РИМСКОЕ ПРАВО

По своему содержанию конституции стремятся ослабить остроту неограниченного индивидуалистического строя и стремятся, в связи с изменившимся хозяйственным строем, ввести т. н. «защиту слабого», в частности облегчить положение должников. Вводятся затруднения в продажу заложенных вещей и другие привилегии должников по залогу (см.), ограничение исков о возмещении убытков самое большее двойной стоимостью первоначального долга, смягчаются суровые последствия конкурса при несостоятельности и др. Эти узаконения носят, однако, единичный и случайный характер, имея вид, по словам соврем. юриста, «пестрых заплат на одежде другого цвета» (Бернгефт).

В строе землевладения в императорское время произошли изменения, связанные с образованием латифундий (см.) и развившимися на них способами эксплоатации арендного типа, т, н. эмфитевзами и колонатом. Последний — более позднее образование, представляющее собою переход от эмфитевзиса (см.) к крепостным формам. Колонат, подобно эмфитевзису, давал колону (арендатору) вечно-наследственное право владения полученной в аренду землей и эксплоатации ее по своему усмотрению с обязанностью уплаты раз навсегда определенного оброка деньгами или произведениями земли, при чем собственник участка не мог устранить его или его потомков от владения землею. В отличие от эмфитевта, колон не мог, однако, ни продавать, ни закладывать, ни завещать кому-либо своего участка. Колон считался лично свободным, мог заключать брак без согласия собственника земли, приобретать собственность, торговать, быть кредитором и даже занимать обществ. должности (священника). Тем не менее он был связан с землею (glebae adscriptus). Он не мог оставить землю, быть удален с нее собственником. Оставивший землю колон мог быть возвращен на нее по иску собственника. Он не имел права предъявлять к собственнику никаких исков, кроме иска о возвращении взятого с него сверх установленного при занятии земельного участка оброка. Собственнику земли принадлежало право наказания колона, напр, в случае плохой обработки земли, неуплаты оброка и т. п. Отношения колоната не могли быть прекращены ни отпуском на свободу от земли, ни давностью. Но колон переставал быть колоном, когда приобретал земельные владения своего господина в собственность или, что характерно для положения колона, достигал епископского звания. Дальнейший процесс развития идет к все большему уменьшению прав личной свободы и к превращению колона в крепостного не только земли, но и собственника земли.

Новый гражданский процесс. В формулярном процессе судьи in judicio обязаны были разрешать дело в рамках и постановке спорного судебного вопроса в формулировке претора, дававшего иски. На этом основывалось влияние претора на суд. С другой стороны, судьи и арбитры разрешали вопрос по совести и своему усмотрению, если факты соответствовали юридической формуле претора. И то, и другое было неприемлемо для императорской власти, которая признала себя единственным законодательным и верховным судьей. Отсюда постепенная замена суда претора и разбора дел присяжными — единоличным судом по назначению, с апелляцией к высшему магистрату и затем к императору, которой не знал формулярный процесс.

Кроме обычного судебного процесса, в Р. допускался административный процесс, где магистрат рассматривал и разрешал дело сам, вынося по нему декрет или интердикт. Применяемый сперва в административных делах, он постепенно распространялся на гражданские споры, сперва особо указанные (в фидеикомиссах, алиментах, семейно-имущественных и др.), а-затем на общие дела в провинциях императора, где судят презесы провинций с помощью judices pedanei — административных помощников презеса. При Диоклетиане судебная власть в Р. от претора переходит к praefectus urbi, который может поручить дело judex’y pedaneus. Формулярный процесс был устранен окончательно распоряжением Констанция и Константа в 342 г.

Передача дела на рассмотрение экстраординарного суда могла быть допущена по просьбе стороны или сторон, обращенной к императору или презесу провинции. Если представленный сторонами материал оказывался достаточным, то император решал дело сам при участии своего consilium’a; если нет, рескриптом назначался для разбора дела специальный судья. Отсюда название процесса рескриптпым. При Юстиниане экстраординарный процесс сделался общим процессом. Тяжущиеся могли обратиться прямо к судье с устной просьбой или с письменной (libellus), откуда название либеллярного процесса. Последний вид процесса сделался прообразом современного состязательного устно-письменного процесса. Поданная судье истцов просьба пересылалась ответчику с судебным приставом (аррагіtor). По получении просьбы ответчик обязан был дать письменный же ответ, в котором он признавал иск или возражал против него. Затем следовала явка в суд, в котором истец устно излагал свою претензию, а ответчик — свои возражения. После окончательной формулировки спора и рассмотрения доказательств судья решал дело. Решение подлежало апелляции.

Юриспруденция. И после того как преобладающую роль в законодательстве получили императорские констуции, все жё не потеряли силы при признании права в судах и сочинения римских юристов. Jus respondendi создавало получавшим его привилегированным юристам и их сочинениям высокий авторитет. В школах для изучения права ( stationes juris docentium), развившихся в эпоху принципата и абсолютной монархии в широком объеме, обучение опиралось по преимуществу на сочинения патентованных юристов: Институции Гая, комментарии преторскому эдикту Ульпиана и Павла, Папиниана (слушатели III года обучения назывались папинианистами). Естественно, эти юристы имели предпочтение и в судах. Но адвокатам тяжущихся ничто не препятствовало ссылаться и на других юристов, по крайней мере имевших jus respondendi. Судьи часто были недостаточно образованны. Ловкие адвокаты, пользуясь этим, делали ложные ссылки на сочинения юристов для оправдания совершенно незаконных действий (напр., убийства матери). Уже со второй половины принципата императоры неохотно жалуют jus respondendi; с III в. пожалование этого права совсем прекращается. Конституцией Константина 321 г. было приказано не принимать во внимание комментариев к сочинениям Папиниана, написанных Павлом и Ульпианом, которые часто оспаривали Папиниана, - мера, смягченная в 326 г., в виду авторитета Павла в западных судах, и не улучшившая положения правосудия. Через 100 с лишком лет имп. Феодосий II и Валентиниан III (426) издают закон, которым допускается ссылаться в судах на другие сочинения, кроме сочинений Папиниана, Модестина, Павла, Ульпиана и Гая, при чем при разногласиях в мнении этих юристов решало большинство голосов, а за отсутствием его — мнение Папиниана. Признана была и сила мнений авторов, цитируемых в сочинениях указанных юристов, но лишь в этих цитатах, а не в подлинных сочинениях. Этот закон в сущности устранил значение всей римской юриспруденции как предшествующей, так и последующей, что собственно и имели в виду императоры эпохи абсолютизма.

Кодификация. До Юстиниана. При обилии источников права, создавшемся к эпохе абсолютной монархии, и дальнейшем их умножении, с привхождением сверх того местных обычаев и особенностей различных частей огромной империи, положение суда и тяжущихся становилось все тяжелее. Мысль о кодификации права носилась в воздухе. Внимание кодификаторов прежде всего обратилось на обработку конституций, что было естественно в виду объема и особого авторитета этого источника. Первое собрание их принадлежит юристу времени Диоклетиана (284—305), Грегориану, придавшему собранию, дошедшему до нас в полном виде, название кодекса (см.). Оно обнимало конституции императоров от Адриана до Диоклетиана. Продолжением собрания явился кодекс Гермогениана (юриста IV в.), который содержал конституции императоров 261 — 295 гг. и рескрипты имп. Валентиниана от 364 до 365 г. Собрания имели огромный успех и послужили образцом для официальных кодексов Феодосия и Юстиниана.

Феодосиев кодекс. В 429 г. последовало распоряжение имп. Феодосия По составлении по образцу Гермогенианова и Грегорианова кодексов сборника конституций, имеющих общее значение, со времени Константина до времени окончания кодекса. Редакция была поручена 8 видным чиновникам и юристу-практику. Кодекс издан был 15 февр. 438 г. и вступил в силу на востоке с 1-го января 439 г. Ему присвоено было имя Феодосия. Тогда же он был воспринят и в зап. половине империи с одобрения имп. Валентиниана III и римского сената. К кодексу вплоть до Юстиниана делались добавления. Кодекс получил огромное распространение в Зап. Европе и после издания Юстиниановой компиляции сделался основным источником сведений о римск. праве после падения Западной римской империи (см. рецепция римского права).

Юстинаново законодательство. В 528 г. имп. Юстинианом была учреждена комиссия из 10-ти юристов, с Трибонианом (см.) и Феофилом, проф. высшей юридической школы в Константинополе, во главе, для собрания и согласования имп. конституции со времени Адриана до Юстиниана. Кодекс (Codex constitutiomm, или Justinianeus) появился в 534 г. С его изданием были отменены все предшествующие законы императоров. В 530 г. была создана другая комиссия, из 4 профессоров, 11 адвокатов и одного чиновника, под председательством Трибониана же, для составления сборника извлечений из тех сочинений римских юристов, которые пользовались авторитетом в судах. Спешно, с погрешностями и пробелами, был составлен список сочинений из которых нужно было сделать выбор (до 2.000 соч. с 3.000.000 строк). Наибольшее влияние на составителей оказали сочинения Ульпиана, из которого заимствовано около трети, и Павла, из которого взято около 1/6 всего содержания нового собрания. Работа была закончена и обнародована в 533 г. Собранию присвоено название латинское — Дигесты, и греческое — Пандекты. Сборник разделен на 50 глав, главы на титулы, титулы на фрагменты (отрывки из сочинений юристов), называемые также leges. В 530 же году Трибониану, Феофилу и Дорофею был дан приказ о составлении учебника права, гл. обр. по Институциям Гая. 21 ноября 533 г., около 3 недель до обнародования Дигест, учебник, под названием Институции был издан, при чем его тексту придана, подобно другим частям собрания, законодательная сила. По издании этих законодательных сборников законодательная деятельность Юстиниана не прекратилась. Последовал ряд новых конституций, которые не были объединены официально в одном сборнике, но были собраны в сборниках частных изданий, первый из которых был составлен константинопольским проф. права Юлианом в 556 г. Полное собрание новелл было сделано при императоре Тиберии в 578 — 582 г. г. Оно содержит 168 новелл, из которых 161 принадлежит Юстиниану.

Законодательство Юстиниана завершило развитие римск. пр. По издании своих сборников Юстиниан запретил юристам издание всяких их толкований, допустив лишь составление указателей и переводов с латинского на греческий, и этим прекратил дальнейшее развитие юриспруденции.

Составные части юстиниановой компиляции (кодекс, дигесты, институции, новеллы) сохранились лишь в рукописях, вращавшихся среди средневековых ученых юристов. Полный текст кодекса на латинском языке, без греческих текстов, стал известен на Западе только в XII в. Дигесты известны с VII в. по флорентинской рукописи, называемой также пизанскою, с которой появилось множество копий, т, н. вульгат. Институции были наиболее распространены и известны во множестве рукописей, важнейшие из которых Бамбергская и Туринская, IX и X столетий; неполная Туринская рукопись содержит глоссу, составленную еще при Юстиниане. В 1589 г. все четыре части юстиниановой компиляции появляются в издании Дионисия Готофреда, под названием Corpus juris civilis, удерживаемым за ними до настоящего времени во всех новейших их изданиях. Последнее критическое издание Corpus juris civilis принадлежит Моммзену («Дигесты»), Крюгеру «Кодекс» и «Институции») и Шеллю («Новеллы»).

Римское право оказало огромное влияние на правовое развитие всей Европы (см. рецепция римского права). Одна часть этого права — частное право — подверглась тщательной и всесторонней обработке римской юриспруденции в направлении приспособления норм к потребностям судебной практики. В каждом правовом отношение ею были выяснены правомочия и обязанности, вытекающие из него для участников отношения, так назыв. «субъективные права» (см. право), и указаны проистекающие из них иски, создана цельная система этих индивидуализированных прав и исков. До сих пор вся западно-европейская юриспруденция, за исключением англо-американской, остается романизированной юриспруденцией. Сильным влиянием римского права проникнуты и все новейшие кодексы гражданского права, начиная с конца XVIII в. Воспринята юристами и римская терминология и римский юридический язык, и без знакомства с римским правом трудно поэтому дается полное понимание и современного западно-европейского права, и современных юридических трудов (см. гражданское право).

Литература: Girard, Р. F., «Manuel élémentaire de droit Romain», 7-е изд. 1924 (нем. пер, с раин, изд. «Geschichte u. System d. röm. Rechts», Berlin, l908); Collinet et GiffcuM, «Précis d. droit Romain», 1928; Bonfante, Pietro, «Histoire de droit Romain», 2 т. т., ЗЭ-Т' (пер. с итад. «Storia del diritto romano», 1909); Baron, «Geschichte d. röm. Rechts», 1884; iTr«^,«Ge s ch* d. Quellen des r. R.»; Karlowa, «Röm. Rechtsgeschichte», 1885—1902; r. Sohm, «Institutionen. Gesch. u. System des r. R.*, 14-е над., 1911; ScJmlin, «Lehrb. der Gesch. d. r. R.» (сравк. с грѳч. правом), 1889; Muiread» «Historical Introduction to the private Law of Rome»/ 1889— 1909; Муромцев, C. A., «Гражданское право др. Рима», » 1883; Ло%роесішй, И. А., «История Р. п.», 191ä; Хво- * спгов, В. М., «История Р. п.», 1910; Accarias, «Précis de droit Romain», 2 т, т., 1886—1891 (система Р. п.); Windscheid, «Lehrb. d. Pandecten», 3 т. т.,, 1912; Dem- hurg, «Pandecten», 3 т. т. (рус. пер. Соколовского, Мейендорфа и Кривцова под загл. «Система?, п.»);Baron,

Римское право: 1) Римская юриспруденция. По словам Помпония, единственного источника наших сведений по древнейшей истории римской юриспруденции, установление исковых формул для ведения процесса и толкование, с этой целью, смысла законов с давнего времени находились в распоряжении понтификов (см. Понтифекс). Законы имели силу не сами по себе, а лишь в том выражении, которое будет дано посредниками (interpretes) между ними и жизнью — духовными юристами. Сохранившиеся до нас сведения об этой интерпретации (см.) показывают, что понтифики умело пользовались своим положением для защиты патрицианских интересов. Они не шли дальше самого тесного применения законов, ограничивавших права патрициев; даже уступая, по необходимости, требованиям жизни, они противодействовали законодательной регламентации новых отношений и давали им такую формулировку, из которой следовало, что они признаются в силу старого права. Обыкновенно этот консерватизм (см.) юридического творчества понтификов объясняют свойствами их мысли, привыкшей к точности в определении отношений к богам, где один неверный жест при произнесении молитвы мог разгневать бога и помешать достижению желанного результата. Это объяснение верно, но несомненно также и политическое значение интерпретации. Являясь посредниками между законами и жизнью, понтифики, по-видимому, держали в своих руках регулирование тех отношений, которые законом не были предусмотрены и, следовательно, были лишены судебной защиты. Это вытекает уже из того, что древние граждане Рима и не знали в подробностях, что можно и чего нельзя защищать перед судом. И календарь с обозначением судебных дней, и формулы исков сохранялись коллегией понтификов в строжайшей тайне; чтобы отстоять или определить свое право, граждане каждый раз должны были идти к понтифексу, заведовавшему решением вопросов, обращенных к коллегии («qui quoque anno praeesset privatis»). Необходимость давать ответы на обращаемые к коллегии вопросы граждан по поводу их частных, мелких и крупных столкновений, а также по поводу предпринимаемых ими юридических сделок, заставляла коллегию понтификов заниматься теоретической обработкой права, т. е. развитием его положений в исковые формулы на случай запроса. Они создали, таким образом, целую совокупность норм права и выработали известные диалектические приемы толкования, о которых мы можем, впрочем, судить лишь по догадкам. Борьба плебеев за улучшение своего положения не только привела к изданию новых законов, но выяснила необходимость влиять на их применение и заставила плебеев стремиться к доступу в коллегию понтификов. Когда это стремление привело к желанной цели, знание действующего права в полном объеме сделалось доступно. В начале VI в. от основания Рима (252 г. до Р. Х.) первый плебейский pontifex maximus, Тиберий Корунканий, не только дает ответы на отдельные вопросы граждан, но обучает праву всех желающих, и этим окончательно разрушает таинственность, которой была до тех пор окружена юриспруденция. С VI в. Р. юриспруденция становится светской, хотя выдающиеся юристы продолжают выходить из среды понтификов. К концу VII века, по словам Цицерона, вырастает уже огромная «urbana militia respondendi, scribendi, cavendi». Развившаяся после второй пунической войны юридическая жизнь, бедность законодательных норм, бывших результатом внутренней борьбы и захватывавших лишь выдвигаемые ею стороны жизни, приток иностранцев с юридическими воззрениями, не схожими с римскими, и выработанная той же борьбой привычка римлян точно определять свои отношения к согражданам на каждом шагу своей деятельности — все эти причины поддерживали интерес к праву и вызывали на занятие им множество лиц. Выражение Цицерона характеризует и главные отрасли деятельности юриспруденции: она дает ответы на запросы магистратов и тяжущихся о праве, подлежащем решению на суде, т. е. примерные решения отдельных случаев (respondere); она рекомендует обращающимся к ее содействию гражданам, какую сделку и в какой форме должны они заключить для правильного и безопасного установления между ними желаемого правоотношения (caverе). Выражение scribere неясно; оно может означать либо приготовление письменных формуляров сделок (особенно завещаний и стипуляций) и исков, либо литературную деятельность, а может быть то и другое вместе. Римских юристов этого периода во всяком случае не следует представлять себе в качестве толпы практических дельцов или сидящих на площадях дьяков и подьячих, составляющих бумаги тяжущимся. Право давать решающие для судьи ответы, традиции понтификальной юриспруденции и необходимость юридического образования для занятия мест в высшей администрации, самостоятельно и с широкой властью руководившей правосудием или управлявшей отдельными частями государственного механизма под строгим контролем сената и народных собраний, делали юриспруденцию достоянием по преимуществу высших классов и выдающихся личностей. «Стыдно патрицию и знатному человеку не знать права, на котором он основывает свои речи», сказал К. М. Сцевола Руфу, когда тот в дружеской беседе высказал незнание права — и Руф начинает изучать право и становится выдающимся юристом. Изучение права — средство к карьере, дорога к высшим должностям в государстве; правом занимаются и старые государственные люди, сошедшие со сцены и посвящающие свой досуг преподаванию юридической мудрости и изложению ее в сочинениях. Юристы окружают магистратов, которые — особенно преторы, — с их помощью редижируют свои эдикты (см.). Характерны также сведения о высоком уровне философского образования юристов этого времени. Развитие светской юриспруденции совпадает с временем проникновения в Рим греческой литературы и философии, прежде всего стоицизма. Нравственное учение стоиков и метод исследования греческих философов Р. юристы приложили к изучению права. Относительно выдающихся юристов этой эпохи — Юния Брута, Сцеволы, Руфа, Сульпиция, Цицерона и др. — имеются прямые указания на связь их деятельности и мировоззрения с греческой философией; в остатках их работ, дошедших до нас, сказывается то же влияние. Литературная деятельность Р. юристов этой эпохи, впрочем, не обширна. Секст Элий Пет (см. Элий) написал книгу носившую название «Tripertita» (вероятно — законы XII таблиц, интерпретация на них и иски) и долженствовавшую служить дополнением к сведениям о праве, данным Кн. Флавием (в противоположность труду последнего — jus Flavianum — она и называлась jus Aelianum). У Катона старшего, в его сочинении «De re rustica», мы находим ряд юридических сведений; его сын пишет «Commentarii juris civilis», в 15 книгах. В начале VII в. юридические сочинения увеличиваются в числе и объеме: Манлий Манилий, Юний Брут, Рутилий Руф оставляют после себя значительные труды. Они все посвящены частным вопросам и комментированию отдельных положений закона. Квинта Муция Сцеволу (см.) считают настоящим основателем позднейшей юриспруденции. В своем сочинении: «De jure civili libri XVIII» он, по выражению Помпония, «primas jus civile constituit generatim», т. е. стал из частных случаев делать общие выводы, давать определения и выставлять общие правила. Его непосредственным продолжателем был Сервий (см.). О фактическом участии выдающихся юристов в правообразовании свидетельствует ряд правил, формул и исков, связанных с их именами: таковы Катоново правило о легатах (regula catoniana), praesumtio и contio Muciana, stipulatio Aquiliana, postumi Aquiliani, Аквилиева actio de dolo и др. Характерную черту юриспруденции этого времени составляет неуклонное стремление насадить в обороте начала доброй совести (см.) и справедливости (см.). В императорскую эпоху создается целый класс юристов. Юридическое образование получает определенную организацию. Прежде преподавание (docere) не выделялось из деятельности юриста: молодой человек учился юриспруденции, присутствуя при ответах, которые его учитель давал вопрошавшим. Со времени Тиберия Корункания доступ к такому присутствию был открыт для каждого желающего; еще при Цицероне встречается тот же порядок. Вскоре после того обучение праву (institutio) сделалось занятием. Около каждого из выдающихся юрисконсультов сосредоточилась группа учеников, которые потом составили группу его последователей. Может быть уже при Августе, а может быть несколько позднее появились юридические училища (stationes, scholae), т. е. юридическое преподавание стали вести в особых, для того назначенных учреждениях. Положение наставника юридической школы считалось весьма почетным. С появлением юридических школ и с умножением числа юристов между ними естественно возникают споры; создаются особые направления в изучении права и его приложении к жизни. Уже при Цицероне разногласия между юристами вызывали оживленное обсуждение. В начале империи образуются две юридические школы, прокульянцев и сабинианцев (см.). Борьба между школами шла по поводу отдельных вопросов, так что уловить общефилософские их основы трудно. Несомненно, что они имели определенную политическую подкладку. Она резко выступает на вид у Лабеона и Капитона. Вышедший из плебейского рода, убежденный республиканец, первый держится республиканских воззрений на государство и свободу. Противник его, Капитон, отличается необыкновенной «угодливостью» (obsequium) перед императором; «ласкательством» и сервилизмом он быстро достигает высоких почестей при Августе и Тиберии, хотя с другой стороны вызывает «общее презрение» за «бесчестье», которое этим самым наносит своим глубоким юридическим познаниям (отзыв Тацита).

Ответы юристов на частные юридические вопросы, предлагавшиеся магистратами, судьями и тяжущимися, имели, как прежде ответы понтификов, решающее влияние на постановку процессов in jure и на их решение in judicio (см. ниже, Р. гражданский процесс). Увеличение числа юристов и споров между ними начинает стеснять администраторов и судей, не получающих определенных, авторитетных решений и вынужденных разбираться между различными мнениями. Политические принципы некоторых особенно выдающихся юристов вносят в решения направление, нежелательное с точки зрения нового порядка. Август, поэтому, ограничивает право дачи ответов (jus respondendi) только некоторыми лицами, которым оно специально жалуется. Таким образом было вновь создано как бы нечто подобное старой коллегии понтификов. Решение юриста, обладающего правом ответа, было обязательно для судьи и магистрата, если не было противоположного ответа со стороны другого такого же юриста; в последнем случае судья сам выбирал решение. Благодаря jus respondendi, выдающиеся юристы империи стали творцами права, вместе с претором, законом и императорскими конституциями. Их авторитет был перенесен и на их сочинения. Остальные юристы должны были обратиться в дельцов, — чему способствовал и прилив греческих практиков, изменивших взгляды старых Р. юристов на отношение к клиентам (см. Гонорар), — или заняться теоретической, литературной разработкой права, значение которой скоро вновь возросло. Jus respondendi стало достоянием выдающихся юристов; на первых порах императоры не решались лишать его и тех из них, которые отличались любовью к свободе; но позднее политические тенденции имели решающее влияние. С начала второго века создается классическая Р. юриспруденция, трудами Гая Ю. Э. Цельза, С. Юлиана, С. Африкана, С. Помпония, Папиниана. Позднейшие выдающиеся юристы, Ульпиан, Павел и Модестин, являются ее эпигонами, а по существу своей деятельности — компиляторами. В III в. пожалование jus respondendi было прекращено. В 316 г. Константин объявил право интерпретации исключительным достоянием императорской власти. Юристы перестали лично руководить отправлением правосудия, но влияли на него своими трудами. Так как исключительного, привилегированного положения эти труды, по крайней мере de jure, не имели, то юридическая литература вообще стала источником права. Рост литературы и неустойчивость воззрений юристов на одни и те же вопросы привели и по отношению к литературе к тому же, что имело место при Августе относительно ответов юристов. В 426 г. императором Валентинианом III издан был так называемый закон о цитировании, в силу которого обязательную силу в судах должны были иметь только сочинения Папиниана, Павла, Ульниана, Гая, Модестина и тех, которые в них цитировались. При разногласии ответов у этих писателей, вопрос должен быть решен согласно их большинству, при равенстве — голосу Папиниана должно быть отдано предпочтение; если и Папиниан не отвечал на вопрос, то решал сам судья. Сочинения названных писателей получили, таким образом, как бы силу закона, и влияние остальной литературы было устранено: Р. юриспруденция, как творческая сила, прекратила свое существование. Количественно литература по гражданскому праву, почти исключительно подвергшемуся теоретической обработке, была не особенно велика. По указанию Юстиниана, объем всех сочинений юристов, которыми пользовались в судах, сведен в Дигестах к 1⁄20; следовательно, юридические сочинения, влиявшие на судебную практику, обнимали собой около 20 томов размера Дигест или около 100—150 томов обыкновенного формата. Огромное количество «книг», на которое распадаются сочинения отдельных юристов, объясняется, вероятно, незначительностью размера этих книг. Сила Р. юриспруденции — в ее качестве, в руководящих началах ее деятельности. Ошибочна мысль, что Р. юристы были сильны «юридической логикой», «конструкцией», «догмой», которая, будто бы, implicite лежит под их решениями, хотя ими и не высказана. Р. юристы творили право в связи с жизнью, ради которой оно существует, и на почве основных принципов данного социально-политического строя. Строго индивидуалистическая организация производства, свобода и независимость отдельных граждан, равенство их перед законом и судом, не только формальное, но и материальное — равенство, составлявшее основную идею римского понимания справедливости: все это внушало римским юристам уважение к законным притязаниям каждого гражданина, даже самым мелким, и заставляло их «индивидуализировать» отношения и случаи, «равное оценивая равно, различное — различно». В этом равнении отношений (aequitas) они достигли изумительного мастерства, никогда не применяя норму, по ее общему смыслу, к казусу, внешним образом под нее подходящему, но стараясь проникнуть в намерение законодателя при создании нормы и определить, сохранил бы законодатель это намерение при данных особенностях случая.