Soul

— Да, целовал... — почти шёпотом подтверждает блондинка и открывает глаза, устремляя взгляд снова на Гука. Тот отводит взгляд в сторону, поднимая брови, напрягает губы.

— То есть это реальная причина, по которой у тебя забрали нимб?

Донгук догадался, что та не врала. Хотя, как он мог думать иначе, блондинка ведь ангел. Теперь он понимал, что послужило причиной изгнания её из рая, но от этого ему не становилось легче. Он думал о том, что тоже может подвергнуться изгнанию, потому что правила нижнего и высшего миров прописаны в одном общем законе. И несмотря на то, что есть ещё отдельные издания со сводами правил конкретно для каждого из миров, они всё равно являются частью общих заповедей Господа и Люцифера. Они создали их специально, чтобы поддерживать справедливость и равновесие между их мирами, и за неповиновением следует изгнание.

Теперь Чон был в числе неповиновавшихся правилам, чётко прописанных в трактате. Ему конец.

— Да. Из-за этого, — с грустью в голосе подтвердила Тэхи и опустила своё лицо вниз, роняя его в ладони, — я сломанная... Бракованная... Неисправная... Что со мной не так?

— Да уж... а ещё ты тупая, дрянь, — Донгук вдохнул воздух и резко выдохнул его, с напряжением глядя на ангела, — тебя надо в Преддверие ада отправить, там всех ничтожных собирают. Жалкая пернатая, — демон на этих словах шагнул в сторону двери.

— Нет, стой. Не уходи, пожалуйста, — Тэхи поднялась с дивана и приблизилась к демону, хватая того за руку, но Чон тут же выдернул её, ощущая фантомную боль и ток по телу, которые хоть и стали слабее, но ещё не до конца ушли. Символы на их телах перестали гореть, глаза вернули прежний вид.

Демон резко схватил Тэхи за шею, с напором заставляя ту шагать спиной назад, и пригвоздил ту к стене. Глухой удар отдался эхом в ушах обоих. Осколки от разбитой бутылки резали ноги, ангел шипела и пыталась вырваться, но демону было абсолютно всё равно на то, что чувствует светлая. Его ноги тоже были изранены стеклом, но это лишь доставляло ему некое удовольствие.

— Если вдруг из-за тебя я окажусь изгнанным, то ты поплатишься за это своей жизнью. Я ждал твою благодать, но могу довольствоваться и кровью, без благодати в ней, так что тебе стоит либо тихо сидеть и ждать своей смерти, либо провалиться сквозь землю, чтобы я тебя не нашёл, потому что теперь я ненавижу тебя так сильно, как ненавидел ещё никого и никогда! — Срывая голос, Донгук кричал в лицо Тэхи всё, о чëм думал сейчас, — Дьявол, я буду впиваться в твои вены и полоскать твоей кровью рот, буду вдыхать запах твоей смерти! — Он отпустил ангела, забрал свои вещи, обулся и ушëл из дома ангела, громко хлопая входной дверью.

Тэхи снова осталась одна в своём доме. Она всё ещё прижималась к стене, будто руки Донгука до сих пор держали её. Глаза блондинки наполнились слёзами, и маленькими кристаллами воды падали теперь на пол, где были раскиданы перепачканные кровью ангела и демону осколки разбитой бутылки.

Он стоял так ещё минут десять, прежде чем снова начать чувствовать боль. Ангел медленно шагала к дивану, слушая хруст стекла под босыми ногами, и легла на мягкие подушки. Тэ зарылась в свои дрожащие руки, давая слёзам волю, и те ручьями начали стекать по коже девушки.

— Бракованный... Сломанный... Бракованный... Неправильный... Сломанный...

Он повторял это и повторял, множество раз, оттягивая свои волосы, вдавливая короткие ногти в кожу, задыхаясь от всхлипов.

Спустя час он решил, что пора успокаиваться и пошел на кухню. На ослабленных ногах, он прошёл к мини-бару, открыл его и взял бутылку рома. Не заботясь ни о чëм в тот момент, он открутил металлическую крышку и отпил немного содержимого бутылки, чувствуя, как жидкость прожигает его изнутри.

ГЛАВА 3

— Харви! До Вон! Где вы все?

Демон пришёл к тем, кто мог бы помочь ему избежать тяжёлых последствий той глупой ошибки, которую он совершил с ангелом около часа назад. Донгук медленно продвигался по тёмным, зловещим коридорам, где пол под его ногами поскрипывал. Ноги дрожали, руки не слушались. Состояние после поцелуя с ангелом становилось всё хуже с каждой минутой. Демону впервые за свою жизнь стало страшно от незнания того, что будет с ним теперь.

— Где вы все, чёрт бы вас побрал!

Мысли Донгука всё ещё крутились вокруг поцелуя — мягкого, тёплого, нежного. Он был приятным, почти нежданным, но в то же время оставлял после себя тяжёлую пустоту. Этот момент хотелось запомнить, но одновременно и забыть — он пробудил что-то глубоко спрятанное, что было лучше никогда не тревожить. Внутри забилось что-то болезненное, и чем сильнее он пытался забыть это воспоминание, тем глубже оно вгрызалось в мозг.

— Донгук, ты чего тут?

Юни стояла перед Донгуком, пристально вглядываясь в его лицо, пытаясь найти хоть какой-то признак, который бы помог понять, что происходит с её другом — демоном, который обычно был непоколебим и холоден.

— Дьявол, что с тобой происходит? — Голос Юни звучал обеспокоенно, когда она поймала Донгука в момент, когда тот, встретив взгляд лучшего друга, вдруг покачнулся и потерял сознание. — Хватит прикалываться, ты же демон. Эй, Гук! Гук, мать твою! — повторяла она, стараясь вернуть друга в реальность, но Донгук уже не слышал.

Его сознание отдалилось и покинуло тело, оставляя Юни в замешательстве. Она присела на пол, держа друга на руках, быстро пробегая взглядом по нему. Вдруг внимание Юни привлекли светящиеся символы на запястье Донгука. Они, словно маленькие огоньки, аккуратно вырисовывались на коже — демонические руны, призванные обозначить «кровь». Символы мерцали, сверкая всё сильнее, а затем будто сгорели на руке Донгука и исчезли без следа.

— Что же ты натворил?

Донгук очнулся в очень тёмной комнате. Вокруг него не было ничего, кроме шелкового белья на кровати, на которой он лежал, и самой кровати. Демон осмотрелся, разлепляя тяжёлые веки. Он перевернулся на бок — ощущение онемения в крыльях сразу дало о себе знать. С трудом привстав, Донгук осторожно вытащил одно крыло из-под себя и, напрягая мышцы, расправил оба в стороны. Приятное чувство разливается по ним, посылая мурашки по всему телу.

Слегка сглатывая вязкую слюну, он глубоко вдохнул — воздух казался свежим и бодрящим, но вдруг на середине вдоха до носа донёсся запах крови — резкий, тягучий, который сразу же вызвал странное чувство, будто несколько невидимых волн с новой силой накрывали его одну за другой. Вместе с этими приступами волны возник и рвотный рефлекс — странное и тревожное ощущение. Хотя тошнить нечем, само появление этого рефлекса насторожило Донгука. В его сознании мелькали сомнения и тревога — что-то в этом месте и в его состоянии резко выбивалось из привычного порядка.

— О, ты очнулся, — заскрипела дверь комнаты, медленно открываясь, и внутрь вошёл Су Бон, прислужник Эсме. Его голос прозвучал ласково и чуть насмешливо. — Как спалось, милаш?

Донгук приподнялся, чувствуя лёгкую слабость.

— Ты проспал три дня, — проигнорировал молчание демона Бон, присаживаясь на край кровати. Его пальцы аккуратно провели по перепончатой коже одного из крыльев Донгука. — Ты помнишь, что произошло?

— Помню, я отключился…

— Да, — кивнул тот, — Юни принесла тебя на руках, сказала, что с тобой произошла какая-то дичь. Что она имела в виду? Кроме того, что ты свёл пару тату и проспал три дня, я больше ничего не вижу.

— Я не сводил их, они просто исчезли, — Донгук нахмурился, смотря на прислужника.

— То есть как? — удивлённо спросил Су Бон.

Он, кажется, впервые слышал о таком феномене. Признаться честно, сам Донгук тоже был поражён — он никогда не встречал случаев, когда демонические татуировки могли самостоятельно исчезнуть с кожи. Обычно, если такие символы и удавалось «свести», то этому умению обладали лишь немногие демоны, прошедшие специальное обучение сложному ремеслу.

Донгук тяжело вздохнул и поднял правую руку, медленно повернув её, чтобы показать Су Бону: кожа стала заметно чище, четыре символа действительно исчезли — и это только на руках.

— Эсме ждет тебя, милый. Одежда на тумбе, — осторожно указал парень на тумбочку, едва различимую в темноте. — Оденься и приходи в её кабинет.

Еще раз нежно проведя рукой по крылу Донгука, Су Бон вышел, оставляя демона в одиночестве с мыслями. Через десять минут Донгук стоял у двери кабинета Эсме. Он не решался стучать — не знал, что последует дальше, и эта неопределённость только усиливала всё ещё непривычную для Чона тревогу внутри. Он глубоко вздохнул, словно собираясь с духом, и наконец осторожно постучался в дверь. Изнутри ему ответил мягкий, нежный голос Эсме, приглашающий войти.

— Мой милый Гук~и, — сказала она, вставая с дивана и медленно подходя к демону.

Её взгляд был тёплым, но в то же время проницательным. Она взяла его за руку и внимательно рассмотрела участки кожи, которые заметно очистились от татуировок.

— Мне так жаль, — пробормотала она, чуть нахмурив брови, — но что же послужило причиной? — в её глазах мелькнул лукавый блеск, уголок губ дрогнул, выдавая, что она уже кое-что знает.

— Мне до жути интересно, что же случилось? Тебя ранил архангел? — Её взгляд скользнул по телу гостя. — Или это был секс с кем-то из них? Или ты разозлил кого-то из старейшин? Хана? Или... —

Донгук не выдержал этого «допроса» и прервал её:

— Поцелуй... — его голос был тихим, но решительным. — Это был поцелуй с ангелом, — повторил демон, решив, что она не пугает его настолько, чтобы становиться мелкой трусливой сошкой.

— Всего лишь? — в ответ прозвучало лёгкое хмыканье, а девушка слегка закатила глаза.

— Всего лишь? — удивлённо переспросил Донгук, немного повышая голос.

Он готовился к худшему — к тому, что Эсме в порыве ярости просто пригвоздит его к стене, начнет мучить, кричать и заставит истекать кровью. Либо хотя бы созовет таинственный совет старейшин, чтобы обсудить его судьбу и решить, как лучше расправиться с ним. Его сердце сжалось от страха и ожидания неминуемой расправы. Но вместо этого она лишь улыбнулась и сказала:

— Да, всего лишь поцелуй. Наверняка, это был спор или поиск новых ощущений, или же ты просто решил её подразнить. Ангелы такие смешные... когда боятся, когда краснеют и стесняются — просто сплошная сладость. Ничего тебе от этого обычного поцелуя не будет.

Он был несколько удивлён таким лёгким отношением, но не осмеливался радоваться. Она прочитала замешательство на его лице и поняла, что...

— Так ты действительно хотел её поцеловать? — Спросила Эсме, озабоченно нахмурившись. — Это всё значительно усложняет. Я не хочу, чтобы такой, как ты, погиб. — Она сделала невинное лицо, по-детски выпятив нижнюю губу, словно обиженный ребёнок.

— Погиб? Чего? — удивился Донгук и замешкался.

— Да, — ответила она серьёзно, — а ты не был в курсе? Это ведь этот их небесный папа так решил, что тёмные и светлые не могут любить друг друга. Добрый боженька таких убивает, — девушка истерически рассмеялась, неожиданно, а затем так же резко прекратила, стирая улыбку со своего лица, — но есть кое-что, что может вас спасти.

— Что это? — слишком оживленно поинтересовался Донгук, шагнув к девушке.

Девушка легко и почти непринужденно рассмеялась, играя с его эмоциями, и мягко положила руку на его напряженное плечо. В этот момент она приподняла одно из своих величественных крыльев и провела им по щеке демона. По телу Донгука пробежала неожиданная волна энергии — настолько сильная и насыщенная, что, казалось, каждая клеточка напиталась этой мощью. В голове младшего демона мелькнул вопрос — когда же он стал настолько чувствительным ко всем этим незначительным прикосновениям?

— Да ты буквально пышешь чувствами, малыш, — улыбнулась Эсме, наклоняя голову в игривом жесте. — Надо это исправлять. Я не хочу терять такого способного ученика только из-за того, что какой-то ангел смогла запудрить тебе мозги. Дай мне час, встретимся у выхода из бюро. А пока — сходи к тому пернатому, он мне тоже понадобится.

Донгук сглотнул, ощущая возрождающееся волнение. В её голосе были какие-то странные нотки, но что они означали было непонятно.

— Понял, — произнёс Донгук, глубоко кланяясь Эсме, после чего поспешно вышел из кабинета, чувствуя прилипшее внутреннее напряжение. Он вышел из бюро, небрежно поворачивая к дому Тэхи. Его пальцы нервно заиграли — сигарета скользнула между губ, и он зажёг её кончик. Вечерний воздух был прохладным, но мысли горели в голове, буквально пульсируя волнами. Донгук глубоко задумался, шаг за шагом приближаясь к дому ангела и не замечая, как его путь уже почти подошёл к концу. Лишь тогда, когда он докурил третью сигарету подряд, внезапно осознал, где находится — прямо у порога дома Тэхи. Внутри всё кипело от ярости — против небес, против всех обстоятельств.

— Открывай, пернатая дрянь! — Громко и решительно выкрикнул он, ударяя кулаком в дверь. Его голос отозвался эхом, смешиваясь с настойчивым стуком. Раздалось несколько ударов. Два длинных, мучительных, наполненных нетерпением минуты плавно тянулись, пока стоять на одном месте стало невыносимо. Затем, когда демон окончательно потерял всё оставшееся у него терпение, его тёмный инстинкт велел быть решительным. Он попытался открыть дверь за ручку — та оставалась непоколебимой и холодной. Тогда он отступил на шаг назад, поднял ногу и одним мощным ударом ботинка врезался в дверь. С громким треском дверное полотно распахнулось, позволяя черноглазому ворваться внутрь, готовому к тому, чтобы вытащить бесячего пернатого за шкирку на улицу.

Обойдя первый этаж дома, Донгук не нашёл ангела, поэтому ему пришлось подняться наверх, что заставило его разозлиться ещё больше. В спальне он всё же отыскал блондинку. Та развалилась на кровати в одних штанах, руки были раскинуты в стороны, белоснежные крылья тоже, голубые глаза закрыты, ресницы мелко трепетали. Её тело стало чище от символов, и пара из оставшихся уже начинала мерцать, что означало, что они скоро совсем должны были исчезнут.

— Твою мать. Эй! — голос Донгука прозвучал резко, когда он ногой пнул ногу Тэхи, свисающую с края кровати. Ангел недовольно поморщилась, её веки тяжело приоткрылось, вырывая ту из крепкой дрёмы. Медленно она глубоко вздохнула, опираясь на один локоть, а потом этот вздох плавно перешёл в протяжное зевание — рот широко раскрылся, показывая степень её усталости. На это Донгук невольно закатил глаза.

— Вставай. Нас ждут, алкашня небесная, — проговорил демон, наткнувшись взглядом на футболку, валявшуюся на полу. Он схватил одежду и со всей силы швырнул её Тэхи в лицо. Блондинка мгновенно стянула с себя ткань, снова находя взглядом Донгука перед собой.

— Кто нас ждёт? — Не дождавшись ответа на заданный вопрос, она принялась расправлять футболку, вертя её из стороны в сторону, пока не нашёл правильный край, аккуратно натягивая вещь на себя. При этом она осторожно убрала крылья, чтобы не мешали. К этому нюансу ношения одежды достаточно быстро привыкают все крылатые, так что ангел даже не задумывалась, когда делала этот привычный для себя жест.

— Эсме, — сухо ответил демон, стоя выше ангела, скрестив руки на груди. Он смотрел с явным раздражением на медленные, словно намеренно затянутые движения Тэхи.

— Кто она? — спросила ангел, поворачиваясь к оппоненту лицом, чтобы видеть его реакцию.

— Глава клана, — произнёс Донгук с лёгкой ноткой вопроса, словно это было настолько очевидно, что не стоило даже уточнять. Он явно пытался сдержать раздражение, избегая того, чтобы с усилием не схватить ангела за шиворот, чтобы просто уволочь его в логово и избежать бесконечных вопросов, которые, по его мнению, никому не нужны.

— Что она хочет от меня?

— Чёрт, какой ты тупой, — выдохнул демон с явным нетерпением. — Не от тебя, она хочет тебя целиком, и меня. Что тебе не понятно было во фразе «нас ждут», чучело? Она согласилась помочь решить нашу проблему, поэтому просто подними свой зад и пошли уже.

— Проблему? —Ангел приподняла бровь, глядя на Донгука с недоверием.

— Проблему с тем, что я начинаю чувствовать, а ты... — Чон развёл руками, будто устал объяснять. — Вообще плевать, что там у тебя. То, что наши языки тогда сплелись, была самая глупая ошибка, которую нужно исправить. Или ты думаешь иначе? — он резко сложил руки на груди. — И не думай, что я собираюсь пустить всё на самотёк. Мне нравятся мои тату, слышишь? А то состояние, которое ты мне подарил, мне не нравится абсолютно, — долгим взглядом Чон послал блондинку далеко и надолго. Тем не менее, он всё же обязан привести её к Эсме, поэтому терпеливо ждал, пока ангел не прекратила мучительно медленные сборы. Каждый такой момент заставлял демона раздражённо топать ногой и через силу закатывать глаза.

После всех долгих и утомительных манипуляций демон наконец-то вышел на улицу, ощущая за собой поспешные шаги ангела. Та быстро нагнала Донгука и сравнялась с ним, шагая к логову демонов.

— От тебя за километр несёт алкашкой, сколько ты выпил? — С насмешкой спросил демон.

— Бутылку, — безразлично ответила ему ангел, не поднимая глаз с мелькающего впереди асфальта и пожимая плечами.

— Но ты же нимбанутый. Ну, или как тебя теперь называть, если ты лишился этого вашего браслета. Стой, погоди, ты говорила, что не считаешь все заповеди правильными и относящимися ко всем ангелам. Ты себя имела ввиду что ли? — Гук покосился на Тэхи, которая шла, опустив голову и перебирая пальцы.

— Да, — просто выдыхает та, закусывая щёку изнутри.

По дороге демон выкурил ещё две сигареты, нервно дергаясь время от времени. Перед дверями похоронного бюро он потушил окурок и остановился неподалёку. Через пару секунд из дверей сначала вышел Су Бон, а затем и сама госпожа Эсме. Прислужник придержал дверь, когда девушка выходила, а затем быстро подошёл к чёрной машине, припаркованной у бордюра. Он открыл дверь и пригласил Эсмеральду сесть внутрь. Та глянула на демона и ангела рядом с ним, прежде чем занять своё место. Бон не закрыл дверь машины сразу же после этого, он жестом пригласил парней присоединиться к Эсме на заднем сиденье. Когда же все, наконец, устроились внутри просторного авто, прислужник захлопнул дверцу и обогнул машину, садясь на соседнее от водителя кресло. В молчании они ехали куда-то около часа, пока их автомобиль не миновал границу города.

— Госпожа, мы прибудем через пятнадцать минут, — донеслось из динамика у переднего стекла машины.

Тэхи, подняв взгляд от своих дрожащих рук, устремила его на демонов, Донгука и Эсме. За окном мелькали мрачные тени деревьев, но девушка почти не обращала внимания на внешний мир, полностью погружённая в свои раздумья. Младший же демон, вальяжно развалившись на заднем сидении, неспешно потягивал виски из встроенного мини-бара, изредка кидая полный раздражения и презрения взгляд на ангела. Голубоглазая напротив, никак не могла скрыть тревогу: по её телу разливалось волнение, смешанное с растерянностью.

Она ясно понимала, куда их везёт Эсме, хотя воспоминания прошлого визита в тот храм были смутными и расплывчатыми. Ангелы просили демонов использовать этот метод, когда дело касалось правосудия над грешниками, поэтому иногда было сложно сказать наверняка, чем же отличаются светлые и тёмные на самом деле. Эта неопределённость и страх перед неизбежным вызывали в ней ещё большее волнение, но убегать она не намеревалась. Она понимала — попытка избежать неизбежного лишь усугубила бы сложившуюся ситуацию в разы. Ей предстояло пройти процедуру, название которой вызывало холод в крови у каждого, кто с ней сталкивался хотя бы раз — «чистка».

Несмотря на все религиозные догмы, Бог никогда не прощал грехи. В этой системе он не был милосердным судьёй, его скорее можно было назвать жестоким властителем, который лишь раздавал приказы и отвергал попытки исправления человеческих ошибок. Тэхи была изгнана с небес, но по-прежнему оставалась ангелом, хоть и утратившей доступ к свету и значительную часть силы. Однако оставшиеся за её спиной крылья и остаток благодати в её крови всё ещё позволяли ей не скатиться в полное отчаяние. Перья с её крыльев начали осыпаться уже давно, но их было достаточно много, и их потеря до сих пор казалась незаметной для остальных, но надежда ещё жила в ней, и то, что она уже во второй раз подвергнется этой «чистке», давало повод подумать о лучшем исходе событий.

Шаг за шагом, они втроём вошли в тёмный коридор, где каменные стены источали неприятный запах крови — он будто впитался в саму структуру сооружения. Донгук шёл впереди, безэмоционально оглядывая покосившиеся решётки, расположенные через каждые несколько метров.

— Госпожа.

Со зловещей усмешкой и уважительным поклоном встретил их страж в конце коридора. Его приветствие звучало, как предзнаменование того, что испытание только начинается. Он легко коснулся губами её руки, когда та протянула её вперёд, а затем отпер перед ними тяжёлую металлическую дверь. Та со зловещим скрипом открыла путь ангелу и демонам, и все друг за другом прошли внутрь просторного помещения: в высоту около трёх этажей, потолок представлял из себя стеклянный купол, который пропускал через себя ленты света, по стенам разрослись арки и колонны.

Казалось, что каждая из этих тёмных, узких дверей уводила в бесконечные коридоры, протянувшиеся под землёй на многие километры. Складывалось ощущение, что эти коридоры таили в себе бесчисленные тайны и загадки, несли атмосферу древности и забвения. Однако на самом деле все эти двери вели лишь к одному длинному, огибающему просторное помещение коридору — единому, холодному, влажному, как и вся остальная часть храма. Помещение вокруг было совершенно безжизненным, лишённым каких-либо красок или уюта. Его стены, камни под ногами — всё погружалось в тусклую и серую монотонность, словно сама душа этого места давно мертва. Единственным источником света служил мягкий, льющийся с потолка луч, который не давал погрузить всё пространство в непроглядную тьму, но при этом только подчёркивал всю холодность и отчуждённость. В самом центре комнаты возвышался массивный алтарь, покрытый толстым слоем мха, пожухлой травы и пылью веков. Он олицетворял собой память прошедших тысячелетий, тяжесть ответственности за сдерживание грешных, тёмных сил, которые во время древних ритуалов впитывались в его камень. Алтарь казался живым, хранящим в себе страшную силу, но одновременно и выстраивающим границы, удерживающим зло от проникновения в мир.

— Милый, подай кинжал, — тихо произнесла Эсме, и вскоре в её нежную руку, выставленную в требовательном жесте в сторону, лёг холодный металлический кинжал, украшенный загадочными символами, древними и могущественными. — Вам стоит пройти к алтарю, — её тяжёлый, тягучий взгляд обратился к двум фигурам, стоявшим неподалёку — ангелу и демону. Те без малейшего протеста направились к алтарю, встали по обе стороны от каменного изваяния. Вдруг в зал вошёл незнакомый демон. Крылья его были изранены, местами повреждены и выглядели изношенными, хрупкими, почти готовыми рассыпаться, но всё же висели, держась за своего обладателя. В руках он нёс массивную, древнюю книгу; молча протянул её Эсме, после чего с низким поклоном и опущенным взглядом покинул помещение. Уголки губ молодой демоницы слегка приподнялись, появилось что-то вроде улыбки — неяркой, но полной внутреннего смысла. Девушка аккуратно положила книгу на алтарь, словно тем самым принимая на себя груз таящегося в ней знания и силы.

— Моя девочка, — тихо прошептала она, будто обращаясь ни к кому-то находящемуся рядом, но взглядом она обозначила цель обращения — Тэхи, — я не буду проводить «чистку», — её голос прозвучал обыденно, почти равнодушно, но сразу же привлёк внимание ангела в ответ. Она моргнула несколько раз, пытаясь осознать сказанное, открыла рот, чтобы возразить, но вместо слов выдавила лишь тихое «Н-но…», прежде чем снова замолчать.

— «Но что же я тогда буду делать?» — глаза Эсме сверкнули чёрным огнём, быстро перемещаясь с Тэхи на Донгука и обратно. — Всё просто. Я сделаю тебя частью нашей семьи.

Эти слова выбили воздух из лёгких ангела. Она отшатнулась, словно ошпаренная, сглотнула вязкую слюну, её взгляд наполнился испугом и непониманием. Донгук тоже взглянул на хозяйку с непониманием, потом пристально посмотрел на Тэхи — на блондинку перед собой.

— Я сделаю тебе падшим, — холодно завершила мысль Эсме с ледяным взглядом. — Да, милый, — продолжила она с лёгкой волной жестокости, — я вижу, что ты стоишь на краю обрыва, готовый рухнуть вниз, — её голос звучал одновременно мягко и угрожающе. — И я просто хочу помочь тебе, подтолкнуть тебя, чтобы маленький птенчик наконец научился летать. К тому же, — она перевела взгляд на младшего демона, — Гук~и ведь не первый из нижнего мира, кто был с тобой. — Утонять смысл сказанного не требовалось, она явно указывала на романтические взаимодействия ангела с другими демонами до Донгука. — Что же случилось с первым?