Спираль. Осколки рассвета

Но тело двигалось само: он схватил Дона за воротник, прижав к стене с постером «The Clash».

Ди помнил, как Дон когда-то вытащил его из драки с копами. Помнил, как делили последнюю пачку сигарет, поджигали мусорные баки, прятали окровавленные ножи в канализацию. Помнил, как смеялись над кровью на руках, будто это краска.

Но сейчас это не имело значения.

Удар пришелся в солнечное сплетение. Дон рухнул, выплюнув слюну с кровью. Крис рванул вперед, но Ди, захватил его руку в замок:

— Сломаю, — прошипел он, чувствуя, как связки Криса дрожат под пальцами. — Пульс 120. Бледность. Трясешься. Крэк или спид124?

— Дэниэл, хватит! — Роза вцепилась ему в плечо. Ее пальцы дрожали — тонкие, холодные, совсем не как у тех девушек из его вызовов. — Все в порядке!

Имя впилось в висок, как ржавый гвоздь. Он оттолкнул Криса, резко развернулся, сжав ее запястье так, что нежная кожа под пальцами тут же покраснела:

— Меня зовут Ди, — прошипел он, сжимая ее руку. — Никогда. Слышишь? Никогда. Никогда не называй меня Дэниэлом!

Дон плюнул кровью на пол:

— Ты что, влюбился в эту шлюху?

Слово «шлюха» повисло в воздухе. Роза замерла. Совершенно неестественно, как будто кто-то нажал паузу на ее личном магнитофоне. Ди увидел, как вздрогнул Крис — тот, кажется, наконец осознал, что братану не до шуток. Но было поздно.

— Повтори, — Ди услышал свой голос будто со стороны — как скрип тормозов перед аварией.

— Шлю…

Удар в челюсть снова отправил Дона на пол. Костяшки Ди треснули, разбиваясь о зубы, но боль притупилась — адреналин, знакомый как собственное дыхание, уже пожирал все. Крис рванулся в сторону, но Ди поймал его за шиворот, швырнув в стену.

— Следующее слово — и ты задохнешься в собственной крови, — он наклонился к Дону, вцепляясь пальцами в его косуху. — Понял, ублюдок?

Роза схватила его за запястье:

— Ди…

Он дернулся, как от удара током. Не Дэниэл. Ди. Но ее пальцы сжались сильнее, и его имя вдруг прозвучало как спасательный круг.

Оно звучало… странно. Не как мольба остановиться. Не как испуг.

Как благодарность.

Как будто он, сам того не зная, защитил ее от чего-то гораздо худшего, чем пьяный дебош.

— Мы уходим, — прохрипел он, грубо расталкивая локтями застывших у бара зевак. Его взгляд с ненавистью скользнул по парочке в новеньких, с иголочки, майках Bon Jovi125 — они пришли слушать не панк, а этих выхолощенных ублюдков на сцене. Позеры.

Ночь встретила их холодным ветром с Ист-Ривер126. Неоновая вывеска «Palace Hotel»127 рядом с клубом «CBGB» мигала через дорогу, окрашивая лужи в сиреневый. В воздухе висела смесь жареных хот-догов, дешевого парфюма и марихуаны. У стены соседнего клуба парочка в кожаных куртках и рваных джинсах занималась сексом, их стоны сливались с завываниями Брюса Спрингстина из динамиков. Ди фыркнул: «Born in the USA»128 — гимн для идиотов, которые не поняли сарказма.

Роза поежилась, обхватив плечи. Ее белая блузка промокла насквозь, обнажив кружевной лифчик. Ди резко отвернулся, сдирая с себя кожаную куртку — ту самую, купленную в 1975-м на первые деньги с подпольных концертов.

— Мое пальто осталось внутри… — начала она, поправляя рукав с заклепками.

— Забей, — Ди отвернулся, чтобы не смотреть, как куртка облегает ее грудь. Его куртка. Та, в которой он спал на вокзалах, хоронил друзей от передоза, целовал Кайру в подъездах. А теперь она скрывает кружевной лифчик этой… сестры.

Черт. Ди устало растер лицо руками. В его куртке она выглядела как панк-принцесса — невинная и развратная одновременно. Строгая прическа растрепалась, прядь волос упала на щеку, и он вдруг представил, как закусывает ее нижнюю губу, пока она стонет, прижатая к стене…

Роза вытащила из сумочки белоснежный платок с вышитыми инициалами «R.S.», будто достала кусочек облака из ада. Платок пах цветами и дорогим мылом — запах, который резанул Ди сильнее, чем вонь перегара из клуба. Ее пальцы обхватили его окровавленную ладонь с той же аккуратностью, с какой он когда-то извлекал шрапнель из раны напарника — будто одно неверное движение разорвет что-то хрупкое навсегда.

— Ты часто так… — ее пальцы скользнули по разбитым костяшкам, — спасаешь девушек? — ее голос звучал ровно, но в углу рта дергался почти незаметный нерв.

Ди вздрогнул, будто ее прикосновение било током. Внутренний голос кричал: Сорви с нее все. Прижми к стене. Заставь стонать громче, чем эта долбаная музыка. Но он стоял, вжавшись спиной в кирпичную стену, покрытую слоями афиш — Talking Heads, Ramones, его собственной группы. Где-то под ними был автограф 1982 года: «Fuck the system! — Д.Б.»

— Это не спасательство, — он хрипло рассмеялся, наблюдая, как алая капля пропитывает монограмму на платке. — Просто Дон — мудак. А мудаков надо ставить на место.

Блять! Нужно наконец отправить ее домой, под бочок к Дереку, вернуться в клуб, трахнуть ту рыжеволосую сучку и забыть этот вечер как кошмарный сон.

— Ты отличный старший брат, — она запрятала окровавленный платок обратно в сумочку, достала помаду и, не глядя, подвела губы. Ди следил за движением ее руки, представляя, как эти же пальчики скользят по его ширинке. — Дереку повезло.

Ди хмыкнул и похлопал по карманам в поисках сигарет. Повезло, как же. Дерек был бы рад, если бы его не существовало. Впрочем, он для Дерека и так не существовал. А вот он не мог, не мог сделать вид, что братика не существует. Сука! Он достал наконец сигареты и закурил.

— Зачем ты сюда приползла? — спросил он, выдыхая дым ей в лицо. Пусть испугается. Пусть свалит.

Роза наоборот придвинулась ближе, ее духи с запахом ландышей и дождя перебивали запах гнили из ближайшего мусорного бака.

— Я хотела услышать вас. Ты так играл тогда! А еще хотела извиниться за тот ужин. Мы же все-таки семья. Бабушка Глэдис…

— Не надо, — он отшатнулся, будто она предложила героин. — Меня уже давно ничего не связывает с семьей. Я для тебя случайный мудак, поняла?

Она замолчала, но ее глаза уперлись в него с упрямством, которое он видел только у наркоманов, не желавших в больницу. Внезапно она рванула вперед, прижавшись грудью к его руке:

— Но семья — это…

— Семья — это гниль под золотой оберткой, — он бросил окурок в лужу, где плавал использованный презерватив. — Ты скоро сама убедишься.

Она вдруг схватила его за руку, и мурашки побежали к локтю.

— Давай выпьем! Вон там есть…

Ди схватил ее за плечи, вдавив в стену с афишей нового фильма «Назад в будущее». Куртка сползла, обнажив ключицу. Тонкую. Хрупкую. Как у той девочки, которую он не смог спасти на вызове месяц назад.

— Ты вообще поняла, где оказалась? — его голос прозвучал хрипло, горячее дыхание смешалось с запахом ее духов.

«Ну давай, принцесса, покажи свою крутость», — пронеслось у него в голове, когда он увидел, как дыхание участилось.

Она вдруг застыла. Совсем. Ди почувствовал, как под его пальцами ее тело стало деревянным — не сопротивление, а полная капитуляция мышц.

Ее пальцы вцепились в его рубашку, но не отталкивали — просто дрожали. Ди почувствовал, как ее сердце бешено колотится.

«Испугалась по-настоящему», — с удовлетворением отметил он.

— Здесь не твой зефирный Спрингфилд! — он ткнул пальцем в сторону алкаша, блевавшего в урну. — Здесь тебя могут прижать к стене по-настоящему. Раздеть. Использовать. И никто даже бровью не поведет.

Ее зрачки расширились, но она не отводила взгляд. Слишком гордая, чтобы признать страх. Ди фыркнул — какая же она предсказуемая.

Когда он отпустил ее, она выскользнула с грацией, которой позавидовала бы любая уличная шпана.

— Я просто… — ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, поправив сползшую куртку.

Ди почувствовал странное раздражение. Богатая девочка, испугавшаяся реального мира.

— Просто сваливай к Дереку, — он поймал такси, врубившее «Burning Down the House» на полную громкость. Швырнул водителю двадцатку с портретом Джексона.129 — И больше не появляйся.

Она полезла в сумочку, доставая ручку и небольшой блокнот.

— Мой номер, — протянула записку. — Звони, если что…

Ди сунул бумажку в карман джинсов, не глядя. Куртка. Она сняла ее, собираясь отдать, но он резко накинул ее обратно:

— Носи. Меньше внимания к своим сиськам привлечешь, — бросил он, но она не отпрянула, не оскорбилась.

Вместо этого — этот чертов смех, звонкий, как разбитая бутылка о бетон.

И затем — объятие.

Его тело окаменело. Не от отторжения — от шока.

Ее руки обвили его шею не как у Кайры — цепко и требовательно, а так, как он представлял себе в ванной всего два часа назад: легко, уверенно. Тепло. Тепло, которое он отчаянно пытался вообразить, упираясь в ржавую раковину. Оно было реальным. Грудь, мягкая и упругая, прижалась к его ребрам — не в пошлой фантазии, а здесь, на грязной улице, среди вони мусора и звуков «Burning Down the House». Ее дыхание коснулось его шеи — горячее, предательски живое.

Ди замер, как будто его ударили током. Весь мир перевернулся.

Это… это то самое. То, что он нарисовал в своем воспаленном мозгу у зеркала. Тот самый запах — не духов, а чего-то теплого, печеного. Корицы? Шоколада? Запах дома. Того, которого у него никогда не было. Он вдыхал его, и комок, знакомый по ванной, снова подкатил к горлу. Его руки повисли в воздухе — кулаки, которые только что били Дона, теперь дрожали от нелепого желания… обнять в ответ? Прижать ее к себе так же отчаянно, как он мечтал, глядя на свое отражение?

— Спасибо, Ди, — она прошептала прямо в ухо, и ее дыхание обожгло кожу.

Ее голос был тихим, но в нем не было ни страха, ни фальши. Как будто она действительно… благодарна. За… что? За то, что он был рядом? За то, что он оказался тем, кем она, видимо, решила его считать?

Это было слишком. Слишком близко к его больной фантазии. Слишком чисто для его грязного мира. Слишком похоже на спасение, в которое он не верил.

Он резко отстранился, но было поздно — запах ее духов уже въелся в его футболку, в кожу.

— Давай уже вали, — буркнул он, отворачиваясь, чтобы она не увидела, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Береги себя, — сказала она, и в ее голосе была такая искренность, что Ди на мгновение потерял дар речи.

Такси уехало, оставив его с обжигающим воспоминанием ее прикосновения и запахом ее духов на футболке. Без куртки было холодно, но холод внутри был глубже. Он стоял, непроизвольно прижимая ладонь к тому месту на груди, куда она прижалась. Он представил, как Роза снимает ее в такси, как ткань скользит по ее плечам, как оголенная шея мерцает под уличными фонарями…

— Сучка, — резко дернул головой, будто отгоняя муху. Но образ не исчезал. Ее губы — не обветренные, как у Кайры, а мягкие, накрашенные розовой помадой. Грудь, приподнятая кружевным лифчиком, который он видел сквозь мокрую блузку.

«Невеста Дерека. Сестра. Сестра. Сестра».

Но почему-то эти мысли уже не работали. Потому что он помнил, как она обняла его — не как «сестра», не как «невеста Дерека», а просто как… друг.

Обняла так, как он тайно мечтал, чтобы его обняли — без требований, без осуждения, без расчета. Как будто он был просто человеком. Достойным простой человеческой близости. После всего. После его грубости, после того, как он намеренно пугал ее, пытался выгнать, оттолкнуть.

Он потрогал воротник, где остались следы ее помады. «Сотрется», — соврал себе, направляясь обратно в клуб. Рыжая, та самая, с шикарными сиськами, уже ждала его у бара.

— Ди-Ди! — она обвила его шею руками, пахнущими пивом и потом. — Где пропадал?

Он прижал ее к стене с постером «The Cure», впиваясь губами в ее губы, стараясь заглушить этот чертов привкус дорогих духов, что все еще витал вокруг него. Но даже когда ее язык, пахнущий дешевым джином, навязчиво полез ему в рот, перед его глазами стояло другое лицо.

Как Роза она обняла его, даже несмотря на его грубость. Как ее пальцы дрогнули, коснувшись его окровавленных костяшек. Как она сказала «спасибо» — не за спасение, а просто за то, что он был рядом.

— Давай жестче! — прохрипела рыжая, впиваясь ногтями ему в спину.

Ди резко отстранился, с раздражением вытирая рот. В голове стучало: «Невеста Дерека. Сестра. Сестра. Чертова сестра».

— Вали. Не в настроении.

— Ты чего, больной? — она фыркнула, поправляя топ с вырезом до пупка.

Он уже шел к выходу, снова на улицу. Достал из кармана смятый номер. Бумага была влажной от его потных пальцев.

«Всего одна встреча», — попытался убедить он себя. — «А уже ведешь себя как сопливый подросток»

Но когда он закрыл глаза, то снова увидел ее - не испуганную, не дрожащую, а смотрящую ему прямо в глаза, когда говорила «Береги себя».

Как будто он действительно был тем, о ком стоит беспокоиться.

— Идиот, — Ди скомкал бумагу, но вместо мусорного бака засунул ее номер в кошелек рядом с карточкой парамедика.

Его смена через четыре часа. Надо протрезветь. Даже мысль об увольнении била холоднее ветра. Если он потеряет работу, то они все окажутся на улице — именно его зарплата была единственным стабильным источником прибыли.

Он зашел в круглосуточный «7-Eleven»130, купил колу и мятную жвачку. За прилавком транслировали бокс по телеку — Тайсон131 лупил какого-то бедолагу. Ди разом выпил газировку, морщась от химической горечи.

— Еще кофе, — бросил он доллар с портретом Вашингтона.

— Тебе бы сон, а не кофеин, красавчик, — подмигнула ему продавщица, ставя перед ним стаканчик с черной жижей.

Ди хмыкнул и выпил залпом, обжигая язык.

На улице он сел на крыльцо, прислонившись к граффити с надписью «Reagan Smells Like Death»132. Холодный бетон леденил через джинсы, но он терпел. «Протрезветь. Работа. Работа. Работа». Номер Розы в кошельке жег огнем, но Ди упорно старался о нем не думать. Работа. Сейчас только это важно.

Глава 5

Вода была ледяной. Чертовски ледяной. Сука. Должно прочистить мозги. Ди засунул голову под кран, чувствуя, как струйки затекают за воротник. Сука, сука! Ди разогнулся и плеснул воды в лицо, но пальцы не слушались — дергались, как у покойника на дефибрилляторе.

«Иди проспись, уебан, — бросил ему Уолт, хлопая дверью туалета. — Смену я без тебя сдам133. А ты трахни свою медсестричку и кончай ныть».

Стены кафельные, битые — трещины будто шрамы от ножа. Зеркало над раковиной мутное, с надписью «Fuck Reagan» баллончиком. Ди уперся ладонями в края раковины. Вода текла, смешиваясь с потом на висках. Гул вентиляции — как дыхание мертвеца. Флуоресцентные лампы застыли в мерцании, отбрасывая резкие тени, а их холодный свет высвечивал желтизну потолка, покрытого пятнами от протечек. Вонь хлорки резала ноздри, но сквозь нее пробивался металлический запах крови. Все как в той квартире в Бронксе, где они нашли того парнишку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

СПИД (синдром приобретенного иммунодефицита) — смертельно опасное заболевание, вызываемое вирусом ВИЧ, которое разрушает иммунную систему человека, делая организм беззащитным перед любыми инфекциями. В 1985 году эпидемия СПИДа в США достигла пика, это было главным страхом и трагедией, особенно для творческой и маргинальной среды. Диагноз часто звучал как смертный приговор.

2

Крэк — новая и крайне разрушительная форма кокаина, появившаяся в Нью-Йорке в начале 80-х. Его эпидемия захлестнула бедные районы, вызывая взрыв насилия и преступности.

3

Автобус Greyhound — крупнейшая сеть междугородних автобусов в США. Традиционный и дешевый способ передвижения для бедных слоев населения и беглецов.

4

Амбуланс — машина скорой помощи (от англ. ambulance).

5

Бронкс — один из пяти боро (районов) Нью-Йорка. В 70-е и 80-е годы был символом городского кризиса, нищеты, пожаров и банд. «Южный Бронкс» — самая опасная его часть.

6

Бродвей — знаменитая улица в Нью-Йорке, вдоль которой расположены десятки театров. «Бродвейский мюзикл» — синоним дорогого, коммерческого, мейнстримного театра.

7

Ист-Виллидж — район на Манхэттене. В 70-80-е — центр контркультуры, панк-рока и андеграундного искусства, противопоставлявший себя фешенебельному Вест-Виллидж.

8

Пейджер — карманное устройство для приема коротких сообщений (по нему можно было только прочитать номер телефона или код, чтобы перезвонить). До появления массовой сотовой связи был главным средством мобильной связи для врачей и дилеров.

9

CBGB — легендарный нью-йоркский клуб, считающийся колыбелью панк-рока и новой волны (1973–2006). Там выступали Ramones, Blondie, Talking Heads и многие другие.

10

Налоксон — препарат, который используется медиками для временной отмены действия передозировки опиоидами (героин). Вызывает сильнейшую ломку, но спасает жизнь.

11

Абстиненция (или «ломка») — мучительное физическое и психическое состояние, возникающее у наркозависимого при отсутствии очередной дозы.

12

Яппи (yuppie) — аббревиатура от «Young Urban Professional» (молодой городской профессионал). В 80-е это слово стало символом поколения амбициозных, хорошо одетых и обеспеченных молодых людей, делающих карьеру.

13

Дебби Харри — солистка группы Blondie, икона стиля для нью-йоркской новой волны и панк-сцены. Блондинка с модельной внешностью и панк-драйвом.

14

Max'sKansasCity — знаменитый нью-йоркский клуб, место тусовки художников, музыкантов (от Уорхола до The Velvet Underground и панков) в 60-70-е годы.

15

Harper'sBazaar — один из старейших и самых престижных журналов о моде. Символ гламура и элитарности.

16

Тонарм — часть проигрывателя винила, рычаг, на конце которого крепится игла, считывающая звук с пластинки.

17

Сабвуфер — это динамик в музыкальной колонке, который специально предназначен для воспроизведения самых низких, басовых частот, создавая физическое ощущение звука («гул»), который чувствуется телом, а не только ушами. В контексте 1985 года и панк-клубов, гул сабвуфера был неотъемлемой частью атмосферы концертов.

18

Пирсинг — здесь: серьга или украшение, прокалываемое не только в мочке уха, но и, например, в носу, брови (в 80-е это был маркер принадлежности к маргинальной среде, а не массовая мода).

19

DeadKennedys — культовая американская панк-группа, известная своими острыми политическими текстами и провокационным названием («Мертвые Кеннеди»).

20

«К17» — вымышленный панк-клуб в Нью-Йорке, типичный для той эпохи.

21

Яппи-клуб — ироничное название для круга обеспеченных молодых профессионалов (яппи). Здесь: обозначение лощеных, одинаково одетых мужчин, следующих моде и правилам своего класса.

22

Мальборо (Marlboro) — популярная марка сигарет, символ «американского стиля». В 80-е в СССР и США ассоциировалась с ковбоями из рекламы.

23

Аперитив — слабоалкогольный напиток (обычно вино, вермут или коктейль), который пьют до еды для возбуждения аппетита.

24

Вензеля — витиеватые переплетения инициалов, вышитые на скатертях, салфетках или фамильном серебре, знак аристократизма и богатства.

25

Рояль Steinway — рояль американской фирмы Steinway & Sons, эталон качества и одна из самых престижных марок в мире. Наличие такого инструмента в доме — безусловный маркер богатства и статуса семьи, даже если никто на нем не играет.

26

«Болеро» — знаменитое оркестровое произведение французского композитора Мориса Равеля (1928), отличающееся нарастающим ритмом и мощью. Сыграть его яростно — значит нарушить академические каноны.

27

«Лунная соната» — фортепианная соната № 14 Людвига ван Бетховена, одно из самых известных классических произведений. Пассаж — быстрая последовательность нот.

28

WallStreetJournal — одна из крупнейших и наиболее влиятельных деловых газет США. Ее чтение — обязательный атрибут делового человека, погруженного в мир финансов и корпоративных новостей.

29

Ноотропил — лекарственный препарат (пирацетам), применяемый для улучшения мозгового кровообращения и памяти. В 1980-е годы в среде музыкантов, тусовщиков и людей, работающих на износ (как Ди), возникло народное поверье, что ноотропил помогает дольше не пьянеть или быстрее «протрезветь». На практике смешивание ноотропила с алкоголем дает непредсказуемый эффект: он может как усиливать, так и ослаблять действие спиртного. Часто это приводит к тяжелой интоксикации, провалам в памяти (амнезии), потере контроля над собой, неадекватной агрессии или расторможенности.

30

Polaroid — марка фотоаппаратов и кассет для мгновенной печати снимков. Фотография выходила из камеры сразу после съемки и проявлялась на глазах. В 80-е были невероятно популярны.

31

Шорт-Хиллз (ShortHills) — элитный пригород Нью-Йорка в штате Нью-Джерси, место проживания очень обеспеченных семей. Упоминание этого места сразу говорит о богатом и благополучном детстве.

32

BaldwinHamilton — модель вертикального пианино американской фирмы Baldwin, популярная в школах и домах среднего класса. Стоимость в 300 долларов в 70-80-е была значительной суммой.

33

Астор Плейс (Astor Place) — площадь и станция метро в Нижнем Манхэттене, на границе Ист-Виллидж. В 70–80-е годы — культовое место сбора панков, готов, уличных музыкантов и прочего андеграунда. Бездомный с гармошкой у метро "Астор Плейс" — типичный персонаж того времени и места.

34

42-я улица и Бродвей — перекресток в центре Манхэттена, который в 70-80-е годы был эпицентром порнобизнеса, проституции, наркоторговли и городского дна. Сейчас этот район облагорожен, но тогда это было одно из самых опасных и грязных мест города.

35

Сквот — заброшенное или пустующее здание, самовольно занятое для жилья людьми, у которых нет денег на аренду (сквоттерами). В Нью-Йорке 80-х сквоты были рассадниками преступности, но также и центрами альтернативной культуры.