — любовь, гордость, надежду.

— Но мы не остановимся, — продолжил он. — Мы — «Серые Волки». Мы идём вперёд, потому что отступать некуда. Мы идём вперёд, потому что у нас нет выбора. Мы идём вперёд, потому что мы — стая, и стая держится вместе или падает порознь. Третьего не дано. Третьего не будет.

Он опустил меч и повернулся к колонне. Люди уже строились, их лица были напряжены, но в глазах горела решимость. Эйнар чувствовал, как его культя пульсирует в такт сердцебиению, как скверна внутри него шевелится, откликаясь на его мысли. Он знал, что она никогда не уйдёт. Она была частью его. И он должен был научиться жить с ней.

— Вперёд, «Серые Волки»! — рявкнул он, и его голос прозвучал как боевой рог древних королей, как клич, который поднимает армии и заставляет трепетать врагов.

Колонна пришла в движение. Лязг металла, скрип колёс, топот сапог по каменистой земле — всё это слилось в единый гул, который разносился по горам и ущельям, предупреждая врага о приближении смерти. Этот гул был похож на дыхание гигантского зверя, который медленно пробуждался ото сна. Эйнар шёл в голове колонны, рядом с Ворном и Лис. Рагнар, опираясь на меч, замыкал строй. Ирис шла у повозок с ранеными, держась чуть поодаль, чтобы видеть каждого, кто нуждался в её помощи. Она была их ангелом-хранителем, их последней надеждой, их мостом между жизнью и смертью.

IV

Дорога была трудной. Они шли через выжженные, безжизненные земли, которые простирались до самого горизонта. Земля под ногами была потрескавшейся, покрытой слоем серой пыли, которая хрустела под сапогами, как снег в морозный день. Эта пыль поднималась в воздух облаками, оседала на лицах, на доспехах, на оружии, смешиваясь с потом и кровью, превращая людей в серые, безликие статуи, идущие сквозь ад. Ветер, проходящий между скалами, выл с низким, протяжным стоном, похожим на плач потерянной души. Он приносил с собой запах пыли, горелого камня и той сладковатой гнили, которая всегда оставалась после битв с тварями из зеркал. Этот запах въелся в лёгкие, оседал на языке привкусом ржавчины и заставлял каждый вдох даваться с трудом.

Эйнар шёл, не чувствуя усталости. Всё его тело было одним напряжённым комком мышц, готовых к бою в любой момент. Он сканировал взглядом каждую расщелину, каждый выступ скалы, каждую тень, которая могла скрывать врага. Его интуиция, его «чутьё Пустоты», пульсировало в такт сердцебиению, и он чувствовал, как скверна внутри него начинает шевелиться, предупреждая об опасности. Он не знал, что именно его ждёт впереди, но он знал, что это будет что-то важное. Что-то, что изменит всё.

Лис шла рядом с ним, её единственный глаз был устремлён вдаль. Она тоже чувствовала опасность, и её лицо было напряжённым, но она не показывала страха. Она была разведчицей, и её работа заключалась в том, чтобы видеть опасность там, где её никто не замечает.

— Там, впереди, — сказала она, указывая на узкое ущелье, которое открывалось за поворотом. — Я чувствую их. Не магию. Просто… людей. Они ждут нас.

— Сколько? — спросил Эйнар.

— Не знаю, — ответила она. — Но они знают о нас. Они не прячутся. Они хотят, чтобы мы увидели их.

Эйнар нахмурился. Он смотрел на ущелье, на его узкий, извилистый проход, который был идеальным местом для засады. Он знал, что если они войдут туда, они могут попасть в ловушку. Но у них не было выбора. Другого пути не было. Горы были непроходимы, а обход занял бы слишком много времени.

— Мы идём через ущелье, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Но мы будем осторожны. Ворн, ты берёшь авангард. Лис, ты идёшь в разведку. Если они нападут, мы должны быть готовы. Не дайте им застать нас врасплох.

Колонна начала втягиваться в ущелье, как змея в свою нору. Люди двигались медленно, с осторожностью, каждую секунду ожидая удара. Стены ущелья сужались, и через несколько минут проход стал настолько узким, что в нём могли поместиться только три человека в ряд. Эйнар шёл в авангарде, рядом с Ворном и Рагнаром. Он чувствовал, как внутри него разрастается тревога — не та, что вызывала скверну, а та, что приходила с опытом. Интуиция воина, которая не раз спасала ему жизнь.

— Что-то не так, — прошептал он, не останавливаясь.

— Я тоже это чувствую, — ответил Рагнар. Его голос был хриплым, но твёрдым. Левая рука его висела плетью, но правая сжимала меч с такой силой, что побелели костяшки. — Слишком тихо. Даже птицы не поют.

— Птицы не поют в горах, — буркнул Ворн, но в его голосе не было уверенности.

— Здесь даже ветер стих, — добавил Эйнар, останавливаясь. — Слишком тихо для гор. Слишком тихо для места, где должна быть жизнь.

Он поднял руку, подавая сигнал остановки. Колонна замерла, как единый организм. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием людей и редким скрипом колёс. Тишина, которая была громче любого крика. И в этой тишине они услышали звук — низкий, гулкий, похожий на вздох гигантского зверя, который просыпался после долгого сна.

А затем тишина взорвалась.

С вершины ущелья раздался звук рога — пронзительный, леденящий душу, похожий на крик умирающего. Почти сразу же с обеих сторон посыпались камни. Это была не магия. Это был простой, грубый камнепад. Валуны, размером с голову человека, летели вниз, сметая всё на своём пути. Люди закричали, пытаясь увернуться, но было поздно. Несколько воинов упали, сражённые камнями, их тела были раздавлены, доспехи сплющены ударом. Воздух наполнился криками боли и ужаса, которые эхом разносились по ущелью, смешиваясь с грохотом падающих камней.

— Засада! — заревел Ворн, и его голос, как гром, перекрыл шум. — Щиты над головами! Держать строй!

Ветераны мгновенно сомкнули ряды, поднимая над головами тяжёлые щиты с инкрустированной стеклянной мозаикой. Камни ударяли по ним, заставляя щиты вибрировать и дымиться, но они держались. Новобранцы, не привыкшие к такой интенсивной атаке, попадали на землю, закрывая головы руками. Некоторые из них были ранены осколками ещё до того, как успели подняться.

Эйнар рванул вперёд, не обращая внимания на камни, которые летели вокруг него. Он видел, как с вершин ущелья появляются фигуры — разбойники, вооружённые копьями и луками. Их лица были грубыми, искажёнными злобой, и они смотрели на отряд внизу, как волки смотрят на стадо овец. Они знали, что заманили их в ловушку. Их было много, около пятидесяти человек, и они были готовы к бою.

— Вперёд! — закричал Эйнар, и его меч сверкнул в свете факелов. — Мы прорвёмся!

Он бросился на разбойников, которые спускались по склону. Его меч описал дугу в воздухе, и первый из них упал с хрипом, его горло было перерезано. Кровь брызнула в стороны, заливая каменистую землю. Второй попытался ударить его копьём, но Эйнар увернулся и нанёс удар в грудь, пробивая кольчугу и плоть. Третий, четвёртый — они падали один за другим, не в силах противостоять его ярости. Его клинок работал с механической точностью, находя уязвимые места, пробивая защиту, сея смерть.

— Ворн! — закричал он, отбиваясь от двух разбойников одновременно. — Левый фланг! Они пытаются окружить нас!

Ворн уже был там. Его топор сверкал в свете факелов, и он рубил направо и налево, пробивая себе путь сквозь ряды врагов. Он был быстр и силён, как молодой волк, и его ярость была заразительна. Рядом с ним сражались ветераны, и их мечи сверкали в воздухе, отражая свет. Они действовали слаженно, как единый организм, прикрывая друг друга, нанося удары, отступая и снова наступая.

Лис и Лира действовали как тени. Они не вступали в открытый бой, а бесшумно двигались по склонам, нанося удары с флангов. Их ножи находили цели с хирургической точностью, и разбойники падали, даже не успев закричать. Их движения были плавными и грациозными, как у танцовщиц, и в них чувствовалась та смертоносная грация, которая приходила только с годами войны.

Бой был жестоким, но коротким. Разбойники, не ожидавшие такого отпора, начали отступать. Они поняли, что напали не на обычный отряд, а на армию, которая прошла через ад и выжила. Их крики смешивались с звоном стали и стонами раненых, и они бежали, оставляя на поле боя своих убитых.

Эйнар остановился, тяжело дыша. Его меч был обагрён кровью, и он чувствовал, как его сердце бьётся в груди, как никогда раньше. Он посмотрел на поле боя. Вокруг него лежали тела разбойников, и он смотрел на них с холодной, ледяной яростью. Он знал, что они не были главной угрозой. Они были лишь первым предупреждением. Их послали, чтобы проверить его силы, чтобы задержать его, чтобы посеять страх в его рядах.

— Ворн, — сказал он, и его голос был ровным, лишённым эмоций. — Возьми пленных. Нам нужно знать, кто их послал.

— Они не станут говорить, — ответил Ворн, и в его голосе послышалась уверенность. Он посмотрел на тела, на их грубые лица, на их дешёвое оружие. — Они такие же, как и мы. Просто бандиты, которые пытаются выжить. Их послали, но они не знают, кто.

— Тогда мы оставим их здесь, — сказал Эйнар. — Но мы заберём их оружие и припасы. Мы не можем позволить себе роскошь милосердия.

Он повернулся и пошёл к колонне, оставляя Ворна и его людей добивать раненых разбойников. Он чувствовал на себе взгляды своих людей, и в этих взглядах была смесь уважения и страха. Они видели, как он сражался, как он убивал, как он стал тем, кого они боялись и одновременно уважали.

V

Когда отряд снова двинулся в путь, Эйнар шёл рядом с Ирис, которая перевязывала раненых. Её лицо было бледным, но в глазах горела решимость. Она не боялась войны. Она боялась только одного — потерять его.

— Ты был жесток сегодня, — сказала она тихо, и её голос был ровным, но в нём чувствовалась тревога. Она смотрела на него, и в её взгляде была боль, которую она не могла скрыть.

— Я был тем, кем должен был быть, — ответил он, и его голос был холодным, как лёд. — Это война, Ирис. И в войне нет места милосердию. Если мы проявим слабость, они уничтожат нас.

— Но ты не должен становиться таким, как они, — сказала она, и в её голосе послышалась боль. Она взяла его за руку, и её пальцы были тёплыми, несмотря на холод. — Ты не должен терять себя. Ты не должен становиться чудовищем, чтобы победить чудовищ.

— Я уже потерял себя, — ответил он, и его голос дрогнул. Он посмотрел на неё, и в его глазах была та же пустота, которую она видела в глазах Корвуса. — Я потерял себя, когда увидел, как Рагнар умирает у меня на руках. Я потерял себя, когда понял, что не могу спасти тех, кто мне дорог. Единственное, что у меня осталось, — это цель. И я должен достичь её любой ценой.

Она смотрела на него долгую секунду, и в её глазах была такая глубокая боль, какой Эйнар никогда не видел. Затем она взяла его за руку, сжимая её так крепко, что побелели костяшки.

— Ты не потерял себя, — сказала она, и в её голосе была уверенность. — Ты просто… меняешься. И я буду рядом, чтобы помочь тебе остаться человеком. Я не позволю тебе стать чудовищем.

Он не ответил. Он просто сжал её руку в ответ, и они пошли дальше, оставляя за собой поле боя, его кровь, его смерть, его боль.

---

Часть третья. В тени Домена Щита

VI

К вечеру они достигли окраин Домена Щита. Это была древняя крепость, сложенная из тёмного, почти чёрного камня, который, казалось, впитывал свет, делая стены ещё более мрачными и внушительными. Они вздымались над равниной, как скалы, вырезанные самой природой, и их вершины терялись в серых облаках. Стены были высокими и толстыми, увенчанными зубцами, и на них стояли стражники с арбалетами в руках. Их лица были напряжёнными, и они смотрели на приближающуюся армию с тревогой. Ворота были закрыты, и из-за них доносился звук голосов и лязг металла — город внутри был живым и шумным, но его ворота были заперты для них.

Эйнар стоял на холме, глядя на крепость. Он чувствовал, как его культя пульсирует в такт сердцебиению, как скверна внутри него шевелится, предупреждая об опасности. Он знал, что правитель Домена Щита не будет рад их видеть. Он был стар и осторожен, и он не хотел впускать чужаков в свой город. У него были свои проблемы, свои войны, свои страхи. И он не хотел, чтобы чужая война пришла к нему.

— Ворота закрыты, — сказал Ворн, подходя к нему. — Они не хотят нас видеть.

— Тогда мы покажем им, что мы не просто просители, — ответил Эйнар, и в его голосе была сталь. — Мы покажем им, что мы — сила, с которой нужно считаться.

Он повернулся к своей армии. Воины стояли плотным строем, их лица были усталыми, но в глазах горела решимость. Он видел их готовность сражаться, их готовность умереть за него. И это знание придавало ему сил. Он знал, что должен использовать эту силу с умом.

— Мы разбиваем лагерь у стен, — сказал он, и его голос был громким, как боевой рог. — Мы будем ждать, пока они откроют нам ворота. Но мы не будем просить. Мы будем требовать.

Ночь опустилась на лагерь быстро. Костры горели ярко, освещая лица воинов, которые сидели вокруг них, ожидая рассвета. Эйнар сидел у своего шатра, глядя на огонь, и думал о том, что ждёт их впереди. Рядом с ним сидела Ирис, и её присутствие грело его, как тепло от костра.

— Ты думаешь, они откроют ворота? — спросила она тихо, и в её голосе была тревога.

— Они откроют, — ответил он, и в его голосе была уверенность. — У них нет выбора. Мы — их единственная надежда. И они это знают.

Она смотрела на него долгую секунду. Затем она взяла его за руку, сжимая её так крепко, что побелели костяшки.

— Я верю в тебя, — сказала она, и в её глазах была искра надежды. — Я всегда верила в тебя.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе была нежность. — И это помогает мне идти дальше.

VII

Утром Эйнар подошёл к воротам Домена Щита. Он был один. Без оружия. Без щита. Только его культя, его шрамы и его решимость. Он подошёл к воротам и остановился, глядя на стражников, которые стояли на стенах. Его лицо было спокойным, но в глазах горел огонь — тот самый огонь, который вёл его через все битвы.

— Я хочу говорить с правителем Домена Щита, — сказал он, и его голос был громким и твёрдым. — Я — Эйнар Пустой, лидер «Серых Волков». Я пришёл не просить милостыни. Я пришёл предложить союз. И я привёл доказательства.

Стражники переглянулись. Они не знали, что делать с этим человеком, который стоял перед ними с непоколебимой уверенностью. Один из них ушёл в город, и через несколько минут ворота открылись. Правитель Домена Щита вышел к нему — старый, седой человек с острым, проницательным взглядом. Он был одет в простую, но дорогую одежду, и в его руках был посох, украшенный рунами. Он смотрел на Эйнара с холодной, оценивающей улыбкой.

— Ты думаешь, что я открою тебе ворота? — спросил он, и его голос был тихим, но насмешливым. — Ты думаешь, что я доверю свою судьбу человеку, который пришёл сюда с армией и клеткой? С чего мне верить тебе?

— Я не прошу тебя доверять мне, — ответил Эйнар. — Я прошу тебя доверять фактам. Я победил Корвуса. Я привёл его в цепях. Я — тот, кто спас этот мир от тирании. И я предлагаю тебе стать частью этого нового мира. Твои стены крепки, но моя армия сильнее любого врага, который придёт за мной. Ты можешь присоединиться к нам, или ты можешь остаться в стороне. Но если ты выберешь последнее, ты будешь один, когда тьма придёт за тобой.

Правитель смотрел на него долгую секунду. Затем он медленно кивнул. Его глаза блеснули уважением, смешанным с осторожностью.

— Ты смел, — сказал он. — Это редкость в наши дни. И ты привёл мне доказательства. Я открою ворота. Но предупреждаю: если ты предашь меня, я убью тебя. Медленно. И с наслаждением.

— Я не предам тебя, — ответил Эйнар. — Я не предаю тех, кто идёт со мной. Мы — стая. И стая держится вместе.

Ворота открылись. Армия вошла в город, и люди смотрели на них с восхищением и страхом. Эйнар прошёл через ворота, чувствуя, как его культя пульсирует в такт сердцебиению, как скверна внутри него шевелится, откликаясь на новый вызов. Он знал, что эта битва не последняя. Но сегодня они были живы. И этого было достаточно.

---

Часть четвёртая. Сила авторитета

VIII

Эйнар стоял на главной площади Домена Щита, глядя на людей, которые вышли, чтобы увидеть его. Они смотрели на него с восхищением и страхом. Он видел их лица — старые, молодые, напуганные, надеющиеся. Он чувствовал, как их взгляды ложатся на его плечи тяжёлым грузом. Он был для них символом, надеждой, героем. Но он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя уставшим и пустым.

— Люди Домена Щита! — сказал он, и его голос был громким и твёрдым. — Я пришёл не завоевывать вас. Я пришёл защищать вас. Корвус пал. Его тирания закончена. Но война не кончена. Нам нужно объединиться. Нам нужно строить новое будущее.

Толпа замерла. Они смотрели на него с удивлением и надеждой.

— Я не прошу вас верить мне, — продолжил он. — Я прошу вас верить в себя. Я прошу вас верить в то, что мы можем построить мир, в котором наши дети не будут знать войны. Я прошу вас верить в то, что мы можем победить.

Толпа взорвалась аплодисментами. Люди кричали, смеялись, плакали. Они смотрели на него, как на героя, как на спасителя.

Но Эйнар не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя пустым. Пустым и холодным, как те звёзды, которые смотрели на него с небес. Он знал, что это только начало. И он знал, что эта война будет стоить ему всего.

IX

Ночь опустилась на Домен Щита, когда Эйнар вернулся в свой шатёр. Он сидел на лежанке, глядя на огонь, и думал о том, что ждёт их впереди. Рядом с ним сидела Ирис, и её присутствие грело him, как тепло от костра.

— Ты был великолепен сегодня, — сказала она, и в её голосе была гордость. — Ты вдохновил их. Ты дал им надежду.

— Я дал им надежду, — ответил он, и его голос был тихим. — Но я не знаю, смогу ли я сдержать своё обещание.

— Ты сдержишь, — сказала она, и в её голосе была уверенность. — Ты всегда сдерживаешь свои обещания. Это то, что делает тебя героем.

— Я не герой, — сказал он, и в его голосе была горечь. — Я просто человек, который пытается выжить.

Она посмотрела на него долгую секунду. Затем она взяла его за руку, сжимая её так крепко, что побелели костяшки.

— Ты — герой, — сказала она, и в её глазах была искра жизни. — Ты — мой герой.

Он посмотрел на неё. В её глазах, в этих глазах цвета старого мёда, он увидел ту же искру, которая вела его через все битвы. Искру надежды. Искру жизни. Искру любви.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что ты здесь.

— Я всегда буду здесь, — ответила она. — Это не обсуждается.

Он обнял её, и она прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с её сердцем. Они стояли так, глядя на звёзды, на будущее, которое ждало их впереди, и чувствовали, что вместе они могут выстоять против любой тьмы.

---

Итоги главы 82:

· Сюжетные достижения:

1. Армия успешно добирается до Домена Щита и устанавливает там свою базу.

2. Получены сведения о «тени» Корвуса, что создаёт задел на будущее.

3. Победа над разбойниками и демонстрация пленного Корвуса укрепляют репутацию Эйнара.

4. Эйнар осознаёт свою новую роль: он больше не просто воин, он — политик и символ надежды.

· Развитие персонажей:

· Эйнар: Учится использовать свою «тьму» как часть стратегии. Его внутренний конфликт смещается: он боится не потерять себя, а стать тираном ради «общего блага». Отношения с Ирис укрепляются, но он понимает, что её любовь — единственное, что удерживает его на краю пропасти.

· Корвус: Его роль сводится к «объекту» и символу. Он унижен, но не сломлен. Его молчание и взгляд из-под кляпа — это предупреждение.

· Ирис: Становится не только целителем, но и советником Эйнара. Она видит его стратегию и поддерживает её, даже когда она жестокая. Она — его моральный компас.

· Лис и Ворн: Действуют как верные исполнители. Ворн — воплощение суровой, нехитрой силы, Лис — холодного разума.

· Новые конфликты и завязки:

1. Интрига с «тенью» Корвуса.

2. Новое положение Эйнара — теперь он официальный глава альянса, что накладывает на него дополнительную ответственность.

3. Напряжение между «Серыми Волками» и новыми солдатами Домена Щита, которые могут не принять дисциплину Эйнара.

· Ключевые сцены: Сцена допроса ассасина, демонстрация Корвуса перед воротами и ночной разговор Эйнара с Ирис у костра.

Глава 83: Встреча с разбойниками

---

Часть первая. Тени в лесу

I

Лес встретил их угрюмым молчанием. Дорога, которая начиналась как широкая просека у стен Домена Щита, постепенно сужалась, превращаясь в узкую тропу, петляющую между вековыми стволами. Деревья здесь росли плотно, их кроны смыкались над головой, образуя сплошной зелёный шатёр, который пропускал лишь редкие лучи бледного послеполуденного солнца. Эти лучи, пробиваясь сквозь листву, ложились на землю причудливыми золотистыми пятнами, и в каждом таком пятне, казалось, танцевали маленькие, едва заметные тени. Они двигались сами по себе, независимо от ветра, и это движение было настолько неестественным, что Эйнар, заметив его, на мгновение замер, пытаясь понять, что именно его тревожит.

Эйнар шёл в голове колонны, и каждый его шаг отдавался глухим стуком по утоптанной земле. Воздух здесь был влажным и тяжёлым, пропитанным запахом прелых листьев, сырой коры и той особенной лесной гнили, которая появляется там, где солнце редко касается земли. Этот запах смешивался с запахом пота, железа и старой крови, которые стали неотъемлемой частью его самого за последние месяцы. Он почти не замечал этого — его ноздри привыкли к этому букету войны, как привыкают к запаху собственного тела. Но сегодня что-то было иначе. Сегодня в этом привычном букете появилась новая нота — сладковатая, приторная, похожая на аромат увядающих цветов, смешанный с металлическим привкусом крови. Эта нота была едва уловимой, но она проникала в лёгкие, оседала на языке, и Эйнар чувствовал, как его культя начинает пульсировать в ответ на этот запах.

Его левая культя, обёрнутая в свежий бинт, пульсировала ровным, глубоким ритмом, который отдавался в висках и в груди. Это был не просто боль или усталость. Это был «Шёпот Пустоты» — то самое странное чувство, которое он приобрёл после битвы в Пылающей Бездне. Оно не давало ему покоя с того самого момента, как они покинули стены Домена Щита. Лес, казалось, реагировал на него, дышал в такт его сердцебиению, и каждый шорох, каждый треск ветки под чьим-то сапогом заставлял его внутренности сжиматься в тугой узел ожидания.

«Шёпот Пустоты» был странным даром. Он не давал ему точных видений, не показывал образов — только смутные ощущения, которые просачивались сквозь его сознание, как вода сквозь трещины в стене. Он чувствовал присутствие жизни вокруг — деревья, птицы, звери, люди. Но сегодня это присутствие было искажённым, словно кто-то наложил на лес тонкую, едва заметную пелену чужой воли. Эта пелена была похожа на паутину, и Эйнар чувствовал, как она касается его кожи, его сознания, его души.