Снос

Он проходил через унылую равнину, где не было ничего, кроме песка. Чем ближе становились горы, тем каменистее делалась почва. И тем темнее: доля базальтовых частиц постоянно росла. Солнце всё сильнее раскаляло песок, скоро жар шёл не только с неба, но и от земли.

Когда группа уже ночью достигла конца равнины, ни у кого в бурдюках и деревянных флягах не осталось ни капли воды. Акин вёл группу ещё три часа, потом они наконец добрались до источника. В темноте даже Джамаль не мог сказать, был ли Хали уже здесь. Если ещё нет, значит, он приближался, поэтому никто не зажигал свет. Лошадей напоили, бурдюки наполнили как можно быстрее, после этого группа снова двинулась в путь.

После привала всего в три часа они вскоре после восхода солнца поехали дальше на восток. Через равнину Акин сильно сократил путь, теперь он делал крюк. Горы лежали теперь слева, Хали должен был от источника поехать на юг, прямо к ним. Акин собирался только через несколько километров повернуть на юг и выйти к плато. Оттуда Кеплер смог бы увидеть, действительно ли Хали направляется к своему лагерю.

*****

Песчаная пустыня постепенно превращалась в каменную. Чем ближе становились горы, тем меньше было растений, зато тем больше скальных обломков прежней вулканической активности горного массива. Огромные глыбы лежали разбросанными вокруг, между ними землю покрывал щебень. Камни были не крупными, но довольно острыми. Если бы лошадь наступила на них неправильно, она поранилась бы, несмотря на подковы. Группа растянулась.

Кеплер ехал примерно в двадцати метрах позади Акина. Медленно и постепенно в нём зарождалось что-то вроде удовольствия от верховой езды. Хотя чувство было странным, потому что это передвижение он контролировал не полностью. По этой причине джип или мотоцикл нравились ему больше, но верховая езда в определённой мере была повышением комфорта. За последние дни Кеплер очень оценил то, что лошадь не несётся слепо в каждую яму в земле.

Но отличить проволоку от паутины она не могла.

Кеплер как раз подъезжал к более крутому изгибу у чахлой акации, когда увидел, как на солнце коротко блеснула проволока, натянутая поперёк тропы. Кричать Акину предупреждение было уже поздно, ноги его лошади уже коснулись проволоки. Кеплер рванул за левый повод. С ярким металлическим щелчком сработали предохранительные защёлки двух мин, спрятанных неподалёку от акации по обеим сторонам тропы. В тот же миг лошадь Кеплера встала на дыбы. Инерция массы свела на нет резкую смену направления, и, пока лошадь падала влево и назад, она продолжала скользить вперёд. За ту секунду, которая у него оставалась, Кеплер вырвал ноги из стремян и оттолкнулся от лошади как смог. Он не услышал, но увидел, как вышибные заряды подбросили обе противопехотные мины на метр в воздух. Кеплер вывернулся, чтобы не удариться о землю АВСМ, висевшей у него за спиной. Когда он жёстко ударился о землю левым боком, мины взорвались. Кеплер скользил за своей лошадью в центр взрыва.

Мины прыгающего действия имели большой радиус поражения, но Кеплер проскользнул под летевшими во все стороны осколками в зону сплошного поражения. Это спасло его: осколки были смертельны не только в полёте, но и при ударе о землю. Массивное тело лошади довольно хорошо прикрыло Кеплера от немногих осколков, летевших низко над землёй в пределах радиуса поражения. Несколько со светлым жужжанием пронеслись мимо Кеплера, потом он услышал, как позади него пролился смертельный металлический дождь.

Лошади остальных членов группы испуганно заржали, Кира вскрикнула от ужаса. Кеплер вскочил на ноги, одновременно вытаскивая Глок и заводя левую руку за спину. АВСМ ощущалась нормально. Кеплер опустился на одно колено и вытянул руку с пистолетом. Прошло несколько секунд, пока он глазами обыскивал окрестности. Потом он услышал глухие звуки ударяющихся о землю сапог и передёргивание затворов. Мгновение спустя он почувствовал Киру рядом с собой. Снова раздалось громкое ржание. Кеплер посмотрел через плечо. Вьючная лошадь понесла. Она поскакала галопом и потащила за собой лошадь, к седлу которой была привязана. Дезертир, ехавший на ней, целился в лошадь из своего АК, но не стрелял. Он был кочевником, убить лошадь противилось его природе. Кеплер уронил Глок и завёл руку за спину. Он правильно бросился на землю: на АВСМ было лишь несколько царапин на конце приклада, оптика была в порядке, как механически, так и по настройке. Кеплер облегчённо выдохнул и снял винтовку с предохранителя, одновременно вскидывая её. Он смотрел обоими глазами поверх прицела, чтобы оценить движение убегающих лошадей. После этого он взял вьючную лошадь в прицел, одновременно внося поправку. Поскольку вьючная лошадь скакала галопом наискось к его позиции, Кеплер мог довольно хорошо видеть её голову.

— Так, где у лошадей ствол мозга? — пробормотал он.

— Я куплю тебе книгу по их анатомии, — пообещала Кира. — А пока просто стреляй ей в голову.

— Я так и собираюсь, — ответил Кеплер, пересчитывая параметры.

— Тогда стоило бы уже это делать, — настойчиво предложила Кира.

— Да я делаю.

Кеплер выстрелил. Пуля разнесла голову лошади и убила её мгновенно. Её тело перевернулось через голову. Когда мёртвое животное ударилось о землю, оно увлекло за собой и другую лошадь. Та тоже осталась неподвижно лежать на земле, похоже, при падении она сломала себе шею. Кеплер повёл винтовку назад. Но всё было спокойно и тихо, если не считать жалобного ржания его лошади. Ничего не происходило, секунда проходила за секундой под стук крови в ушах и сдавленное дыхание дезертиров рядом с ним, державших автоматы на изготовке. Кеплер выдохнул и услышал, что те тоже сделали это. Он встал и осторожно пошёл вперёд с АВСМ на изготовке. Кира последовала за ним.

Его лошадь задело несколькими осколками. Живот был распорот, кишки вываливались наружу. Она ещё жила. Из её пасти шла кровавая пена, она издавала булькающие звуки и дёргала ногами в отчаянной попытке подняться. Кеплер отошёл на несколько метров в сторону, развернулся и застрелил лошадь. Он быстро передёрнул затвор и пошёл дальше.

Осколки ударили Акина и его лошадь сзади и буквально разорвали их. Мины, должно быть, были русскими ОЗМ-4. Шариков в них не было, осколочным зарядом служил сам корпус мины. Он состоял из чугуна, который при попадании в человеческое тело деформировался и разрывал его в рваную кровавую массу.

Тем временем Кеплер оказался за акацией. Он осмотрелся. Вокруг было несколько кустов, но они были слишком маленькими, чтобы служить укрытием. Это была охранная ловушка, предназначенная задержать продвижение. Вопрос был только в том, кто это задумал, против кого и когда. Следы были всегда, но Кеплер не видел ни потерянных, ни выброшенных предметов, ни конского навоза, ни отпечатков ног. Было неясно, когда ловушку установили. Значит, первые два вопроса оставались без ответа. Это приходилось просто принять. Кеплер повесил АВСМ на спину. Кира ещё раз сосредоточенно осмотрела даль, потом посмотрела на него, и они пошли назад. Собственно, они отделались относительно легко.

Секунду спустя это оказалось ошибкой. Дезертир, ехавший прямо за Кеплером, всё ещё сидел на своей лошади. Но минный осколок сбрил ему половину черепа. Кеплер поднял Глок, вытер его, убрал и подозвал к себе дезертиров. Он приказал им собрать боеприпасы погибших, похоронить тела и спрятать конские туши. Кира должна была стоять на карауле.

— Ага. Нам для тебя тоже яму выкопать? — спросила его напарница.

— С чего бы?

— Ты ранен.

Кира указала на его левый бок. Поскольку на нём были перчатки Номекс и поскольку он правильно упал, руки у него не пострадали. Он, правда, проскользил плечом по земле, но не очень далеко. Рукав его зелёной футболки всё же окрасился красным. Кеплер задрал его, и сразу выступила свежая кровь, плечо выглядело как кровавое месиво, утыканное мелкими камешками.

— Это когда-нибудь закончится? — пожаловался Кеплер. — Почему всё время эта рука?

— Выковыривай камни, — качнув головой приказала Кира.

Дезертиры уже по двое оттащили мёртвых лошадей за ближайший куст и начали копать могилы. Кира позвала Джамаля и вместе с ним пошла к вьючной лошади. Туда и обратно им предстояло пройти больше двух километров. Кеплер тем временем без спешки выскребал камни из раны боевым ножом Глок и постоянно осматривался. Между тем дезертиры тянули жребий, кому что достанется. Жребий отдал младшему боеприпасы, другому — заляпанную кровью куртку второго погибшего. За привилегию носить почти новые сапоги Акина победитель этой мрачной сделки должен был в одиночку закончить хоронить погибших. Джамалю, казалось, было всё равно, что его обошли, но его одежда была в хорошем состоянии, а боеприпасы АК для МСГ ему были ни к чему. Он последовал за Кирой, которая со своим рюкзаком пошла к Кеплеру. Она брезгливо-зачарованно смотрела на дезертира, примерявшего кровавую куртку. А когда потом пошла дальше к Кеплеру, её передёрнуло от отвращения.

С всё ещё перекошенным лицом она достала из аптечки флакон с раствором перекиси водорода. Кеплеру почти стало смешно.

— И что мне с этим делать, принимать внутрь? — осведомился он.

— В Судде ты её бухал? — язвительно ответила Кира.

— В Судде было влажно, а пулевые отверстия были маленькими, — ответил Кеплер. — Но ты права, мои раны надо дезинфицировать.

— Ну вот.

— Побереги перекись для более подходящих ран, — сказал Кеплер.

Прежде чем Кира что-то сказала, он позвал дезертира, которому достались боеприпасы. Когда тот, нахмурившись, подошёл к нему, Кеплер вытащил магазин АК из его нагрудного кармана и отпустил его взмахом руки. Он выщелкнул патроны. Его боевой нож Глок нельзя было соединить с ножнами, и функции кусачек для проволоки у него не было, зато у его многофункционального ножа были пассатижи. Ими Кеплер вытащил пули из патронов. Когда он обезглавил все тридцать из магазина, он взял из аптечки дезинфицирующую салфетку и вытер плечо. Потом распределил порох из двадцати патронов по ране. Когда он достал зажигалку, Кира отвернулась. В солнечном свете порох сгорел почти незаметно, быстро, как вспышка, и почти беззвучно. Пахло при этом кисло, но к этому запаху Кеплер привык. А вот запах горелого мяса был ему неприятен, и жгучий жар огня он чувствовал отчётливо — он был отуплённым, а не нечувствительным к боли. Но значение имел только результат. Рана закрылась, кровь больше не выступала, и опасность воспаления была устранена. Кира посмотрела на Кеплера только после того, как шипение огня прекратилось. Он задрал левую штанину. Его штаны были устойчивы к истиранию, но при падении штанина, видимо, задралась, и икра коротко проскользила по земле, на сапоге было немного крови. Кира с раздражённым видом снова отвернулась. Рана на икре была меньше и не такой глубокой, Кеплеру понадобился порох всего из пяти патронов, чтобы прижечь её.

— Готово. Мог бы пять сэкономить.

Кира закатила глаза, но от замечания воздержалась. Вместо этого она взяла из аптечки марлевые бинты и перевязала ему руку.

— Снимай штаны, — приказала она затем.

— Там больше ничего нет.

— Снимай штаны, я сказала. На них везде следы скольжения.

Кира была права, нога была содрана по всей длине. Это были даже не по-настоящему глубокие царапины, а чуть более сильные ссадины, которые, однако, всё равно нужно было обработать. Но для этого дезинфицирующего средства хватало. Кира вылила перекись водорода на марлевую салфетку и смочила ею рану. Потом перевязала ногу. После этого она несколько мгновений критически разглядывала Кеплера.

— Ты видишь что-нибудь ещё, что тебе не нравится? — спросил он. — Можешь отложить это на потом, когда мы здесь закончим?

Кира обиженно посмотрела на него снизу вверх.

— После боя ты отправляешь меня спать, а мне нельзя даже проверить, всё ли с тобой в порядке? — проворчала она. — И ты даже не благодаришь. Свинья же ты, Люгер.

— Крыса, — поправил Кеплер.

— Крысам в китайском гороскопе приписывают много хорошего, — язвительно возразила Кира. — В том числе обаяние. И ум тоже.

— Ну, у меня же полностью совпадает, — ответил Кеплер. — А мой интеллект говорит, что нам стоит убраться отсюда как можно быстрее, или хотя бы скоро.

Кира вдруг улыбнулась.

— Для мужчины без штанов ты очень уверен в себе, — констатировала она.

— Даже когда я в таком состоянии говорю, — ответил Кеплер.

Несмотря на всю спешку, он нашёл время проверить чехол винтовки. Бинокль Кира после боя в деревне всегда носила на шее, инструменты и боеприпасы не пострадали. Но возможности просто стрелять в темноте у Кеплера больше не было. Его практически новый ночной прицел ПВС-22, который он до сих пор использовал только на учениях с полицейским подразделением, при падении оказался повреждён, несмотря на прокладку. Кеплер выбросил его. По крайней мере, теперь ему нужно было нести на килограмм меньше.

*****

Остатки крови на лошади второго погибшего уже высохли, и Кеплер смог соскоблить их ножом. Закончив с этим, он сел верхом.

Остальные были готовы, и они осторожно снова тронулись в путь.

Глава 14

Всё повторялось — смерть, бедствие, бои и преследование врага, чтобы его устранить. Кеплер снова был частью подразделения, даже его неофициальным командиром. Но на этом параллели исчерпывались. На этот раз он ехал верхом, а его вторым номером была женщина. И с ней он был связан несравнимо сильнее, чем с Коби. И, несмотря на дистанцию, Буди и остальные мужчины уже тогда были не просто его соратниками, а его товарищами. Они заботились друг о друге и полагались друг на друга. Дезертиры ничего подобного к нему не испытывали, и он к ним тоже.

*****

Шесть часов они монотонно ехали на юг. Незадолго до заката группа достигла небольшой долины. Джамаль жестом велел остановиться и спешился. Он прошёл ещё полкилометра, опустив глаза вниз. Потом присел на корточки и стал изучать что-то лежавшее на земле. Кира огляделась, потом направила бинокль на Джамаля.

— Он роется в конском навозе, — сказала она.

— Он всегда был хорошим разведчиком, — ответил Кеплер.

Джамаль встал, огляделся, кивнул и побежал обратно.

— Хали всё-таки нас обогнал, — доложил он. — Судя по тому, как выглядят конские кучи, его отряд прошёл здесь даже ещё день назад.

— Точно уверен, что это был Хали? — спросил Кеплер, спешиваясь.

— А кто ещё? — ответил Джамаль. — Это путь к его главному лагерю, чужой сюда не сунется. Число следов, кажется, такое же, как в последней деревне фур. Это должен быть Хали.

Остальные дезертиры напряжённо слушали. Договорённость с Акином была выполнена — если Джамаль не солгал. Но у дезертиров был жизненный интерес в том, чтобы Хали умер. Сто тысяч долларов на четверых хоть и давали большую для Судана сумму, но недостаточную для жизни в бегах, поэтому дезертирам нужно было избавиться от своего преследователя.

Кеплер достал чеки, которые дал ему Смит, и за каждой подписью поставил маленький знак из нескольких пересекающихся чёрточек. Он спросил себя, не станут ли деньги для четырёх мужчин стимулом перебить друг друга. Но потом ему и это было почти безразлично.

Дезертиры вырвали чеки у него из рук. Двое вскочили на лошадей и поскакали на юг, в сторону Аль-Фашира. Самый молодой дезертир отогнал свою лошадь лишь на несколько метров и остановился. За последние дни он подружился с Джамалем и теперь ждал его. Тот всё ещё нерешительно держал свой чек в руках. Когда Кеплер протянул ему руку на прощание, Джамаль покачал головой.

— Остальные, правда, говорили, что вы приносите несчастье, но я бы хотел пойти дальше с вами, колонель, — попросил он.

— Почему? — удивлённо спросил Кеплер.

Джамаль прочистил горло.

— То, что мы тогда сделали у Абуди, осталось у людей в памяти, — нерешительно начал он. — В Кордофане простые люди до сих пор рассказывают легенду о злых людях-крысах, которые не терпели ничего бесчестного и за это отдали свои жизни. Но другие, те, у кого есть власть, безжалостно охотились за каждым с крысой на нашивке, пока никто больше не осмеливался называть себя Белой крысой. — Взгляд Джамаля был болезненным. — Я гордился тем, что был Белой крысой. Потом у меня это отняли, и я попытался снова это найти. Но не смог.

— И, помогая убить Хали, ты надеешься сделать что-то хорошее?

— Наверное. — Джамаль вздохнул. — Да, — сказал он твёрдо, но это звучало как самовнушение. — Да, колонель, да, так и есть.

— Даже если это действительно будет хорошо, нам обоим это не поможет, — сказал Кеплер. — Я и ты, мы перешли черту, которую людям никогда нельзя переходить. Теперь мы не можем найти путь назад. Я очень хорош в этом блуждании, и ты тоже неплох, но мы загнали себя в положение, из которого нет выхода, Джамаль.

— Ради чего тогда вы это делаете, колонель? — захотел узнать тот.

— Я мог бы сказать, чтобы такое, как в этих деревнях, больше не происходило, чтобы регион стал стабильным, или ради справедливости. — Кеплер пожал плечами. — Но правда в том, что я и сам точно не знаю.

— Вы верите в Бога, сэр? — спросил Джамаль.

— Нет, — ответил Кеплер. — Я знаю, что он есть. Почему?

— Если вы это знаете, почему убиваете?

— Я пытаюсь внушить себе, что являюсь его орудием возмездия. Или потому, что больше ничего другого не умею. — Кеплер посмотрел на него. — А ты?

— Теперь я только хочу умереть за что-то осмысленное, — робко ответил Джамаль. — Но ради чего имеет смысл умирать? Ради чего стоит жить?

— Чтобы быть рядом с кем-то, — через несколько секунд ответил Кеплер.

— А. Как вы рядом с этой женщиной, — сказал Джамаль с лёгкой улыбкой.

— Нет, как она рядом со мной. — Кеплер сам удивился ответу, но он, пожалуй, был верным. — Я так больше не могу. По сути, никогда и не мог.

— Нет, с нами вы могли, — возразил Джамаль. — Вы знаете, жив ли ещё кто-нибудь из нас, колонель?

— Двое из первоначального подразделения, — ответил Кеплер.

— Я скучаю по тому времени, колонель, — прошептал Джамаль.

— Всё равно тебе нельзя идти с нами, — сказал Кеплер. — Если Хали тебя поймает, это будет твоя верная смерть. Вы выполнили договорённость, позаботьтесь о том, чтобы быстро исчезнуть из этой местности.

Суданец только прочистил горло, возможно, чтобы прогнать мучившие его мысли. Молча он пошёл к своей лошади.

— Прощайте, колонель, — сказал он, садясь верхом.

Кеплер кивнул, сжал правую руку в кулак, слегка ударил им себя в грудь и затем выбросил его от себя вверх. Джамаль ответил прощальным приветствием Крысиной бригады, потом он и молодой дезертир уехали.

Часть III

Глава 15

Кеплер и Кира поехали к кустам в двух километрах юго-восточнее, растительность указывала на воду. Они действительно нашли открытый источник, но он был крошечным, и прошло немало времени, прежде чем Кеплер и Кира напоили лошадей и наполнили бурдюки.

Потом они ехали дальше на восток, пока лошади могли видеть землю. Когда начало смеркаться, они остановились. Костёр они не разводили, чтобы не выдать себя, если кто-нибудь ещё бродил по этой местности. Кеплер отдал своей лошади последний шоколад, затем привязал обоих животных к колышкам. Кира тем временем достала вяленое мясо. Оно и немного воды стали ужином. После этого Кеплер и Кира разыграли первую вахту. Кеплер проиграл.

*****

Утром Кеплер и Кира вернулись к месту, где Джамаль изучал след отряда Хали. Они сначала пошли по нему, потом отошли на километр к востоку. Затем снова изменили направление и двинулись примерно параллельно следу прямо на юг.

Местность постепенно менялась, чем ближе Кеплер и Кира подходили к Джебель-Марре, потухшему вулкану высотой три тысячи метров. Растительность становилась всё скуднее, зато всё больше острых каменных осколков покрывали землю хамады. Это слово, пришедшее из арабского «каменная пустыня», означало «безжизненность». Оно точно описывало пустынную и скудную местность, через которую ехали Кеплер и Кира. Здесь оставались только большие валуны и лавовые языки, которые вулкан изверг столетия назад и которые время более или менее сгладило. Лошади теперь осторожно делали шаг за шагом, но камни всё равно снова и снова хрустели под копытами. На машинах и неподкованных животных здесь вообще нельзя было продвинуться. И люди здесь тоже жить не могли. Но выше, в кратере вулкана, находились два озера Дериба, в которых было достаточно воды даже для более чем шестидесяти всадников и их лошадей.

*****

В следующие два дня горный массив как-то зловеще приближался и заставлял Кеплера и Киру чувствовать себя крошечными и беззащитно отданными враждебной среде. Солнце светило всё ослепительнее, воздух становился всё разрежённее, земля всё более изрезанной, лошади всё медленнее.

Весь третий день был слышен гром, но дождь так и не пришёл.

Застывший в постоянном шуме ветра пейзаж хотя и позволял далеко видеть, но Кеплер даже в бинокль не мог различить никакого движения, даже на горизонте. Он и Кира, правда, ехали прямо на север, но у Хали должен был быть какой-то приём, чтобы здесь очень быстро продвигаться вперёд. Или Кеплер и Кира уже вообще не шли за его отрядом.

Тем временем воды у них оставалось только на день, источники, которыми Хали должен был пользоваться, Кеплер найти не смог. Вероятно, джанджавиды убрали всю растительность, чтобы их замаскировать.

Кеплер недолго колебался, но выбора у него не было. Он направил лошадь вправо. Через километр путь закончился у крутого склона довольно небольшого вади. На дне пересохшего русла Кеплер почти не видел каменных осколков, зато видел отчётливые следы множества лошадей. Разгадка того, как Хали мог так быстро двигаться, была простой. Источники ему были не нужны, потому что он, судя по всему, нёс с собой воду минимум на два дня.

До гор оставался ещё день верхом. Кеплер и Кира пустили лошадей рысью вдоль края вади дальше на юг. Кира непрерывно оглядывалась, Кеплер внимательно смотрел вперёд: найти источник воды рядом с вади было вероятнее, чем в каменной пустыне. Когда солнце уже окрасилось красным, лошади вдруг подняли головы. Кира толкнула Кеплера в плечо, потом указала налево. Там, примерно в двух километрах, в узком коридоре между двумя лавовыми языками, мерцало зелень.

*****

Трава в этой обстановке выглядела более чем чужеродно и как-то завораживала, но лошади прагматично начали пастись. Кеплеру и Кире только с трудом удалось загнать их за изгиб лавового языка. Теперь они, правда, больше не видели вади, но и сами оттуда не были видны. Кеплер отправил Киру искать источник и достал из рюкзака карту. Определив собственное положение, он стал думать, как им незаметно добраться до лагеря Хали. Единственным ясным фактом было то, что скоро им придётся отказаться от лошадей, чтобы незаметно продвигаться дальше. Так что лучше было оставить их здесь, где для них была еда. Больше никаких выводов Кеплер не сделал и через час.

Кира за это время наполнила у источника бурдюки и нарезала кубиками уже порядком опротивевшее вяленое мясо. Они с Кеплером ели молча, потом он приказал ей лечь. Кира залезла в свой спальный мешок. Кеплер дошёл до изгиба лавового языка и сел там на землю.

Вскоре полная луна превратила хамаду в лабиринт теней, которые отбрасывали камни и лавовые языки. Какие-то животные, для которых эта безрадостная местность была домом, шуршали в ночи, птица издавала звуки, казавшиеся потерянными. Лошади время от времени фыркали, но это были боевые лошади, они делали это тихо. Кеплер поднял глаза к небу, которого всегда начинал скучать, едва ступал на другой континент.

И тогда пришло оно — его глубоко личное чувство покоя.

Глава 16

Когда ослепительный край солнца показался над горизонтом, Кеплер и Кира начали упражнения цигун, чтобы разогнать кровообращение. Лошади выглядели отдохнувшими и усердно паслись. Они продолжали это неспешно, пока Кеплер и Кира завтракали.

После этого они сели верхом, и животные неохотно сделали первые шаги от оазиса в сторону вади.

У конца лавового языка Кеплер резко рванул поводья. Его лошадь сразу остановилась, он пустил её только медленным шагом, чтобы при угрозе суметь быстро остановиться. Кеплер, правда, никакой угрозы не ожидал, он просто хотел быть осторожным и готовым. И это оказалось правильным. Кеплер поднял сжатую в кулак левую руку, чтобы Кира остановилась, потом отставил большой палец и показал назад. Не оборачиваясь, он несколько раз потянул поводья, ткнул лошадь пятками в бока и отодвинулся назад в седле. Животное поняло и сделало несколько шагов назад. Как только он снова оказался за лавовым языком, Кеплер потянул левый повод. Лошадь развернулась. Кира уже давно развернула свою лошадь и теперь смотрела через плечо, пригнувшись и держа руку на МП5.

— Назад к оазису, — приказал Кеплер. — Быстро.

Он последовал за Кирой, которая погнала свою лошадь. Когда через несколько секунд они достигли скудной зелени, Кира спрыгнула с седла, отвела лошадь за поводья за куст и заставила её лечь. Кеплер даже не стал пробовать сам, он отдал ей поводья своей лошади. Кира уложила её рядом со своей и обернулась. Кеплер уже снял АВСМ со спины. Чехол он не трогал. Надеть гилли или достать маскировочное покрывало времени не было. Кеплер указал налево. Кира кивнула, отпустила МП5 и побежала за ним на лавовый язык. У верхнего края они легли. Кеплер открыл крышки прицела, Кира подняла бинокль к глазам.