Книга 6. Следствие ведут духи. Чат последней лестницы

— Это общий список, — сказал Кирилл. — Он приходит с программой.

— А местные добавления?

— Должны быть ниже.

Кирилл прокрутил страницу до конца.

— Их нет?

— В пользовательском уровне нет.

— А в системном?

— Нужен пароль.

Малков стоял у двери.

— Значит, проверка окончена.

Я открыла экспорт чата. В нескольких местах оставались системные отметки: «Сообщение скрыто фильтром дома». Они не совпадали с общим списком.

— Вот обращение Лидии. Оно скрыто, хотя ругательств нет.

Кирилл прочитал строку:

«На чердаке опять пахнет гарью. Прошу проверить общий канал».

— Возможно, сработал повтор, — сказал он.

— Какое слово повторялось?

— Фраза целиком или часть сообщения.

Я открыла следующее обращение:

«На последней лестнице стало трудно дышать».

Оно тоже было скрыто.

— Здесь другая фраза.

Кирилл нахмурился и свернул пользовательскую панель.

— Есть отдельный список исключений для дома.

— Покажите.

— У меня нет разрешения.

— Вы его видели?

Он не ответил.

— Кирилл, вы видели этот список?

Малков подошёл ближе.

— Не давите на сотрудника.

— Я задаю простой вопрос.

— На него нельзя ответить без нарушения служебных обязанностей.

Кирилл закрыл ноутбук наполовину.

— Я видел настройки несколько месяцев назад.

— Какие слова там были?

— Не помню.

— «Чердак» было?

— Возможно.

— «Гарь»?

— Я сказал, что не помню.

— «Нечем дышать»?

Он посмотрел на Малкова. Этого взгляда мне хватило, хотя доказательством он не был.

— Вы создали фильтр? — спросила я.

Кирилл резко захлопнул ноутбук.

— Всё. На этом закончили.

— Вы имели доступ и знали, что жалобы исчезают.

— Я настраиваю систему по заявке заказчика.

— Заказчик — Малков?

— ТСЖ.

— Заявку кто подписал?

— Вы уже назначили меня виноватым?

— Я пытаюсь понять, зачем техническому специалисту скрывать слова об опасности.

Кирилл убрал кабель в рюкзак.

— Не пытайтесь. Вы не слышите ответы, пока они не совпадают с вашей версией.

— Тогда дайте нормальный ответ.

— Я видел список. Я его не создавал.

— Но оставили.

— Да.

В комнате стало тихо. Принтер щёлкнул, хотя к нему никто не подходил.

Кирилл посмотрел на аппарат.

— Он включён?

Зинаида Борисовна, стоявшая в коридоре, заглянула внутрь.

— Утром выключала.

Малков нажал кнопку питания, и экран принтера загорелся.

— Значит, был в спящем режиме.

— Вчера вы говорили, его отключают после восьми, — напомнила я.

— Зинаида Борисовна могла забыть.

— Не забыла, — ответила она.

Кирилл снова открыл ноутбук.

— Список исключений хранится на терминале. Если выгрузить его без изменений, увидим дату правки.

— Я запрещаю, — сказал Малков.

— Почему? — спросила я.

— Потому что вы собираете внутренние данные без решения правления.

— Это слова, которые не давали жильцам сообщить об опасности.

— Это фильтр от повторных жалоб. Лидия Арсеньевна отправляла одно и то же десятки раз.

— Если опасность не устранили, сообщение перестаёт считаться повтором?

Малков прищурился.

— Вы не понимаете, сколько обращений поступает каждый день.

— Вижу чат. Большинство посвящено пакетам и автомобилям.

— Именно поэтому нужны фильтры.

Кирилл стоял между столом и дверью. Потом поставил ноутбук обратно.

— Я выгружу только список слов и дату последней правки. Без имён пользователей.

Малков шагнул к терминалу.

— Не выгрузишь.

— Иначе настройки можно изменить, а следа не останется.

— Ты работаешь по договору.

— По договору я должен сохранять журнал после спорной операции.

Малков положил руку на выключатель сетевого фильтра.

— Тогда вызывайте официальную комиссию.

Он отключил питание; мониторы погасли, а принтер коротко пискнул.

Кирилл выпрямился.

— Локальная история могла не сохраниться.

— Серверная останется, — ответил Малков.

— Не вся.

— Значит, нечего было открывать служебный уровень без разрешения.

Кирилл медленно убрал кабель.

— Я больше ничего не показываю, — сказал он мне. — Пишите официальный запрос.

— Вы только что признали, что видели список.

— И жалею, что сказал.

— Почему вы молчали?

— Потому что мне платят за работоспособность системы, а не за оценку решений ТСЖ.

— Система скрывала жалобы Лидии.

— Я не знал, что она умрёт.

Фраза прозвучала тише остальных. Кирилл застегнул рюкзак и вышел.

Я пошла за ним.

— Подождите.

Он остановился у лифта.

— Я поторопилась связать доступ с виной.

— Это называется обвинением.

— Да. Я ошиблась.

— Поздно.

— Но список существует.

— Существует.

— Его создали не вы?

— Не я.

— Тогда помогите сохранить серверный журнал.

Кирилл нажал кнопку лифта.

— После официального запроса. И без звонков мне домой.

— Запрос будет.

— Пусть его подпишет не временный модератор, а представитель правления или полиция.

Когда двери открылись, Кирилл вошёл в кабину.

— Кирилл, эти слова блокировали ещё до смерти Лидии?

— Да.

— Давно?

— Первую версию добавили зимой. Последнюю правили за неделю до её смерти.

Лифт закрылся. Сотрудничество закончилось, но у меня осталась дата.

В диспетчерской Малков проверял терминал. Он включил питание и открыл локальный журнал. На экране появилось сообщение: «История очищена после некорректного завершения работы».

— Очень удобно, — сказала я.

— Обычный сбой.

— Вы сами отключили питание.

— Чтобы прекратить незаконный доступ.

Зинаида Борисовна подошла к принтеру. В выходном лотке лежал лист.

— Этого раньше не было.

Малков протянул руку, но она забрала бумагу первой.

На листе стояли четыре строки:

«Гарь».

«Чердак».

«Нечем дышать».

«Последняя лестница».

Ниже были напечатаны даты. Они совпадали с обращениями Лидии, которые исчезли из чата.

— Отдайте, — потребовал Малков.

Зинаида Борисовна прижала лист к груди.

— Нет.

— Это техническая распечатка.

— Тогда почему вы хотите её выбросить?

— Потому что она ничего не доказывает.

— Пусть Вера сохранит.

— Вы не понимаете последствий.

Зинаида Борисовна посмотрела ему в лицо.

— Я уже один раз решила, что чужая просьба подождёт до утра. Больше не буду.

Малков опустил руку. На несколько секунд в нём исчез председатель, способный объяснить любое неудобство интересами дома. Остался уставший мужчина, которого впервые не послушались на его территории.

Я положила лист рядом с ночной распечаткой и подписала время обнаружения. В правом нижнем углу стоял номер задания: 0317-05.

— Следующий номер.

Малков посмотрел на принтер.

— Аппарат печатает старую очередь после включения.

— Тогда первая распечатка тоже могла выйти из очереди.

— Могла.

— Откуда задания?

— Надо смотреть журнал печати.

— Который вы только что очистили.

— Локальный журнал терминала и очередь принтера — разные вещи.

Он говорил уверенно, но к принтеру больше не прикасался.

Я сфотографировала лист и сравнила даты с экспортом чата. Первой шла жалоба о гари. Потом Лидия писала о чердаке. Через два дня появилась фраза «нечем дышать». Последней она назвала лестницу.

Порядок был точным.

— Принтер не объясняет смысл, — сказала я. — Он только возвращает то, что уже прошло через систему.

— Или человек отправляет задания удалённо, — ответил Малков. — Например, Кирилл.

Обвинить Кирилла было проще всего: у него оставался технический доступ, он видел фильтр и скрывал это. Теперь он ушёл, отказавшись сотрудничать.

— Где Кирилл находился ночью? — спросила я.

— Не знаю.

— Вы с ним связывались?

— После вашего сообщения.

— Во сколько?

— Около четырёх.

— С терминала?

— По телефону.

— Тогда запросим журнал звонков.

Малков усмехнулся.

— Запрашивайте.

Его спокойствие укрепило моё подозрение против Кирилла. Он мог загрузить старое голосовое, вернуть удалённый файл и отправить задания на принтер. Возможно, так он пытался отомстить Малкову или прикрыть собственное участие в фильтрации.

Оставалась одна проблема: Кирилл мог объяснить чат и печать, но не запах на последней лестнице.

Я вернулась к себе около семи. Зинаида Борисовна пошла со мной и несла второй лист в прозрачной папке. У двери она остановилась.

— Вы правда думаете, Кирилл это устроил?

— У него есть доступ.

— У Малкова тоже.

— Малков стоял рядом, когда принтер выдал лист.

— А задание мог отправить раньше.

— Мог.

— Вы опять хотите одного виноватого, — сказала она. — Так проще?

— Намного.

— Лидия простого не любила.

Она спустилась на пост. Я разложила материалы на столе. Два листа принтера, фотография надписи на планке и календарь Лидии образовали одну последовательность. Время 03:17 повторялось раньше посмертного голосового. Слова исчезали из чата ещё при жизни Лидии.

Я написала официальный запрос на серверные логи. Когда приложение предложило выбрать тему, я после прошлых ошибок просмотрела весь список и нашла раздел «Доступ к информации». Запрос ушёл Малкову на согласование.

Через минуту пришёл отказ: «Не относится к полномочиям модератора».

Я сохранила отказ.

Олеся ответила на звонок после восьми.

— У тебя там уже вечер, а голос такой, будто ты продолжаешь вчерашнюю ночь.

— Почти.

— Настасья Петровна рядом. Только говори по делу. Мы обе устали угадывать, что ты успела решить за всех.

На заднем плане стукнула чашка.

— Я ничего не решила. Пока есть четыре подтверждённых факта.

— Уже лучше, — сказала Настасья Петровна.

Я рассказала о времени 03:17, повторяющемся гуле и записи за панелью. Потом показала по видеосвязи список заблокированных слов.

Настасья Петровна придвинулась к экрану.

— Лист откуда?

— Принтер выдал после отключения терминала.

— Принтер был пустой?

— Зинаида утверждает, что да.

— Очередь печати проверили?

— Малков отключил питание, локальная история исчезла.

— Значит, лист пока только направление проверки.

— Он повторяет порядок жалоб Лидии.

— Лист сузил поиск, но сам по себе ничего не доказывает.

Олеся взяла телефон.

— Покажи надпись на планке.

Я увеличила фотографию.

— Почерк её, — сказала Олеся. — Я видела записки Лидии в журнале.

— Ирина тоже считает, что совпадает.

— А Кирилл?

— Он видел список, но утверждает, что не создавал. Доступ у него был.

— Ты уже обвинила его? — спросила Олеся.

— Почти.

— Значит, обвинила.

— Я извинилась.

— Он простил?

— Нет.

— Это неудобно.

Настасья Петровна вернула себе телефон.

— Голосовое можно подделать. Лист можно отправить на печать. Надпись могла остаться при жизни. Что нельзя объяснить Кириллом?

— Запах. Обратную тягу. Гул в стене. Лидия записывала его в дни, когда Поляков уезжал. Ещё пропала синяя папка с последовательностью жалоб.

— Где копии?

— В заметке написано: «Копии не здесь». Есть заказное письмо и верхняя полка. Олеся нашла квитанцию в старом журнале.

Олеся открыла журнал перед камерой. Между страницами лежал корешок заказного письма.

— Лидия принесла его в салон прошлым летом. Но эта квитанция свежая. Значит, положила недавно.

— Почему в старый журнал?

— Она всегда использовала журналы как папки. В одном хранила выкройки, в другом квитанции. На обложке ставила маленькую отметку.

Олеся показала синий кружок возле корешка.

— Что означает кружок?

— Не знаю. Может, верхнюю полку в её летнем доме.

Настасья Петровна покачала головой.

— Не надо гадать по кружкам. Сначала приедем и посмотрим городское место.

— Вы приедете?

— Утренним автобусом, — сказала Олеся. — Я перенесла двух клиенток. Остальных не отменяю, поэтому у нас три дня.

— Хватит.

— Ты уже один раз сказала «пять минут».

— Хорошо. Будем считать дни честно.

— И раскладушку найди, — добавила Олеся. — В прошлый раз ты уверяла, что диван подходит для двоих. Он не подходил даже для одной Настасьи Петровны и её недовольства.

— У меня есть раскладушка.

— Одна?

Я посмотрела в коридор, где за шкафом стояла единственная раскладушка.

— Разберёмся.

Настасья Петровна попросила ещё раз назвать проверенные факты. Я повторила их без версии о Кирилле: время, гул, перекрытая площадка и фильтр. Она выслушала и кивнула.

— Дом возвращает слова, которые убрали. Но слова указывают на место. Завтра начнём с лестницы.

Олеся выключила связь. Я посмотрела на второй лист. Заблокированы были не жалобы вообще. Фильтр убирал точные слова, которыми Лидия пыталась сообщить об опасности.

Утром Олеся и Настасья Петровна должны были приехать в город. За ночь мне оставалось найти вторую раскладушку и не дать временному модератору окончательно превратиться в председателя собственного расследования.

Глава 6. Гости и раскладушка

Автобус из деревни пришёл на семь минут раньше, а я опоздала на пять. В результате Олеся и Настасья Петровна успели выйти, забрать сумки и выслушать от таксиста предложение отвезти их «куда-нибудь подальше от вокзала». Она уже объясняла ему, что город ей знаком и пропадать она собирается без посторонней помощи.

— Наконец-то, — сказала она, увидев меня. — Мы решили, что временный модератор не может покинуть пост.

— Чат требовал срочно согласовать цвет новых урн.

— И что ты выбрала?

— Молчание.

— Первый разумный управленческий шаг.

Настасья Петровна поставила возле ног небольшую сумку и оглядела меня.

— Спала?

— Немного.

— По лицу видно, что сон не согласился.

Настасья Петровна привезла старую кожаную папку Лидии, которую Олеся нашла среди журналов. Олеся держала рабочую сумку с ножницами и феном. Три дня в городе она собиралась провести не только за расследованием.

— В четверг вечером мы уезжаем. У меня в пятницу клиентки. Переносить больше никого не буду.

— За три дня справимся.

— Ты уже справилась с пятью минутами модераторства.

— Поэтому сейчас составим план.

Олеся посмотрела на Настасью Петровну.

— Мы ещё до квартиры не дошли, а нам уже составляют жизнь.

— Пусть сначала покажет, где спать, — ответила та. — Потом решим, заслуживает ли её план доверия.

В квартире выяснилось, что доверия не заслуживала даже мебель. Я разложила раскладушку между диваном и книжным шкафом. После этого пройти к окну можно было только боком, а открыть нижнюю дверцу шкафа — через полное разрушение гостевого места.

Олеся поставила рабочую сумку на стул.

— Вторая где?

— Вторая что?

— Раскладушка.

— Диван раскладывается.

Я потянула сиденье. Оно вышло на ладонь и остановилось.

— Он раньше раскладывался.

— При прежнем владельце? — спросила Олеся.

— При мне тоже.

Настасья Петровна сняла пальто и нажала на боковую панель. Из-под дивана выпали старый пульт, две пуговицы и листок с номером мастера. Сам диван остался в прежнем состоянии.

— Значит, одна спит на раскладушке, другая на диване, — решила я.

— А ты? — спросила Олеся.

— У себя в спальне.

— Хороший план. Особенно для хозяйки.

— Могу уступить кровать.

— Не можешь. Ты ночью побежишь проверять чат и разбудишь весь дом, начиная с нас.

Настасья Петровна осмотрела раскладушку, села на край и сразу поднялась.

— Эта для Олеси. Я на диване.

— Почему мне? — возмутилась Олеся.

— У тебя спина моложе.

— А обязанности уже старше.

Я предложила сначала позавтракать. Олеся отказалась от долгого стола и достала из сумки пирожки, завёрнутые в полотенце. Пока я разливала чай, она открыла чат. За ночь жильцы успели обсудить приезд «деревенских экспертов». Один участник спросил, привезут ли они приборы. Другой написал, что в доме запрещено проведение обрядов без согласия собственников.

— Уже знают.

— На автостанции нас никто не встречал с плакатом, — ответила Олеся. — Значит, узнали по сумкам.

Настасья Петровна взяла мой телефон и прочитала сообщение про обряды.

— Напиши, что привезли один пирожок и намерены использовать его лично.

— Не буду.

— Тогда не показывай мне чат.

Олеся нажала на запись Лидии. Мы слушали молча. После первых секунд Настасья Петровна попросила повторить и поднесла телефон ближе к уху.

— Голос её, — сказала Настасья Петровна. — Но голос ничего не доказывает. Запись могла лежать в телефоне.

— Кирилл считает, что файл мог выйти из старого кэша.

— Значит, сначала отделяем запись от места. Что было на лестнице?

Я показала фотографии панели, свежего винта и карандашной строки. Потом положила на стол два листа принтера.

— Первый вышел ночью. Второй — вчера после отключения терминала.

Настасья Петровна не прикоснулась к бумагам.

— Их можно распечатать ещё раз?

— Можно.

— Значит, чудо из бумаги не делаем. Что нельзя повторить обычным нажатием?

— Запах. Тягу. Вибрацию ступени. Три щелчка за панелью.

— Вот это посмотрим.

Я открыла тетрадь и начала объяснять порядок работы. Сначала мы должны были осмотреть лестницу, потом Олеся поговорила бы с жильцами, Настасья Петровна проверила пространство, а я запросила документы у Малкова и продолжила работу с чатом.

— Стоп. Ты уже распределила мой день.

— Мы же договорились на три дня.

— На три дня я приехала помочь. Это не значит, что ты получаешь мой календарь.

— Но с людьми лучше говоришь ты.

— Лучше. Поэтому сама решу, с кем и когда.

Мне хотелось возразить, что времени мало. Олеся вытащила из рабочей сумки ежедневник и положила передо мной.

— В полдень у меня звонок клиентке. В четыре я должна подтвердить пятничную запись. Вечером хочу час тишины, а не собрание подъезда.

— Хорошо.

— И если потребуется остаться дольше, я уеду всё равно. Вернуться смогу только после пятницы.

Настасья Петровна добавила, что в деревне у неё хозяйство и соседка согласилась помочь лишь до четверга.

— Я не начальница, — сказала я.

Олеся откусила пирожок.

— Тогда не начинай фразу со слов «ты сделаешь».

Я зачеркнула план и написала сверху: «Спросить, кто что берёт». Олеся одобрительно кивнула.

Через полчаса мы спустились к Зинаиде Борисовне. Она встретила гостей так тепло, словно ждала не помощниц, а свидетелей, способных подтвердить, что последние два дня ей не привиделись.

— Олеся, вы меня не помните, — сказала она. — Я приезжала к Лидии в деревню один раз.

— Помню. Вы тогда привезли ей городской зонт и уехали с банкой огурцов.

Зинаида Борисовна улыбнулась.

— Лидия сказала, что я поменяла полезное на бесполезное. Зонт сломался через неделю.

Настасья Петровна попросила показать журналы ночных вызовов. Зинаида Борисовна сразу виновато посмотрела на дверь ТСЖ.

— Малков запретил выдавать служебные записи.

— Мы пока ничего не берём, — ответила Настасья Петровна. — Сначала лестница.

Жильцы заметили нас возле лифта. Женщина из второго подъезда остановилась у почтовых ящиков и включила камеру на телефоне. Мужчина с шестого этажа сделал вид, что ждёт лифт, хотя жил на втором.

— Они нас снимают, — шепнула Олеся.

— Для безопасности, — сказала я.

— Чьей?

— Малков ещё не уточнил.

На восьмом этаже возле панели стоял сам Малков. Он успел повесить новое объявление: «Осмотр технической зоны проводится только уполномоченными лицами». Подпись занимала половину листа.

— Вера, я предупреждал, что доступ закрыт.

— Мы не просим открыть чердак. Проверим общую лестницу.

Он посмотрел на Настасью Петровну.

— Вы специалист?

— Нет.

— Тогда цель осмотра?

— Понять, откуда идёт звук.

— Этим занимается обслуживающая организация.

— Когда придёт инженер? — спросила я.

— Заявка направлена.

— Номер?

— Получите в письменном ответе.

Олеся подняла телефон.

— Повторите, пожалуйста. В чат напишем, чтобы люди не волновались.

Малков сразу назвал номер заявки. Я записала его и едва не улыбнулась. Олесе хватило одного вежливого вопроса там, где я два дня спорила.

— Панель не трогать. На чердак не входить.

— Ключ всё равно у вас, — заметила Настасья Петровна.

— В целях безопасности.

— Безопасность любит запасной ключ у консьержки.

Малков не ответил.

Настасья Петровна начала не с панели. Она прошла по ступеням от восьмого этажа вверх, задерживаясь на каждой. Потом попросила всех замолчать. В коридоре сразу стало слышно дыхание жильцов и шорох телефона женщины из второго подъезда.

— Камеру уберите, — сказала Олеся.

— Я имею право снимать общее имущество.

— Имеете. Но сейчас вы снимаете затылок Настасьи Петровны.

Женщина опустила телефон, хотя запись не выключила.

Настасья Петровна присела у третьей ступени. На бетоне лежал серый налёт. Она провела рядом листом бумаги, не касаясь пола. Пыль медленно сдвинулась к стене.

— Окно закрыто? — спросила она.

— Закрыто, — ответила Зинаида Борисовна.

— Вентиляция отключена?

Малков произнёс:

— Основная установка не работает.

— Основная — это какая?

— Приточная.

— А другая?

Он нахмурился.

— Здесь несколько систем.

Я подошла ближе.

— Вы говорили об одной новой установке.

— Потому что обсуждали её.

Настасья Петровна поднялась.

— Нужен короткий запуск.

— Я не могу включать оборудование ради любительской проверки.

— Вы уже проводили тесты после жалоб Лидии?

— Подрядчик проводил.

— Тогда повторить безопасный режим несложно.

Малков отказался. Жильцы начали переговариваться. Мужчина с шестого этажа спросил, почему председатель скрывает обычный тест. Женщина из второго подъезда снова подняла телефон.

— Хорошо. Только для подтверждения исправности. Все остаются ниже ограждения.

Он позвонил в диспетчерскую и попросил включить верхнюю установку на тридцать секунд.

Сначала ничего не произошло. Потом под подошвами прошла слабая дрожь. Настасья Петровна указала на третью ступень.