Личность. Том I. Прикладная философия

3.4.3. Виктор из Авейрона и современные данные

Другой классический случай — Виктор из Авейрона, «дикий мальчик», найденный во Франции в 1800 году. Его история подробно описана врачом Жаном Итаром, который пытался его обучить [46]. Виктор также демонстрировал поведение, направленное на выживание через подражание окружающей среде, хотя в его случае это была не стая, а одиночное существование в лесу.

Современные исследователи сходятся во мнении, что человек рождается с врожденной предрасположенностью к социальному взаимодействию. Американский антрополог и психолог Майкл Томаселло в книге «Почему мы сотрудничаем» (2009) на основе обширных сравнительных исследований детей и человекообразных обезьян показал, что человеческие младенцы уже в возрасте 14-18 месяцев демонстрируют уникальную способность и стремление к совместной интенциональности (shared intentionality) — они не просто подражают, но хотят делать что-то вместе с другим человеком, разделяя с ним цель и внимание [48]. Это стремление Томаселло считает врожденным и видоспецифичным для Homo sapiens.

3.4.4. Вывод: «делать вместе» как естественная потребность

Таким образом, анализ предельного случая (дети-маугли) и данные сравнительной психологии приводят нас к одному и тому же выводу. У человека есть врожденное, естественное стремление, без удовлетворения которого он не может существовать как субъект. Это стремление к все вместе.

Субъективное переживание, сопровождающее удовлетворение, — это чувство принадлежности, слияния с группой, безопасности. Когда эта потребность не удовлетворяется (человек изолирован, отвергнут), возникает страдание, которое может привести к гибели — физической (без группы человек в дикой природе не выживает) или психологической (острая депривация в младенчестве ведет к необратимым нарушениям, как показано в классических работах Джона Боулби по теории привязанности) [49].

Итак, первая часть нашей гуманитарной схемы установлена: естественная потребность социологического субъекта — все вместе.

5. Формулировка естественной потребности

3.5.1. Феноменология «вместе»: приятно, перспективно, безответственно

Естественная потребность «все вместе» — это не просто абстрактная формула. Это конкретное переживание, знакомое каждому человеку. Оно имеет три ключевые характеристики.

1. Приятно. Состояние «вместе» переживается как комфортное, теплое, радостное. Это чувство принадлежности, слияния с группой, растворения в общем действии. Нейробиологически это состояние связано с выбросом окситоцина — гормона, который укрепляет социальные связи и вызывает чувство доверия и спокойствия. Исследования нейроэкономики (Пауль Зак, 2004) показали, что окситоцин выделяется, когда люди чувствуют, что им доверяют или когда они действуют синхронно с другими [50]. Совместное пение, совместный марш, совместная молитва — все это вызывает мощный окситоциновый отклик.

Советский психолог Б.Ф. Поршнев в книге «О начале человеческой истории» (1974) предложил концепцию, согласно которой суггестия (внушаемость) и контр-суггестия являются фундаментальными механизмами человеческой психики [51]. В состоянии «вместе» действует механизм суггестии — человек поддается общему настроению, «заражается» эмоциями других. Это состояние не требует усилий, оно «само происходит». Именно эта легкость и непроизвольность делает его приятным.

2. Перспективно. «Все вместе» перспективно в буквальном смысле: это повышает шансы на выживание и успех. Группа может сделать то, что не под силу одиночке: защититься от хищников, построить жилище, передать знания следующему поколению. П.А. Кропоткин в книге «Взаимопомощь как фактор эволюции» (1902) на обширном биологическом и историческом материале показал, что кооперация, а не конкуренция является главным двигателем эволюции [38]. Виды, практикующие взаимопомощь, имеют больше шансов на выживание, чем виды, где каждый сам за себя.

Это подтверждается и современными эволюционными исследованиями. Биолог Дэвид Слоан Уилсон в книге «Эволюция для всех» (2007) доказывает, что групповой отбор — реальный эволюционный механизм, и что альтруистическое поведение может закрепляться, если оно повышает выживаемость группы в целом [52]. «Все вместе» — это не просто приятная, но и эволюционно выигрышная стратегия.

3. Безответственно. Состояние «вместе» снимает с индивида бремя личной ответственности. Когда решение принимается коллективно, никто не чувствует себя единственным автором. Это может вести как к позитивным (чувство поддержки, «круговая порука»), так и к негативным последствиям (феномен «диффузии ответственности», описанный социальными психологами Биббом Латане и Джоном Дарли в 1968 году после убийства Китти Дженовезе [53]). В состоянии «вместе» человек может сделать то, чего никогда не сделал бы в одиночку — как героический поступок, так и акт жестокости. Это оборотная сторона «приятности»: растворение в массе освобождает от груза индивидуального выбора.

3.5.2. Онтологическое ограничение: «вместе нельзя»

Естественная потребность «все вместе» универсальна, но ее полная реализация невозможна. Мир — физический, биологический и социальный — устроен так, что иногда вместе нельзя. Это не моральное предписание и не чья-то злая воля. Это констатация фундаментального факта бытия.

Рассмотрим несколько простых примеров, которые мы уже упоминали вкратце, но теперь разберем их подробнее.

Физические ограничения. Нельзя всем вместе перейти по висячему мосту — конструкция не выдержит одновременной нагрузки. Нельзя всем вместе поместиться в туалетную кабинку — пространство ограничено. Нельзя всем вместе управлять автомобилем — руль один, и одновременное воздействие на него сделает движение невозможным. Эти ограничения носят объективный, материальный характер.

Функциональные ограничения. Нельзя всем вместе подкрасться к антилопе на расстояние броска копья — группа производит слишком много шума. Нельзя всем вместе делать хирургическую операцию — разрез делает один хирург, ассистенты выполняют другие функции. Нельзя всем вместе принимать мгновенное решение в критической ситуации — требуется единоначалие. Здесь ограничение связано с самой логикой действия, требующего разделения функций.

Информационные ограничения. Нельзя всем вместе обладать уникальным знанием. Опыт, полученный индивидом в его уникальной биографии, не может быть непосредственно передан другим. Человек, который первым обнаружил съедобное растение или безопасный брод, обладает информацией, которой нет у других, пока он им не сообщит. Знание по своей природе распределено неравномерно.

Экзистенциальные ограничения. Нельзя всем вместе прожить одну жизнь. Рождение, любовь, страдание, смерть — это предельно индивидуальные акты. Даже если человек окружен близкими, через порог смерти он переступает один. Этот экзистенциальный уровень «вместе нельзя» станет особенно важен в онтологической части книги.

3.5.3. От констатации к культуре

Таким образом, естественная потребность «делать все вместе» сталкивается с неустранимым ограничением: «вместе нельзя». Это ограничение не отменяет потребность, но делает ее полное и постоянное удовлетворение невозможным. Человек хочет быть вместе со всеми, но мир требует — нельзя.

Именно здесь, в осознании зазора между естественным стремлением и его объективной невозможностью, рождается культура. Культура — это не просто «совокупность норм и ценностей». В строящейся нами гуманитарной схеме культура — это система способов справляться с ситуациями, где «вместе нельзя».

6. Формулировка культурного условия и культурной потребности

3.6.1. От «вместе нельзя» к культурному условию

«Вместе нельзя» — это сначала просто констатация физического факта. Мост не выдержит всех одновременно. В уборную все не поместятся. К антилопе всем вместе не подкрасться. Но просто констатировать факт недостаточно. Общество, в котором все привыкли делать всё сообща, должно как-то организовать поведение людей в ситуациях, где совместное действие невозможно.

Как это происходит? Представим себе архаическое сообщество, живущее согласно естественной потребности. Все делается вместе: совместное собирательство, совместные трапезы, совместные ритуалы, совместно построили висячий мост. И вот возникает ситуация: нужно перейти через мост. Мост может выдержать только одного. Все стоят перед мостом. Естественная потребность требует идти вместе, но это невозможно.

Кто пойдет первым?

Здесь и возникает культурная ситуация в ее элементарной форме. Есть несколько вариантов.

Вариант 1: Принуждение. Кто-то из общины (вождь, сильнейший) принуждает другого идти первым. Акт принуждения уже выводит принуждающего из состояния «вместе». Принуждающий ставит себя над ситуацией, занимает позицию внешнюю по отношению к общему действию. Он говорит: «Ты иди, а мы подождем». Сама грамматика этой фразы («ты» и «мы») уже требует, чтобы единство было предварительно разорвано, и принуждающий имел иную субъектность чем субъектность общества, а значит должна быть естественная потребность, удовлетворение которой необходимо для существование такого субъекта раз он существует. При этом принуждаемый должен утратить субъектность группы. Но мы это не постулировали, а как раз постулировали, что все вместе стоят перед мостом. Принуждение, таким образом, невозможно.

Вариант 2: Добровольное действие. Кто-то из общины сам делает шаг вперед и идет первым. Он перестает быть частью «мы», и действует отдельно, но это решение не следует логически из «все вместе», но и не нарушает «все вместе», поскольку другие остаются вместе. Именно этот вариант и является культурным решением проблемы «вместе нельзя».

Отсюда мы получаем формулировку культурного условия:

Культурное условие — «сделай сам».

3.6.2. Почему именно добровольность?

Добровольность здесь — не моральное пожелание, а логическая необходимость. Добровольное действие обеспечивает и субъектность группы (все по-прежнему «свои»), и субъектность действующего (он сам принял решение).

Этот момент глубоко проанализирован в русской философской традиции. Философ и психолог С.Л. Рубинштейн в посмертно опубликованной работе «Человек и мир» (1973) писал о субъекте как о центре перестройки бытия: «Человек должен взять на себя ответственность за то, что он делает, за свою жизнь... В этом проявляется его свобода и его нравственное отношение к миру» [54]. Добровольное «сделай сам» и есть элементарный акт такого взятия ответственности.

3.6.3. От культурного условия к культурной потребности

Культурное условие — это внешнее требование ситуации. Но человек не просто реагирует на внешние требования. У него может формироваться внутренняя потребность действовать соответствующим образом. Так рождается культурная потребность.

Механизм ее формирования можно описать следующим образом:

Сначала ребенок (или взрослый в новой ситуации) сталкивается с тем, что «вместе нельзя», и узнает культурное условие: «сделай сам».

Он пробует сделать сам — и обнаруживает, что это не только необходимо, но и возможно. Более того, успешное самостоятельное действие приносит переживание особого рода — не менее интенсивное, чем удовлетворение от «вместе». Потому что осознание способности, какой бы эта способность не была, вызывает чувство счастья согласно философии счастья.

Чувство закрепляется как положительный стимул, и у человека формируется устойчивое стремление в ситуациях «вместе нельзя» действовать самостоятельно. Так культурное условие интериоризируется и становится культурной потребностью.

Этот процесс интериоризации (перехода внешнего во внутреннее) был детально описан Л.С. Выготским и его школой. Всякая высшая психическая функция, по Выготскому, появляется на сцене дважды: сначала как внешняя, социальная операция, потом — как внутренняя, психическая [31]. Культурная потребность «делать самому» не является исключением: сначала ребенок слышит «сделай сам» от взрослого, затем он сам говорит это себе, и наконец это становится его внутренним побуждением.

Таким образом, мы получаем формулировку культурной потребности:

Культурная потребность — делать самому то, что нельзя делать всем вместе.

7. Личность

3.7.1. Личность как носитель культурной потребности

Дадим итоговое определение:

Личность — это человек, у которого сформирована потребность делать самому то, что нельзя делать всем вместе, и который добровольно берет на себя соответствующие обязанности перед обществом и выполняет их.

Это определение отличается от многих других. Личность здесь — не просто «индивидуальность» (уникальный набор черт), не «совокупность общественных отношений» (Маркс), не «субъект деятельности». Личность — это тот, кто добровольно берет на себя личное действие там, где общее действие невозможно.

Это объясняет, почему понятия «личность» и «общество» не являются антагонистами, как часто полагают. Личность не противостоит обществу; она дополняет его в тех точках, где общество (как совместное действие) наталкивается на свои пределы. Личность — это способ, которым общество решает проблему «вместе нельзя», не разрушая при этом единства.

Разберем это определение по элементам.

«Сформирована потребность». Это означает, что речь идет не о разовом поступке, а об устойчивой характеристике человека. Личность — не тот, кто однажды совершил героический акт, а тот, для кого добровольное отдельное действие в ситуациях «вместе нельзя» стало внутренней необходимостью, а не внешней вынужденностью. Такой человек испытывает дискомфорт, когда ситуация требует самостоятельного действия, а он уклоняется от него.

«Делать самому то, что нельзя делать всем вместе». Здесь важно подчеркнуть: личность действует не «против» общества и не «вместо» общества. Она действует в тех точках, где совместное действие объективно невозможно. Хирург не может делать операцию «вместе со всеми» не потому, что он гордый индивидуалист, а потому, что так устроена хирургия. Пожарный идет в горящий дом один или в связке с напарником не потому, что он не любит толпу, а потому, что толпа в горящем доме погибнет. Личность — это не бунтарь, а функциональная необходимость общества.

«Добровольно берет на себя обязанности». Ключевое слово — «добровольно». Как мы показали в предыдущем параграфе, принуждение разрушает саму логику «вместе». Если человека заставляют, он не личность, а исполнитель. Личность начинается там, где человек сам говорит: «Я сделаю это».

«Перед обществом и выполняет их». Обязанности берутся не перед самим собой (это был бы чистый индивидуализм), а перед обществом. Личность действует отдельно, но для других. Ее действие имеет адресата — тех, кто остался «вместе» и ждет результата.

Это определение позволяет отличить личность от других форм человеческого существования.

Не-личность (человек, не ставший личностью) — это тот, кто в ситуации «вместе нельзя» либо бездействует (парализован страхом или нерешительностью), либо пытается принудить к действию других, либо действует только под внешним давлением.

Псевдо-личность (индивидуалист в дурном смысле) — это тот, кто действует отдельно не потому, что «вместе нельзя», а потому, что он не хочет быть вместе, кто противопоставляет себя обществу принципиально.

3.7.2. Пример: князь как приглашенная личность

Выше мы говорили о личностях, вырастающих внутри общества. Но есть и другой механизм: общество может пригласить личность со стороны для выполнения тех функций, которые нельзя делать вместе.

Классический пример — фигура князя в древнерусской истории. Как известно из «Повести временных лет» (XII век), славянские племена, жившие общинным строем, не могли справиться с внутренними конфликтами и внешними угрозами. Совместное решение этих проблем было невозможно: нельзя «всем вместе» раздавать наряды (это требует единого арбитра) и нельзя «всем вместе» командовать войском (это требует единого командира). И вот, согласно летописи, послы от новгородцев, кривичей, чуди и веси отправились «за море» к варягам и сказали знаменитые слова: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Приходите княжить и володеть нами» [55].

Этот летописный эпизод — не просто исторический факт, а идеальная иллюстрация нашей схемы. Община («все вместе») не может решить определенные задачи. Она приглашает того, кто будет делать это «сам» — князя с дружиной. Князь — это личность, приглашенная со стороны. Он не является частью общины в обычном смысле; он стоит над ней именно для того, чтобы делать то, что нельзя делать вместе: нарядить, защищать, организовывать оборону. При этом князь — не завоеватель и не тиран (в идеальной модели); он приглашен добровольно и действует по договору («ряду»).

Тот же механизм работает в современном обществе. Мы приглашаем сантехника, электрика, врача, адвоката — людей, обладающих специальными знаниями и навыками, которые нельзя «сделать всем вместе». Они — приглашенные личности. Их профессионализм и есть форма добровольно взятой на себя обязанности делать самому то, что нельзя делать всем вместе.

3.7.3. Два источника личности: внутренний рост и внешнее приглашение

Таким образом, мы можем различать два способа появления личности в обществе.

Первый способ: внутренний рост. Человек вырастает внутри общины, у него формируется культурная потребность, и он добровольно берет на себя отдельные действия. Это может быть охотник, который ловок в подкрадывании к дичи; это может быть знахарь, который знаток в лечении; это может быть старейшина, который берет на себя разрешение споров. Все они — личности, выросшие изнутри.

Второй способ: внешнее приглашение. Общество приглашает кого-то, кто уже обладает необходимыми качествами личности в нужной области. Князь, сантехник, консультант — все они приглашенные личности. Важно, что приглашение тоже должно быть добровольным с обеих сторон: общество добровольно приглашает, личность добровольно соглашается.

В нормальном, процветающем обществе действуют оба механизма. В обществе, где подавлена инициатива, первый механизм не работает. В обществе, где разрушены горизонтальные связи, второй механизм вырождается в коррупцию или тиранию.

Общество удовлетворяет естественную потребность «все вместе», которая необходима для существования общества. Личность удовлетворяет культурную потребность «делать самому то, что нельзя делать всем вместе», удовлетворение которой достаточно для существования личности. Общество может существовать без личностей. Личность не может существовать без общества, потому что ее отдельное действие имеет смысл только как действие для общества и перед обществом.

3.8.1. Цикл социальной жизни: вместе — отдельно — снова вместе

Социальная жизнь, согласно нашей схеме, имеет ритмическую структуру. Она состоит из повторяющихся циклов, каждый из которых включает три фазы.

Фаза 1: «Вместе». Исходное состояние. Люди находятся в единстве, действуют сообща, переживают принадлежность. Это состояние удовлетворяет естественную потребность. Оно комфортно, безопасно, но оно сегодня не может длиться бесконечно, потому что мир постоянно предъявляет ситуации, где «вместе нельзя».

Фаза 2: «Отдельно». Кто-то из общности (личность) добровольно отделяется для выполнения действия, которое нельзя совершить сообща. Охотник уходит на охоту, судья удаляется для размышления, хирург моет руки и входит в операционную. Это фаза напряжения, риска, ответственности. Личность здесь действует одна, но ее действие направлено на благо тех, кто остался «вместе».

Фаза 3: «Снова вместе». Отдельное действие выполнено, его результат получен. Личность возвращается к общности. Происходит воссоединение. Это и есть праздник в его элементарной, архетипической и семантической формах.

Этот трехчастный ритм универсален. Он проявляется и в большом масштабе (годичные праздники, возвращение войска с войны, окончание сезона), и в малом (возвращение ребенка из школы, приход родителя с работы, окончание рабочего дня и совместный ужин).

3.8.2. Радость как переживание возврата

Почему возвращение переживается как радость? Потому что в момент воссоединения подтверждается то, что было поставлено под вопрос в фазе «отдельно». Когда личность уходит делать что-то сама, единство временно нарушается. Возникает — пусть и слабая, пусть и вытесняемая — тревога: а вернется ли отделившийся? а примут ли его обратно? а не распалось ли «мы» навсегда?

Момент воссоединения дает ответ на эти вопросы: «Да, мы снова вместе. Разделение было временным. Единство — постоянно». Именно это подтверждение и переживается как радость — интенсивное положительное переживание, которое отличается от простого удовольствия.

Различие между удовольствием и радостью здесь принципиально. Удовольствие — это удовлетворение потребности, снижение напряжения. Съел — удовольствие. Согрелся — удовольствие. Радость — это переживание полноты бытия, которое возникает не от снижения напряжения, а от подтверждения связи, единства, осмысленности существования и вообще существования, потому что удовлетворена потребность «все вместе». Радость не «утоляет голод», а наполняет.

Психолог и философ С.Л. Рубинштейн в «Основах общей психологии» отмечал, что радость относится к числу чувств, которые «выражают отношение человека к миру, к другим людям, к самому себе», и подчеркивал, что радость часто связана с «подъемом душевных сил», с переживанием полноты жизни [27]. В нашей схеме этот «подъем» возникает именно в момент воссоединения.

8. Праздник воссоединения

3.8.3. Дюркгейм и «коллективное возбуждение»

Здесь мы возвращаемся к Эмилю Дюркгейму, чьи две модели социального мы обсуждали в первой главе. В «Элементарных формах религиозной жизни» (1912) Дюркгейм описал феномен коллективного возбуждения (effervescence collective), который возникает в моменты собрания племени [7].

Дюркгейм описывает, как австралийские аборигены, рассеявшись на время засухи малыми группами для поиска пропитания, в определенный сезон собираются вместе. Само это собрание, плотность контакта, общие крики, пение, пляски порождают состояние экзальтации, которое качественно отличается от обыденного, «профанного» существования. В этом состоянии люди чувствуют себя причастными к чему-то большему, чем они сами. Они переживают присутствие сакрального.

В терминах нашей схемы: фаза рассеяния — это фаза «отдельно» (личности делают каждый свое дело). Фаза собрания — это фаза «снова вместе» (праздник воссоединения). Коллективное возбуждение — это и есть та радость, то интенсивное переживание, которое возникает при возврате к единству после периода разделения.

Дюркгейм делает важнейший вывод: именно в этих моментах коллективного возбуждения рождается религия, искусство, мораль — все то, что мы называем культурой в высоком смысле слова. Праздник — это не просто отдых. Это источник культурного творчества.

3.8.4. Структура праздника: рассказ, дар, признание

Почему праздник является источником культуры? Потому что в нем происходит обмен результатами отдельного действия.

Когда охотник возвращается с добычей, он не просто кладет тушу на землю. Он рассказывает, как он ее выследил, как подкрался, как нанес удар. Рассказ — это превращение индивидуального опыта в коллективное достояние. Опыт, полученный в одиночку, становится частью общей памяти.

Когда воин возвращается с победой, он приносит трофеи. Это дар — результат отдельного действия, предъявляемый общности. Дар — это не просто передача материального предмета, а подтверждение того, что отдельное действие было совершено для общности, а не только для себя.

Общность, принимая рассказ и дар, отвечает признанием. Она говорит: «Ты был один, но ты был для нас. Мы это видим и ценим». Признание — это подтверждение статуса личности. Без этого момента личность остается в неопределенности: было ли ее отдельное действие нужным, потому что «вместе нельзя»? было ли оно замеченным, потому что «все вместе»?

Таким образом, праздник воссоединения имеет трехчастную структуру внутри себя:

Рассказ — вербализация индивидуального опыта.

Дар — предъявление результата.

Признание — подтверждение связи.

Именно эта структура делает праздник не просто «приятным времяпрепровождением», а необходимым элементом цикла социальной жизни. Без праздника личность не получает подтверждения, и ее отдельное действие теряет смысл.