Soul

Ещё есть близнецы О Со и О По, которым по четыре с половиной тысячи лет. Они строили из себя дерзких парней всё время, пока Донгук знал их. Те хорошо вливались во все века, которые проживали, меняли образы, красили волосы. Они легко вписывались в любую эпоху, меняли образы и стили, экспериментировали с внешностью. Один из братьев, старший близнец — О Со, выделялся особенно. Его волосы были окрашены в ярко-красный цвет и зачёсаны назад, с длинными прядями, спускающимися ниже плеч на затылке. Выбрита была бровь, аккуратно разделенная двумя полосами, а по рукам, шее и торсу располагались чернильные рисунки, придававшие ему дерзкий и вызывающий вид. Его младшая на несколько минут копия – О По – хоть и был близнецом Со, но отличался от него внешне и по характеру. В отличие от яркого и экспрессивного Со, у По угольно-чёрные волосы, выстриженные в современном стиле, без ярких акцентов. На шее у него были видны татуировки, похожие на человеческие, что само по себе уже было необычно для их рода. В поведении По проявлялась сдержанность, отсутствие излишней грубости и резкости, что делало его гораздо более уравновешенным и спокойным по сравнению с братом.

Немного в стороне от стола стоял Хан — самый молчаливый из старейшин, которому было шесть тысяч с половиной лет. Его руки медленно вытирались о полотенце, смывая следы крови после последнего дела. Несмотря на скромное молчание, он знал больше, чем кто-либо мог предположить, и каждый его взгляд был проницателен до предела. Внешне он выглядел как человек примерно сорока лет: волосы были светлыми и коротко подстрижены, черты лица грубые, но не слишком резкие. Глаза его пылали зелёным светом, если не окутывались тенью тьмы — тогда взгляд становился почти непроницаемым. По его предплечьям, как у всех старейшин клана, тянулись тёмные руны — за тысячи лет они почти срослись с кожей и выцвели, но всё ещё проступали под ней при движении.

Ещё один член круга старейшин клана — Харви, которому было около семи тысяч лет. Казалось, что он даже не прикасался к трапезе: его одежда была безупречно чистой, кожа сияла свежестью, словно он только что вышел из какого-то светлого святилища, полностью отрешенный от суеты и пыли этого мира. Харви восседал в глубоком кресле тенью в самом тёмном углу просторной комнаты, погружённый в чтение книги. Казалось, он листал её не в первый раз — страницы были знакомы ему, будто бы древний друг, с которым он вёл бесконечные разговоры. Мягкий свет, проникающий в комнату, обрисовывал его лицо, подчеркивая задумчивость и спокойствие, с которыми он впитывал каждое слово.

Осталась ещё Эсме — лицо и сердце клана — ей восемь тысяч лет. Время для демонов измерялось не годами, а вечностью с хвостиком, и возраст Эсме постепенно приближался к отметке в девять тысяч лет. Все остальные, даже те, кто не входил в этот элитный круг старейшин, были всего лишь пешками на доске их тёмных шахматных партий — марионетками в руках истинных властителей и мудрецов.

Несмотря на свой многотысячелетний возраст, она выглядела как юная девушка с густыми черными волосами, яркими голубыми глазами и пышными розовыми губами. Она будто была воплощением хрупкой невинности, всегда одетая в идеально чистое белоснежное платье — таких у неё было множество, целая гардеробная, полная лёгких и воздушных нарядов. Слабость и очарование этой внешности были её мощным оружием — ни один смертный не станет отказывать маленькой миловидной девочке, если она попросит помочь найти что-то в тёмном и заброшенном переулке. Никто не подозревал, насколько глубоки и холодны её мысли, спрятанные за этой кажущейся невинностью.

— Что-то у Вас тихо тут. Все вымерли? — Спросил Донгук у До Вона.

Старший демон обвёл одну руку вокруг плеч гостя.

— А ты хочешь вечеринку?

— Вечеринку? В каком ты веке, Вон? — Изо рта Гука вырвался смешок, но он быстро заглушил его под взглядом второго.

— Пойдём спросим у Эсмеральды. Вряд ли она будет против, — и демон повёл младшего к Эсме.

Девочка сидела на диване и читала какой-то современный журнал, мотая одной ногой, закинутой на другую. Она напевала какую-то мелодию — лёгкую и беззаботную, словно детскую песенку, — её глаза мелькали по страницам, но мало кто знал, насколько глубока и коварна эта невинная с виду особа. Внутри неё таились вечные тайны, скрытные планы и холодный расчёт — она не была просто маленькой девочкой, каким её видели окружающие.

Эсмеральда услышала о вечеринке от своих слуг, которые незаметно донесли ей слова Донгука и До Вона. Ничего не способно утаиться от неё, она узнавала обо всём молниеносно. Она внимательно слушала их рассказы, сидя в тени своего зала, словно впитывая каждую деталь. Когда слуги произносили имена и говорили о предстоящем событии, в её взгляде мелькнул лёгкий интерес, но настоящая игра началась, как только к ней пришёл Донгук и До Вон.

Она медленно подошла к младшему демону, её движения были плавными и грациозными. Начала неспешно кружиться вокруг него, изучая с разных сторон. В это время в его голове роились странные, почти лишённые смысла мысли об ангеле, и она услышала их надоедливое жужжание. Эсмеральда пыталась выудить из этого образа подсказки и понять, какую роль этот ангел играет в происходящем. Её взгляд стал глубоким и настолько проницательным, что в комнате стало холоднее.

— Тебе нужно отвлечься, мой дорогой, — прошептала Эсме брюнету на ухо и резко сменила настроение вокруг, — Су Бон! —позвала она своего прислужника. Тот мигом вошёл в кабинет и поклонился Эсме. — Милый, у нас гости, не мог бы ты позвать остальных? Сегодня у нас небольшая вечеринка, — проговорила она с невинным выражением лица.

— Конечно, моя Госпожа, — тут же ответил Су Бон, не раздумывая ни секунды, и быстро подошёл к демону. Он протянул свою руку вперёд, слегка напряжённо, но в то же время с уважением, принимая чужую ладонь. Между ними прошла невидимая связь, и они вместе начали движение через длинный коридор, где стены были украшены старинными гобеленами и мягко освещены лампами. Вскоре они вышли из офиса Эсме, и оказались в просторном зале с камином, книжными полками, аристократической атмосферой и ароматом вековой затхлости в воздухе. — Подожди здесь, скоро все придут.

Донгуку показалось, что всё было слишком уж напряжённо и как-то официально. Было не поздно свалить из этой демонической богадельни, в которую её превратили за последние пару сотен лет, но демон ен стал этого делать. Не сказать, что он полностью смирился с тем, что ему предстоит находиться в компании старейшин клана, строить из себя их верного слугу и терпеть их наигранные светские разговоры. Перспектива поехать одному в бар и перехватить там какую-нибудь смертную звучала куда заманчивее. В противном случае, подумал демон, всегда можно уйти отсюда. Его ведь никто не станет удерживать против воли. Эсме захотела ему помочь, что было крайне удивительным, но вряд ли она будет делать это насильно.

Потом всё закрутилось слишком быстро. Несмотря на вечную жизнь зла, Донгуку показалось, что время летит слишком быстро. Его напоили какие-то девушки, которые, как позже выяснил демон, сделали это по приказу госпожи. Сама же Эсмеральда восседала на бархатном красном кресле в углу комнаты и наблюдала за всеми демонами, которые пришли на их вечеринку, изредка что-то говоря Су Бону, на коленях сидевшему подле неё.

Спустя два часа, Донгук уже не сопротивлялся вовсе. В его тёмной крови медленно расползался какой-то неизвестный ему до этого наркотик, который притащил Велиал, его дилер, когда получил звонок. Вот за что Донгук любит этого парня, он действует быстро и качественно.

— Тебе ещё чего-нибудь принести? Могу смотаться туда-обратно, — расслабленный, Велиал сидел рядом на большом кожаном диване и покуривал косяк, — ты только скажи.

— Не, от этой дури, которую ты мне дал, эффект до сих пор остался.

— О, рад слышать. Это моя новая разработка. Только неделю назад начал выводить её на рынок среди тёмных. Если уж сам Чон Донгук хвалит мой товар, то и остальным он точно вкатит, — непринуждённо рассмеявшись, Велиал сделал ещё одну глубокую затяжку и перевёл взгляд на Эсме. — Она с тебя глаза не сводит всё это время. Ты чего такого натворил?

— Да ничего такого, — демон слегка выпрямился на диване, на секунду глянув на девушку в углу комнаты, и снова отвернулся, — не успел прийти, так мне сразу в лоб вопрос прилетел про вечеринку. Потом Эсмеральда в голове начала копаться, а там сейчас столько всякого бреда... Она и подумала, что вечеринка — идея неплохая. А что конкретно она там нашла, — постучав по своему виску указательным пальцем, Чон, взял со стола свой стакан с виски и откинулся на спинку дивана, — я понятия не имею.

— Понял, — решив отстать от демона, Велиал со звоном ударил своим стаканом о стакан клиента и удалился в толпу.

Музыка играла средняя между современной и старинной, что воспринималось безвкусной какофонией в понимании Гука, но возражать никто не смел, ибо начались бы споры между поколениями тёмных, которых здесь было множество.

— Скучаешь?

Донгук не заметил, как к нему подошёл Су Бон. Прислужник их тёмной Госпожи как-то подозрительно улыбался, но Донгуку сейчас было всё равно. Кайф в его крови и голове сглаживал всё, что происходило вокруг. Даже прикосновение руки этой мелкой сошки ощущалось как что-то происходящее не с ним. Чон подумал о том, чтобы попросить у Велиала ещё этой классной дури в следующий раз.

Как демон оказался в тёмной спальне с огромной кроватью, он не понял. И, по правде говоря, ему было всё равно, как именно это произошло, но Чону было до ужаса неприятно здесь находиться. Он был против копании Су Бона сейчас, но его тело будто по велению неизвестных ему сил просто следовало за демоном.

Чон опустился на чёрные простыни, не понимая толком, зачем подчиняется. Прислужник стянул с него рубашку, обнажая шею и грудь, — без спешки, словно у него было всё время мира. Гук следил за каждым его движением, не отрывая тёмного взгляда. Мёртвое сердце под рёбрами, казалось, вот-вот начнёт биться. Су Бон медленно навис над демоном. У Донгука не было в приоритете ситуации, когда он отдавался бы кому-то вот так легкомысленно. Но сейчас, оглушённый дурманом, он не мог сопротивляться — просто лежал и ждал, что сделает с ним Бон.

Прислужник медленно провёл когтем по обнажённой груди демона, вспарывая кожу, и приник губами к выступившей крови. Не дав привыкнуть к ощущению, он впился клыками глубже. Брюнету поначалу было неприятно, но потом тело вздрогнуло от чужих клыков, и по венам прошла странная, тягучая дрожь, отчего тот начал слегка постанывать, закусывая нижнюю губу.

Су Бон пил жадно, будто не мог остановиться. Прислужник на миг замер, распробовав вкус, — что-то в этой крови было не так, слишком живое для мёртвой твари, — и от этого впился лишь сильнее. Гук стиснул зубы от боли, что мешалась с подступающим против воли дурманным наслаждением, и едва заметно кивнул: чем быстрее всё закончится, тем лучше. Сам факт того, что эта ситуация была сплошной шуткой над ним, выводил Донгука из себя. Он чувствовал, что это было не желанием самого прислужника, а приказом его Госпожи.

Приоткрытые губы прислужника изредка вытягивались в блаженной улыбке. Су Бон будто опьянел от крови, всё крепче вжимая демона в простыни, не отпуская ни на миг. Боль почти ушла, и на смену ей пришло мутное, навязанное дурманом оцепенение. Поза поменялась — теперь Чон прижимался спиной к торсу Су Бона, прогибаясь в пояснице. Когти прислужника мелко раскраивали грудь, живот и плечи демона, клыки впивались в шею. Раны тут же начинали затягиваться, а им на смену приходили новые. Мысли в голове перемешались, голос совсем пропал. Донгук мог вымолвить только еле слышное «хватит». Бон отвёл взгляд от перекатывающихся под кожей мышц на спине Донгука, запрокинул голову, уставился в потолок, не отрываясь от обмякшего тела. Затем он схватил шею брюнета, снова притягивая к себе, придушивая, впился клыками в бледную шею, и без того измазанную кровью, пуская новые узоры по бледной коже. Глаза становились всё темнее и темнее, что казалось невозможным, дыхание сбивалось и замирало.

Крови было всё больше — когти прорывались наружу, царапая бока, бёдра и плечи. Острые клыки терзали кожу, оставляя кровоточащие ранки. Вены проступили ярче на руках Су Бона: он изо всех сил пытался сдерживаться, не выпить лишнего. Каждый новый укус становился пыткой. Ещё мгновение — и по измотанному телу прошла тяжёлая, дурманная волна, и силы окончательно оставили демона. Мысли перемешались в хаотичном потоке, и Чон закрыл глаза, проваливаясь в тёмную бездну.

Открыв глаза спустя некоторое время, Гук, признаться честно, немного испугался того факта, что он вообще отключился. В комнате теперь стало ещё темнее, чем было до этого, — это первое, что бросилось в глаза.

Брюнет поднялся на локтях и осмотрел комнату. Воспоминания о произошедшем с Су Боном прошлись быстрым потоком в голове. Всё тело было в кровавых укусах и царапинах, отчего-то плохо затягивающихся теперь. Демон встал с кровати и оделся, собрав свою одежду с пола. Когда он вышел из комнаты и прошёл в главный зал, там никого не было. Видимо, вечеринка уже закончилась, и гости разошлись по своим делам. Пройдя ещё по нескольким комнатам и никого не найдя, Гук вышел из логова и пошел в тот самый бар на окраине Сеула. Бармен не стал задавать вопросов, а просто выполнил постоянный заказ — виски со льдом, бросив мимолетный взгляд на виднеющийся след от зубов на шее демона. Опрокинув в себя несколько стаканов с алкоголем, Донгук побрел вон из бара в сторону, кажется, дома Тэхи.

Мозг был затуманен, в желудке ощущалась пустота, ноги подкашивались, но демон шёл прямо к цели. Позвонив в дверь и подождав немного, он хотел было уже уйти, но дверь открылась и на пороге оказалась ангел.

— Донгук? О, Боже, Чон Донгук! — вскрикнула Тэхи и помчалась к демону, обнимая его. Она была в одной футболке и ночных штанах, не потрудившись скрыть крылья. Демон обвил свои руки вокруг её талии и приблизил ближе к себе. Уткнулся лицом в её шею и вдохнул приятный аромат ангела. Он стихнет всё это на алкоголь чуть позже, но сейчас отчего-то не мог отстраниться. Они простояли, обнимаясь, около минуты, пока Донгук не почувствовал, что Тэ дрожит.

— Чучело, ты чего? Это от холода что ли? Ты это, давай, иди в дом, — он оттолкнул Тэхи от себя, осознавая, что обнимал ангела и только что проявил к ней заботу.

— И снова ты меня отталкиваешь, — ничуть не обиженно сказала Тэхи. Она развернулась и прошла внутрь, приглашая демона последовать за ней.

— Ты ожидал чего-то другого от меня?

Чон всё же прошёл в её дом, закрывая за ними дверь.

— Ну, хотя бы не столь сильного толчка, — наигранно обиженно произнесла блондинка и села на диван, потирая плечи, как будто ей действительно было больно. А может Донгук себе что-то придумал, ощущая дрожь, и она исходила не от ангела, а от него самого?

— Многого хочешь, облако, — хмыкнул брюнет, залезая на диван, садясь рядом с ангелом, — жалеть тебя я не собираюсь.

По телеку шло какое-то шоу, которое смотрела Тэхи. А Донгук смотрел на «облако» перед ним, думая о том, что почему-то всё ещё не убил её. И боялся действительно и безоговорочно признать, что этот ангел повлиял на его жизнь совсем не так, как он рассчитывал. К тому же слишком быстро. Слишком.

— Чаю?

— Нет, не хочу я всего этого человеческого, — он имел в виду не только чай или еду, но и чувства. Чон понимал, что то, что с ним происходит — невозможно, потому что он контролировал это шесть веков подряд.

— Хорошо, тогда я налью себе чаю, а тебе виски? Коньяк?

Ангел имела хорошо развитую интуицию, по всей видимости — раз уж демоны не гоняют чаи, то не откажутся от глоточка алкоголя. И оказался прав: Донгук одобрительно кивнул ходу мыслей ангела. Та пошла на кухню.

— Так виски или коньяк? У меня ещё есть какая-то настойка с вишней и.. Что это? Ром?

— Откуда в твоём мини-баре что-то кроме какао с зефирками, да ещё и в таком количестве? — насмешливое фырканье вырвалось из груди демона.

— Если ангелы не пьют алкоголь, то это не значит, что мы боимся его как огня, да и кроме того есть всё же ангелы, которые не считают запрет на алкоголь относящимся конкретно к себе, — неловкое молчание наполнило дом на несколько секунд, — так что тебе налить?

— Давай свою настойку, только неси сюда всю бутылку.

Вернувшись с чашкой чая и бутылкой вишневой настойки спустя пару минут, Тэ уселась снова на диван, случайно касаясь крылом волос демона. Донгук слегка отодвинулся, делая вид, что ему неприятно.

— Прости, — Тэхи попыталась сложить крылья так, чтобы не задеть парня рядом, и у неё получилось, на что она лучезарно улыбнулась, посмотрев на Донгука.

— Дьявол, как же ты раздражаешь этими своими ухмылками, бесит!

Улыбка тут же сползла с губ ангела.

— Я уже и забыл, что ты типичный демон, — обиженно произнесла блондинка, уставившись на черноглазого.

— Зря. Не забывай об этом, чучело небесное.

Донгук ухватился за бутылку настойки, открутил крышку и сделал сразу три больших глотка. Он резко выдохнул, а потом удовлетворительно улыбнулся. Уголки губ ангела снова поползли вверх от того, что Донгуку понравился предложенный алкоголь.

Демон посмотрел на ангела и закатил глаза так сильно, как только это было возможно. Он терпеть не мог ангельскую сущность, их натуру, эту лучезарность и радость в их образах.

По телу пробежали мурашки от неприязни. Он тут же глотнул ещё обжигающей горло приторно сладкой жидкости, поставил бутылку на столик, схватил ангела за шею и придвинул её лицо к своему. Тёмные глаза столкнулись со светлыми, напряжение и непонимание по двум сторонам дивана разрослось резко и с невероятной силой.

— Ты так бесишь, — челюсть Донгука сжалась, — не думай, что мы станем с тобой друзьями, пернатая дрянь, я намерен просто дождаться, когда тебя снова вознесут на небеса, нимбанут тебя каким-нибудь позолоченным небесным посохом по голове или чем у вас там принято, и я смогу поглотить твою благодать, — последнее слово Донгук выплюнул с отвращением на лице.

Все эти небесные слова, что ему приходилось иногда произносить, жутко раздражали. Он злился так сильно в этот самый момент из-за своих же мыслей, желаний, из-за того, что он вынужден был ждать так долго, и из-за поведения ангела.

Глаза Тэхи испуганно бегали по лицу Чона, вдохи стали частыми и неустойчивыми, рука, тянувшаяся в тот момент, когда демон схватил её, в сторону кружки с чаем, задрожала. Крылья ангела расправились позади неё. Будто у кошки шерсть встаёт дыбом, так и крылья сейчас топорщились, едва не задевая полку с книгами.

— Страшно тебе?

В ответ последовало неуверенное мотание головой из стороны в сторону. Донгук немного вздёрнул брови, а после прищурил тёмные глаза.

— Ни чуточки?

— Ни чуточки.

Тэхи сглотнула вязкую слюну, наполнившую её рот и подступившую к горлу. Ей, правда не было страшно из-за Донгука, она думала совершенно о другом и приходила не то чтобы в состояние страха, это был скорее настоящий ужас. Она вроде бы и не соврала демону напротив, но и не дала знать всей правды, и теперь была в шоке от того, что в её голове даже после изгнания всё ещё возникали такие мысли. Грязные и неправильные. Те мысли, которые и стали причиной изгнания. Она сломанный ангел, которая нарушила ни одну заповедь Господа.

— Тогда чего же ты весь трясёшься? — брюнет сжимает волосы на затылке Тэ и слегка тянет за них, заставляя ту поднять немного опустившуюся голову, — Говори!

Крик демона резанул по ушам, и ангел вздрогнула.

— Я, кажется...

— «Кажется» что?

— Кажется, я хочу тебя поцеловать.

Теперь в ступор впал Донгук. Мысли били бурным потоком в голове, пытаясь выстроить хоть какую-то логическую цепочку. Демон задался вопросом, не подводит ли его слух?

— Чë ты щас сказал? — демон поморгал несколько раз, вздёргивая бровь и ослабляя хватку на волосах Тэхи.

— Я хочу тебя поцеловать.

— Тебя чëрт по голове саданул где-то на выходе из рая или что?

— Нет, я...

— Погоди, чёрт, — демон резко прервал толком не начавшуюся тираду ангела своей ладонью. Глаза в глаза они смотрели друг на друга — демон пытался разглядеть насмешку, но видел лишь надежду и что-то ещё, чего Донгук не мог понять.

Гук убирает свою ладонь с губ Тэхи, тут же обращая на них своё внимание. В меру пухлые, налитые кровью, на вид мягкие и нежные.

— А не пожалеешь? — Для Донгука это резко превратилось в интересную игру. Он отбросил все свои мысли и опасения. Сейчас ему хотелось испытать судьбу.

Правда ли ангел напротив хочет его поцеловать, или это какая-то бредовая чушь, которая вылилась из уст этого ребёнка. И осмелится ли она не отстраниться от тёмного?

— Нет, — казалось, Тэхи пыталась сказать это с большей решимостью, чем у неё вышло, но во взгляде уверенности прибавилось.

Донгук хмыкнул и притянул к себе ангела, резко впиваясь в её губы. Оба глубоко вдохнули, ощутив яростное соприкосновение. Они всё ещё смотрели друг другу в глаза. Не отрываясь ни на секунду и не отводя взгляд. Выпустив воздух из легких, демон сменил положение губ, слегка ослабляя хватку на затылке ангела. Губы горели, кожа в местах соприкосновения тоже. Он переместил свою руку на щëку Тэхи, проводя пальцами по скуле. Донгук почувствовал, насколько нежна кожа, пропитанная небесным светом.

Несмотря на то, что в блондинке осталось своём немного благодати, она всё равно ощущалась очень сильно. Глаза ангела закрылись, и та отдалась моменту, думая о том, что прошлый её поцелуй с демоном ощущался не так приятно, как этот.

Донгук снова хмыкнул в губы Тэхи и тоже закрыл свои глаза, слушая её одобрительные вздохи. Его забавляла мысль, что сейчас он стоит на грани правильного и неправильного, но ведь в этом и заключается суть тёмных, демоны должны совершать ошибки и подбивать на это других.

Медленно их губы всё ещё соединялись в поцелуе. Руки ангела легли на плечи Донгука и поползли вверх, к шее, обвивая её руками. Она придвинулась ближе, прижимаясь некоторыми участками кожи к парню напротив. Электричество будто наполняло их тела, тату начали светиться ярче, с каждым движением губ словно наполняясь силой.

Крылья ангела накрыли тело демона, и они придвинулись ещё ближе друг к другу. Демон обвил свободной рукой талию Тэ и прижал её к себе, заставляя слегка прогнуться в спине. Символы, выведенные на их коже, будто начинали гореть сильнее с каждым мгновением, в которое их губы касались друг друга. Это почувствовали оба, потому что их брови нахмурились, а в губах чувствовалось нарастающее напряжение.

Первой отпряла ангел. Она не открыла глаза, лишь сильнее зажмурила их, отворачивая голову и кладя руку на часть рисунков на её ключицах. Тэхи слегка зашипела, ощущая по всему телу неприятный ток.

— Что произошло? — Демон осматривал тело блондинки, находясь в шоке от того, какой сильный свет исходил от её ангельских тату.

— В.. прошлый раз было так же, — Тэхи заметно начала нервничать. Она открыла глаза, осмотрела себя, затем посмотрела на тело демона, чьи символы тоже светились очень ярко, и подняла взгляд на лицо Донгука. Их глаза тоже изменились. Голубые сияли ярче неба в солнечный день, а тëмно-карие или, чаще чёрные, вдруг налились алым цветом по краю радужки, тоже наполняясь светом.

— Это твой какой-то коварный план, пернатый?

Донгук ощущал прилив силы в своём теле, которое разливалось волнами по венам. Символы словно стали огнем и опаляли пламенем его кожу изнутри.

— Нет, но из-за подобного меня и изгнали с небес, — Тэхи тяжело дышала. По ней было видно, что ей больно.

— Что, мать твою, это значит? Заранее сказать нельзя было? Ты же ангел, чëрт тебя дери во все щели! — Донгук вскакивает с дивана, смотря на свои руки. Вены вздулись от напряжения. В демоническом теле просыпалась ярость, которой прежде Донгук не ощущал никогда, — Я спрашиваю ещё раз, что это всё значит!? — Он хватает бутылку со стола и швыряет её в стену. Тэхи подскакивает на месте, оборачиваясь на осколки и пролитый алкоголь, а затем возвращает свой взгляд на демона, что стоит посреди комнаты и яростно смотрит на неё.

— Я не знаю, как это объяснить, но в прошлый раз -

— Какой ещё к чёрту прошлый раз? Я тебя спрашиваю, что происходит сейчас! Прямо сейчас! Здесь! Чёртов -

— Я уже целовал демона!

Тэхи выкрикивает это с зажмуренными глазами, прерывая разъярённого демона. Ей было так страшно произносить это. Потому что для неё это звучало как признание в том, что она снова совершила ту же ошибку. Она сломанный глупый ангел, которая не способна жить правильно, как все ангелы, как гласит Бог и его заповеди.

— Ты уже...Целовал демона? — В ступоре переспрашивает Донгук, словно не веря, что у Тэхи он был не первый такой.