Soul

— Мне тебя жаль, — тихо произносит ангел, голос её звучит мягко и немного хрипло, словно в нём слышится груз пережитого. Она медленно отворачивается и снова продолжает свой путь, каждый шаг будто пропитан усталостью и болезненной нежностью. Откуда-то из глубины её души доносится тихий, почти незаметный звук — она шумно шмыгает носом, пытаясь сдержать слёзы или эмоции, которые ей чужды, но которые не даёт игнорировать собственное сердце.

Чон сдерживает дыхание, слушая этот слабый, почти невесомый отголосок тоски. В ответ он лишь молчит. Он следует за этим пернатым существом, не отставая ни на шаг, хотя в здравом уме мог бы повернуть и просто уйти по своим делам, забыв обо всём. Почему же не уходит? Почему остаётся рядом, измученный собственной гордостью и неизвестным желанием?

В глубине своих мыслей демон понимает: та холодная неприкосновенность, которой он привык оберегать себя, вдруг начинает давать трещины. Возникает план — хитрый и амбициозный. Он намерен выведать слабые места этого странного чудака, проникнуть в тайную глубину её души и боли, а потом поглотить её благодать и бросить её умирать в слабом теле смертного. В его глазах это звучит как обещание власти и уважения, прилив сил и восхищения среди обитателей подземелья. Самое главное — чтобы сама ангел не догадалась об истинных мотивах демона. Тёмный старался изо всех сил блокировать доступ к мыслям, чтобы всё прошло идеально.

Половина часа тянется как вечность, пока оба идут бок о бок в сторону дома Тэхи. Донгук не может оторвать глаз от фигуры девушки впереди. Его взгляд словно запечатлевает каждый изгиб, каждую линию. От стройной спины, покрытой лёгкой тканью футболки, мягко двигающейся при каждом шаге, до утончённой талии и манящей, округлой формы. За все века жизни он повидал не мало ангелов — каждый был по-своему прекрасен, но эта... Эта словно выделялась из толпы. Даже при всей своей хрупкости блондинка остаётся беззащитной девочкой, и именно эта фигура, этот светлый образ кажется ему одновременно тошнотворно светлым и невинным, но в то же время дразнящим и невероятно притягательным. Кажется, что в этот момент время замедлилось.

Несмотря на многословную и чуть ли не занудную тираду о том, что ангелы не способны вызвать у него ни малейшего сексуального влечения, сейчас он, словно нарушая все свои собственные убеждения, смотрел вовсе не на ангела. Его взгляд был устремлён на идущее впереди тело — стройное, загадочное и завораживающее, которое, вопреки всяким запретам разума, всё же заставляло в его голове возникать самые непристойные и смелые мысли, роясь там и бурля бурным потоком.

Он даже не отдавал себе отчёта в том, что подумал про себя. Не оставляя возможности избежать её, мысль о том, чтобы присунуть ангелу прежде чем поглотить её благодать, взорвалась в голове демона. Едва осознанная и одновременно достаточно яркая, чтобы заставить мимолётно вздрогнуть внутреннее ощущение.

Тем временем Тэ плавно открыла дверь в свой дом и вежливо пропустила демона вперёд. Надо признать, что внутри было довольно уютно: на первом этаже расположились просторная гостиная, оборудованная кухня, рабочий кабинет и лестница, ведущая наверх. Второй этаж включал в себя две спальни, небольшую кладовую, мини-библиотеку и ванную комнату с туалетом — всё продумано до мелочей и поражало своей компактностью и удобством.

Проходя по дому, он невольно пробормотал себе под нос что-то о просторе и задался вопросом, где же эти нимбанутые берут деньги на всё это.

Чону даже пришлось признать себе, что ему здесь как-то нравится. Дом ощущался уютным, и в какой-то момент ему даже показалось, что он мог бы пожить здесь какое-то время, впитывая спокойствие и порядок этого места. Но эти мысли он сразу же отодвинул прочь, словно закрывая дверь в своей голове на ключ — не позволяя себе расслабляться и забывать о том, что рядом находится пернатая святоша, с которым уж точно не будет легко ужиться.

Когда хозяйка вновь обратилась к нему с вежливым предложением пройти дальше и выпить чаю, Чону слегка нахмурился, ведь казалось, что та и вовсе забыла о том, что умеет читать мысли. Тем не менее, хозяйка спросила о чае, на что демон мысленно ответил, что они вроде как и не нуждаются в человеческой еде. Однако ангел пояснила, что иногда всё же возникает желание почувствовать что-то привычное и земное, что-то родное для человеческого желудка.

— Бред полный, — отвечает брюнет. Рассматривая полки с дисками, на которых записаны разные фильмы. — Эй, пернатая, а сколько тебе лет? — кричит ему Донгук. Потому что ему реально интересно, сколько этому ребёнку лет. Ничего больше, чем простой интерес.

— Шестьсот двадцать три, — отвечает она через мгновение.

— Ты реально уже столько прожила? Так мы почти ровесники. А почему тогда опыта совершенно не набралась? Тебя что, где-то держали все эти годы? И в каком интересно подвале... — бубнит под нос демон, проводя пальцами по коробкам с дисками, натыкаясь на некоторые знакомые названия. — Мне шестьсот двадцать один, — зачем-то сообщает тёмный.

— Это, наверное, здорово, — проговорила ангел чуть задумчиво, возвращаясь в гостиную с двумя чашками чая. — Меня, к счастью, ни в каких подвалах не держали.

Она протянула одну чашку демону, и они вдвоём устроились на диване. Тэхи включила телевизор, переключаясь на какой-то канал, где шло странное и немного бессмысленное шоу. Донгук искренне не мог понять, зачем вообще это было сделано — зачем тратить время на такое.

— У тебя столько мебели в квартире, — язвительно заметил демон, — и, по-хорошему, ты вряд ли пользуешься большинством из этого.

Пернатая лишь хмыкнула в ответ, будто давно привыкла к подобным комментариям, но внутри это слегка всё равно тронуло. Такой разговор был простым и непритязательным, и этим казался дружеским. Ангел не знала, почему демон вообще согласился пойти с ним, почему остался здесь сейчас, когда в любую секунду он мог пойти творить свои тёмные дела, но была благодарна за это. Тэхи была одинока, несмотря на своих друзей среди людей. С ангелами же у неё были весьма напряжённые отношения после одной ситуации.

— Я всем пользуюсь, просто некоторыми вещами очень редко, — она пожала плечами, улыбаясь спокойно, — например, холодильником или кроватью.

Ангел тихо отпила чай, причмокнув после, будто наслаждаясь каждым глотком, — в этих маленьких привычках оставалась частица уюта. Выпить что-то горячее, сидя в тишине гостиной, казалось простым, но важным ритуалом.

Брюнет закатил глаза от этого раздражающего звука и немного поерзал на диване, пытаясь найти удобное положение — спина ныла от долгого сидения, а под кожей тянулись ноющие ощущения, там, где располагались крылья. Они давно не расправлялись, не чувствовали свободы полёта. Прятать то, кем ты действительно являешься, было изнурительно, и в эти моменты, когда можно было оставить маску и просто быть собой, ценилось особенно сильно.

— Ты можешь снять верхнюю одежду и расправить крылья, — спокойно отвечает Тэ, не отводя взгляда от телевизора, словно это самое естественное дело в мире. Её губы мягко обхватывают ободок чашки, а в тонком потоке дыхания слышится лёгкий, почти незаметный шелест. — Тут достаточно места для этого.

— Ах, ты, развратный ангелок! Хочешь оценить моё тело, да? — Демон играет бровями, поднимая их, и хватаясь рукой за край куртки, будто готов раскрутить ситуацию дальше.

Тэхи не может сдержать неловкий смех. Она заливается лёгкой искрой звука, и тут же бледные до этого щёки вспыхивают ярким румянцем, который подчеркивает неожиданную растерянность.

— Я? С чего вдруг? — Тихо переспросила Тэ, улыбаясь глупой, немного растерянной улыбкой. — И да, я вовсе не развратная, просто заметила, что тебе, наверное, неудобно, и решил предложить снять одежду, — его голос звучал мягко, спокойно, а взгляд ненадолго оторвался от телевизора, чтобы встретиться с Донгуком.

Тот усмехнулся, едва скрывая своё любопытство и игривость в глазах.

— Ладно... — протянул он чуть задумчиво, но с улыбкой, — но я буду следить за тобой и твоими голубыми глазенками! — С этими словами он медленно начал снимать свою кожаную куртку. Затем, не торопясь, снял футболку. Поднявшись с дивана, он с легкостью откинул одежду в сторону, не обращая ни малейшего внимания на её состояние — слишком изорванную и испачканную кровью, чтобы беспокоиться о сохранности. В комнате повисла тишина, наполненная напряжением, словно пространство застыло на мгновение, ожидая следующего движения.

Крылья пробуждаются от тяжёлой дремоты, словно живые осколки тьмы, расползаются по коже и наполняются жгучей силой свободы — и это чувство одновременно пугает и восхищает. Их демоническая мощь, чёрная и зловещая, медленно раскрывается во всей своей устрашающей величине. Движения плавные, но напряжённые — словно каждый взмах крыльев способен вызвать бурю. Аккуратно, предельно осторожно, чтобы не разрушить ни одного предмета вокруг, демон разводит крылья в стороны. В тёмных комнатных тенях они выглядят как живая тьма, мерцающая зловещим блеском, отражая слабый свет. Он останавливается, оглядывая каждый изгиб и контур, как бы проверяя, что они всё ещё подчиняются ему, что сила демона в их основе не ослабла. Да, он демон — но вовсе не свинья, которая с легкостью крушит всё на своём пути. Его крылья — не только оружие и символ тьмы, но и часть его самого, требующая бережного обращения. В конце концов они способны не только пугать окружающих.

— Лучше? — спрашивает Тэ. Гук кивает в ответ и садится обратно на диван, теперь ему кажется гораздо удобнее, словно какая-то невидимая тяжесть спала с плеч, и в этом новом положении он чувствует себя намного свободнее и спокойнее.

— Облачко, ты даже не взглянешь на моё идеальное тело? — с игривым вызовом обращается он к ангелу, словно ожидая восхищенного взгляда, но та лишь покачивает головой, едва заметно краснея от смущающего дерзкого предложения.

Донгук закатывает глаза, явно поражённый такой реакцией ангела. Да что уж тут говорить, перед ним стоит существо с шестью сотнями лет за спиной — и при этом ведёт себя, словно капризный младенец, вся эта невинность и застенчивость просто поражают его терпение. Дьявол всемогущий, неужели возраст и мудрость вовсе не отразились на ней?

Тем временем чай давно уже выпит до дна, и экран телевизора сменил одно шоу другим, так как времени на часах уже перевалило за десять утра. В комнате стоит тихая, почти убаюкивающая тишина — Донгук и Тэхи лежат на своих местах, погружённые в безмолвное созерцание, не находя другого занятия, кроме как просто сидеть и смотреть передачу. Ведь, если честно, вариантов провести время как-то иначе нет, да и не особо хочется, на удивление.

— Почему ты не снимаешь свою одежду? — наконец не выдерживает демон и поворачивает взгляд в сторону ангела, пытаясь разжечь хоть какую-то реакцию.

— Ах, ты, развратный чертенок! Хочешь оценить моё тело, да? — без промедления парирует ангел, иронично цитируя слова Донгука, отчего в воздухе повисает лёгкий оттенок шутливого вызова, будто между ними начинается невинная игра на провокацию.

Голубоглазая блондинка на миг останавливается, сомневаясь, словно взвешивая в уме всё «за» и «против», прежде чем медленно снять футболку. Её движения плавны и аккуратны, будто она освобождает что-то очень хрупкое — крылья, которые долгое время были спрятаны под тканью, наконец обретают свободу. Лёгким взмахом они немного раскрываются, мягко колышась в воздухе, словно приветствуя новое утро.

Садясь обратно, он чуть смущённо прикрывается руками и крыльями, заметив, что чей-то взгляд внимателен и пристален к его телу. Фигура ангела не может не привлекать внимание — стройная, соблазнительная, каждая линия её словно создана совершенством. Единственное, что слегка выделяется, — это небольшой животик, который придаёт образу ещё большей живости и реальности. На груди блондинки светятся изящные татуировки, выполненные белыми чернилами, едва заметно мерцающие каким-то таинственным светом. Донгук знает, что эти символы — загадка для обычных людей, увидеть и понять их могут лишь сверхъестественные существа, ведь это знаки, известные и понятные только ангелам. Демон не спешит отводить взгляд, снова внимательно обводит всё тело Тэхи, словно стараясь вычленить из внешнего облика скрытые смыслы и тайны. Его собственное тело, так же, как и у ангела, покрыто метками и татуировками — смесью человеческих и демонических символов, выжженных алыми чернилами на коже. Для непосвящённого глаза они кажутся беспорядочным узором, но у некоторых из них, конечно же, есть своё значение, тайное и глубокое, доступное лишь немногим. Тем не менее сейчас демон отворачивается, скрывая под маской равнодушия размышления и чувства, которые пробуждают эти тихие знаки на коже.

— Кстати, Тэхи, — неожиданно прерывает тишину Донгук, возвращаясь из глубин своих размышлений в реальный мир, —где твой нимб? Потерял?

Обычно, нимбы ангелов выглядят как браслеты на запястьях и видны большинству сверхъестественных существ, хотя для людей остаются невидимыми. Неважно, прячет ли ангел нимб или носит его открыто, сверхъестественный взгляд всегда может разглядеть его, как тонкую пелену света. Но когда Донгук в этот раз попытался заглянуть за иллюзию — ничего. Нет ни искры, ни тени нимба. Тэхи замялась, глаза её на мгновение потускнели.

— Эм, на самом деле, — начала она, словно не решаясь продолжать, — он у меня был.

— Да ладно. Удивил так удивил.

— Правда, потом кое-что случилось, — продолжила Тэхи несмотря на подкол демона, — и у меня его отобрали, поэтому сейчас я не могу использовать некоторые из своих способностей и живу на земле, — голос стал тихим, почти опустился до едва слышного бормотания, а взгляд устремился в сторону, избегая прямого контакта. Её пальцы задели запястье, там, где прежде сиял нимб, и она с вздохом, густо наполненным сожалением и грустью, крепко потёрла эту часть тела. В воздухе повисла тяжесть, невидимой преградой отделяющая его прошлое от настоящего.

— Пернатый, что ты натворил? Расскажешь? — Донгук переводит на неё взгляд, тихо прищурившись, словно пытаясь прочесть на его лице тайную правду. Его глаза становились чуть мягче, проявляя искру неподдельного интереса. Ведь правда, что может заставить ангела потерять свой нимб и упасть с небес? Это звучит как нечто из легенд или древних преданий, но теперь рядом с ним стоит живой пример такой судьбы.

— Нет. Не расскажу, — отрезала Тэхи, голос её был твёрдым, но в нём проскальзывала скрытая боль и нежелание открываться.

Донгук, не теряя легкости, наигранно скривился и улыбнулся.

— Ну и пошел ты нахер, — выдаёт он, когда Тэхи неожиданно ударяет его по руке. — Ауч! — Гук делает гримасу, демонстративно потирая место мнимого ушиба. — Я думал, что вы, ангелы, не прибегаете к насилию! — в его смехе звучит ирония и дружеское поддразнивание.

— Только в крайних случаях, — спокойно отвечает Тэхи, устремляя на друга лёгкую и тёплую улыбку, в которой таится понимание и некоторая мягкость.

Донгук усмехается и, будто проверяя пределы терпимости, добавляет:

— И мои ругательства – это для тебя крайний случай? — повисает некоторое молчание, — Тэхи?

— Да? — мальчик кидает взгляд на демона, встречаясь с его черными как смоль зрачками, что заполоняют почти всю радужную оболочку глаз, сливаясь с темно шоколадным цветом по краю.

— Я хочу куда-нибудь сходить. Мне надоело сидеть на одном месте. Ты как, со мной или останешься тут в одиночестве пялиться в экран телевизора? — спрашивает Чон после недолгой борьбы со своими сомнениями. А что — возьмет жертву с собой на свежий воздух — мало ли что. Он всё же хочет повысить ранг, но лишь чуть позже, ему ещё необходимо узнать, как это сделать без риска умереть самому. Несмотря на то, что без нимба в Тэхи не так много благодати, но силы у неё всё же иссякли не до конца, раз её крылья в таком хорошем состоянии и ангельский символы светятся так ярко, оставаясь на коже.

— Эм, да, я пойду с тобой, — робко отвечает она. Донгук замечает на её щёках небольшой румянец.

— Дьявол всемогущий, ты чего раскраснелся-то — я ведь тебе не секс предлагаю. Это просто прогулка, облачко, выгулять тебя хочу перед тем, как прикончить, — демон поднимается с дивана, начиная одеваться. Он ухмыляется, когда видит лицо Тэхи: её взгляд мечется по комнате. — Это тебя так слово «секс» смутило? Смешно, просто смешно.

— Я пойду наверх, переоденусь, — тараторит пернатая и бросается на лестницу, скрываясь на втором этаже. Пока ангел поднималась, два раза споткнулась о ступеньку, что развеселило демона ещё больше.

Этот ангелок сплошная невинность с львиной долей смущения от всего, что хоть немного не входит в его понятие нормы. Когда же Тэхи всё-таки оделась и спустилась, то они вышли из дома и направились в сторону магазинов. Несмотря на то, что они живут на Земле, им не обязательно придерживаться людского образа жизни: есть, спать, работать. Это намного удобнее. Больше времени на совершение добрых или злых дел. Твари могут устать лишь тогда, когда слишком долго будут использовать свои различные таланты. Ангелы же и другие святоши могут не уставать намного дольше. Это не справедливо по отношению к тёмной стороне.

Когда они уже прошли несколько домов, Тэхи, не удержав любопытства, спросила, куда они направляются. Её голос был мягким, с лёгким оттенком неуверенности, словно она пыталась понять замысел безэмоционального демона рядом.

— Не знаю, облачко. Мы просто гуляем. У меня нет определенной цели, если ты, конечно, не предлагаешь сейчас пойти и убить кого-нибудь, — демон немного улыбнулся, это был не более чем дразнящий выпад. Темноглазому нравится наблюдать за реакцией тупых святош на подобные фразы.

Её лицо мгновенно выражало испуг и досаду, словно в его душе разгорелась внутренняя борьба. Она воскликнула, что, несмотря на то что её изгнали из Рая, это вовсе не значит, что она станет на сторону зла. Для него такие мысли были неприемлемы, и она искренне хотела донести это до Донгука. В ответ демон лишь спокойно рассмеялся, явно наслаждаясь моментом — для него это была игра.

— Святоша, успокойся, не собираюсь я делить такое удовольствие с тобой, — косой взгляд в её сторону, и черноглазый шагает дальше с самодовольной улыбкой, ему начинало нравится роль провокатора с этим ангелом.

Тэхи смотрела на него, как на сумасшедшего, несколько секунд, а после отвела взгляд и, видимо, обиделась. Да, ангелы действительно ведут себя, как дети.

— Ты серьезно? Обиделся? Если я скажу, что пошутил, ты перестанешь раздражать меня своим видом, будто принцессе не дали конфету? — проговорил демон, облизываясь от соблазнительных сцен с поеданием очередной души и снеков из плоти.

Он несильно толкнул ангела в плечо. Та пошатнулась и резко остановилась. Донгук встал напротив и положил руки ангелу на плечи, подумав о том, чтобы не касаться кожи святоши.

— Слушай, я ни перед кем не извинялся с тех пор, как стал тварью. Для меня сложно сказать эти, — он отстранил одну руку от плеча ангела и посмотрел на неё, перебирая пальцами, — шесть букв, или сколько их там, ясно? Не надо вынуждать меня говорить то, что я всё равно не скажу.

Тэхи подняла глаза на демона и улыбнулась.

— Что тебя развеселило, пернатая? — Донгук убрал руки с её плеч, делая вид, что на них осталось много грязи, которую необходимо стряхнуть.

— То, что ты действительно поверил, что я на тебя обиделся, — медленно проговорила ангел с игривой детской улыбкой.

— В клоуны заделался? — Это всё доставляло некое раздражение, но не такое, как раньше, немного другое, что казалось слегка странным.

— Тебе не наплевать на меня, Донгук, — она улыбалась ещё шире. Во все свои тридцать два зуба. Ужас.

— Не наплевать? Мы с тобой только познакомились, и для меня ты не значишь ни-че-го. Не льсти себе, чудо в перьях. Я всё ещё не собираюсь с тобой возиться, сейчас развернусь и пойду в другую сторону, — озвучил свою мысль Донгук, закатив глаза, но, несмотря на сказанное и подуманное, они всё равно пошли вместе дальше.

Магазинчики и различные кафе заполняли улицу. Вдруг взгляд Донгука притянула одна из таких витрин. На манекене покоилась кожаная куртка с массивными шипами — именно тот дерзкий стиль, который идеально соответствовал образу Чона. Казалось, она была сделана специально для него: кожа чёрная, грубая, с лёгкой потертостью, а шипы отбрасывали мелкий холодный отблеск. Он сразу представил, как эта куртка будет идеально смотреться с его пробитой губой и бровью, подчёркивая его смелость и некую таинственность. Татуировки наверняка выгодно дополнили бы этот ансамбль, делая образ завершённым и неповторимым.

— Эй, монашка, давай зайдем? — не дожидаясь ответа, он уже сделал шаг к двери бутика, уверенно распахнув её и войдя первым.

Едва переступив порог, к ним почти мгновенно подошла продавец-консультант — женщина средних лет с модной короткой стрижкой и аккуратным макияжем. Её голос был мягким и профессиональным, она начала рассказывать о том, как эта куртка идеально сидит на мужской фигуре, с энтузиазмом упоминала несколько вариаций модели и обещала подобрать всё необходимое, чтобы создать целостный образ. Но Донгук практически не слушал её речи. Демон выхватил куртку из рук консультанта, как только та принесла её. Она недовольно посмотрела на парня, но ничего не сказала.

Демон ухмыльнулся, подумав о том, что девушка сберегла себе жизнь тем, что просто закрыла свой рот. Голубоглазая смотрела на Чона пристально, читая огонь в его глазах при взгляде на эту куртку. Оказывается, демоны способны хоть что-то почувствовать, если перед ним неодушевленный предмет, который не раздражает их.

Ангел и демон пробыли в этом магазинчике около получаса из-за того, что нимбанутому чучелу захотелось примерить пол отдела с куртками и пальто. Она неспешно перебирала вещи, примеряла одну за другой, словно пытаясь определить свой стиль или просто тратить время в тщетных попытках выбора. Брюнет, устав ждать, решил не сидеть сложа руки — он вышел на улицу, достал сигарету и закурил. Дым медленно поднимался в воздух, прожигая и без того мёртвую ткань легких, добавляя своё жгучее раздражение.

Мимо неспешно проходила пожилая женщина — старушка, которая брошенным взглядом недовольно окинула демона, как будто осуждая его поведение или просто раздражаясь от его существования. Демон, не желая упускать возможность проявить своё презрение, без особых раздумий фыркнул и ловко поставил ей подножку. Женщина неожиданно свалилась, споткнувшись об выставленную ногу, и при падении уронила свою сумку, из которой рассыпались продукты. Ни капли сожаления или угрызений совести не мелькнуло в его взгляде — ему было всё равно.

Некоторые прохожие, заметив, что старушка упала и рассыпала продукты, поспешили к ней на помощь. Они осторожно поддерживали её, помогая подняться с земли, одновременно собирая рассыпанные вещи обратно в сумку. Чёрные глаза демона сами собой закатились, выражая смесь раздражения и скуки — это вмешательство казалось ему излишним и раздражающим.

В этот момент на плечо Гука опустилась чья-то рука. В первый момент он подумал, что это Тэхи и, слегка отстраняясь, стряхнул руку с плеча, оборачиваясь с неохотой. Но перед собой он увидел совсем не ангела, а своего лучшего друга. Демона по имени Юни. Её лицо озарила тёплая улыбка, и она легко обняла демона. Гук, хоть и удивился, не удержался и обнял её в ответ, зарываясь лицом в шею, словно ища утешения или просто наслаждаясь моментом близости.

Поправочка: Юни — его лучшая подруга с привилегиями.

— Привет, ты чего тут делаешь? Я думал, ты в Нью-Йорке. Как прошла встреча?

— Привет. Я хотела с тобой повидаться. Встреча...ну, думаю, что отец мною доволен, — ответила демонесса, неоднозначно метнув взглядом из стороны в сторону.

— Я соскучился, котёнок. Демон приблизился к Юни вплотную, кладя руки на талию. Его губы накрыли чужие, тут же углубляя поцелуй, сталкивая языки. Несмотря на то, что демоны бесчувственны, это лишь утверждение из серии «почти». Сексуального влечения у их сущностей было хоть отбавляй.

— Донгук? — Тэхи вышла из магазинчика, робко стоя поодаль от демонов.

— Чего тебе, чудик в перьях?

Чтобы спросить это, Донгуку пришлось сделать усилие — оторваться от манящих губ Юни и от языка, сотканного из самых сладких прикосновений.

— Ты идёшь? Или мне лучше вернуться домой самому? — она подняла голову и посмотрела прямо демону в глаза. Ангельский взгляд выражал полное замешательство, но вместе с тем понимание происходящего.

— Не обращай внимания. Идём... — прошептал Гук на ухо Юни. Они развернулись и пошли от ангела в другую сторону. Донгук взял другую черноглазую за руку, ведя дальше по улице. Та же оглядывалась на ангела, что жутко раздражало.

— Что это было? Что за пернатое чучело, Гук? — спросила подруга, отпуская руку.

— Не обращай внимания. Я просто хочу поглотить её ангельскую благодать, чтобы стать истинной тварью. Считай, что это мой ручной попугайчик, — отмахнулся Чон. Юни хватило этого ответа.