До луны и обратно

Расставила фрукты в стеклянной вазе — та поймала последние лучи заходящего солнца, заставив виноград светиться изнутри янтарным светом. Чай заваривался в старой фарфоровой чашке с трещинкой на ручке — той самой, что всегда кажется особенно уютной. Ложка мёда медленно растворялась, рисуя золотистые спирали в горячей воде.

Поудобнее устроившись у камина, переодевшись после прогулки, Джулия сначала позвонила маме. Разговор вышел коротким и тёплым.

Она укуталась в плед — шерстяной, с запахом камфоры — и свернулась калачиком на диване, наблюдая, как тени от огня танцуют на потолке. За окном первые снежинки начали кружить в предвечерних сумерках, а часы на камине пробили семь раз. Их звон странным образом переплетался с далёким смехом детей где-то на улице.

Джулия глубоко вздохнула и снова взяла телефон. Пальцы слегка дрожали, когда нажимала на имя «Джек».

Трубка зазвонила лишь раз — он явно держал телефон в руках.

— Джулия! Боже... — глубокий выдох. — Я уже начал звонить в авиакомпанию, представлял всякое... Ты где вообще?!

Где-то вдалеке гудели машины, слышно, как он нервно постукивает пальцами по чему-то. Джулия прижала телефон плечом к уху, поправляя плед.

— Ой, прости-прости! — искусственный смешок. — Я просто... — пауза, слышно, как трещит камин. — Совсем вылетело из головы включить телефон после посадки.

Тон Джека стал мягче, но тревога не ушла:

— Подожди... Ты в порядке? Голос... Как будто плакала.

Джулия непроизвольно коснулась век: они действительно слегка припухли после всего, что случилось в самолёте.

— Да нет, что ты! Просто... Я уже скучаю.

Тишина на линии. Только слышно, как Джек перекладывает телефон в другую руку.

— Любимая... — тихо, почти шёпотом. — Кажется, ты не договариваешь.

Джулия сжала край пледа — пальцы побелели от напряжения. В камине с треском прогорело полено.

— Просто устала с дороги, — наигранно зевнула она.

— Ну смотри... — в трубке раздался шум льющейся воды — наливал себе виски. — Если кто будет слишком допекать — звони. Я устрою воспитательную беседу.

— Договорились, милый.

Они попрощались. После разговора Джулия улыбнулась по-настоящему, но в глазах остались тени сегодняшнего дня. Она потянулась за чаем: чашка уже остыла, мёд осел плотным слоем на дне.

Она вздрогнула, когда в тишине раздался мягкий шорох. Пальцы непроизвольно сжали край пледа, сердце застучало чаще: в пустом доме звук казался особенно громким.

Но через мгновение страх сменился удивлением, а затем и смехом, когда из-за угла книжного шкафа появился огромный рыжий комок шерсти.

Мармелад, как гласила бирка на бархатном ошейнике красного цвета, двигался с королевской грацией, несмотря на внушительные габариты. Янтарные глаза изучали новую гостью с любопытством, а пушистый хвост покачивался, как перо на старинном письменном приборе.

«Так вот ты какой!» — прошептала Джулия, вспоминая рассказы миссис Роджерс. Та описывала его как «маленького льва с сердцем котёнка», но не упомянула, что этот «котёнок» размером с добрую собаку. Миссис Роджерс рассказывала Джулии, что кот не ездит с ней в поездки, но она всегда просит кормить его гостей её дома. А когда их нет — приезжает местный повар из кафе, с которым они давно знакомы.

Кот без церемоний запрыгнул к ней на колени, заставив ахнуть от неожиданности. Тёплый вес приятно давил на ноги, а мурлыканье напоминало звук маленького мотора. Мармелад методично топтался, устраиваясь поудобнее, затем свернулся в идеальный круг, носом уткнувшись в собственный пушистый бок.

Огонь в камине рисовал золотые блики на его шерсти, превращая обычного кота в волшебное существо из сказки. Джулия машинально запустила пальцы в густую шубку, ощущая подушечками тепло и мягкость.

Но даже уютная атмосфера и мурлыкающий комочек на коленях не могли прогнать навязчивые мысли. В пламени ей снова виделось лицо Майкла — эти холодные глаза, в которых читалось столько высокомерия.

«Кто они такие?» — размышляла Джулия, наблюдая, как искры взлетают в темноту. Бизнес-класс, частые перелёты... Что могло привести таких людей в тихий Мунлайт?

Пальцы замедлили движение, застыв в рыжей шерсти. Мармелад неодобрительно муркнул, ткнувшись влажным носом в ладонь.

— Прости, малыш, — пробормотала Джулия, возобновляя поглаживания.

Тепло камина, мерное мурлыканье и тяжесть на коленях создавали гипнотический эффект. Глаза сами закрывались, мысли становились всё более обрывистыми.

Последнее, что она осознала, — как голова тяжело опускается на мягкую спинку дивана, а пальцы всё ещё погружены в тёплую кошачью шерсть...

За окном кружил ветер, в камине потрескивали дрова, а в доме воцарился покой: двое существ, свернувшись калачиком, спали под шум зимней ночи. Мармелад во сне выпустил когти, слегка вцепившись в плед, — будто боялся, что его новая подушка может внезапно исчезнуть.

Глава 6. Утро начинается не с кофе

Ночь пролетела незаметно — мимолётным вздохом, окутанным теплом и покоем. Треск камина, тихий и убаюкивающий, наполнял комнату уютным гулом, будто старый друг шептал что-то доброе сквозь языки пламени. Огонь отбрасывал на стены танцующие тени, но они не пугали — напротив, казалось, сама комната дышала в такт снам.

А сны были лёгкими, как пушинки. В них не было тревоги, не было гнетущей тяжести последних дней. Только светлые образы, мягкие, как шёлк, и тёплые, как летнее солнце.

Чаще всего снился Джек. Улыбка, голос, руки — всё всплывало с такой ясностью, будто он стоял рядом. Джулия скучала по нему так сильно, что даже во сне чувствовала щемящее тепло в груди. Но сейчас оно было сладким — как воспоминание о чём-то очень дорогом.

Где-то на краю сновидений мелькнули Майкл и Катрина — силуэты, тени, может, просто ощущение их присутствия. Они не говорили ничего, но их образы несли успокоение, будто напоминали: она не одна.

А ещё — пейзажи Мунлайта. То ли реальные воспоминания, то ли плод воображения, но она видела залитые лунным светом улицы, отражение звёзд в воде, тихие переулки, где время текло медленнее. Всё сливалось в единую картину — старинную гравюру, слегка размытую временем, но оттого не менее прекрасную.

И всё это время у ног, свернувшись тёплым комочком, спал кот. Его ровное дыхание, тихое мурлыканье — ещё один штрих к мирной ночи. Иногда во сне он шевелил лапками, и Джулия, даже не просыпаясь, протягивала руку, чтобы погладить, ощущая под пальцами мягкую шерсть.

Так и прошла ночь — без тревог, без пробуждений, в тёплом коконе покоя. И когда первые лучи солнца осторожно прокрались сквозь шторы, она открыла глаза с чувством, будто за эту ночь душа отдохнула за все предыдущие бессонные дни.

Джулия сладко потянулась, как кот на солнышке, и с довольной ухмылкой произнесла:

— Боже… какое прекрасное утро!

Хотя могла бы добавить: «…и как же я голодна!»

Кот, верный будильник с пушистым хвостом, проснулся синхронно и тут же направился на кухню, демонстративно волоча лапы, будто умирал от голода. «Ну конечно, — подумала Джулия, — он же не ел целых… восемь часов. Настоящая трагедия!»

— И чем же мы сегодня будем завтракать? — с пафосом спросила у кота, будто ожидала кулинарных советов.

Кот в ответ лишь укоризненно посмотрел на пустую миску. Джулия, вздохнув, открыла шкаф. Там ждал пакет с кормом — единственный продукт, точно не испортившийся.

— Отлично, одному завтрак придумали, — проворчала, насыпая горсть хрустящих звёздочек. — А мне что, ничего?

Чайник зашипел, словно обидевшись на сарказм, а Джулия осмотрела холодильник. Увы, взору предстали лишь одинокая груша и баночка мёда, купленные вчера на бегу.

«Ну хоть не голодаю, как в студенчестве», — утешила себя, откусывая грушу. Травяной чай с мёдом оказался на удивление вкусным, но с каждым глотком желудок всё наглее напоминал: «Эй, это не завтрак — это прелюдия!»

Приняв душ, Джулия подкрасила ресницы, оценила себя в зеркале и философски заключила:

— Ну хоть лицо выглядит выспавшимся, даже если мозг ещё нет.

Гардероб был скромен — ведь она не собиралась задерживаться. Выбор пал на те же чёрные брюки, в которых приехала, и лёгкий свитер. «Зато стильно. Или хотя бы не как бездомная».

Погода в Мунлайте, несмотря на солнце, стояла прохладная. Джулия утеплилась: любимое бирюзовое пальто, чёрный кашемировый шарф для загадочности и сапоги на небольшом каблуке, чтобы не споткнуться при первом же шаге.

Кот к тому времени уже свернулся калачиком на диване, демонстрируя полное отсутствие интереса к её планам.

— Спи, дружок, вечером увидимся, — прошептала Джулия, гладя его по голове.

Кот ответил сонным «мяу», что, очевидно, означало: «Да-да, только не забудь купить вкусняшек».

Проверив ключ в кармане и убедившись, что кот не заперт в шкафу, она вышла на улицу, готовая к новому дню.

«Главное — найти кафе, где подают что-то большее, чем просто эстетику в тарелке», — подумала, вдыхая свежий воздух. А там… кто знает? Может, этот город приготовил что-то интересное. Ну или хотя бы сытный завтрак.

Тропинка от дома к городу петляла сквозь лес, будто нехотя раскрывая осенние секреты. Воздух был прохладным, но не колючим, — таким, что щёки розовели, а дыхание превращалось в лёгкие облачка. Под ногами мягко хрустели опавшие листья — словно природа нарочно постелила золотисто-багряный ковёр, чтобы каждый шаг был приятным.

Деревья стояли, будто художники, забывшие убрать кисти. Клёны пылали алыми и оранжевыми красками, берёзы шептались жёлтыми листьями, а могучие дубы неспешно сбрасывали бронзовую листву — короли, снисходительно разрешающие земле принять их дары. Солнце пробивалось сквозь редкие ветви, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Иногда порыв ветра подхватывал горсть листьев и кружил в воздухе — последний осенний вальс перед долгим зимним сном.

Джулия шла не спеша, вдыхая терпкий аромат влажной земли, прелой листвы и чего-то ещё — может, дыма из дальнего камина, а может, последних осенних цветов, ещё цепляющихся за жизнь у края тропы. Где-то треснула ветка. Она замерла, прислушиваясь. «Белка? Или просто ветер?»

Лес хранил тайны, лишь подмигивая солнечным зайчиком.

Чем ближе к Мунлайту, тем чаще между деревьями мелькали признаки цивилизации: старый фонарь, поросший плющом; покосившийся указатель с едва читаемой надписью; тропинка, выложенная камнями, явно ведущая к городу.

Когда лес начал редеть, перед ней открылся вид на Мунлайт — крыши, озарённые утренним солнцем, дымок из труб и далёкий шум пробуждающегося города.

«Ну что, пора завтракать. А потом — исследовать». Сделав последние шаги, она оглянулась на лес, будто прощаясь до вечера. Ветер донёс шёпот листьев: «Возвращайся, мы будем ждать».

Пройдя немного по городу, Джулия остановилась у яркой вывески «У Джо». Жёлтые буквы приветливо подмигивали: «Заходи, тут вкусно!» А аромат… Боже! Горячие круассаны с маслом, свежемолотый кофе, карамелизированные яблоки и что-то ванильное, — желудок предательски заурчал.

«Кажется, нашла». Ноги сами понесли к двери. Колокольчик звякнул, и Джулию окутал ещё более насыщенный, уютный запах свежей выпечки. Первое, что бросилось в глаза, — деревянные балки под потолком, гирлянды с тёплым жёлтым светом и стены, украшенные старыми фотографиями, винтажными вывесками и рисунками кофе.

Администратор — широкоплечий мужчина с бородой и в клетчатой рубашке — встретил улыбкой, будто она была здесь сто раз.

— Доброе утро! Вы одна?

— Да, столик для одного, пожалуйста.

— Тогда проходите к окну — там лучший вид и самое уютное место.

Он провёл к небольшому столику у панорамного окна. Сквозь стекло лился мягкий солнечный свет. На подоконнике — горшки с кактусами и цветущими фиалками. На столе — салфетка в клеточку и крошечная вазочка с веточкой розмарина. Для настроения.

Не успела она сесть, как подлетела официантка — светловолосая девушка с кудрями и искренней улыбкой до ушей.

— Привет! Я Люси. Вот меню. А пока могу предложить кофе или свежевыжатый сок.

Меню напечатали на плотной бумаге с лёгкими пятнами кофе по краям. От названий начинали бежать слюнки:

«Объятия утра» — круассан с миндальной начинкой, домашний джем и взбитые сливки;

«Грёзы Джо» — омлет с трюфельным маслом, шпинатом и козьим сыром;

«Осенний вальс» — тыквенные панкейки с корицей и карамелизированными орехами;

«Кофе, который вернёт веру в людей» — фирменный латте с мёдом и кардамоном.

Джулия выбирала и одновременно оглядывала зал. В углу сидела пара: мужчина шептал женщине на ухо, та смеялась, прикрывая рот ладонью. У стойки бармен шутил с гостем в ковбойской шляпе. За соседним столиком девочка лет пяти старательно раскрашивала бумажную салфетку, а мать с улыбкой поправляла ей прядь волос.

«Какие милые люди», — подумала Джулия. Ощущение было такое, будто она не в кафе, а в гостях у большой семьи, где все друг друга знают, любят и рады даже случайным гостям.

Подошла Люси:

— Уже выбрали?

— Да. Возьму «Грёзы Джо» и тот самый кофе, который вернёт веру в людей.

— Отличный выбор! — Люси подмигнула. — Джо лично готовит этот омлет.

Через несколько минут перед Джулией стояла чашка дымящегося латте с воздушной пенкой, посыпанной корицей, и тарелка с омлетом — таким пышным, что, казалось, вот-вот сбежит.

Первый глоток обжёг губы, но того стоил — тёплая сладость мёда, лёгкая острота кардамона… «Да. Теперь я верю в людей». Омлет таял во рту. Трюфельное масло оставляло послевкусие, от которого хотелось закрыть глаза и просто наслаждаться.

«Вот оно — идеальное утро». Джулия смотрела в окно, где за стеклом медленно падал жёлтый лист. Кафе «У Джо» стало её маленьким открытием. Но кто знает, что приготовил ещё этот день?

Плотно позавтракав, Джулия пребывала в отличном настроении. Город встретил её теплом и уютом в первый же день. Сытость и кофейная эйфория делали её лёгкой, наполненной воздушными пузырьками шампанского. Она вышла из кафе, потянулась и, щурясь от солнца, достала телефон.

«Ну, Мунлайт, покажи, чем можешь удивить», — прошептала она, листая страничку с достопримечательностями.

Первой строчкой красовалось: «Набережная реки — сердце города». Под фотографиями — извилистая лента воды, обрамлённая старинными фонарями, мостиками и скамейками с выгравированными именами. Отзывы пестрели восторгами: «Лучшее место для закатов!», «Здесь время останавливается», «Река, в которой отражается душа Мунлайта».

Джулия улыбнулась. «А почему бы и нет?»

Улицы вели вниз, к реке, постепенно меняя характер: брусчатка становилась глаже, дома — ниже и стариннее, а в воздухе появилась свежесть — лёгкий солоноватый запах воды, смешанный с ароматом осенних листьев.

И вот она — арка с коваными фонарями, знаменующая вход на набережную. На табличке выгравировано: «Река течёт, истории остаются».

Джулия замедлила шаг. Перед ней расстилалась широкая пешеходная аллея, вымощенная серо-голубым камнем, отполированным тысячами шагов. По левую сторону — чугунные перила с изящными узорами, а за ними — река. Широкая, спокойная, она искрилась под солнцем как рассыпанное серебро. Вода была настолько чистой, что в ней, как в зеркале, отражались проплывающие облака. По поверхности скользили утки, оставляя расходящиеся клинья ряби, а где-то вдалеке виднелась лодка с рыбаками: силуэты замерли в почти медитативном спокойствии.

По правую сторону набережной тянулись скамьи-легенды — каждая с табличкой: «Сидя здесь, Элла Бронте написала свой первый роман», «На этой скамье Джозеф Кларк сделал предложение Мэри Уинтер». Фонари в стиле ретро — их включали вручную каждый вечер, как сто лет назад. Книжный киоск под зелёным навесом, где продавали букинистические издания и открытки с видами города. А ещё — ароматы: свежемолотый кофе из прибрежного кафе, сладкий дымок от уличного продавца каштанов, горьковатый запах влажного дерева.

Джулия прислонилась к перилам и наблюдала: пара пенсионеров кормила голубей, смеясь над их жадностью; художник в берете и клетчатом шарфе пытался запечатлеть реку, но всё время отвлекался на пролетающих птиц; мать с дочкой пускали бумажные кораблики — один уже отплыл довольно далеко, подхваченный течением; бегуны, велосипедисты, туристы с фотоаппаратами — все двигались в своём ритме, но почему-то не мешали друг другу.

А ещё — мосты. Старинный арочный мост из тёмного камня, украшенный скульптурами ангелов, и современный подвесной — лёгкий, как паутина.

Джулия достала телефон, сделала несколько снимков: река, фонари, отражение облаков. Потом просто села на одну из скамеек, закрыла глаза и вдохнула полной грудью. «Как же здесь… правильно», — подумала она.

Где-то вдалеке прозвучал звон колоколов — возможно, с часовни на другом берегу. Ветер донёс обрывки чьей-то речи, смешанной со смехом. И Джулия вдруг поняла: Мунлайт уже не просто точка на карте. Он становится частью её истории.

Она наслаждалась городом, набережной, людьми с улыбками на лицах. Смотрела по сторонам, впитывая каждую деталь. Так хорошо ей не было, казалось, целую вечность.

Внезапно сзади послышались тяжёлые шаги. Чем ближе — тем медленнее они становились. И вот человек остановился. Джулия не обращала внимания. Она не планировала знакомств, не собиралась заводить новых друзей. Только отдых, только она и... кот.

Какое-то время человек просто молча стоял рядом. Но через минуту нарушил тишину:

— Здесь очень красиво и тихо, не находите?

Голос низкий, спокойный. Джулия резко обернулась. И остолбенела. Перед ней стоял Майкл. Тот самый богач-зазнайка из самолёта.

В лучах солнца он казался ещё выше. Свет играл в волосах, делая их не просто тёмными, а переливающимися оттенками шоколада и тёплого янтаря. Ледяные глаза теперь выглядели... иначе. Пронзительные, будто смотрели прямо в душу. Но в них не было прежней надменности — только лёгкая искорка интереса. Он смотрел на неё с мягкой улыбкой, будто был рад видеть.

Одет не так, как в самолёте. Всё то же чёрное пальто, но без строгого костюма. Только тёмные джинсы и свитер с высоким воротом.

Джулия не сразу нашла слова. Пальцы непроизвольно сжали перила.

— Какой милый сюрприз, — голос прозвучал сладковато-ядовито. — Ты специально отследил мой маршрут или все богачи в этом городе пасутся у воды?

Майкл усмехнулся, слегка наклонив голову. Взгляд скользнул по её напряжённой фигуре.

— Ох, мисс Подозрительность. Может, это судьба? — он сделал театральную паузу. — Хотя, если честно, я видел, как ты выходила из кафе «У Джо». Их круассаны действительно стоят того, чтобы следить.

Джулия ощутила странное покалывание в груди. Слишком уж непринуждённо он это сказал.

— Не хочешь прокатиться на моём мерседесе? — губы дрогнули в едва уловимой ухмылке.

Она резко подняла бровь:

— О, начинается! А ты вообще с чего решил, что меня интересует твоя коллекция дорогих игрушек? Может, сначала предложишь проверить толщину кошелька?

Майкл засмеялся, и этот звук почему-то заставил сердце биться чаще.

— Ну... может, тогда сходим в ресторан? — он шагнул ближе, сокращая дистанцию до опасной. — Я знаю неподалёку одно... скажем так, заведение для избранных.

Джулия почувствовала, как по спине побежали мурашки. Отступила на шаг, нарочито медленно осматривая его с ног до головы.

— Прибереги своё меню для девочек, которые мечтают стать содержанками. Хотя... — притворно задумалась, — может, ты просто не знаешь других способов знакомства?

В его глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который она помнила из самолёта.

— Так ты же тоже девчонка! — он рассмеялся, но в голосе появились новые нотки.

— Ошибся дважды, — Джулия скрестила руки на груди. — Во-первых, я женщина. Во-вторых, меня совершенно не интересуют ни твой мерседес, ни твои «заведения для избранных», ни...

— Вау! — Майкл прервал, притворно поражённо подняв руки. — Это чтобы произвести на меня впечатление? Или ты действительно такая... уникальная?

Она резко развернулась, чувствуя, как гнев поднимается горячими волнами.

— Кажется, ты слишком высокого о себе мнения, — бросила через плечо и сделала несколько шагов прочь. Каблуки гулко стучали по брусчатке.

За спиной раздались быстрые шаги. Внезапно сильная рука обхватила запястье, заставив резко остановиться. Его пальцы были тёплыми и... неожиданно нежными.

— Да подожди же ты! — голос звучал странно — всё ещё самоуверенно, но с новой, незнакомой ноткой. — Я просто предлагаю поужинать. Без подвоха.

Джулия медленно повернулась. Их лица оказались опасно близко. Она увидела, как его зрачки расширились в тени длинных ресниц.

— Боже, ну зачем тебе это? — голос дрогнул, выдавая напряжение. — Тебе мало поклонниц, которые падают в обморок от твоего банковского счёта?

Майкл неожиданно серьёзно посмотрел ей в глаза:

— Потому что ты... другая. И мне интересно почему.

Они замерли в странном противостоянии. Где-то вдалеке закричали чайки, ветер запутал прядь её волос, бросив ему на плечо.

— Даже если бы мне и нужна была компания, — наконец прошептала Джулия, — я бы предпочла белок в лесу, чем такого эгоистичного павлина, как ты.

Его губы дрогнули в полуулыбке:

— Может, я вовсе не такой?

— Ты начал разговор с хвастовства машиной, — она язвительно улыбнулась. — Всё ещё не такой?

Майкл внезапно отпустил руку и провёл пальцами по волосам, что-то бормоча себе под нос. Затем неожиданно рассмеялся:

— Чёрт возьми, ты права. Это было... клишировано, — он посмотрел на неё новым взглядом. — Но теперь мне вдвойне интересно — как такое вообще возможно? В нашем мире все помешаны на статусах и деньгах.

Джулия почувствовала, как оборонительные стены дают трещину.

— Богатство — это не только куча денег и дорогие машины, — тихо сказала она. — Понимаешь, о чём я?

Майкл задумался, взгляд стал глубже. На мгновение она увидела в его глазах что-то настоящее, без защитных масок.

— Кажется, начинаю понимать, — наконец сказал он. — Так что... мы идём ужинать? — Но теперь в голосе звучала не самоуверенность, а почти... неуверенность.

Джулия замялась. Ветер снова подул, бросив волосы ей в лицо. Прежде чем она успела отреагировать, Майкл осторожно протянул руку и убрал прядь за ухо. Пальцы едва коснулись кожи, но этого хватило, чтобы по телу побежали мурашки. «Ненависть или что-то иное?..» — пронеслось в голове.

— А зачем тебе это? — голос прозвучал хрипло. — Чтобы потом намекать на продолжение? Или хочешь проверить, смогу ли я заплатить за себя и доказать, что мне не нужны твои деньги?

Майкл вдруг стал серьёзным:

— Кажется... у тебя тоже довольно предвзятое мнение о мужчинах.

— Обычное, — резко ответила она, но внутри что-то дрогнуло.

Они стояли так близко, что она чувствовала его дыхание — тёплый поток, смешанный с лёгким ароматом дорогого виски. Его взгляд опустился к её губам, и на мгновение мир вокруг перестал существовать.

— Ну так что? — прошептал он, и в голосе появилась новая, опасная нота.

Джулия сделала шаг назад, разрывая момент. Сердце бешено колотилось.

— Ничего. Я не пойду с тобой никуда.

Но теперь слова звучали менее убедительно даже для неё самой. Майкл медленно улыбнулся — на этот раз искренне, почти по-мальчишески.

— Пока не пойдёшь, — сказал он и, повернувшись, пошёл прочь, оставив её с бешено бьющимся сердцем и миллионом противоречивых мыслей.

Оглянулся только раз, уже в конце набережной:

— Увидимся, Джулия. Это ведь маленький городок.

И исчез за поворотом, оставив после себя лишь лёгкое дуновение ветра и странное чувство, что эта встреча была только началом чего-то... опасного.

Джулия фыркнула, глядя на удаляющуюся грациозную фигуру. «Какой самоуверенный!» Но внутри появилось что-то странное. Лёгкое щемящее чувство, будто она что-то упустила.

Сегодня он показался ей другим. Не тем высокомерным зазнайкой из самолёта, а человеком с искренней улыбкой и даже каким-то обаянием. «Чёрт, неужели он мне правда показался привлекательным?»

Она резко тряхнула головой, пытаясь выбросить эту мысль. «Нет-нет-нет. Это просто солнце в глаза било. Или он что-то подсыпал в тот кофе в кафе...»

Но даже внутренний сарказм не мог заглушить лёгкое смущение. «И вообще, у меня есть Джек! Пусть даже женатый...»

Последняя фраза прозвучала в голове с горьковатым послевкусием. Она закусила губу и резко зашагала вперёд, стараясь не думать ни о Майкле, ни о Джеке, ни о том, почему оба этих мужчины вызывали столько противоречивых эмоций.

Оставшийся день Джулия посвятила изучению города. Бродила по узким улочкам, заглядывала в маленькие магазинчики с вывесками ручной работы, останавливалась у витрин, где продавались местные сувениры: керамика с узорами в виде лунных фаз, вязаные шарфы с орнаментами, напоминающими лесные тропы, и даже странные, но красивые украшения из речного камня. Прикупила пару сувениров для Лизы и Джека.