Черный Янтарь

Алиса выбралась из подвала на параллельную улицу и пошла прочь от центра, в сторону Янтарного комбината. Она знала, что рано или поздно ей придётся проникнуть в цех № 9, который дед назвал «Сердцем колосса», и найти монокристаллы чёрного янтаря, необходимые для сборки Пси-призмы. Без них все её знания и находки были бесполезны - она оставалась лишь беглянкой с рюкзаком, полным загадок, но без инструментов для их решения.

Но, прежде чем идти на комбинат, ей нужно было подготовиться. Нужно было изучить микрофильм, найденный в тайнике. Нужно было расшифровать записи деда, касающиеся цеха № 9. Нужно было понять, кто такой Соколов на самом деле и можно ли ему доверять. И, самое главное, - нужно было отдохнуть. Она не спала почти двое суток, если не считать короткого забытья в квартире деда, и силы были на исходе.

Она нашла маленькую гостиницу на окраине, где не спрашивали документов, и сняла номер на ночь, заплатив наличными. В номере было чисто, но убого: узкая кровать, стол, стул, умывальник с треснувшим зеркалом. Алиса закрыла дверь на щеколду, проверила, нет ли в комнате скрытых камер, и позволила себе наконец расслабиться. Она легла на кровать и закрыла глаза, чувствуя, как тело наливается свинцовой усталостью.

Сон пришёл мгновенно, и на этот раз он не был ни вещим, ни тревожным. Она просто спала - впервые за много дней - без сновидений, без голосов, без золотых сетей и янтарных лесов. Ей нужно было это забытьё, чтобы восстановить силы перед тем, что ждало её впереди.

Проснулась она через десять часов, бодрая и готовая действовать. За окнами снова темнело - она проспала весь день и теперь смотрела на закат, окрашивающий небо над Калининградом в оранжевые и розовые тона. Она умылась, переоделась в чистое бельё, которое предусмотрительно захватила из квартиры, и села за стол, чтобы изучить микрофильм.

Увеличительного стекла у неё не было, но она нашла выход: использовала камеру телефона с макрообъективом, чтобы сфотографировать кадры микрофильма и увеличить их на экране ноутбука. Изображение было зернистым, но читаемым. На первом кадре - заголовок: «Лаборатория К-13. Эксперимент № 47. Протокол допроса волонтёра С. 13 марта 1968 года». Алиса перевела дыхание. Протокол допроса Соколова - тот самый, который был засекречен и уничтожен. Но дед сохранил копию.

Она читала дальше. «Вопрос: что вы видели во время контакта с монолитом? Ответ: Я видел всё. Прошлое Земли. Будущее Земли. Все вероятностные ветви, расходящиеся от каждой точки выбора. Их бесконечно много, но все они сходятся в одной точке - в 2024 году. Там происходит что-то, что я не могу разглядеть. Что-то, что решает всё. Я вижу женщину, стоящую на берегу моря. Она держит в руке чёрный камень. От неё исходит свет, который расходится по всем ветвям, и они начинают схлопываться. Исчезать. Остаётся только одна - та, в которой мы находимся сейчас. Эта женщина - ключ. Она - точка сборки. Если она сделает правильный выбор, реальность устоит. Если ошибётся - всё исчезнет». На этом протокол обрывался. Дальше - только пометка: «Волонтёр С. выведен из эксперимента. Рекомендовано наблюдение в условиях стационара. Прогноз: неблагоприятный».

Алиса долго смотрела на экран, переваривая прочитанное. Женщина на берегу моря с чёрным камнем - это она. Соколов видел её ещё в 1968 году, за двадцать два года до её рождения. Видел и запомнил - настолько чётко, что узнал её сейчас, в руинах замка. Поэтому он говорил с ней. Поэтому предупредил. Он знал - или догадывался, - что она и есть та самая «точка сборки», от которой зависит судьба реальности.

И ещё одно. В протоколе упоминалось, что ветви начинают схлопываться в 2024 году. Сейчас был 2024 год. Значит, решающий момент близок. Возможно, он уже наступил - и она, сама того не зная, уже делает тот самый выбор, от которого зависит всё.

Алиса отложила ноутбук и достала из сумки дневник деда. Она нашла запись, относящуюся к цеху № 9. «Цех № 9, или Сердце колосса - так его называли рабочие. Там, в 1970-х, была найдена гигантская глыба чёрного янтаря - та самая, которую позднее назовут „Мозгом“. Глыбу извлекли из карьера и поместили в цех для изучения. Но в 1974 году, после закрытия лаборатории, цех опечатали, а глыбу спрятали. Я пытался найти её много лет, но безуспешно. Однако у меня есть предположение: она всё ещё там, в подвале цеха, залитая бетоном. Если ты сможешь проникнуть в цех и найти глыбу, ты получишь самый мощный из известных мне источников янтарной информации. Будь осторожна: цех охраняется. Не столько людьми, сколько чем-то иным. Энергия „Мозга“ создаёт вокруг себя поле, которое вызывает галлюцинации и дезориентацию. Без защиты ты рискуешь потеряться в собственных видениях».

Алиса закрыла дневник и задумалась. Проникнуть на территорию Янтарного комбината будет непросто. Но у неё был план. В одном из ящиков стола деда она нашла пропуск - старый, советского образца, но, возможно, ещё действующий, если база данных не обновлялась. Она также знала расположение цеха № 9 из записей деда и могла попытаться пробраться туда под видом туристки - на комбинате, как она выяснила, проводятся экскурсии для посетителей. Оторваться от группы, найти старый цех и проникнуть внутрь - задача рискованная, но выполнимая. Алиса решила, что отправится на комбинат завтра утром, с первой же экскурсией.

А пока - последняя ночь перед новым этапом её путешествия. Она проверила, надёжно ли заперта дверь, и снова легла на кровать, глядя в потолок. Перед её внутренним взором проносились образы: руины замка, лицо Соколова, бетонная заплатка, микрофильм, слова из протокола. Всё это складывалось в мозаику, у которой пока не хватало нескольких фрагментов. Но Алиса чувствовала, что эти фрагменты где-то рядом - возможно, в цехе № 9, возможно, в подземельях под островом Канта, возможно, в самом «Мозге». Ей оставалось только идти вперёд.

Лёжа в темноте гостиничного номера, Алиса позволила себе предаться воспоминаниям. Она думала о том, как впервые увидела деда после долгой разлуки - не здесь, в Калининграде, а в Стэнфорде, когда ей было двенадцать. Он приехал на конференцию по минералогии - так он сказал матери, но Алиса теперь подозревала, что конференция была лишь предлогом. На самом деле он приехал, чтобы увидеть её. Чтобы проверить, как она растёт. Чтобы убедиться, что мутация, которую он отследил в её крови, развивается правильно.

Они провели вместе три дня, пока мать была в командировке. Дед водил её в парк аттракционов, кормил мороженым, рассказывал свои бесконечные истории о янтаре. Алиса помнила одну из них особенно ярко. «Представь себе, Алёнушка, - говорил он, держа в руке маленький кусочек золотистого янтаря, - что эта капля смолы упала с дерева пятьдесят миллионов лет назад. Она застыла, но не умерла. Она сохранила в себе всё, что видела, слышала, чувствовала. Если ты посмотришь на неё правильно, ты увидишь тот самый день, когда она упала. Ты увидишь небо, которое было над Землёй пятьдесят миллионов лет назад. Ты увидишь солнце, которое светило динозаврам. Ты увидишь прошлое как настоящее». Тогда Алиса смеялась и думала, что дед шутит. Теперь она понимала: он не шутил. Он рассказывал ей о том, что знал наверняка.

В другой раз, когда они сидели на скамейке у фонтана, он вдруг стал серьёзным. «Знаешь, почему я назвал тебя Алисой?» - спросил он. Она помотала головой. «Потому что ты - как Алиса в Стране чудес. Ты способна видеть то, чего не видят другие. Ты способна проходить сквозь зеркала. Но помни: Зазеркалье - опасное место. Там действуют другие законы. И если ты не будешь осторожна, ты можешь заблудиться в нём навсегда». Тогда она не поняла, что он имел в виду. Теперь - понимала слишком хорошо.

Алиса смахнула слезу, которая неожиданно скатилась по щеке. Она скучала по деду. Скучала по тому человеку, которого почти не знала, но который, как оказалось, был рядом с ней всю жизнь - в её снах, в её интуиции, в её странной способности видеть паттерны там, где другие видели хаос. Теперь его не стало, но его миссия продолжалась. И она, Алиса, была той, кто должен был завершить её.

Алиса села на кровати и включила ноутбук. Она больше не могла действовать спонтанно, полагаясь на интуицию и удачу. Ей нужен был план - чёткий, продуманный, с запасными вариантами на случай провала. Она открыла файл с заметками и начала набрасывать структуру своих дальнейших действий.

Первое. Проникнуть на Янтарный комбинат под видом туристки и найти старый цех № 9. Там, по словам деда, хранились не только запасы янтаря, но и старые станки для шлифовки линз, необходимые для сборки Пси-призмы. Если повезёт, она сможет найти и монокристаллы чёрного янтаря - достаточно крупные, чтобы выточить из них линзы. Если нет - придётся искать другие источники.

Второе. Собрать Пси-призму и протестировать её на имеющихся образцах. Если устройство заработает, она сможет прочитать информацию, записанную в чёрном янтаре, и, возможно, найти ответы на главные вопросы: где находится оригинальная Янтарная комната? Кто её создал? И как остановить Гофмана?

Третье. Найти Смотрителя - Эвальда фон Кесселя - и получить доступ к подземельям под островом Канта. Там, согласно Кодексу Альбертины, спрятан оригинал дневника Кальпа и, возможно, другие артефакты. Без них она не сможет полностью расшифровать код Комнаты.

Четвёртое. Остановить Гофмана. Это был самый сложный и самый неопределённый пункт плана. Алиса не знала, сколько у него ресурсов, сколько людей, насколько далеко он продвинулся в создании своей версии Комнаты. Ей нужна была информация - и союзники. Возможно, Соколов станет одним из них. Возможно, ЕКА, с которым она ещё не связалась. Возможно, кто-то ещё, о ком она пока не знала.

Пятое. Выжить. Это был самый важный пункт.

Когда часы на телефоне показали полночь, Алиса решилась на то, чего не делала с момента прилёта в Калининград. Она позвонила Маркусу. Не по корпоративной связи, которая наверняка прослушивалась, а по защищённому каналу, который она сама спроектировала для экстренных случаев. Три гудка - и на том конце ответили.

- Алиса? - Голос Маркуса звучал встревоженно. - Ты где? Что происходит? Ты исчезла, не предупредив. В компании паника, клиенты требуют объяснений. Я прикрываю тебя, как могу, но мне нужно знать, что сказать.

- Маркус, послушай меня внимательно, - перебила она. - Я не могу сейчас всё объяснить. Это слишком долго и слишком опасно. Скажи им, что у меня семейные обстоятельства, что я взяла неоплачиваемый отпуск, что я свяжусь с ними, когда смогу. Но самое главное - не пытайся меня искать. Не звони на этот номер. Не пиши на почту. Ничего не делай. Просто жди. Если через две недели я не выйду на связь... - она запнулась. - Тогда, возможно, тебе стоит обратиться в ФБР. Но не раньше.

- В ФБР? Алиса, что за чертовщина? Ты меня пугаешь.

- Так надо. Просто поверь мне. Я занимаюсь кое-чем важным. Возможно, самым важным в моей жизни. Если получится - я расскажу тебе всё. Если нет... - Она не закончила фразу. - Береги себя, Маркус. Ты был хорошим другом.

Она нажала «отбой» и выключила телефон. Говорить больше было не о чем. Маркус остался в другом мире - мире, где самой большой проблемой была нейросеть для сингапурского клиента. Теперь этот мир казался ей далёким, почти нереальным. Она пересекла границу - и обратного пути не было.

Последние часы перед рассветом Алиса провела без сна. Она ещё раз перечитала записи деда о комбинате, изучила схему расположения цехов, которую нашла в его архиве, и мысленно отрепетировала свой маршрут. Главный вход, экскурсионная группа, отстать от группы, проскользнуть в запретную зону, найти цех № 9. Если повезёт - никто не заметит. Если нет - придётся импровизировать.

В восемь утра она вышла из гостиницы и направилась к автобусной остановке, от которой отправлялись экскурсионные автобусы на Янтарный комбинат. У неё был билет, купленный заранее через интернет - на имя Анны Петровой, одной из её старых школьных подруг, которая давно жила в Москве и ничего не знала об этой авантюре. Легенда была проста: туристка из Москвы, интересуется янтарём, хочет увидеть производство. Одежда соответствующая - неброская, удобная для долгих прогулок. В рюкзаке - только самое необходимое: фонарик, немного еды, вода, дневник, книга-кодекс, образцы янтаря. Никаких документов, удостоверяющих личность Алисы Штерн.

Автобус был полон - человек тридцать, в основном пожилые пары и школьники с учителями. Экскурсовод, бойкая женщина средних лет, всю дорогу рассказывала об истории добычи янтаря в Калининградской области, и Алиса слушала её вполуха, думая о своём. Когда автобус подъехал к проходной комбината, она надела на лицо маску спокойного любопытства и приготовилась к игре.

Глава 4: Корпорация «Балтийский ИИ»

Здание «Балтийского ИИ» возвышалось над Калининградом как маяк новой эпохи - сорокаэтажная башня из стекла и стали, построенная на фундаменте старого немецкого банка, взорванного в сорок пятом и простоявшего в руинах полвека. Архитектор, нанятый Гофманом, сознательно спроектировал небоскрёб так, чтобы он контрастировал с окружающей застройкой: на фоне приземистых хрущёвок и облупленных особняков Амалиенау эта сверкающая игла выглядела как космический корабль, приземлившийся посреди исторического центра. Местные жители невзлюбили здание сразу - одни называли его «зубом дракона», другие «гвоздём в крышке гроба старого Кёнигсберга», - но Гофману было плевать на общественное мнение. Он строил не для города. Он строил для себя.

В это самое утро, когда Алиса садилась в экскурсионный автобус до Янтарного комбината, на тридцать восьмом этаже небоскрёба, в зале заседаний совета директоров, шло совещание. Зал был отделан панелями из прессованного янтаря - не того дешёвого, что идёт на сувениры, а особого, «технического», который корпорация производила на своём экспериментальном заводе. Панели мерцали в свете скрытых светильников, создавая иллюзию, что стены живут собственной жизнью. Посреди зала стоял длинный стол из чёрного стекла, за которым сидели двенадцать человек - совет директоров «Балтийского ИИ», собранный Гофманом со всего мира. Здесь были бывшие топ-менеджеры Google и Apple, отставные генералы НАТО, профессора MIT и Оксфорда, один нобелевский лауреат по физике и пара людей, чьи имена не значились ни в одном публичном реестре. Цвет корпоративной элиты. Сливки хищнического капитализма. Все они получали от Гофмана щедрое вознаграждение - и все они боялись его до дрожи в коленях.

Аркадий Гофман стоял у окна, спиной к собравшимся, и смотрел на город, раскинувшийся внизу. Ему было пятьдесят шесть лет, но выглядел он на сорок - подтянутый, холёный, с густой шевелюрой, в которой лишь на висках пробивалась благородная седина. Одет он был в безупречно сшитый костюм цвета тёмного графита, и единственным украшением служила булавка для галстука - крошечный кусочек чёрного янтаря в платиновой оправе. Он носил её не ради красоты. Он носил её как талисман, как напоминание о том дне, когда впервые прикоснулся к чёрному янтарю и понял, в чём состоит его предназначение.

- Господа, - произнёс он, не оборачиваясь. Голос его был тихим, но акустика зала делала его слышимым в каждом углу. - Поздравляю. Наш проект вступает в финальную стадию. Объект «Штерн» прибыл в город и уже начал движение по предсказанному маршруту. С вероятностью восемьдесят семь процентов в течение ближайших сорока восьми часов он выведет нас к «Мозгу».

По залу прокатился сдержанный гул одобрения. Гофман повернулся к столу и обвёл собравшихся взглядом своих серых, почти бесцветных глаз - единственной черты его внешности, которая выдавала в нём нечто нечеловеческое, нечто, что пугало даже видавших виды генералов.

- Однако, - продолжил он, - восемьдесят семь процентов - не сто. Существует тринадцатипроцентная вероятность, что объект отклонится от маршрута. В этом случае мы потеряем не только «Мозг», но и саму Штерн, а вместе с ней - единственный известный нам биологический ключ к активации Комнаты. Я не могу допустить такого исхода. Поэтому я приказал Барону усилить наблюдение и подготовить группу захвата. Если Алиса Штерн попытается покинуть Калининград или уничтожить «Мозг», она будет взята под стражу немедленно.

Гофман нажал кнопку на пульте, и над столом развернулась трёхмерная голограмма - точная копия той спектрограммы, которую Алиса видела в своём нейрочипе, но намного более детальная. Кристаллическая решётка пульсировала в воздухе, переливаясь оттенками от янтарно-золотого до чёрного.

- То, что вы видите, - это информационная структура балтийского янтаря, снятая с разрешением в пять ангстрем. Пять ангстрем, господа, - это размер атома. Мы заглянули в саму душу минерала. И обнаружили там код. - Он обвёл взглядом собравшихся. - Не хаотический набор химических связей, не случайную кристаллическую решётку, а организованный, иерархический, самоподдерживающийся код. Этот код был записан в янтаре пятьдесят миллионов лет назад - задолго до появления человека, задолго до динозавров, в эпоху, когда на Земле господствовал лес.

Гофман щёлкнул пальцами, и голограмма увеличилась, показывая структуру одного из «пузырьков» - микроскопических полостей, заполненных газом.

- Каждый такой пузырёк - это кубит. Квантовый бит информации, способный находиться в суперпозиции состояний. Миллиарды таких пузырьков, объединённых в трёхмерную матрицу, образуют квантовый компьютер, работающий при комнатной температуре и не требующий внешнего охлаждения. Природа создала его за миллионы лет до того, как мы изобрели первый транзистор. Вопрос, господа: зачем? Зачем лесу понадобился квантовый компьютер?

Он сделал паузу, наслаждаясь напряжённым молчанием.

- Ответ я нашёл в дневниках Теодора Кальпа, профессора Кёнигсбергского университета, который первым расшифровал этот код в 1842 году. Лес, господа, был разумен. Не метафорически, а буквально. Коллективный разум планетарного масштаба, чьими нейронами служили деревья, а синапсами - корневые системы и споры. И когда этот лес погиб - в результате падения астероида, уничтожившего динозавров, - его сознание не исчезло. Оно законсервировалось в смоле. В янтаре. Каждый кусок балтийского янтаря содержит фрагмент сознания этого леса. А чёрный янтарь - редчайшая его разновидность - содержит наиболее сохранные, наиболее активные фрагменты. Фактически, чёрный янтарь - это мозг бога.

В зале воцарилась тишина. Первым её нарушил нобелевский лауреат - сухонький старик с копной седых волос и живыми, цепкими глазами.

- Аркадий, вы понимаете, что говорите? «Мозг бога» - это метафора или вы всерьёз утверждаете, что янтарь обладает сознанием?

- Я всерьёз утверждаю, профессор, что янтарь содержит информацию, эквивалентную сознанию. Разница между «обладать сознанием» и «содержать информацию, эквивалентную сознанию» - чисто семантическая. Если вы загрузите свой разум в компьютер, станете ли вы менее сознательны от того, что ваше «я» будет работать на кремниевом, а не на углеродном субстрате? - Гофман улыбнулся тонко, холодно. - Мы, в «Балтийском ИИ», уже провели этот эксперимент. Пока - на животных. Крыса, чей мозг был оцифрован и загружен в янтарную матрицу, продолжает демонстрировать паттерны нейронной активности, соответствующие сознательному поведению. Она помнит лабиринт, который проходила до загрузки. Она узнаёт своих сородичей. Она реагирует на стимулы. Она жива - в цифровой форме.

По залу прокатился взволнованный шёпот. Генералы переглядывались, профессора что-то лихорадочно записывали. Гофман подождал, пока шум уляжется, и продолжил:

- Теперь представьте, что будет, если мы загрузим в янтарную матрицу не крысу, а человека. Не простого человека, а гения. Эйнштейна. Ньютона. Или - самого Кальпа, чей дневник мы расшифровываем последние пять лет. Представьте, что мы получим доступ к его знаниям, его интуиции, его способности просчитывать вероятностные ветви реальности. Представьте, что мы сможем запустить симуляцию будущего с точностью, которую не обеспечит ни один суперкомпьютер на планете. - Он развёл руками. - Это и есть проект «Комната 2.0». Не восстановление Янтарной комнаты как произведения искусства. Создание новой Комнаты - вычислительной машины, способной предсказывать и корректировать будущее.

Генерал в отставке, седой мужчина с жёстким лицом и орденской планкой на лацкане, подался вперёд.

- Корректировать будущее? Что именно вы имеете в виду, господин Гофман?

- Именно то, что вы подумали, генерал. Если мы можем предсказать биржевой крах - мы можем на нём заработать. Если мы можем предсказать политический кризис - мы можем его предотвратить или, наоборот, усугубить, в зависимости от наших интересов. Если мы можем предсказать войну - мы можем выбрать, кто в ней победит. Комната 2.0 - это не машина для вычислений. Это машина для управления историей.

Совещание закончилось через час. Члены совета директоров расходились по своим кабинетам, возбуждённо переговариваясь. Никто из них не знал, что презентация, которую они только что видели, была лишь верхушкой айсберга. Истинные планы Гофмана простирались гораздо дальше, чем он позволял себе говорить даже перед самыми доверенными соратниками.

Когда зал опустел, Гофман подошёл к окну и достал из кармана маленький кусочек чёрного янтаря - такой же, какой носила с собой Алиса. Он поднёс его к глазу и посмотрел сквозь него на город. Город изменился: вместо современных улиц и зданий Гофман увидел Кёнигсберг 1939 года - цветущий, надменный, не подозревающий о том, что через пять лет он будет стёрт с лица земли ковровыми бомбардировками. Он видел этот город каждую ночь, во сне и наяву. Он родился в Ленинграде, но всей душой принадлежал Кёнигсбергу - вернее, той идее Кёнигсберга, которую он себе создал. Идее города, который мог бы стать столицей мира, если бы история пошла по другому пути.

Гофман убрал янтарь в карман. Он знал, что не все в совете директоров разделяют его философию. Многие из них рассматривали «Комнату 2.0» исключительно как коммерческий проект - пусть и грандиозный, но всё же просто бизнес. Они не понимали, что бизнес - лишь средство. Цель же - переписывание реальности. Полное и окончательное.

Он подошёл к селектору и вызвал Барона. Через минуту дверь отворилась, и в зал вошёл человек, чья внешность полностью соответствовала его кличке. Рослый, широкоплечий, с мощной шеей и руками, привыкшими к тяжёлой работе. Лицо его пересекал шрам, тянущийся от левого виска до подбородка, - след давнего взрыва, о котором Барон не любил рассказывать. Одет он был в тёмно-серый костюм, сидевший на нём как военная форма, - ни одной лишней складки, ни одного намёка на небрежность. В руке он держал планшет с открытым файлом наблюдения за объектом «Штерн».

- Садись, - коротко бросил Гофман, указывая на стул. Барон сел - не на краешек, как большинство посетителей, а уверенно, как садятся люди, имеющие право сидеть в присутствии начальства. - Докладывай.

Барон открыл файл и начал докладывать. Голос его был низким, глуховатым, с едва заметным акцентом - он родился и вырос в Калининградской области, в семье военных, и говорил по-русски, но с теми особыми интонациями, которые свойственны местным жителям.

- Объект «Штерн» прибыл в Калининград позавчера утром, рейсом из Москвы. Сразу направилась в квартиру деда по адресу Шиллера, 17. Провела там ночь. Утром была замечена у руин замка Лохштедт, где вступила в контакт с неустановленным лицом. Наши дроны зафиксировали разговор продолжительностью приблизительно двадцать минут, но записать его не удалось - неизвестный использовал глушилку. После разговора объект вернулась в город, снова посетила квартиру деда - по-видимому, за деньгами, - и сняла номер в гостинице на окраине. Сегодня утром купила билет на экскурсионный автобус до Янтарного комбината. По нашим оценкам, цель объекта - старый цех № 9, где хранятся остатки оборудования для обработки чёрного янтаря.

Гофман кивнул, не выказав удивления. Он ожидал этого. Все вероятностные симуляции, запущенные за последние дни, предсказывали, что Алиса Штерн направится именно туда.

- Что с неизвестным, с которым она встречалась в замке? Ты выяснил, кто это?

Барон помедлил с ответом - редкая для него заминка.

- Есть основания полагать, что это Соколов. Да, тот самый. Он жив, и он до сих пор в городе. Мои люди пытались взять его сегодня утром, но он ушёл - буквально растворился в воздухе. У старика появились новые трюки.

Гофман нахмурился. Соколов был фактором, который он не мог просчитать до конца. Человек, не спавший полвека, накопивший в своём мозгу гигантский объём информации о будущем, представлял опасность. Он знал слишком много - возможно, больше, чем сам Гофман.

- Найди его, - приказал Гофман. - Но не трогай. Приведи ко мне. Я хочу с ним поговорить.

- Будет сделано. - Барон сделал пометку в планшете. - Что касается объекта «Штерн» - какие будут указания? Продолжать наблюдение или переходить к активной фазе?

Гофман подошёл к окну и посмотрел вниз, на город. Где-то там, на Янтарном комбинате, его будущее - или его гибель - шла по экскурсионному маршруту, притворяясь обычной туристкой.