И.С.Х.О.Д Глазами Стража

— У нас гости, — голос Тихого в нейроинтерфейсе прозвучал как шелест замерзшего пепла, почти неразличимый на фоне статического шума Искажения.

В районе заброшенного транспортного депо, среди нагромождения вмерзших в лед искореженных товарных вагонов, на долю секунды мелькнул неестественный отсвет. Короткий, как предсмертная судорога, всплеск тактического инфракрасного луча — и снова глухая, плотная, поглощающая свет темнота. Но профессионалам хватило и этого микроскопического сбоя в маскировке.

— К бою, — голос Алисы в эфире мгновенно утратил любые человеческие нотки, превратившись в сухой, безжалостный командный инструмент. — Форс, Чёрный — цели на крыше ангара. Макар, Спец, Кот — работаете по фронту, сектор депо. Остальные — глухая оборона, кроете техников.

Чёрный намертво вжал в плечо приклад своей тяжелой магнитной винтовки — глубоко модернизированного комплекса «Выхлоп-М», переделанного под разгон бронебойных шлаковых стержней. Оружие было циклопически тяжелым и промерзшим насквозь, от него исходил едва уловимый, родной запах оружейной синтетики, озона и запекшейся крови. Массивный ствол с блоком электромагнитных компенсаторов, больше похожий на толстый черный тубус, замер, вытянувшись в сторону путей. В этом монстре была своя, особая философия: он не грохотал на всю Пустоту, он с тихим, зловещим шелестом вгонял смерть прямо в цель, не оставляя броне ни единого шанса.

В районе депо снова мелькнул блик — короткий, едва уловимый тепловой контур или отблеск чужой оптики сквозь ледяную крошку. Чёрный отключил сервоприводы экзокостюма и затаил дыхание, физически превращаясь в часть обледенелой бетонной опоры. Сердце замедлило бег, переходя в снайперский ритм. В тепловизионном прицеле высокого разрешения промерзжий мир стал контрастным, ядовито-зеленым, полным острых геометрических изломов и глубоких, черных теней.

Он плавно, подчиняясь лишь мышечной памяти, повел тяжелым стволом, методично сканируя рваную, покрытую торосами линию крыши. Миллиметр за миллиметром. Секунды растянулись в тягучую бесконечность холода, пока, наконец, в перекрестье не замерло нечто инородное.

Есть.

Две тени на покрытой ледяными торосами крыше депо двигались неестественно плавно, без дерганой суеты, характерной для бандитов или даже элитных Легатов. Они буквально перетекали из одной густой тени в другую, будто сами были сотканы из токсичного тумана и вывернутой наизнанку материи этого проклятого места.

На них были длинные, поглощающие свет плащи из неизвестного плотного полимера — тяжелого, матового, совершенно не дающего бликов. Судя по всему, снаряжение этих фазовых призраков полностью экранировало их температуру: высокочувствительный тепловизор Чёрного видел их лишь как едва заметные, размытые аномальные пятна, которые были всего на долю градуса теплее промерзшего до обледеневшего бетона.

— Вижу двоих. Крыша депо, левый край, — доложил Чёрный по закрытому локальному каналу шепотом, который показался оглушительным в его собственном нейроинтерфейсе.

Палец в толстой композитной перчатке привычно, до мышечной памяти знакомо лег на ледяной металл спускового крючка. Алиса ярусом ниже, укрывшись за обледенелым штабелем промышленных контейнеров, дважды моргнула нейро-датчиком — приняла. В этом тактическом подтверждении не было звука, только короткий цифровой импульс, означающий: отряд на позиции.

Чёрный краем глаза заметил, как внизу Стилет чуть сместился в сторону. Вольный сделал это виртуозно, бесшумно, занимая позицию, с которой простреливался не только искривленный вход в депо, но и весь сектор второго яруса, где затаились Чёрный и Форс. Очередная случайность? В Искажении такие «совпадения» обычно заканчивались шлаковым зарядом в затылок.

Но эргономика тяжелого «Выхлопа-М» и измененная Пустотой нервная система позволяли Трапперу контролировать две плоскости почти одновременно: пространственный призрак был намертво зажат в перекрестье прицела, а Стилет внизу — четко зафиксирован в подсознании. Чёрный был готов перебросить ствол и прошить вольного насквозь за долю секунды.

В индустриальном аду Холодильника воцарилась абсолютная, ватная тишина. Даже пронизывающий ветер, казалось, замерз между ангарами, не смея нарушить статус-кво перед перекрестным огнем. Воздух стал густым, до тошноты пропитанным запахом едкого озона, переохлажденной статики и синтетической смазки.

— Работаем по готовности, — ледяным тоном скомандовала Алиса.

В этот самый момент один из призраков на крыше замер, словно прислушиваясь к структурным вибрациям самой Пустоты, и неестественно плавно поднял руку к маске. В его ладони тускло, мертвенно-синим светом блеснул прибор странной, топологически искаженной формы, совершенно непохожий на стандартные тактические терминалы «Эгиды» или научного корпуса.

— Кэп, они не просто так здесь бродят, они что-то инициируют! — голос Умника в эфире дрогнул, сорвавшись на панический шепот сквозь треск помех. — У меня на пеленгаторах аномальный скачок… Фазовый фон критически растет! Прямо здесь, под нашими ногами!

Воздух в промерзшем цеху мгновенно изменил свои физические свойства, став тяжелым и вязким, как замороженная ртуть. Искривленное пространство перед глазами начало мелко, болезненно вибрировать, а в нейроинтерфейсах и в самой подкорке возник знакомый каждому ликвидатору комплекса «Мираж» тошнотворный, сверлящий зуд — верный предвестник мощного направленного фазового удара, который превращает человеческий мозг в кровоточащую кашу быстрее, чем крупнокалиберная пуля.

— Чёрный, сними их! — выдохнула Алиса. Она согнулась, судорожно хватаясь за тяжелый композитный шлем, словно пыталась удержать разлетающееся на куски от фазового резонанса сознание.

Чёрный действовал в состоянии , математического холода. Благодаря «Слезе Пустоты» он не чувствовал сверлящего давления в висках — для него искаженный мир сузился до ядовито-зеленого окуляра тепловизора. Он поймал голову первого пространственного Призрака в перекрестье. Матовый полимер капюшона на долю секунды замер.

Мягкий, выверенный спуск.

Тихий, сухой шелест электромагнитных катушек «Выхлопа-М» почти утонул в нарастающем фазовом гуле, лишь монструозный ствол едва ощутимо качнул воздух цеха. Тяжелый бронебойный шлаковый стержень с утробным свистом прошил вывернутое пространство. Кинетический удар был сокрушительным: заряд буквально развалил голову цели, превратив её в облако кровавого крошева вперемешку с осколками поглощающей маски. Черная фигура взметнулась ломаным веером, на мгновение нарушая законы гравитации, и тяжелым мешком рухнула вниз, исчезая в темном, скованном льдом провале внутреннего двора депо.

Второй Призрак среагировал со сверхчеловеческой, невозможной для базовой физики скоростью. Он не стал оглядываться или искать снайпера — он просто исчез, смазанным, мерцающим фазовым скачком перетек за парапет обледенелой крыши ровно за мгновение до того, как Чёрный успел перевести прицел.

Гул в подкорке не утих, а лишь сменил тональность, перейдя в режущий ультразвук. Внизу, на первом ярусе, кто-то из техников сдавленно вскрикнул сквозь зубы. Чёрный, не снимая пальца со спуска, боковым зрением зафиксировал: Стилет в этот момент даже не шелохнулся от ментальной боли. Вольный траппер стоял, намертво вцепившись в магнитную винтовку, и его немигающий взгляд сквозь визор был направлен точно туда, куда только что рухнуло тело первого Призрака.

— Минус один, — ледяным тоном доложил Чёрный. Пальцы привычно и почти бесшумно скользнули по рукояти затвора, отводя его назад и возвращая на место. Новый тяжелый заряд лег в приемник без лишнего лязга — винтовка снова была готова сеять тихую смерть. — Второй совершил скачок. Отряд, внимание! Они знают наши позиции.

Внизу, в самом промерзшем чреве депо, что-то глухо, утробно бухнуло, словно разорвалась вакуумная бомба. Из искаженных воронками оконных проемов и дверных щелей повалил густой, пульсирующий фиолетовым неоном дым. Он не рассеивался ледяным ветром, а тяжелым, неестественно плотным ковром стелился по покрытым инеем бетонным плитам, игнорируя законы аэродинамики.

— Стилет, Форс — кроете левый фланг! — сорвалась на жесткий командный крик Алиса, перекрывая нарастающий резонанс в эфире. — Спец, Кот — за мной в прорыв! Макар, дави их огнем!

В следующую долю секунды Индустриальный ад окончательно проснулся, захлебываясь в хаосе бойни. Заревел роторный репитер Макара — длинные, яростные очереди из прессованного шлака заливали депо кинетическим шквалом, выбивая снопы ослепительных искр из вмерзших вагонов и кроша в пыль лед с бетоном.

Но ответ пришел не в виде привычного грохота пороховых автоматов. Со стороны уцелевшего Призрака донеслись странные, хлесткие, схлопывающиеся звуки, от которых воздух вокруг бойцов «Эгиды» словно рвался на куски. Это был звук работы лучевых фазовых деструкторов — парадоксального оружия, бьющего не столько по кинетической броне, сколько прямо по нервным узлам и рассудку.

— Началось, — беззвучно прошептал Чёрный одними губами, снова намертво прирастая к окуляру и методично выискивая тепловой след второй цели в этом пульсирующем фиолетовом мареве. — Теперь посмотрим, кто из вас, вольные ребятки, первый развернет ствол нам в спину.

Первая кровь на границе Рубежа была пролита. И стало кристально, пугающе ясно: эти фазовые Призраки используют экипировку и оружие, которые были не по карману ни элитному научному корпусу Легасова, ни даже высшему генералитету Оплота. Это были вывернутые технологии совершенно иного, недоступного человечеству уровня.

Ментальное давление нарастающего фазового резонанса становилось невыносимым. Фон продолжал экспоненциально расти, превращая скоротечный огневой контакт в сюрреалистичный, скованный льдами кошмар. Умник, намертво вжавшись в растрескавшуюся несущую стену, сквозь плотно стиснутые зубы изрыгал проклятия, пытаясь трясущимися в толстых перчатках пальцами откалибровать фазовые пеленгаторы. Экраны приборов захлебывались паническим писком, не выдерживая запредельной топологической нагрузки Искажения.

Фотон, штатный медик отряда, на своем веку повидавший сотни разорванных когтями тел, заметно побледнел под прозрачным визором. Его руки, обычно хирургически точные при введении коагулянта, сейчас непроизвольно дрожали от спазмов. Он физически чувствовал, как реальность вокруг начинает двоиться, а очертания промерзших бетонных колонн — плыть и изгибаться, превращаясь во что-то живое, дышащее и бесконечно враждебное.

Чёрный сквозь ядовито-зеленую оптику зафиксировал, как бронированный Макар на секунду сбился с огневого ритма, тяжело тряхнув тяжелым шлемом, будто отгоняя впившееся в подкорку насекомое. Фазовый удар Призраков потрошил их сознание, безжалостно вытаскивая наружу самые глубокие, первобытные страхи, пока пульсирующий фиолетовый туман внизу продолжал поглощать пространство, укрывая в себе тех, чья физика не знала жалости.

Внизу, в самом ледяном пекле вывернутого депо, роторный репитер Макара огрызался короткими, яростными очередями, выплевывая потоки прессованного шлака. Он тщетно пытался кинетической мощью заглушить чужеродные, схлопывающиеся хлопки лучевых деструкторов. Кот и Спец, работая в идеальной синхроне, уже рванули в прорыв, перекатами и короткими рывками перемещаясь от одного вмерзшего в бетон остова к другому. Стилет и Форс методично, с ледяным профессионализмом зачищали левый фланг, а Тихий окончательно растворился в густых тенях Холодильника, став бесплотным, невидимым на сканерах предвестником смерти.

Чёрный лихорадочно сканировал изломанную геометрию крыши через окуляр, пытаясь отыскать второго Призрака. Но тот будто стерся из самой реальности, дематериализовавшись в фиолетовом дыму, который теперь валил из черных провалов ворот депо плотной, непроницаемой стеной. Этот фазовый туман вел себя парадоксально: он не поднимался вверх, а тяжелым, вязким пластом стелился прямо по мерзлому шлаку. Даже на высоте второго яруса от его свечения начинало нестерпимо ломить виски, а во рту расцвел отчетливый, тошнотворный привкус жженой меди и переохлажденного озона.

— Чёрный! — голос Алисы в нейроинтерфейсе дрожал от колоссального нервного перенапряжения. — Что там внизу в секторе?! Дым… что это за дрянь лезет из ворот?!

Чёрный переключил режим прицела, комбинируя тепловизор с фазовым сканером. Сквозь пульсирующую фиолетовую пелену антиматерии оптика начала выхватывать множественные силуэты. Движения этих фигур были неестественно дергаными, рваными, напрочь лишенными человеческой моторики и инстинкта сохранения баланса на льду. Это не было похоже на стремительную атаку высших Порождений или выверенный тактический натиск Легатов.

— Стертые, — глухо выдохнул Траппер в микрофон, чувствуя, как внутри, вытесняя даже холод Холодильника, расползается первобытный лед. — Но это не обычные бродяги из Пустоты. Они… они в термокомбинезонах научного корпуса. Их там с десяток!

Из фиолетовой, искрящейся статикой мглы начали проступать первые фигуры. Шатаясь, с дико запрокинутыми головами и пустыми, выжженными Искажением глазами, они брели прямо на позиции группы. Их скрюченные, обмороженные до черноты пальцы тянулись вперед. Разорванные когтями, залитые застывшей фосфоресцирующей кровью и техническими жидкостями белые защитные комбинезоны лаборатории Легасова тяжело полоскались на ледяном ветру, превращая пропавшую экспедицию в армию живых мертвецов.

Когда первая изломанная фигура попала в фокус тепловизора, Чёрный почувствовал, как по позвоночнику хлестнул разряд статического электричества. Лица. Эти вымороженные, покрытые коркой сизого льда лица были ему знакомы по голографическим досье из штабных папок. Это были научные сотрудники из пропавшего экспедиционного краулера профессора Громова — те самые люди, которых группа Алисы должна была найти и вытащить живыми из этого абсолютного нуля.

— Кэп, это они… — голос Траппера в закрытом эфире прозвучал так же мертво, как скованный льдами пейзаж вокруг. — Экспедиция Громова. Но спасать там больше некого. Искажение уже выпотрошило их изнутри, оставив только пустые, агрессивные оболочки.

Теперь перед ними стояла не задача по эвакуации, а чудовищная, кровавая необходимость уничтожать тех, ради кого они рискнули спуститься в Индустриальный ад Холодильника. Фазовый резонанс продолжал нарастать, превращая каждый вдох переохлажденного воздуха в ментальную пытку, а приближающиеся фигуры в истерзанных термокомбинезонах казались в этом фиолетовом тумане призрачными палачами, вернувшимися за своими несостоявшимися спасителями.

Их выжженные глаза светились тусклым, мертвенно-неоновым светом, пульсируя в такт нарастающему фону, а из разорванных морозом глоток вырывалось низкое, утробное рычание, больше похожее на скрежет ломающихся шестеренок. В скрюченных пальцах они сжимали нелепые обломки дорогостоящей аппаратуры — искореженные фазовые антенны, острые, как бритва, куски полимерных корпусов, которые теперь превратились в примитивное, но смертоносное оружие.

— Какого черта?! — Кот отшатнулся, едва не потеряв равновесие на обледенелом рельсе, сервоприводы его брони натужно взвыли. — Это же… это же сам профессор Громов! Я помню его в Оплоте!

— Они под прямым контролем! — голос Умника в нейроинтерфейсе сорвался на панический фальцет. — Источник фазового излучения где-то внутри депо! Он держит их на поводке и управляет ими, как куклами из мяса и льда!

Макар, хоть и повидал в Бездне всякое, на долю секунды застыл, словно парализованный. Массивный ствол его роторного репитера мелко подрагивал, описывая дугу перед шеренгой когда-то гениальных умов научного корпуса, которые теперь превратились в бездушную биомассу.

— Огонь по ногам! — скомандовала Алиса, первой пробив лед ментального шока. В её голосе снова зазвенел безжалостный металл. — Не убивать! Попытаться перебить суставы и оглушить! Чёрный, найди второго Призрака! Он кукловод, он где-то здесь!

Но эти Стертые не имели ничего общего с медлительными, полуразложившимися бродягами, бесцельно скитающимися у границ комплекса «Мираж». Искажение влило в них парадоксальную энергию: они двигались пугающе быстро, ломаными фазовыми рывками, полностью игнорируя инерцию, гравитацию и пронизывающий холод.

Один из них — высокий седой исследователь, который еще месяц назад читал лекции в бункере «Модуля Вектор» и консультировал офицеров «Эгиды» — с жутким, рвущим связки стоном налетел на Спеца. Он пытался с нечеловеческой силой вонзить зазубренный обломок хромированной антенны прямо в уязвимое сочленение кинетической брони штурмовика.

Чёрный на втором ярусе полностью абстрагировался от первобытного хаоса, творящегося внизу. Сдавленный крик Спеца, оглушительный грохот репитера Макара, выбивающего ледяную крошку из бетона под ногами ученых — всё это стало для Траппера лишь незначительным фоновым шумом. Его глаза, слившиеся с высококлассной оптикой «Выхлопа-М», методично, миллиметр за миллиметром сканировали каждый темный, вывернутый наизнанку угол депо, каждую щель в промерзшей кладке.

Пространственный Призрак не мог просто раствориться в антиматерии. Он был главным режиссером в этом гротескном, ледяном спектакле. Чёрный чувствовал его присутствие затылком — тот затаился где-то в самом эпицентре пульсирующего фиолетового тумана, направляя слепую ярость Стертых.

«Где же ты, тварь…» — монотонно билось в скованной холодом голове Чёрного.

Он перевел тепловизор на верхние технологические мостки внутри ангара, где между старыми, вмерзшими в свод кранами еще сохранялись островки непроницаемой, поглощающей свет тени. Палец на ледяном спусковом крючке не дрожал, но ладонь внутри композитной перчатки стала неприятно влажной. Траппер знал абсолютную истину: если не выбить мозги этому кукловоду в черном плаще прямо сейчас, отряд Алисы просто захлебнется в крови тех, кого они давали присягу защищать.

Чёрный увидел его. Фазовый Призрак замер на покрытой сизым льдом погрузочной платформе, метрах в пятидесяти от проломанных ворот, полускрытый истерзанным остовом тяжелого промышленного транспортера. В руках кукловод сжимал тот самый топологически искаженный прибор, мерцающий мертвенным светом.

В этот момент в голове Чёрного, пробиваясь сквозь сводящий челюсти фазовый резонанс, вспыхнула кристально четкая голограмма с закрытого брифинга Корчагина. Это был он. Тот самый «Прототип-7». Экспериментальный мобильный фазовый деструктор, который приказали вернуть в Оплот любой ценой. Пазл сложился. Стало предельно ясно, почему пропавшая экспедиция профессора Громова превратилась в Стертых-марионеток — Прототип не просто подавлял волю, он на квантовом уровне перехватывал управление нервной системой и моторикой, превращая гениальных исследователей в безжалостное, слепое живое оружие.

— Вижу кукловода! — выдохнул Чёрный в общий тактический эфир, лихорадочно доводя тяжелый ствол магнитной винтовки. — Платформа, центр депо! Цель у него в руках! Тот самый излучатель, за которым нас послали!

Но Искажение не собиралось отдавать свой козырь так просто. В этот самый момент один из Стертых — сам профессор Громов, чье лицо превратилось в застывшую маску агонии — с нечеловеческим, механическим рыком метнул что-то в сторону снайперской позиции на обледенелых мостках второго яруса. В воздухе, тускло мерцая фиолетовым неоном, пролетел нестабильный кристаллизованный изолят.

Снаряд с хрустом врезался в промерзшую бетонную опору прямо за спиной Чёрного. В ту же секунду локальная реальность схлопнулась и взорвалась ослепительной вспышкой — сдетонировал плазменный крио-разряд.

Мощнейшая дуга прошила арматуру и ударила Трапперу прямо в правое плечо, пробивая кевлар и изолирующие полимеры. Тело свело жесточайшей судорогой. Циклопически тяжелый «Выхлоп-М» выпал из мгновенно онемевших пальцев и с гулким лязгом заскользил по покрытой гладким льдом плите, чудом не сорвавшись вниз. Чёрный рухнул на одно колено, чувствуя, как рука от плеча до кисти превращается в кусок парализованного, неживого мяса, а в подкорке звенит разлетающимся на тысячи осколков стеклом.

— Чёрный! Статус! — голос Алисы в нейроинтерфейсе пробился сквозь помехи, полный обжигающей тревоги.

— Правая рука… — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, отчаянно пытаясь сфокусировать зрение сквозь визор на расплывающейся фигуре Призрака. — Зацепило плазмой. Отказ моторики. Но «Семерка» у него, Алиса! Если мы упустим этого кукловода сейчас — Прототип растворится в Пустоте навсегда!

Боковым зрением он увидел, как Стертый Громов уже карабкается по обледенелой технической лестнице к нему на ярус. Искажение гнало свою марионетку вверх: переломанные, покрытые инеем суставы ученого перебирали железные ступени с неестественной, паучьей скоростью. Профессор был всего в нескольких метрах, и его выжженные, пульсирующие холодным светом глаза, в которых не осталось ни единого микрона человечности, были намертво зафиксированы прямо на безоружном Чёрном.

Волк в овечьей шкуре

Внизу Стилет, мгновенно считав критическую расстановку сил, резко развернулся. Его глаза под визором сверкнули холодным, расчетливым блеском. Он коротким, рубленым жестом отдал Форсу и Тихому команду, и те, не медля ни доли секунды, двинулись в сторону обледенелой позиции Чёрного, работая в идеальной тактической связке и намертво перекрывая друг другу слепые зоны.

Этот момент стал окончательной точкой над «i». Когда плазменный крио-разряд взорвался в бетонную плиту, вышвырнув Чёрного из прицела, мир для него превратился в калейдоскоп из ослепительных искр, жгучей боли и накатывающей тошноты от фазового резонанса. Правая рука, только что уверенно сжимавшая цевьё, превратилась в кусок парализованного, вибрирующего мяса. Тяжелый «Выхлоп-М» — его единственный весомый аргумент в этом аду — с гулким звоном отлетел к самому краю скованного льдом обрыва.

Сквозь мутную пелену в глазах Чёрный видел, как пространственный Призрак на платформе медленно, почти торжественно поднимает «Прототип-7», наводя раструб излучателя прямо на мостки второго яруса. Кукловоду требовалась всего пара секунд, чтобы инициировать импульс и выжечь мозги снайперу, пока тот беспомощно глотал ртом переохлажденный воздух.

— Чёрный, в укрытие! — сорванный голос Стилета донесся снизу, перекрывая гул нестабильной аномалии и свист фазового поля.

Он не стал дожидаться официального приказа Алисы или координировать действия по общим каналам отряда. Стилет рванул вверх по ржавой, покрытой толстым слоем инея технической лестнице с такой невероятной скоростью, будто по его следу шла голодная стая Бестий. Следом Форс на ходу вскинул свою магнитную винтовку, методично всаживая бронебойный заряд за зарядом в кинетический щит Призрака, заставляя того на драгоценное мгновение спрятать голову. Тихий же, полностью оправдывая свое прозвище, просто растворился в густых тенях первого яруса, заходя со стороны вмерзших вагонов для удара во фланг.

В этот же миг на ярус ворвался Стертый Громов. Профессор-марионетка с механическим рычанием замахнулся обломком антенны, готовый добить снайпера, но Стилет, взлетевший на платформу последним, нечеловеческим рывком, перехватил инициативу. Не сбавляя сумасшедшего темпа, он нанес короткий, профессиональный удар прикладом прямо в челюсть ученого, а затем добавил жесточайший удар усиленным коленом в корпус. Громов, чьи рефлексы были заменены прямыми фазовыми командами, просто не успел среагировать — его тело обмякло, и он рухнул на бетон, окончательно выключенный из уравнения боя.

Стилет запрыгнул к Чёрному в тот самый момент, когда Траппер отчаянно пытался дотянуться левой рукой до соскользнувшего «Выхлопа». Вольный буквально сбил Чёрного с ног, накрывая своим телом в углеродной броне и с силой вдавливая в ледяную крошку. В ту же секунду над их головами с шипением вакуума пронесся беззвучный луч фазового деструктора. Монолитная бетонная стена за их спинами мгновенно задымилась, рассыпаясь в мертвую, выжженную труху.

Чёрный лежал, чувствуя кожей жар чужого тела — редчайшее явление в Холодильнике — и едкий запах оружейной синтетики. Его параноидальные подозрения подтвердились на двести процентов: такая скорость реакции и такая феноменальная слаженность в критический момент не могли принадлежать простому бродяге-одиночке. Стилет действовал как элитный штурмовой оперативник, для которого спасение союзника под перекрестным огнем было вбитым в спинной мозг маневром.

— Живой, Траппер? — Стилет хищно оскалился, его лицо под маской оказалось в паре сантиметров от визора Чёрного. В его глазах не было ни капли того настороженного подозрения, которое Саша питал к нему весь путь. Там горел только злой, колючий азарт человека, который чувствует себя в своей родной стихии именно тогда, когда всё вокруг летит в ледяную Бездну.