Снос

Прежде Кеплер видел севернее лавового языка только смутные движения. Что его и Киру заметили, было скорее маловероятно: восходящее солнце находилось за ними. Поэтому двигаться для них было относительно безопасно. Кеплер снял со спины чехол винтовки, достал покрывало, и они с Кирой развернули его над собой. После этого они посмотрели на север.

Больше сотни вооружённых всадников приближались к ним. Это были не джанджавиды, а чернокожие африканцы с жёлтыми тюрбанами на головах. Они ехали по краю вади, как до этого Кеплер и Кира. Тактически это было разумно: у всадников был широкий обзор во все стороны, и они не рисковали попасть в ловушку в русле реки, из которой не было бы выхода, если бы нападавшие были достаточно многочисленны, чтобы атаковать мощно и одновременно спереди и сзади. О флангах им можно было не заботиться, склоны вади были очень крутыми, атака с них невозможна. Всадники проделали долгий путь, их лошади были обвешаны множеством сумок с водой и провиантом. И у нескольких всадников были тяжёлые пулемёты. Они преследовали Хали. Это было Кеплеру на руку. Если чернокожие африканцы атакуют лагерь, ему с АВСМ нужно будет только затаиться поблизости. Так он сможет убить Хали во время боя и незаметно исчезнуть. Он уже несколько дней ломал голову не столько над самим выстрелом, сколько над отходом. Теперь он на ходу разработал смутный план. Для этого ему и Кире нужно было пропустить всадников мимо и потом последовать за ними. Кеплер хотел остаться на лавовом языке, чтобы наблюдать, а Киру отправить к лошадям, чтобы она смогла увести их, если чернокожие африканцы тоже захотят воспользоваться оазисом, чтобы пополнить запасы воды. Но он медлил с приказом, потому что всадники очень целеустремлённо двигались на юг. Кеплер продолжал ждать, потом увидел двоих мужчин, на которых не было жёлтых тюрбанов. Он поставил увеличение на максимум. Мужчины, ссутулившись, шатались в сёдлах, руки у них были связаны за спинами. Это были Джамаль и самый молодой дезертир, уехавший вместе с ним. Двух других дезертиров видно не было.

— Бойцы ДСР схватили Джамаля, — прошептал Кеплер. — Он ведёт их к лагерю Хали. Мы пойдём за ними, убьём Хали, освободим Джамаля и исчезнем.

— Кто его схватил? — переспросила Кира.

— ДСР — Движение за справедливость и равенство, — объяснил Кеплер. — Чернокожие африканские исламисты, большинство из них фур. Они не обязательно хотят независимости Дарфура, но участия в правительстве.

—, Движение за справедливость и равенство, значит, — язвительно уточнила Кира. — И чем они отличаются от верховых призраков Хали?

— Джанджавиды могут запросить авиационную поддержку у правительственной армии, — ответил Кеплер, — а деэсеровцы носят жёлтые тюрбаны.

— И всё? — переспросила Кира. — Больше никаких различий?

— По сути, нет. И всё же они хотят взяться за Хали за то, что он творит в их деревнях, — предположил Кеплер и тут же осёкся. — Да нет же...

— Что такое? — встревоженно спросила Кира.

— Теперь взрывная ловушка обретает смысл.

— Какой?

— Время. — Кеплер посмотрел на нахмуренный лоб Киры. — Подумай, насколько она задержала нас — и насколько задержала бы более крупный отряд, из-за взрыва или из-за разминирования. Если бы деэсеровцы попали в эту ловушку, это дало бы Хали немного времени, не ослабив желания ДСР продолжать преследование, потому что она выглядела наспех слепленной. Умно.

— Для чего она дала бы ему время? — хотела знать Кира.

Кеплер положил винтовку, взял у неё из рук бинокль и повернулся на спину. Примерно в двух километрах южнее массивный лавовый язык заканчивался прямо у берега вади. В утреннем солнце он казался чёрной стеной. На другом, правом берегу тоже были лавовые языки и несколько крупных камней. Напротив них, на левом берегу, с этой высоты были едва видны кольцевые каменные образования. Это были воронки от миномётных попаданий.

— Слабый гром, который мы слышали, вовсе не был громом, — сказал Кеплер.

— А чем? — удивлённо заинтересовалась Кира.

— Хали заманил деэсеровцев в ловушку, поэтому он так спешил. Громом были миномёты, джанджавиды пристреливались, — подвёл итог Кеплер. — Теперь они просто ждут. И они знают, что мы здесь.

— Почему тогда они нас не взяли, если видят? — спросила Кира.

— Хали наверняка не хотел рисковать перестрелкой, которая могла бы насторожить деэсеровцев, — ответил Кеплер. — Да и куда бы мы ночью делись, наши лошади в темноте переломали бы себе ноги, а мы шеи.

— Даже если они пристрелялись, бой продлится, — спокойно рассудила Кира. — Мы можем использовать это время, чтобы уйти, спрятаться или подползти ближе и убить Хали.

Она была права. Кеплер задумался. Если начнётся сражение, они с Кирой смогут незаметно покинуть оазис, даже с лошадьми. Под прикрытием лавового языка они смогут приблизиться к горному гребню. Если повезёт, они подойдут к Хали достаточно близко. К концу сражения Кеплер выстрелит. Джанджавиды тогда будут вымотаны, а он и Кира — нет. Если повезёт ещё больше, они смогут оторваться, в крайнем случае с боем при отходе, но лавовые потоки не позволят джанджавидам их окружить, а АВСМ удержит их на расстоянии. Если этот план провалится, Кеплеру и Кире придётся идти к лагерю Хали. Если Кеплер мог доверять карте, пешком им потребуется тридцать часов туда и столько же обратно — но только если у них на хвосте не будет мстительных, охочих до стрельбы арабов. Сколько времени им понадобится в лагере, предсказать было невозможно.

Кеплер нащупал карту, одновременно доставая HTC, и набрал номер.

— Ты далеко? — спросил он, когда Смит ответил.

— Ещё на пути туда, — с отчётливым раздражением ответил агент. — Мы не быстрее пешехода, почти не продвигаемся.

— Поторопись, — попросил Кеплер. — Мы нашли Хали, но мы не единственные, его ещё преследует отряд деэсеровцев. Ещё несколько минут, и они начнут. Я попробую достать Хали во время сражения, или мы потом пойдём за ним в лагерь. Если всё это провалится, нам придётся прервать операцию, уходить и попробовать позже заново, когда Хали снова будет в пути. — Он замолчал, но Смит ничего не сказал. — Мы попробуем уйти по вади, если сумеем спустить лошадей в его русло. Но лошадям я не доверяю, а себе на лошади я доверяю ещё меньше. Иди нам навстречу. На Хайлюксе ты сможешь пройти по вади довольно далеко в горы. Наши координаты — двенадцать градусов, пятьдесят девять минут, двадцать пять секунд северной широты, двадцать четыре градуса, пятнадцать минут, тридцать пять секунд восточной долготы.

— Я вижу вашу позицию на карте, — сказал Смит через минуту. — Но я на другой стороне Джебель-Марры. Сохраняй спокойствие, Джо, я думаю, — сразу посоветовал он тоном, ясно выдававшим, что этот совет он давал и самому себе. — Вам нужно выбраться на эту сторону горы, здесь я смогу подъехать на машине намного дальше, здесь есть тропы через хамаду. Кроме того, здесь есть поселения беженцев, мы здесь не сразу бросимся в глаза. — Он коротко подумал. — Недалеко от моей нынешней позиции находится руандский опорный пункт ЮНАМИД, я быстро съезжу туда и попрошу их забрать беженцев, потом поеду к вам. Но это займёт несколько дней.