Дитя Баланса

Обряд Кровавой Связи был завершен. Древняя, эгоистичная магия Высшего Ада насильно переплавила жизненную силу Серенема, забрав ровно половину его первородного источника, и влила её в умирающего Серафима. На бледном, как мрамор, животе Люси рваная когтистая рана затянулась с тихим шипением, оставив после себя лишь тонкую розовую полосу, намертво оплетенную черной рунической вязью — несмываемым клеймом Серенема. На её фарфоровые щеки медленно возвращался едва заметный румянец, а пшеничные локоны вновь обрели свое мягкое золото. Она дышала ровно, глубоко, погруженная в целебный, беспамятный сон. Магия демона внутри неё уже начала свою медленную, кропотливую работу, по крупицам восстанавливая разрушенные каналы ангельского Порядка.

Серенем обессиленно сидел на краю матраса, тяжело опираясь руками о колени. Его чешуя тускло поблескивала, а дыхание было рваным. Он отдал ей половину себя, навсегда привязав душу этого ангела к своей без её согласия, как предписывали дикие законы Бездны.

Оставив Люси приходить в себя в тишине прохладной спальни, парни и Тарана вышли в огромную гостиную пентхауса. Напряжение, вибрировавшее между ними, было настолько плотным, что неоновые подсветки под потолком лениво мигали, едва справляясь с давящей аурой Высших Демонов. Никто из них не собирался сбрасывать человеческие личины полностью — правила Земли и страх привлечь незваных гостей из Рая или ищеек Сатаны заставляли их удерживать трансформацию на грани. Но их истинная природа всё равно яростно прорывалась наружу через человеческую плоть.

Ксаиэль, успевший смыть с рук золото ангельской крови, переоделся в свободную домашнюю одежду: простые черные хлопковые шорты и свободную черную футболку. Демон скорости раздраженно мерил шагами гостиную, и из-под его шорт вырвался длинный, гибкий иссиня-черный хвост, который он даже не думал убирать — от переполнявшего его беспокойства хвост нервно и резко хлестал по дорогому паркету. Из его белоснежных растрепанных волос прорезались изящные, закрученные назад обсидиановые рога.

Серенем сидел в массивном кресле у панорамного окна, полубоком к свету. Великан был без футболки, оставшись в одних свободных серых спортивных штанах. Его торс и широкие плечи местами покрывала плотная, кевларовая темно-серая чешуя. На груди и предплечьях тусклым, зловещим светом мерцали вырезанные багровые руны Ада и древние военные татуировки штурмовых легионов. Его человеческие линзы окончательно лопнули: теперь Серенем смотрел на мир своими истинными, черными бездонными глазами без белков и зрачков, в которых застыло глухое, собственническое упрямство.

Люцифер замер у стеклянного стола в центре зала, уперевшись в него ладонями. Принц Ада остался в строгих темных брюках и черной льняной рубашке, но верхние пуговицы были безжалостно разорваны. Из-под воротника на его бледную грудь выползали и струились глубоко под ткань плотные, черные как антрацит полосы ритуальной магии. Его глаза сейчас полностью затопило кроваво-красным, багровым огнем ярости. Образ похищенной Эйлизии выжигал его изнутри.

Тарана с ногами забралась в соседнее кожаное кресло. Наспех наложенная Ксаиэлем повязка на её правой руке уже пропиталась темной кровью. Демоница осталась в коротких джинсовых шортах, а порванную футболку сменила на кожаное бикини, надетое прямо на голое тело. Её тонкий демонический хвост с острым наконечником бешено вилял из стороны в сторону, то и дело с глухим стуком ударяя по кожаному подлокотнику кресла. Из её коротких неоново-красных волос проступали изящные фиолетовые рожки, украшенные золотыми кольцами. Она была в ярости. Демоница без умолку ругалась, шипела и прожигала Серенема ненавидящим взглядом:

— Ты хоть соображаешь, что ты натворил?! — Тарана резко подалась вперед, и её фиолетовые рожки опасно блеснули в полумраке гостиной. — Ты связал её кровью Бездны! Без её ведома! Да у Серафимов Рая от одной мысли о демонических узах сознание наизнанку выворачивает! Как только эта блондинка очнется и поймет, какое клеймо ты оставил на её теле, она тебе не спасибо скажет! Она тебе эти твои серые рога повыдергивает, а потом шкуру с тебя заживо стащит вместе с твоей хваленой чешуей! Ангелы не прощают насилия над своей энергией, ты, тупой кусок обсидиана!

Серенем даже не пошевелился. Он медленно повернул к ней свои черные бездонные глаза, в которых не отражалось ни тени сожаления. Его голос прозвучал как глухой, раскатистый подземный гул:

— Мне плевать, что она сделает, когда очнется. Она была мертва, Тарана. Её первородный свет угасал, а её золотая кровь растворяла этот земной асфальт. Если бы я не отдал ей половину своей жизни через ритуал Люцифера, её сущность сейчас веяла бы пеплом над этим городом. Пусть ненавидит. Пусть пытается меня убить. Но она будет жить. И она теперь моя. Раю я её не отдам.

— Твоя?! — Тарана аж подскочила в кресле, её хвост яростно взметнулся вверх. — Вы поглядите на него! Два раза пересеклись, один раз за плечи подержал — и всё, собственник хренов! Ты её сломаешь этой связью!

— Хватит! — леденящим, стальным шепотом оборвал их Люцифер.

Принц Ада поднял голову, и от его багрового взгляда Тарана инстинктивно прикусила язык, а Ксаиэль замер на месте, перестав хлестать хвостом по полу. Черные полосы под рубашкой Люцифера запульсировали сильнее, распространяя вокруг него могильный холод.

— Серенем сделал то, что должен был сделать воины Ада — забрал то, что посчитал своим, и спас союзника, — жестко произнес Наследник Бездны. — Последствия союза Люси и Серенема мы будем расхлебывать позже. Сейчас у нас есть проблема посерьезнее…

Но договорить не успел — из комнаты, где лежала Люси, раздался пронзительный, испуганный девичий писк.

Девушка проснулась и явно была не в духе от того, что увидела. Демоны и Тарана тут же сорвались с места, на ходу бесцеремонно распихивая друг друга локтями в узком коридоре, и лавиной ввалились в спальню Серенема.

Зрелище, представшее перед ними в мягком неоне комнаты, заставило всех на секунду замереть. Люси сидела в самом центре огромной кровати, съежившись и судорожно, жадно растирала свои голые руки до самых плеч, пытаясь содрать с себя чужеродную скверну. По её безупречной, фарфоровой коже тонкими змейками струились и пульсировали черные ритуальные вены. На месте недавней смертельной раны на животе теперь белела тонкая полоска шрама, а на груди, прямо по центру, бледным фиолетовым огнем настойчиво мигала клеймящая руна Кровавой Связи.

— Что это такое?! Что вы со мной сделали?! — её чистый ангельский голос сорвался на испуганный крик. На глазах Серафима закипели горькие слезы, и она начала отчаянно, до крови царапать ногтями собственные руки, стремясь избавиться от въевшейся черноты Порочного союза.

Серенем тут же, не раздумывая ни секунды, коршуном подскочил к ней. Его огромные ладони железными, но бережными тисками перехватили её тонкие запястья, намертво блокируя любые движения, потому что он до безумия боялся, что она навредит себе. Великан всё еще сам пребывал в глубоком внутреннем шоке от того колоссального, удушающего спектра чувств, который он испытывал к этому ангелу. Могущественный демон Ада больше физически не мог позволить, чтобы кто-то причинил ей боль. И уж тем более — чтобы она сама причинила вред себе. В его сознании, выжженном вековыми битвами, теперь горело только одно незыблемое, дикое желание: защищать её и оберегать до конца времен. Свою малышку. Маленькую, хрупкую светлую девочку, которая пахла весенней грозой.

— Прости… — глухо, едва слышно прошептал Серенем, удерживая её дрожащие руки у её же колен. — Прости. Но ты умирала. Твоя кровь уходила в землю.

Люси внезапно замерла. Её судорожные рывки прекратились. Она медленно опустила взгляд на его руки — огромные, массивные, покрытые плотной темно-серой чешуей Высшего Воина Ада. Ангел медленно задрала голову вверх и вся крупно вздрогнула, задохнувшись от страха. Прямо на неё, на расстоянии пары сантиметров, смотрели его истинные, черные бездонные глаза без белков и зрачков, в которых лениво вращалась космическая тьма Бездны.

Она за всю свою жизнь в Раю практически не сталкивалась с демонами и никогда не видела их полное, пугающее обличие. Единственной демоницей, которую она знала, была Тарана, но та оставалась красивой и изящной даже со своими фиолетовыми рожками. Перед ней же сейчас сидела настоящая, монументальная гора разрушительной силы.

Люси растерянно перевела заплаканный взгляд на его голый рельефный торс и внезапно заметила точно такую же, пульсирующую фиолетовым светом метку на его груди, прямо напротив сердца. В её голове мгновенно всплыли запретные лекции Небесных наставников о Кровавой Кровати Бездны — нерушимом, вечном союзе, из которого ангелу нет возврата.

— Ты… — едва слышно прошептала она, и её губы задрожали. — Ты…

Она снова горько, безутешно заплакала, осознавая масштаб катастрофы.

— Ты меня…

Она уже физически не могла вымолвить ни единого слова, горло перехватило спазмом, а всхлипы стали еще сильнее, разрывая тишину комнаты. Она поняла, что её чистая, светлая душа теперь намертво прикована к палачу Бездны.

— Прости, но теперь ты принадлежишь мне, — твердо, веско проговорил Серенем.

Он резко потянул её на себя и до хруста, монолитно вжал её хрупкое, дрожащее тело в свою широкую, горячую грудь, укрывая её от всего мира. А затем, повернув голову назад, он швырнул такой сердитый, леденящий кровь взгляд на Ксаиэля, Тарану и Люцифера, что те без слов поняли: если они сейчас же не свалят из его комнаты, великан разорвет их на куски, невзирая на звания и престолы.

Люцифер молча кивнул и первым вышел в коридор, увлекая за собой притихших Ксаиэля и Тарану. Тяжелая дверь спальни с глухим стуком захлопнулась, оставляя демона и его невольную ангельскую невесту наедине с их общим, расколотым надвое бессмертием.

Люси продолжала безутешно рыдать, уткнувшись носом в его широкую, горячую грудь, а её хрупкое тело мелко подрагивало от каждого всхлипа. Ей было невыносимо больно и обидно, но глубоко внутри уже зарождалось пугающее осознание: пути назад действительно нет. Древняя магия Кровавой Связи была абсолютной и нерушимой, её нельзя было разорвать или выжечь из души, и теперь ей придется принять то, что произошло.

Серенем бережно, но крепко прижимал её к себе, медленно и успокаивающе поглаживая своей огромной чешуйчатой ладонью по беззащитной спине.

— Ты умирала, — еще раз негромко, но монументально проговорил он, и его низкий голос вибрировал прямо у неё над ухом.

Самое странное и неправильное было в том, что Люси, вопреки всему своему ангельскому воспитанию, вдруг начала успокаиваться. Густой, чистый аромат его собственного мужского тела, пахнущий мускусом, озоном и раскаленным камнем, странно убаюкивал её испуганный разум, заглушая панику.

— Меня… меня нужно было вернуть домой, в Рай, — сквозь тяжелые всхлипы едва слышно проговорила она.

Но сама того не замечая, ангел лишь сильнее прижалась к его чешуйчатому плечу, словно ища защиты от всего мира. С этим грозным Высшим Демоном ей, как ни странно, было невероятно уютно и безопасно. Сердцебиение Серенема под её щекой было бешеным, тяжелым, но она упрямо не отстранялась, хотя в голове набатом била мысль: это грех, это чудовищно неправильно, ведь он — демон, вечный враг её чистых Небес.

— Ты могла умереть, — упрямо повторил он, не ослабляя хватки. — Ты уже была на самой грани, Люси. Магия Малфаса отравила твою суть, ты бы просто не пережила переход через световой портал. Твоя энергия развеялась бы пеплом.

— А что, если могла?! — упрямо повторила она, вскидывая на него свои заплаканные глаза, в которых золотые искры Рая отчаянно боролись с нахлынувшими слезами. — Что, если бы я выжила?!

Серенем слегка отстранил её от себя за плечи, заставляя сесть ровно, и заглянул в её несчастные голубые глаза своими черными бездонными омутами, в которых лениво вращалась вечная тьма Бездны. Его лицо снова превратилось в суровую, непроницаемую маску.

— Хочешь, чтобы я взял и проверил, умрешь ты или нет? — строго, со всей своей первобытной демонической сущностью проговорил он. — Я не собирался проверять и рисковать твоей жизнью. И я не собираюсь спрашивать у тебя согласия на то, что уже сделал. Я демон. Мы не просим разрешений, Люси. Я захотел — и взял. И теперь тебе придется свыкнуться с этим.

Люси ошарашенно смотрела на него, ловя губами воздух, а новые слезы покатились по её бледным щекам. Слова Серенема, полные эгоистичной, собственнической силы, пугали её, но шрам на животе и мигающая руна на груди подтверждали его абсолютное право на неё.

— Они… они меня убьют, — помертвевшим голосом проговорила Люси, и её крылья за спиной жалобно дрогнули под иллюзией сарафана. — Высшие Архангелы… они увидят твое клеймо. Они с позором изгонят меня из Рая, выжгут мой свет и не дадут переродиться в круговороте душ. Что ты сделал со мной, демон… Зачем?

— Я сделал то, что захотел, — упрямо, отрезая любые споры, пробасил Серенем.

Он снова притянул её к себе, на этот раз намертво вжимая её лицо в свою грудь и закрывая от любых страхов. Его чешуя на плечах грозно блеснула в полумраке комнаты.

— Рай больше не посмеет тронуть тебя. Ты моя, Люси. И когда мы закончим дела на Земле, ты отправишься со мной. В Ад. И там никто не посмеет даже взглянуть на тебя без моего дозволения.

Люси снова сильно заплакала, и её хрупкие плечи судорожно заходили ходуном под весом этого невыносимого, сокрушительного осознания. Она не хотела в Ад. Она искренне верила, что не переживет этого удушающего, мрачного мира вечной ночи, серы и жестокости.

— Твой правитель… Сатана… он убьет меня, как только увидит, — сквозь горькие слезы прошептала она, пытаясь оттолкнуться от его горячей груди. — Я ангел, Серенем. Я рождена из чистого Света. Моя суть просто сгорит там!

— У меня есть одно-единственное право Выбора в жизни, — монолитно, заставив воздух в комнате замереть, пробасил великан, сильнее сжимая её запястья. — И я его использовал. На тебя.

Люси резко вздернула голову, и её заплаканные голубые глаза ошарашенно округлились. Она замерла, глядя в его черные бездонные омуты. На уроках Небесного Порядка в Раю она учила и это тоже. Древние, нерушимые законы вселенной гласили, что у каждого Высшего Демона, как и у Высшего Ангела, раз в жизни существовало право на Великий Выбор, который противоречил самой их природе, но который никто во всех измерениях не мог отменить или оспорить.

Вариантов этого Выбора было немного, но каждый из них менял судьбу навсегда:

Демон мог излечить смертного человека от неизлечимой болезни, и тогда ни одна тварь Ада не имела права тронуть или убить этого человека, пока тот не проживет свою законную земную жизнь до самого конца.

Демон мог навсегда отказаться от Бездны и выбрать обычную жизнь на Земле среди людей, став смертным и никогда больше не возвращаясь обратно.

Он мог просто отдать всю свою жизнь без остатка, пожертвовав первородной сущностью ради спасения другого.

Или… он мог насильно связать Кровавый союз с кем угодно, навечно запечатав вечную помолвку без согласия второй стороны.

И Серенем потратил этот единственный, священный для любого демона шанс на неё. На хрупкого вражеского Серафима, которого знал всего два дня. От этого масштаба у Люси перехватило дыхание, но следом за этим знанием в её сознание ворвалась еще одна, самая пугающая и жуткая истина.

Она отчетливо понимала, что Кровавая Связь — это лишь первая, промежуточная часть древнего обряда. Чтобы магия Бездны полностью стабилизировалась и перестала быть разрушительным ядом для ангельского тела, они были обязаны окончательно завершить этот союз. Заключить брак. Она должна была возлечь с этим демоном на его Кровати Бездны. В противном случае, если обряд не будет завершен полностью в течение короткого времени, его тяжелая, собственническая магия начнет медленно, мучительно и заживо сжигать её изнутри, отвергая её свет.

Люси с ужасом опустила взгляд на свои голые руки. Тонкие черные вены на её предплечьях уже начали едва заметно пульсировать, наливаясь фиолетовым огнем и причиняя глухую, тянущую боль. Процесс отторжения уже начался.

Теперь перед ней стоял страшный, уродливый выбор, который ей навязали без её воли. Либо смириться, возлечь с Высшим Демоном, завершить брак и навсегда отправиться с ним в Ад в качестве его негласной жены… Либо упрямо отказаться, проявить ангельскую гордость и долго, мучительно умирать на этой Земле от его же всепоглощающей силы. Да, во втором случае её душа в конце концов очистится и освободится от Кровавых уз, но она никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет переродиться в круговороте душ. Её ангельская суть была осквернена темным ритуалом, Небеса закроют перед ней свои сияющие врата навсегда, превратив её в безликий космический пепел.

Люси снова горько, безутешно зарыдала, утыкаясь лицом в ладони. Ей не дали выбора на старте, её просто швырнули в эту ловушку Бездны. Выбор у неё оставался, но он был настолько сложным, жестоким и страшным, что её хрупкий разум отказывался в это верить.

Серенем молча смотрел на её качающиеся золотистые локоны, и его чешуйчатая грудь тяжело вздымалась. Он понимал всю её боль, понимал, на какой кошмар её обрек, но его черные бездонные глаза оставались непреклонными. Он заставит её жить. Даже если для этого ему придется силой утащить её на самый выжженный обрубок Преисподней.

9. Обломки цивилизации и стальные перья

Пространство разорвалось с грязным, удушающим хлопком. Магия обсидианового амулета выплюнула их в глухом, Богом забытом секторе на окраине мегаполиса, куда земные люди не заглядывали десятилетиями.

Это были заброшенные железнодорожные тупики на краю промышленной зоны. Летний зной здесь смешивался с удушливым, тошнотворным запахом гниющих помоев, ржавого железа и болотной сырости от недалекогосточного коллектора. Вокруг высились скелеты старых товарных вагонов, заросшие едким чертополохом и крапивой, а земля под ногами была черной от мазута. Небо над этим местом казалось серым и безжизненным, словно даже солнце брезговало освещать эти трущобы.

Баалтор, хрипя от болипосле ударов Тараны, с силой швырнул Эйлизию вперед. Малфас, уродливо скалясь и волоча раненую от Люси ногу, грубо перехватил девушку за шиворот и затащил её внутрь ржавого автомобильного прицепа, который твари наспех обустроили под свое временное логово.

Внутри прицеп выглядел омерзительно. Окна были наглухо заколочены гнилыми досками, из-за чего в помещении царил душный, липкий полумрак. Пахло плесенью, застоявшейся кровью и паленой шерстью. В углу валялся грязный, распотрошенный матрас, из которого торчали пружины, а на колченогом деревянном столе стояли ржавые консервные банки и валялись кости. На стенах сквозь облупившуюся краску проступали грубые, кривые руны Нижнего Ада, начертанные черной запекшейся кровью — беглые твари пытались защитить свое гнездо от поисковых заклинаний Люцифера.

Эйлизия с грохотом упала на земляной пол прицепа, но в её глазах не было ни одной слезы. Наследница Середины не умела плакать от страха. Внутри неё бурлила такая леденящая ярость, что белые концы её волос то и дело вспыхивали яркими неоновыми искрами, отчаянно пытаясь пробить остатки человеческой маскировки. Она яростно брыкалась, отплевывалась от мазутной пыли и пыталась подняться, несмотря на то, что всё тело ломило от боли.

Демоны изрядно потрепали её во время похищения. Её одежда была безжалостно разорвана когтями Малфаса, открытая спина и плечи были покрыты глубокими, кровоточащими порезами, а ноги испачканы в грязи. Из ран на плече тонкими струйками сочилась необычная, густая багровая кровь Середины, которая при падении на пол прицепа заставляла адские руны на стенах испуганно тускнеть. Но даже израненная, со сломанным ногтями, Эйлизия продолжала бороться. Она перехватила ножку сломанного стула, готовая подороже продать свою жизнь.

Малфас, утирая черную слюну с подбородка, хищно оглядел её измученную, но гордую фигуру и уродливо, лающе расхохотался.

— Посидишь тут, человечишка, — удушающим, свистящим шепотом прошипел монстр, обдавая её запахом разложения. — Не дергайся. Мясо должно немного остыть и пропитаться страхом, прежде чем Баалтор разведет костер. Мы устроим себе королевский ужин.

Тварь резко шагнула назад, выходя из прицепа, и с оглушительным, железным скрежетом захлопнула массивную стальную дверь. Снаружи со звоном зажелкал тяжелый навесной замок, а затем послышался тяжелый скрежет задвигаемого железного засова.

Эйлизия осталась одна в удушливой, зловонной темноте прицепа. Она тяжело, прерывисто дышала, прижимая ладонь к раненому плечу.

В главном зале пентхауса воздух казался наэлектризованным до предела. Ксаиэль стоял у стеклянного стола, мертвой хваткой вцепившись в свой планшет, и бешено тыкал пальцами по экрану в поисках сбежавших демонов и тех мест, где они могли оставить грязный след после прыжка.

Люцифер методично и стремительно мерил шагами просторную комнату, и от каждого его резкого шага неоновые лампы под потолком испуганно подрагивали. Внутри Принца Ада бушевал настоящий, противоречивый шторм. С одной стороны, его темное, уязвленное эго ликовало: он был в принципе даже рад, что этой наглой девчонке наконец-то достанется по заслугам за то, что она посмела так вести себя с самим будущим правителем Ада, заковав его в позорные наручники. Но в тот же самый момент его до безумия раздражало, что она пострадает от рук какой-то гнили в виде этих низших, гнилых демонов Бездны. Она ведь была всего лишь девчонкой. Пускай и сильным, загадочным Дитям Середины, но девчонкой. А еще больше его бесило и выводило из себя то странное, горячее чувство, которое упрямо ворочалось внутри, стоило ему вспомнить её дурманящий аромат сладкой черной розы и этот дерзкий, обжигающий тон. Она была чертовски смелой, не боялась его тяжелой ауры. Хотя по её мелкой дрожи на кровати в клубе он прекрасно знал — она боится.

— Ну долго ты там еще копаться будешь?! — вскипел Люцифер, резко останавливаясь прямо над душой у Ксаиэля и сжимая кулаки до хруста. Его глаза полностью затопило багровым огнем.

Тарана, сидевшая в кресле, мгновенно перевела на них тяжелый, полный тревоги взгляд.

— Есть зацепка, Люц! — Ксаиэль резко поднял голову, и его янтарные глаза-щелки азартно блеснули. — Местные сводки экстренных служб только что обновились. Недалеко от железной дороги нашли труп мужчины. Разобранный… Ну, точнее, то, что от него осталось. Уверен, это работа наших тварей. Баалтор не умеет убивать чисто, он мясник.

Люцифер навис над столом, вглядываясь в мерцающую карту на экране планшета. Черные магические полосы на его шее запульсировали сильнее.

— Где это вообще?

— На самой окраине города, — Ксаиэль быстро увеличил масштаб. — Там заброшенный сектор, что-то вроде свалки старых вагонов и строительного мусора.

— Ладно, проверим, — процедил Люцифер, поправляя манжеты черной рубашки и направляясь к выходу.

Ксаиэль, мгновенно вернув себе долю привычной наглости, поспешил следом, недовольно сморщив нос:

— Главный минус этой Земли — вонючие свалки. Серьезно, они тут пахнут хуже, чем Азовские круги с нашей низшей кастой в Преисподней. Там хотя бы родной серой несет, а тут тухлятиной…

Тарана тут же подскочила со своего кресла, звеня серебряными цепями на шортах. Несмотря на глубокую рану на правой руке, которая всё еще кровоточила, её фиолетовые рожки яростно вспыхнули.

— Я иду с вами! — решительно заявила демоница.

Ксаиэль мгновенно остановился у самой двери и резко нахмурился. На его лице не осталось и следа от недавнего веселья. Он развернулся и приказным, леденящим тоном отрезал:

— А ну стоять. Ты остаешься здесь.

— Чего?! — возмутилась Тарана, дерзко делая шаг к нему вплотную и упрямо вздергивая подбородок. — Ты мне не босс, блондинчик, чтобы приказы тут раздавать! Эйли в беде, и я…

Она не успела договорить. Ксаиэль совершил молниеносный, смазанный от скорости рывок, мгновенно сократил расстояние между ними и жесткой хваткой взял её ладонью за горло. Хоть демон и не был таким массивно-мускулистым, как его двухметровые друзья Люцифер и Серенем, он был Высшим Воином. Невероятно сильным, жестким и опасным, ведь он не зря занимал место в элитном отряде принца Ада. Его сила многократно превосходила её собственную.

— Я сказал: ты будешь сидеть здесь, — утробно, пугающе прорычал Ксаиэль ей прямо в лицо.

Тарана полностью опешила от такого жесткого напора. Её фиолетовые глаза округлились от шока,и она инстинктивно ухватилась обеими руками за его сильное запястье у своего горла. Ксаиэль не сжимал пальцы до боли, не причинял ей физического дискомфорта или удушья, он просто упрямо и монолитно держал её, прижимая к стене и давая четко понять: он сильнее, он мужчина, и в этом отряде главный именно он.

Убедившись, что демоница затихла и приняла его волю, Ксаиэль резко отпустил её горло и сделал шаг назад. На его лицо мгновенно вернулась привычная, ядовитая и легкая ухмылка. Он картинно поправил воротник футболки и снова по-актерски пошутил, чтобы разрядить обстановку: