Снос

— Прекратить огонь! — в ярости заорала Кира в рацию. — Прекратить огонь, они нужны нам живыми!

Внезапно наступившая тишина в первое мгновение была не менее оглушительной, чем грохот боя.

*****

Кира выбежала наружу, держа наготове всё ещё не поставленный на предохранитель МП5. Кеплер последовал за ней. Когда через десять метров она остановилась с искажённым ужасом лицом, он шагнул ей за спину, готовый в тот же миг бросить её на землю и там удержать.

На поле боя значение имела физическая сила, для выживания нужна была только она, а не мужество, его заменяло безумие войны. И тогда в человеке просыпался зверь, который безжалостно боролся за свою жизнь. Часто после боя он не исчезал. Убить тех, кто покушался на твою жизнь, и самому выйти из боя невредимым — это превращалось в эйфорию, в которой исчезала граница между реальностью и иллюзией. Большинству людей было почти невозможно обуздать проснувшегося в них зверя, ощущение жизни, победы и собственной силы становилось экстазом. Мирные жители принимали наркотики, чтобы испытать этот дурман — солдаты делали то же самое, чтобы от него избавиться. Но многие уже не могли найти дорогу обратно, после непрерывных боёв эмоционально ломался каждый. Из-за адреналина притуплялись болевые рефлексы, а вместе с ними все ценностные ориентиры, человек терял все тормоза и всякое сочувствие. В бою это было преимуществом, так выживали. Потом всё оборачивалось наоборот.

Поэтому джанджавиды жестоко сорвали своё раздражение и напряжение на беззащитных, так же, как два дня назад, они и здесь вырезали целую деревню. Все взрослые были мертвы или умирали. Их последние испуганные и жалобные звуки отдавались между руинами.

Из восемнадцати детей в живых оставались четырнадцать мальчиков и девочек. Теперь они были сиротами, у которых не было будущего. Четверо мёртвых детей, лежавших на земле, связанные с ними общими путами, мешали им уйти. Когда Кира посмотрела на выживших детей, которые пытались развязать узлы, они замерли и испуганно взглянули на неё. Кира смотрела стеклянными глазами и с такой же перекошенной улыбкой.

В этот момент один из пленных джанджавидов ударил Акина в лицо и побежал. Джамаль и его люди вскинули оружие, но их пули только изрешетили хижину, за которую бросился беглец, и сразили одного из остальных джанджавидов.

Кеплер был туповат, поэтому безумие войны хоть и касалось его, но не отнимало рассудок. У Киры не было ни такой защиты, ни опыта. Её взгляд сразу стал жаждущим убийства. Она с оскаленными зубами побежала вперёд, держа МП5 наготове, она предугадала путь бегущего джанджавида. Когда он появился между двумя хижинами, Кира нажала на спуск. Гротескно криво ухмыляясь, она выпустила магазин одной очередью. Но её трясло от нервного напряжения после боя, поэтому ствол увело, и она стреляла намного выше. Джанджавид тем временем быстро бежал к полю, страх мобилизовал все его резервы сил. Кира отпустила МП5 и вытащила П99C. На пистолете не было глушителя, а громкие звуки иногда помогали прийти в себя. Но Кира почти не приходила в чувство. Ей было всё равно, что её пули сильно раскидывало, она просто держалась за эту маленькую, злую и шумную штуку в своих руках. Потом затвор застопорился. Кира вырвала магазин из пистолета, отбросила его и стала искать следующий в кармане брюк, но руки у неё дрожали, магазин зацепился, и Кира, не думая, дёргала его. Кеплер поднял АВСМ и снял с предохранителя. Бегущий джанджавид зигзагами мчался к полю. Кеплер всеми чувствами охватил параметры выстрела. Когда джанджавиду оставалось всего пять метров до растений проса, Кеплер выстрелил. Пуля ударила джанджавида в спину и вышла из груди облаком мелких капель крови. Он рухнул вперёд через левое плечо, перекатился к колышущимся на ветру растениям и остался лежать неподвижно. Кеплер поставил АВСМ на предохранитель, повесил его на спину, повернулся к Кире и одной рукой взялся за П99C, а другой за левую руку Киры, которой она всё ещё пыталась вырвать магазин из кармана. После резкого рывка Кеплер удерживал руки своей напарницы. Дрожь Киры постепенно слабела, но когда она подняла глаза, взгляд у неё всё ещё был довольно затуманенным.

— Тебе нужно успокоиться, мисс Грэди, — сказал Кеплер.

Он мягко, но решительно подвёл Киру к хижине. Там он прижал Киру вниз, пока она не села. Всё ещё отсутствующая, но теперь спокойнее, она смотрела на свои руки. Её глаза прояснились, она стиснула зубы, подавила дрожь и вставила магазин в П99C.

Кеплер подошёл к Акину и его людям, которые согнали пленных джанджавидов к прострелянной стене хижины. Под направленными на них стволами джанджавиды смотрели испуганно, но тем не менее к их взглядам примешивалось и удивление из-за присутствия белых. Кеплер похлопал Акина, смотревшего на пленных, по плечу.

— Они знают, где Хали? — спросил он.

— Не-е-ет, — отсутствующе ответил Акин.

В этот момент Кира встала. Она больше не дрожала, но глаза всё ещё горели. Она протиснулась между дезертирами и приставила пистолет к голове одного джанджавида.

— Что вообще всё это здесь значило? — потребовала она ответа.

Возможно, джанджавид не говорил по-английски, но, вероятно, у него просто не было разумного ответа. Кеплер подошёл к Кире и опустил её руку. Он уже давно отдал войне свою душу, Кира не должна была этого делать. Он оттащил её от джанджавидов. У Акина он остановился.

— Подожди, пока я уведу её за ту хижину, — сказал он по-арабски.

— А потом? — непонимающе спросил Акин.

— Ты хочешь взять джанджавидов с собой? — спросил Кеплер в ответ. — Или что? — Он пошёл и неумолимо потащил Киру за собой. — Нам нужно собрать наши магазины, — сказал он ей. — И бинокль.

Когда они добрались до следующей хижины, Кеплер услышал, как Акин выкрикнул приказ, потом испуганные крики джанджавидов. Он посмотрел через плечо. Дезертиры вскинули автоматы, джанджавиды умоляюще зажестикулировали руками. Их отчаянные крики потонули в треске автоматов, который длился несколько секунд, пока магазины полностью не опустели. Потом дезертиры спокойно стояли, равнодушно смотрели на буквально изорванные трупы и снаряжали свои АК. Теперь шестеро дезертиров тоже сбросили боевое напряжение.

Кеплер посмотрел в лицо Киры. Оно было пустым и усталым. Как агент она пережила многое, но никогда — такое страшное презрение к любому человеческому достоинству. И первый бой забрал у неё все силы. Она покачнулась с закрытыми глазами, закусила нижнюю губу, а её рука вцепилась в руку Кеплера, когда он повёл её дальше. Он увидел трупы трёх крестьян, которых перед смертью мучили. Его приказ расстрелять джанджавидов был правильным. Потом Кеплер увидел труп дезертира. Своей смертью тот увеличил долю остальных до одной шестой каждому. Далее лежал труп изнасилованной женщины с распоротым животом. Над ней кружили бесчисленные чёрные мухи. Кира закрыла глаза и невольно вцепилась в Кеплера ещё крепче. Он осторожно, но быстро провёл её к тому квадранту, где они сражались в начале боя. В поле Кеплер велел напарнице собрать её магазины. Видимость чего-то осмысленного привела Киру более-менее в себя. Пока она искала свои магазины, Кеплер собрал свои, потом бинокль. Когда Кира закончила, он повёл её дальше в поле.

— Почему? — спросила она.

— Чтобы ты не видела эту проклятую деревню, — ответил Кеплер.

— Проклятую? Детей мы ведь спасли, — растерянно сказала Кира.

— Ах, спасли мы их, мисс Грэди? — рыкнул Кеплер. — И что теперь? Мы не можем о них заботиться. Рабами у джанджавидов, они хотя бы получали бы что-то поесть. Это был бы их шанс остаться в живых.

— А теперь у них его нет, да? — возмущённо спросила Кира.

— И какой именно? — так же ответил Кеплер. — Если они не умрут с голоду, то, может быть, доберутся до родственников, если те у них ещё есть. Те обратят их в рабство, потом когда-нибудь придут другие ополченцы, которые убьют или уведут их. Это было бессмысленно.

— Почему же ты тогда атаковал? — совершенно не понимая, спросила Кира.

— Из-за лошадей. Нам нужно двигаться быстрее. — Кеплер выдохнул. — Мы должны убить Хали, чтобы не ещё больше детей остались сиротами.

Кира легко провела пальцами по его руке.

— Почему ты такой озлобленный, Люгер?

— Я ненавижу Африку, — буркнул Кеплер.

— Нет, ты её любишь, — мягко возразила Кира.

Кеплер передёрнулся.

— А тебе нужно поспать, — сменил он тему.

— Я не устала, — заявила Кира. — И ещё день.

— Это неважно. — Кеплер посмотрел на неё. — На войне нужно использовать любую возможность поспать. Быстро устаёшь, физически и умственно, после нескольких боёв рефлексы и инстинкты замедляются, а рассудок становится вялым. Это приносит смерть, потому что становишься неосторожным и небрежным. Нужно расслабляться и отдыхать. Разрядка у тебя была, когда ты только что стреляла по убегавшему джанджавиду, теперь тебе нужен покой.

Он несколько раз объяснял ей всё это на тренировках. Но впервые его слова относились к происходящему непосредственно.

— Тогда я стану такой, как ты? — спросила Кира вместо того, чтобы возразить.

— Какой?

— Бесчувственной.

— Нет. Таким я был ещё до того, как стал солдатом, — ответил Кеплер. — Наверное, поэтому я так хорош. То, что я только что сказал, помогает выжить.

Он повёл Киру наискось на восток в поле, чтобы трупы находились за ней по ветру и она не могла их чувствовать. Видеть их ей тоже было не нужно. Кеплер уложил её в месте, скрытом от взглядов.

Он сидел рядом с ней, пока она не уснула, потом вернулся в деревню.

*****

Несколько жителей деревни смогли бежать от джанджавидов. Теперь они вернулись. Это были только две пожилые женщины и один мужчина, которые, отчаянно плача, осматривали остатки своей деревни. Люди Акина, напротив, были в хорошем настроении. Они раздобыли себе еды и питья и теперь ели, совершенно не впечатлённые бедствием вокруг, громко разговаривали и при этом смеялись. Увидев, что идёт Кеплер, они замолчали. Акин поднялся и пошёл к нему.

— Мы больше не хотим делать ничего такого, — поставил он его в известность. Это должно было прозвучать как ультиматум, но всё-таки вышло скорее просьбой. Акин испытующе смотрел Кеплеру в лицо. Из-за солнцезащитных очков он не мог видеть его глаза, а поскольку на его лице не дрогнул ни один мускул, это делало Акина ещё неувереннее. — Мы потратили слишком много боеприпасов, — добавил он в объяснение. — И всё было зря, мы всё ещё не знаем, где Хали.

— Это было не зря, — возразил Кеплер. — Теперь мы знаем, где Хали нет. И теперь у нас есть лошади.

— Да, одиннадцать. Нескольких пришлось застрелить, некоторые сбежали…

— Ну вот.

— Всё равно, — сказал Акин после взгляда на своих людей, которые напряжённо смотрели в его сторону. — Послушай, мы потеряли человека.

— Из-за этого ваши доли вырастут, — возразил Кеплер и проигнорировал совершенно ошеломлённый взгляд Акина. — Соберите боеприпасы, — приказал он. — Два часа отдыхаем, потом идём дальше.

— Куда?

— Прочь отсюда, — коротко ответил Кеплер. Но Акин и его люди ему ещё были нужны. — И да, больше мы такого делать не будем, — сказал он.

Он поднял свою сумку с винтовкой и рюкзак Киры, которые принёс постовой, затем ушёл.

*****

Несмотря на свои недавние заверения, что она совершенно бодра, Кира спала глубоким сном, она лишь вяло проснулась, когда услышала приближающегося Кеплера, и сразу с облегчением закрыла глаза, увидев, что это он.

Кеплер сел немного поодаль от неё. Он почистил магазины и снова снарядил их. В бою он полностью израсходовал семь и ещё один наполовину. Вместе с пятнадцатью выстрелами для тренировки он потратил шестьдесят два патрона Лапуа, значит теперь у него оставалось меньше двухсот. Раздобыть девятимиллиметровые для МП5 Киры не представляло большой проблемы, а вот качественные Лапуа Магнум — да. Кеплер достал телефон и позвонил Смиту.

— Где ты сейчас? — спросил он, когда тот ответил.

— В сожжённой деревне. Нашёл ваши машины. Всё в порядке?

— Да. Я думал, мы вышли на след Хали, но это были другие мародёрствующие джанджавиды, — ответил Кеплер. — Мы застали их, когда они ровняли с землёй следующую деревню. Ну что ж, по крайней мере, теперь у нас есть лошади.

— Это же хорошо, — сказал Смит. — Чего ты звучишь таким недовольным и ершистым?

— А, — неловко произнёс Кеплер, — я ходил на подводных лодках и летал на боевых самолётах, но верхом ещё ни разу не ездил.

— Пусть Кира тебе объяснит, она отлично умеет, — предложил Смит.

— Да? Это хорошо.

После этого Смит весело рассмеялся.

— Для неё это будет праздник, — предсказал он. — Для тебя нет.

Кеплеру было всё равно. Кире было крайне нужно именно такое.

— Смит, иди по нашим следам к другой деревне, — распорядился он. — Здесь есть несколько выживших детей и стариков. Передай их в ООН.

— Тогда я уже не буду прямо за вами, — сразу предупредил Смит.

— Неважно. Если это возможно, сделай.

— Ладно, — неохотно сказал агент.

— И достань мне, пожалуйста, коробку Лапуа.

Они попрощались, и Кеплер отключился.

— Я думала, это с детьми бессмысленно, — тихо услышал он голос Киры.

— Так и есть, — подтвердил он. — И если мы ничего не сделаем, то совершенно точно. — Он встал и зло ударил ногой по растению сорго. — Почему? Почему он должен был стать таким? — простонал он. — Когда он ещё был хорошим, у таких детей был шанс. Проклятье, у Судана был шанс. Теперь всё снова как прежде.

— Люгер. — Кира поднялась, подошла к нему и осторожно положила руку ему на плечо. — Это не твоя вина, что Абуди стал таким.

— Я это прекрасно знаю, мисс Грэди. — Кеплер стряхнул её руку с плеча и упрямо посмотрел на неё. — Но легче от этого не становится.

Глава 11

Чтобы преодолеть, казалось бы глубоко укоренившуюся ненависть, потребовалось удивительно мало. Старая женщина фур, взявшая на себя ответственность за выживших, говорила, правда, только с Кеплером, но однажды даже улыбнулась арабам. Но женщина хотела ещё и того, чтобы группа взяла её и детей с собой. Кеплер категорически отклонил просьбу и сказал женщине, что некто доставит их к ООН. После этого он оставил ей двух лошадей, в том числе чтобы облегчить задачу Смиту. На этом для него дело было решено, а когда женщина спросила, как ей прокормить детей, он показал на мёртвых лошадей. Он сделал это достаточно мрачно, чтобы закончить обсуждение.

Дезертиры навьючили на одну лошадь все рюкзаки, потом сели верхом. Кеплер вывел свою лошадь из деревни за поводья. Позориться, тут же свалившись с неё посреди трупов, он не хотел. Лошадь, видимо, поняла, насколько он неумел, и шла за ним лишь неохотно. Когда они достигли края деревни, Кеплер обернулся, потому что услышал детские голоса. За ними шли двое маленьких детей, и в их глазах стояла отчаянная надежда. Кеплер вытащил Глок и выстрелил детям под ноги. Дети с застывшими лицами остановились и понуро смотрели вслед группе.

Вне видимости деревни Кеплер попытался сесть в седло. Он подражал дезертирам и Кире, но даже ему самому его движения казались неуклюжими и деревянными. Дезертиры ухмылялись, с вялой попыткой скрыть веселье. Кира сидела на своей лошади, ссутулившись, с глубоко ожесточённым выражением лица, погружённая в мысли. Кеплер покачал головой и жестом велел дезертирам спешиться.

— Можете ухмыляться кустам вон там, — предупредил он их. — Ты, — это относилось к Кире, — учи меня.

Его напарница неохотно слезла и устало опёрлась о свою лошадь. Кеплер подвёл свою лошадь к ней. Та недовольно заржала. Видимо, это было гордое животное, которому глубоко претило подчиняться своему новому никчёмному хозяину. Словно желая доказать что-то своим сородичам, которые несли куда более способных всадников, лошадь вдруг остановилась прямо на шагу. Резкий рывок поводьев едва не сбил Кеплера с ног. Он оглянулся. Лошадь косила взглядом в сторону. Дезертиры ухмылялись откровенно, и Кира, наконец, тоже.

— Ты, кляча, — угрожающе сказал Кеплер, — пошла дальше. — Лошадь проигнорировало приказ и рывки поводьев. Кеплер подошёл к ней и попытался посмотреть ей в глаза. В ответ лошадь мотнула головой с грацией, выражавшей уязвлённую гордость и уверенное превосходство. Кеплер вытянул шею, чтобы заглянуть лошади в глаза, но она снова уклонилось от его взгляда. — Вперёд, — приказал он. Ответом стал новый презрительный взмах головы. Кеплер молниеносно поднял левую руку, обхватил морду лошади и сжал пальцы прямо за ноздрями. Лошади могли быть гордыми животными, но нервная система у них была, и боль заставила лошадь подогнуть ноги. Не встречая сопротивления, Кеплер повернул её голову животного и посмотрел ей в глаза. Правой рукой он тем временем вытащил Глок, а потом прижал ствол между ноздрями лошади. — Слушай внимательно, ты, верховая скотина, — сказал он. — Если не начнёшь слушаться, я прострелю тебе третью дырку в харе — тебе с этим будет нормально? Мне пофигу, я просто возьму лишнюю лошадь. Пока всё ясно?

Хотя он говорил по-арабски и Кира его не понимала, она рассмеялась: маленький человек, угрожающий пистолетом гордой арабской лошади, должен был выглядеть весьма забавно. А вот для лошади, видимо, нет. После того как Кеплер отпустил её и снова взял поводья в руку, она неохотно пошла за ним. Кеплер показал ей Глок, прежде чем убрать его.

Кира подошла к нему. Её глаза больше не были тусклыми, его надежда, казалось, начинала сбываться — он создал для неё ситуацию, в которой она чувствовала себя сильной и способной. Жестокие переживания блекли в её восприятии, пока она добросовестно и подробно объясняла Кеплеру, как ездить верхом. Когда он попытался воплотить эти советы на практике, она беззаботно рассмеялась. Лошадь всё ещё держалась угрюмо, но теперь слушалась. Для дезертиров всё это было развлечением, но они смотрели на Кеплера и с уважением, потому что он прямо признал, что чего-то не умеет.

*****

Кира была хорошей учительницей, а Кеплер всегда умел быстро понимать взаимосвязи и применять их на практике. Но опыт, что практика обычно заметно отличается от теории, снова подтвердился.

Следующие два часа Кеплер судорожно и с большим трудом держался в седле. Когда Акин велел остановиться на ночной привал, Кеплер ощущал свои ноги только как негнущиеся ходули. Оцепенение удержало его от того, чтобы рухнуть или издавать жалкие звуки.

Утром Кеплер заставил себя бежать. Он осилил всего километр, что подтолкнуло Киру к колким замечаниям. Но делала она это, видимо, для проформы, и продолжалось это недолго. Несмотря на короткую дистанцию и язвительные реплики, Кеплер почувствовал себя лучше.

Акин принял его состояние во внимание, и дальше они двинулись неторопливой рысью.

*****

Через два дня Кеплер восстановился и теперь мог сносно ездить верхом. Но он слишком долго приобретал этот новый навык.

Когда на следующий день они вошли в деревню, то снова нашли только смерть и разрушение. По крайней мере, на этот раз было несколько выживших. Мужчина, у которого теперь не было обеих кистей и из глаз которого непрерывно текли слёзы, описал им командира ополчения, накануне уничтожившего деревню.

Они разминулись с Хали на двадцать часов.

Глава 12

Кеплер стоял рядом со своей лошадью и рассеянно гладил рукой её шею. Акин и Джамаль в двадцати метрах от него совещались с остальными дезертирами. Они переговаривались шёпотом и снова и снова смотрели на Кеплера.

Кира вышла из почти полностью развалившейся хижины, остановилась и хмуро уставилась на немногочисленных выживших. На её лице было выражение горького разочарования. Она хотела позаботиться о раненых, но её старания были отвергнуты. Для простых крестьян все вооружённые люди были угрозой, а когда они пытались помочь, это вызывало у людей подозрения. Кеплер часто видел такое ещё у Абуди. С ничего не выражающим взглядом Кира пошла к своей лошади.

Как агент, Кеплер в некоторых областях никогда не мог стать так же хорош, как Кира. А вот это было его миром. Но он всё равно он не знал, как помочь Кире. Сам он мог отгородиться от картин насилия вокруг так же хорошо, как дезертиры. В Косово он прошёл через то же самое, что сейчас переживала Кира. Но он очень быстро научился просто замыкаться в своих действиях и одновременно дистанцироваться от них, чтобы не сойти с ума. Его нечувствительность была в этом огромным подспорьем. Кире предстоял куда более долгий путь. Вопрос был не в том, обязательно ли ей идти по нему, это было жизненно необходимо. Вопрос был в том, сможет ли она.

Лошадь вырвала и пережевала немного травы перед собой, потом слегка ткнулась Кеплеру в плечо. Он посмотрел ей в глаза. Лошадь тихо, но требовательно фыркнула. После того как она приняла Кеплера, она оказалась очень приятным спутником. Кеплер позволял ей делать что угодно, пока она несла его туда, куда хотел он. Взамен лошадь следила за ним, чтобы он не покалечился при езде. За это Кеплер делился с ней немногими шоколадными батончиками, которые были у него. Это было хорошее соглашение. Кеплер вытащил из кармана последний батончик, разделил его на две равные части и сунул одну лошади в рот. Другую половину он убрал, вместо того чтобы съесть самому: ему нужно было и дальше обеспечивать себе благосклонность лошади. Она съела шоколад, благодарно слегка обслюнявила левое ухо Кеплера, отошла на несколько шагов в сторону и занялась сухой травой, которая росла там.

Акин и Джамаль за несколько минут до этого ушли к южному краю деревни, теперь рассматривали там следы, которые оставил отряд Хали, и продолжали совещаться. Много времени им для этого не понадобилось, через десять минут они подошли к Кеплеру и при этом кивнули своим товарищам.

— Они, вероятно, идут к своему главному лагерю, — сказал Акин. — Их около шестидесяти. — Он сделал многозначительную паузу и пристально посмотрел на Кеплера. — И воевать они умеют лучше, чем прошлые. Мы должны ждать, пока они вернутся, чтобы напасть на следующую деревню.

Кеплер снова сосредоточился на своей задаче.

— Сколько ждать? — спросил он.

— Несколько недель. Может, месяц.

— Слишком долго, — сказал Кеплер. — Проведи нас поближе к лагерю, ещё лучше было бы, если бы мы смогли перерезать им путь. Если я смогу подобраться к Хали примерно на полтора километра, этого хватит.

— Нет, мы не пойдём и близко к лагерям Хали, так ведь и было договорено, — твёрдо ответил Акин. — Если ты непременно хочешь к этому лагерю, мы отведём тебя дальше на юг. На пути в горы есть развилка, там мы увидим, действительно ли Хали идёт к своему лагерю. Если да, и ты захочешь идти за ним, тогда наша задача будет выполнена и дальше ты поедешь один — после того как заплатишь нам.

Не только Акин, Джамаль тоже напряжённо смотрел на Кеплера. Для дезертиров подходить близко к Хали было действительно слишком опасно.

— Если всё будет так, как ты предполагаешь, мы сделаем так, как ты сказал, — решил Кеплер. — Но за это ты покажешь мне на карте не только лагерь. Ты нанесёшь мне все пути, по которым мы можем войти в горы и выйти из них, а также укрытия и все источники воды.

Акин с видимым облегчением кивнул. Джамаль тоже улыбнулся и пошёл к остальным. Кеплер подозвал к себе Киру.

Вторгаться в район отступления врага без знающего проводника было опасно: карта всегда передавала лишь видимость реальности, никогда настоящие условия. Но ждать неделями не было вариантом. Группе пришлось бы скрываться, и рано или поздно она неизбежно должна была бы сражаться с джанджавидами или с фур. Дезертиры скоро дезертировали бы ещё раз. Поэтому Кеплер решил следовать за Хали в горы. Поймать его без дезертиров во время набегов за добычей на равнине не давало никаких шансов на успех. А Акин сейчас был настолько рад, что наверняка очень постарался бы показать на карте и нанести на неё всё, что требовал Кеплер.

На это ушло больше трёх часов. За это время его люди по его приказу собрали почти все ёмкости, в которых можно было перевозить воду на лошади. Жители деревни уже снова откопали засыпанный колодец. Дезертиры расширили его, чтобы быстрее наполнять ёмкости.

Видя близкий конец своей задачи, дезертиры работали бодро, а лошадям пауза пошла на пользу. И Кира уже не казалась мрачной, когда группа быстро села в седла и выехала из деревни на юг.

*****

Всего через три часа они покинули территорию, населённую фур. Ещё до вечера к юго-востоку от них на горизонте показались вершины Дарфурских гор. Но теперь группа находилась не южнее гор, как в начале поисков, а севернее.

Глава 13

На следующее утро группа продолжила идти по следам отряда Хали. Около полудня Акин оставил след, который по-прежнему вёл на восток, и теперь группа двигалась наискось к горному массиву. На этот раз они ехали быстро, чтобы добраться до упомянутого Акином места раньше Хали. У того была фора в один день, но его отряд был сравнительно большим и, кроме того, наверняка вёл с собой добычу и заложников. Поэтому джанджавиды не могли идти тем же маршрутом, который выбрал Акин.