До луны и обратно

— Билет уже куплен.

— Тогда я отвезу тебя в аэропорт, — он глубоко вздохнул.

Она села в машину, сжав пальцы на коленях. До последнего надеялась, что он попросит её остаться. Что всё уладил. Но он молча положил чемодан в багажник, захлопнул крышку с глухим стуком.

Когда Джек сел за руль, машина не тронулась сразу. Давление невысказанного было таким плотным, что воздух казался густым, почти осязаемым. Джулия чувствовала, как его взгляд скользит по ней, но продолжала смотреть в окно, боясь повернуться.

— Нет. Я так не могу.

Голос прозвучал хрипло, словно через боль. Прежде чем она успела понять, что происходит, его ладонь коснулась её щеки. Тёплая, чуть шершавая, бесконечно знакомая. Он наклонился, и его губы накрыли её с такой силой, будто он хотел вдохнуть в неё всю свою душу. В этом поцелуе смешались горечь, отчаяние и обещание чего-то большего.

Джулия замерла на секунду — а затем вцепилась в его куртку и ответила тем же.

Когда они оторвались друг от друга, губы горели, сердце бешено колотилось. Он прижался лбом к её лбу.

— Как же я не хочу тебя отпускать! Ни на минуту, — прошептал Джек.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание смешивается с её.

— Но мы должны?

Пальцы Джека дрогнули. Он напрягся.

— Да, — твёрдо и горько.

— Это всего неделя, Джек, — Джулия улыбнулась, заглядывая ему в глаза.

— Это будто целая вечность.

— Время пролетит быстро. А потом я снова приеду к тебе.

— Тогда едем. Пока не опоздали.

Он выдохнул, отпустил её и взялся за руль.

Машина завелась с низким рокотом. Мир за окном медленно поплыл назад. Капли дождя стекали по стеклу как слёзы. Джулия украдкой посмотрела на Джека — напряжённого, сжавшего челюсть, со взглядом, прикованным к дороге. Но в уголке его глаз дрожали капли, которые он отчаянно пытался скрыть. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей.

Дождь стучал по крыше, словно пытаясь заглушить тяжёлое молчание между ними. Джулия не могла больше терпеть эту неопределённость.

— Джек... что вчера случилось? У тебя с Самантой? — голос прозвучал резко, разрезая тишину.

Он с силой сжал руль.

— Это было... тяжело. В меня летели все предметы, что попадались под руку, — глухой голос, словно говорил сквозь зубы.

Джулия сжала губы, представляя эту сцену: крики, разбитые вещи, гнев.

— Но когда она услышала причину, почему ты уходишь... — пауза. — Ты сказал ей о нас?

Джек молчал. Джулия видела, как напряглись его плечи.

— Я сказал, что мы разные. Что я не могу быть с ней.

— То есть ты... не сказал ей? — внутри поднялась волна гнева.

— Я.… решил, что ей нужно успокоиться.

— Джек, что происходит? Почему ты не сказал ей? — голос дрогнул.

— Джулия... её отец был там. Он сказал, что я и мой отец обязаны ему.

— Но при чём здесь отец Саманты? При чём здесь компания?

— Если бы я ушёл сразу вчера, они сделали бы так, что мы с тобой даже жить в этом городе не смогли.

— Переехали бы в другой. Разве это проблема? Нас ничего здесь не держит.

Джек замолчал. Джулия смотрела на него, но он упорно избегал её взгляда. Она понимала: он что-то скрывает. Что-то очень важное. Но не хочет говорить. По крайней мере сейчас.

Остаток дороги они ехали молча. Джулия смотрела в окно. Гнев сменился холодной усталостью. Не было сил спорить. Не было сил выяснять, почему он не может быть с ней открытым и честным. Она решила: пусть разбирается сам. А ей нужно просто отвлечься и привести мысли в порядок.

За окном уже виднелся аэропорт. Машина остановилась у терминала. Дождь закончился, но воздух оставался тяжёлым, насыщенным невысказанными словами.

Джулия остановилась перед стеклянными дверями. Чемодан мягко постукивал колёсами по асфальту. Она обернулась.

Джек стоял у машины, — его фигура резко выделялась на фоне серого неба. Ветер шевелил тёмные волосы, а в глазах горело что-то новое. Решимость. Почти ярость.

— Джек, я хочу, чтобы ты знал, — голос тихий, но каждое слово звучало чётко. — Ты дорог мне. Я хочу, чтобы мы оба чувствовали, что заслужили эти отношения.

Он шагнул вперёд. Губы дрогнули:

— Джулия, я...

— Подожди, — она подняла руку, останавливая его. — У нас есть неделя. Всего неделя, чтобы стать счастливыми.

Его глаза сузились — будто он только сейчас осознал, что это не просто расставание. Это вызов.

— Мы справимся. Я уверен, — его голос стал твёрже, в нём появились стальные нотки.

Джулия медленно подошла к нему. Пальцы коснулись его щеки, ощущая лёгкую щетину, тепло кожи. Она смотрела в его глаза — тёмные, горящие, полные обещаний и невысказанных клятв. Потом встала на цыпочки и поцеловала. Легко, почти невесомо. Но в этом прикосновении было всё: прощание, надежда и вызов.

— До свидания, мистер Хартман... Джек.

Её улыбка — та же, что и тогда, когда она уходила из офиса. Загадочная, чуть насмешливая, но в глубине глаз таилась грусть.

Она развернулась и вошла в терминал, не оглядываясь.

Джек стоял как вкопанный. Руки сжались в кулаки. В голове проносились мысли, планы, решения. Он смотрел, как её силуэт растворяется в толпе, и вдруг понял с обжигающей ясностью: «Я не могу её потерять. Не сейчас. Не после всего. Я должен всё уладить». Он резко развернулся, сел в машину и рванул с места, оставляя за собой брызги воды из-под колёс.

Джулия прошла досмотр, её движения были автоматическими. В голове — только его глаза в последний момент. Такие... другие.

Она села у окна в зале ожидания. Через некоторое время самолёт подали, люди начали посадку. «Неделя...» — подумала она, сжимая посадочный талон.

Где-то в городе Джек мчался по мокрым улицам. И оба они знали: когда она вернётся, всё будет иначе. Или не будет ничего. Но это уже зависело от него.

Посадка завершилась. Джулия пристегнула ремень, ощущая, как холодная металлическая пряжка щёлкает о пластик. В салоне гудели объявления бортпроводников, пассажиры раскладывали вещи, переговаривались вполголоса. Она откинулась на сиденье, закрыв глаза, пытаясь заглушить навязчивые мысли.

— Дамы и господа, наш рейс готов к взлёту. Просим всех пассажиров занять свои места и пристегнуть ремни.

Голос стюардессы звучал механически, но Джулия поймала себя на том, что сжимает подлокотники, когда двигатели набрали обороты. Самолёт тронулся, покатился по взлётной полосе, ускоряясь. Она прижалась лбом к холодному иллюминатору. За стеклом мелькали огни аэропорта, затем растворились в серой пелене дождя.

И вдруг — толчок. Отрыв от земли. Сердце на мгновение замерло, а потом бешено застучало, будто пытаясь вырваться из груди. Она всегда боялась взлётов, но сейчас этот страх казался ничтожным по сравнению с тем, что осталось там, на земле.

Самолёт набирал высоту, пробивая слой облаков. За окном клубилась белая пелена, и Джулия заворожённо смотрела, как крылья разрезают эту бесконечную пушистую массу. «Хоть здесь всё просто», — подумала она. Никаких сложных решений. Никаких невысказанных слов. Только она, самолёт и небо.

«Неделя...» — снова пронеслось в голове. Она глубоко вздохнула, выключила телефон и убрала в карман сиденья. Самолёт выровнялся, достигнув нужной высоты. Джулия откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает.

— Вам что-нибудь предложить из напитков? — голос бортпроводника прозвучал неожиданно.

Джулия вздрогнула.

— Кофе, пожалуйста. Чёрный.

Бортпроводник кивнул и через минуту поставил перед ней пластиковый стаканчик. Она обхватила его ладонями, вдыхая горьковатый аромат.

За окном уже не было облаков — только бескрайнее голубое небо и ослепительное солнце, которого она не видела в своём городе несколько недель. Она закрыла глаза, представляя, как где-то там, далеко внизу, Джек мчится по мокрому шоссе, сжимая руль с тем же выражением решимости, что было в его глазах перед её уходом.

«До встречи», — прошептала она, поворачиваясь к иллюминатору, где теперь было только солнце и бездонная синева.

В салоне царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом двигателей. Одни пассажиры спали, откинув кресла, другие смотрели фильмы на телефонах, третьи просто уставились в иллюминаторы.

Тишину разорвало резкое объявление. Громкоговорители издали треск, и по салону разнёсся чёткий, но слегка напряжённый голос: «Уважаемые пассажиры! Одному из летящих на борту стало плохо. Просьба сообщить бортпроводникам, если на борту есть врач».

В салоне пробежала волна напряжения. Кто-то переглянулся, кто-то привстал, пытаясь разглядеть, где произошло ЧП.

Джулия сидела, уткнувшись лбом в прохладное стекло. Ей не хотелось ни во что ввязываться — только бы долететь поскорее, оставшись наедине со своими мыслями. В душе клубилась тихая грусть, и даже бескрайние облака за окном казались серыми.

Но доброта взяла верх. В памяти всплыли уроки из колледжа — смутные, но достаточные, чтобы вспомнить основы. Она сжала кулаки, вздохнула — и подняла руку.

К ней быстро подошла стюардесса — молодая девушка с тёмно-карими глазами и светлыми волосами, уложенными в аккуратную причёску. Голубой форменный костюм сидел безупречно, движения были чёткими. На бейдже имя — Дейзи.

— Мисс, вы врач? — тихо спросила она, наклонившись.

— О нет... но я знаю, как оказать первую помощь. Если вам подойдёт...

Дейзи на мгновение задумалась, взгляд скользнул по салону — больше никто не отозвался.

— Кроме вас никто не ответил. Думаю, сейчас нам подойдёт любая помощь. Пройдёмте со мной.

Джулия поспешно встала, слегка задев коленкой откидной столик. Дейзи уже шла вперёд, стуча каблуками уверенно и быстро. Пассажиры провожали их взглядами — кто с любопытством, кто с напряжением.

Через полминуты они оказались в бизнес-классе. Здесь даже воздух казался другим — тише, просторнее. Кресла широкие, почти как кровати, отгороженные друг от друга. Полумрак, приглушённый свет. И посреди этого комфорта — суета.

Джулию охватила паника. Бизнес-класс всегда казался ей другим миром — местом, где сидят важные люди в безупречных костюмах, с холодными оценивающими взглядами. А теперь она — простая девушка с базовыми знаниями — должна вмешаться в их пространство.

— Мисс, вы в порядке? — осторожно спросила Дейзи.

— Да, простите, немного волнуюсь.

— Пройдёмте, это здесь, — Дейзи подвела Джулию к одному из кресел. — Ему резко стало плохо. Сказал, что кружится голова и тошнит.

В кресле сидел молодой мужчина, на вид около тридцати пяти. Глаза закрыты, лицо бледное, дыхание частое.

Джулия проглотила ком, подступивший к горлу. «Джулия, соберись. Теперь всё зависит от тебя», — пробормотала себе под нос.

Рядом с мужчиной, откинувшись в соседнем кресле, сидела женщина. Катрина Лесли. Та самая, что с первого взгляда приковывает внимание. Высокая, с грациозной осанкой. Густые чёрные волосы, уложенные в идеальную причёску, — ни одной выбившейся пряди. Глубокие, как океан, тёмно-синие глаза. Чёткие черты лица, ровные брови, чуть припухшие губы, окрашенные матовой бордовой помадой. Безупречный макияж, безупречное платье, безупречные туфли.

Она держала мужчину за руку так, будто пыталась выдавить из него сознание силой. Идеальный бордовый маникюр впивался ему в кожу.

— Очнись, пупсик, ну что же такое... Я говорила: не нужно лететь!

— Простите, миссис, эта девушка может помочь. Позволите? — обратилась Дейзи.

Женщина слегка приподняла подбородок, изучая Джулию — не свысока, но с отстранённым любопытством.

— Вы... врач? — бровь поползла вверх.

— Я... нет. Но могу помочь. Кажется, я знаю, что с ним.

— Кажется?! Вы кого мне привели? — вскрикнула женщина, посмотрев на Дейзи.

— Простите, миссис Лесли... — начала оправдываться бортпроводница, но Джулия перебила:

— Я тоже извиняюсь, но я тут не заклинаниями его лечить собираюсь. Ваш муж может просто не очнуться, если не принять меры сейчас же.

Она посмотрела на женщину холодным взглядом. «Господи, откуда вы такие истеричные берётесь?» — подумала про себя.

Та недовольно фыркнула и махнула рукой:

— Ну... что ты тогда стоишь? Давай помогай!

Джулия сжала зубы, но решила не ввязываться в спор. Вместо этого улыбнулась Дейзи:

— Дейзи, вас ведь так зовут? Не могли бы вы принести пару кусочков сахара или сладких конфет?

— Да, конечно, одну минуту.

Дейзи быстро ушла и через несколько секунд вернулась.

— Ты зачем ему суёшь эту гадость? — прищурившись, спросила женщина.

— У вашего мужа недостаток глюкозы. Нужно, чтобы он пришёл в себя. Вы не могли бы мне помочь?

— Что сделать?

— Положить эти конфеты ему под язык.

— Ты сумасшедшая? Я не полезу ему в рот своими пальцами!

— Вы предлагаете мне это сделать?

— Делай что хочешь! Я на это не подписывалась!

Женщина резко встала и пересела в другой ряд, изредка поглядывая в сторону Джулии.

Та и Дейзи переглянулись — взглядами в стиле «ну и ну» — и положили конфеты бедолаге под язык.

— А что дальше? — обеспокоенно спросила Дейзи.

— Нужно засечь десять минут. А потом принести ему стакан сладкого сока и десерт.

С соседнего ряда раздался резкий женский голос:

— Эй! Если ты положишь в него ещё хоть грамм сладкого, ты больше никогда не будешь летать на самолётах!

— А вы знаете другие способы привести его в чувство? — Джулия скрестила руки, глядя на разъярённую женщину.

— Нет! Делай, что должна, и уходи.

Через восемь минут мужчина пришёл в себя. Дейзи уже принесла всё, что просила Джулия. Та присела на корточки перед ним.

— Вы как?

— Очень кружится голова...

— Это нормально. Вам нужно выпить этот сок и съесть десерт.

Она протянула стакан.

— Фу! Что за гадость? Я вообще не ем сладкое! Зачем ты мне это даёшь? И кто ты вообще такая?

Терпение Джулии лопнуло.

— Значит, так, мистер... как вас там? — она встала и повысила голос. — Я тут вам не нянька. Вам стало плохо, я вас привела в чувство. Если не сделаете то, о чём прошу, снова потеряете сознание. Только на этот раз можете уже не очнуться. Поэтому будьте добры, съешьте этот чёртов десерт!

В салоне повисла тишина. Все смотрели на Джулию как на героиню, которая обуздала самое опасное животное.

— Я Майкл, а не «как вас там», — сухо ответил мужчина.

— Ой, мне вообще всё равно, — отмахнулась Джулия.

В этот момент с соседнего ряда снова донёсся скандал. Дейзи что-то горячо обсуждала с той женщиной, и бортпроводница чуть не плакала.

Джулия подошла:

— Дейзи, в чём дело?

— Простите, просто за десерт и сок у нас отдельная оплата, это не входит в бизнес-меню. А миссис Лесли отказалась...

Джулия достала несколько купюр из кармана брюк, которые всегда лежали «на всякий случай», и с непоколебимым видом протянула деньги:

— Этого должно хватить.

— Да, конечно, но как же...

— Ничего. Я лучше заплачу, чем буду ещё раз иметь дело с этими... людьми.

— Спасибо вам большое, мисс... — Дейзи улыбнулась сквозь слёзы.

— Джулия, — она улыбнулась в ответ.

Повернувшись к Майклу и Катрине, Джулия увидела, что они оба смотрят на неё так, будто она только что украла их любимую собачку. Майкл попытался что-то пробормотать — возможно, спасибо, — но Джулия уже махнула рукой:

— Приятного полёта... козёл.

Добавила с улыбкой и гордо удалилась, оставив бизнес-класс в шоке и восхищении.

Она шла по проходу, чувствуя, как в висках стучит кровь. Пальцы сжимались в кулаки, в груди колотилось что-то горячее и колючее: обида, злость, недоумение.

«Как можно быть такими неблагодарными? Я человека спасаю, а в ответ — крики, хамство и угрозы. И этот взгляд... Будто я не помощь предложила, а в карман к ней полезла. Ревнивые, злые, вечно недовольные... Даже здесь, на высоте десять тысяч метров, они находят способ испортить всё».

Пассажиры перешёптывались. Пожилой мужчина сбоку сказал:

— Вы молодец.

Но Джулия не смогла даже улыбнуться. Хотелось просто исчезнуть. Она упала в кресло, глубоко вдохнула и закрыла глаза. «Зачем я вообще подняла эту чёртову руку?»

Но ответ был прост: она не могла иначе. Даже если бы знала, чем всё обернётся, всё равно помогла бы. Потому что доброта — это не сделка, не расчёт. Это просто часть её самой.

Через пару минут подошла Дейзи. В руках — маленький поднос.

— Шоколадный мусс от команды... и спасибо.

Джулия расплылась в улыбке.

— Вы не обязаны.

— Нет, обязаны, — Дейзи понизила голос. — Вы не представляете, сколько раз они уже летали. И каждый раз скандалы. И сколько людей хотели бы сделать, как вы.

Джулия рассмеялась.

— Кажется, теперь я верю в карму.

Взяла десерт, откинулась назад и посмотрела в иллюминатор. Небо было чистым и безоблачным.

Через пару часов самолёт благополучно приземлился. Джулия, как разумный человек, не торопилась вставать в очередь: зачем толкаться, если всё равно ждать багаж? Спокойно дождалась, пока основная толпа выйдет, неспешно надела пальто и направилась к выходу.

У трапа весь экипаж, включая Дейзи, ещё раз поблагодарил её. Видимо, за то, что не только спасла пассажира, но и не устроила дебош в ответ на хамство. Джулия кивнула с улыбкой и пошла по коридору к терминалу, наслаждаясь тем, что наконец-то может оставить этот перелёт позади.

Но судьба, как всегда, решила подкинуть ещё один «приятный» сюрприз.

Глава 5. Мунлайт

Спустившись по лестнице к багажным лентам, Джулия услышала сбоку знакомый голос:

— Джулия, да?

Она обернулась. Тот самый Майкл. Высокий, статный, с тёмно-русыми волосами и холодными глазами — то ли голубыми, то ли серыми, но такими пронзительными, что, казалось, они могли заморозить на месте. Черты лица почти идеальные — если бы не выражение лёгкого высокомерия, портившее всю картину. Широкие плечи, чёрное пальто. Выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала «Богатые и невыносимые».

Он стоял, прислонившись к стене, руки за спиной.

— Вы за мной шпионите? — язвительно спросила Джулия, приподняв бровь. — Очень надеюсь, там не перцовый баллончик.

Майкл слегка ухмыльнулся, но быстро взял себя в руки:

— Нет, конечно. В самолёте вы мне так и не дали сказать. Спасибо, что спасли меня.

— Пожалуйста, — Джулия фальшиво улыбнулась. — Надеюсь, когда полечу назад, вы не окажетесь в том же самолёте.

Она развернулась, чтобы уйти, но Майкл схватил её за руку:

— Подождите, Джулия, я...

— Отпусти. И больше никогда так не делай, — голос стал резким как лезвие.

— Да стойте вы! — Майкл вздохнул и отпустил. — Я хотел попросить прощения за Катрину. Она бывает...

— Самовлюблённой стервой? — закончила Джулия.

— Ну зачем же вы так...

— А как?

Майкл замялся, потом неохотно кивнул:

— Ну да. Хорошо, вы правы.

— Знаете, Майкл... — Джулия скрестила руки. — Я вам помогла. Но будьте добры, никогда больше мне не попадайтесь.

— Я настолько вас обидел?

— Вы настолько мне неинтересны и противны.

Майкл засмеялся, но в глазах мелькнуло раздражение.

— Хм. Договорились, — он достал конверт. — Вот, возьмите.

— Что это?

— Деньги, которые вы заплатили за меня.

— Мне от вас ничего не нужно, — Джулия даже не протянула руку. — Мне не жалко. Просто оставьте меня в покое.

Она резко развернулась и ушла, не оглянувшись. Быстро зашагала к багажной ленте, чувствуя, как раздражение сменяется облегчением. «Ну хоть этот аэропорт большой. Надеюсь, наши пути больше не пересекутся». Но где-то в глубине грызло любопытство: «Почему он вообще побежал за мной? Чувство вины? Или Катрина его выгнала и теперь он ищет утешения у первой встречной?» Она фыркнула и потянулась за чемоданом.

Получив свой багаж, Джулия вышла из аэропорта, вдохнув прохладный осенний воздух. После душного салона и неприятного разговора хотелось поскорее оставить городскую суету позади. Помахала первому же свободному такси — старенькому жёлтому седану, который тут же подкатил к тротуару.

Объяснив, куда ехать, водитель назвал цену — вполне устроило. Дом миссис Роджерс находился в пригороде, примерно в часе езды от аэропорта.

Она открыла багажник, водрузила внутрь чемодан, который, как всегда, оказался чуть тяжелее, чем хотелось бы, — и устроилась на заднем сиденье. Машина пахла кофе, кожей и чем-то сладковатым. Возможно, недавно здесь везли пироги.

Такси выехало с территории аэропорта и нырнуло в поток машин. Мегаполис встречал огнями рекламных билбордов, неоновыми вывесками кафе и гулом ночной жизни. По тротуарам спешили люди: кто-то с сумками из дорогих бутиков, кто-то с кофе в картонных стаканчиках, кто-то просто стоял, уткнувшись в телефон.

— Красивый город, — пробормотала Джулия, прижавшись лбом к стеклу.

— Ага, пока не узнаешь цены на аренду, — усмехнулся водитель.

Она фыркнула, но не ответила. После сегодняшнего перелёта даже этот шумный мегаполис казался приятнее общества некоторых людей.

Машина миновала центр, проехала через спальные районы, и постепенно высокие стеклянные здания сменились уютными двухэтажными домиками с палисадниками. А потом и они остались позади.

Дорога пошла через поля и перелески. Золотисто-багряные осенние леса тянулись вдоль шоссе, иногда расступаясь, чтобы показать просторные луга, тронутые первыми заморозками. Вдалеке виднелись одинокие фермы, старые амбары с покосившимися крышами, стада коров, лениво жующих пожухлую траву.

И вот наконец Мунлайт — маленький рай для уставших от шумного города людей.

Такси остановилось на центральной площади — маленькой, уютной, будто сошедшей с открытки. Старинные домики с резными ставнями, мостовая, выложенная брусчаткой, и тот самый фонтан, о котором говорила миссис Роджерс, — с каменной чашей, в которой плавали осенние листья.

— Дальше не поеду, — объявил таксист, пожилой мужчина в кепке. — Дорога там худая, машину жалко.

Джулия вздохнула, расплатилась и выгрузила чемодан. Пешком так пешком.

Тропинка начиналась сразу за последним домом — узкая, усыпанная хвоей, с редкими солнечными зайчиками, пробивающимися сквозь кроны сосен. Воздух пах смолой, мхом и чем-то неуловимо осенним — будто кто-то развесил на ветках пряности.

Через двадцать минут — ровно как предупреждала хозяйка — деревья расступились, и перед Джулией появился тот самый домик.

Он был ещё уютнее, чем на фотографиях. Деревянные стены, выкрашенные в тёплый медовый оттенок, зелёная крыша, чуть тронутая мхом, и крыльцо с резными перилами. На скамейке у входа лежал плед в клетку — будто кто-то только что здесь сидел.

— Ну что ж… — Джулия улыбнулась, подняла третий горшок с геранью — тяжёлый, немного заросший плющом, — и достала ключ.

Дверь скрипнула, как в старых фильмах, и впустила её внутрь. Тишина. Покой. И ощущение, будто этот дом её ждал.

— Отлично… — прошептала Джулия, переступая порог. — Теперь главное — не остаться здесь навсегда.

Запах — первое, что поразило. Тёплый, уютный, будто впитавший в себя годы жизни: ваниль из печенья, воск от свечей, лёгкий оттенок старого дерева и чего-то ещё неуловимого. Возможно, воспоминаний.

Прихожая — небольшая, но аккуратная. Дубовый гардероб с резными узорами, на котором лежала пожелтевшая от времени шляпная коробка. Зеркало в позолоченной раме, слегка потускневшее по краям, но всё ещё отражающее чётко. На стене — старые семейные фото: чёрно-белые снимки, где молодые люди в нарядных костюмах позируют у этого же дома.

Из прихожей арка вела в гостиную. Джулия шагнула — пол скрипнул под ногами, будто здороваясь.

Гостиная встретила мягким светом настольных ламп, которые она включила. Всё здесь дышало теплом: диван, укрытый клетчатым пледом; книжные полки от пола до потолка, забитые старыми томами в кожаных переплётах; на каминной полке — коллекция фарфоровых слоников и часы с маятником, тихо отмеряющие секунды. Слева виднелась дверь на кухню, справа — лестница на второй этаж, где спальня.

Прежде чем устроиться, Джулия решила сбегать в местный магазинчик — небольшой семейный маркет в пяти минутах ходьбы от площади. Деревянные полки скрипели под напором товаров, а за кассой сидела пожилая женщина, настойчиво предлагавшая попробовать «знаменитые местные пряники».

Джулия купила свежие груши и виноград, ароматный травяной чай в жестяной коробке, бутылку местного мёда с кусочками сот. И плюшевые тапочки с оленями — совершенно спонтанно, но они были такими мягкими!

Возвращаясь, наконец вспомнила про телефон. Как только отключила авиарежим, аппарат буквально взорвался уведомлениями: три пропущенных от мамы, пять сообщений от Джека. Последнее: «Если до 9 вечера не перезвонишь, вызываю полицию».

Джулия разожгла камин. Он разгорался медленно: первые язычки пламени робко обхватывали сухие поленья, постепенно набирая силу.