РИМСКОЕ ПРАВО

Приведем два примера. Р. гражданин покупает раба, ошибочно думая, что покупает у собственника, и затем отпускает раба на волю. Как незаконный, хотя и добросовестный владелец раба, он не может сообщить ему свободу, и раб должен возвратиться под власть прежнего господина. Но, спрашивает юрист, что будет с таким рабом, если этот господин не будет найден? ведь он никогда не может получить свободы, а между тем лишается выгод, связанных с положением раба. Это устанавливает неравенство между ним и другими рабами, всегда имеющими надежду на свободу. Возвращение его в рабство противоречило бы общему принципу римлян — покровительствовать свободе раба. Поэтому, юрист признает раба свободным.

Некто продал другому своего раба, причем особым договором выговорил себе штраф с покупщика, если последний когда-либо дозволит рабу вступить на почву Италии. Может ли продавец, в случае нарушения условия, воспользоваться штрафным иском? Папиниан отвечает: нет, кроме того случая, когда продавец под тем же условием сам обязался третьему лицу уплатить штраф, ибо в этом случае он будет искать не штрафа, а лишь вознаграждения за понесенный им ущерб. Но продавец может выговорить себе тем же порядком штраф под обратным условием, т. е. если покупщик, в виде наказания, вышлет раба из Италии. В этом случае продавец может с успехом вчинить иск. Почему? Папиниан объясняет причину различия: в первом случае продавец, если он сам не платит штрафа, стремится взыскать с покупщика штраф только из чувства досады, что придуманное для раба наказание (высылка из Италии) не осуществилось; во втором случае он руководится противоположным чувством — любовью к рабу. «Для человека, — добавляет Папиниан, — есть интерес в том, чтобы другой человек пользовался каким-нибудь благодеянием, но досада на неисполнение наказания есть только жестокость».

Соединяя интерпретацию источников с подобными принципами и с индивидуализацией отношений, Р. юристы всю систему права разложили на мельчайшие юридические отношения, дав защиту всем справедливым притязаниям, создавшимся на почве данного юридического порядка. Изучая их труды, мы изучаем удивительно тонкую разработку индивидуализированных отношений гражданского права, возникших на почве порядка вещей, схожего с нашим. Отсюда и значение Р. юриспруденции, как школы юридического мышления.

Литература: Муромцев, «Гражданское право древнего Рима» (М., 1883); Боголепов, «Значение общенародного права в Р. классической юриспруденции» (М., 1876); Huschke, «Jurisprudentiae antejustianianae quae supersunt» (5 изд., Лейпциг, 1886); «Collectio librorum juris antejustiani» (Берлин, 1877—90); Krüger, «Gesch. der Quellen und Litteratur der Röm. Rechts» (Лейпциг, 1888); Jörs, «Röm. Rechtswissenschaft zur Zeit Republik» (Берлин, 1888); Bruns, «Gesch. und Quellen des Röm. Rechts» («Holtzendorff’s Encykl.», Б., 1895); Karlowa, «Röm. Rechtsgeschichte» (I, Лейпциг, 1885).

2) Римский гражданский иск, по определению самих римских юристов, есть «не что иное, как право отыскания судом того, что нам следует» (Цельз в D. 44, 7, l. 51). Сравнительно с нашим понятием иска (см.), римская actio имеет, однако, свои особенности. В старом римском процессе (см.) legis actio была самостоятельным осуществлением, с согласия магистрата, права, принадлежавшего истцу в силу закона; количество исков соответствовало количеству отдельных прав, определенно признанных за гражданином законом и на его основании понтификами (см. Римская юриспруденция). Позднее иски стали даваться претором (особенно со времени формулярного процесса) по соображению с законами и на основании собственного усмотрения, в силу imperium, также на каждый отдельный случай. Система римских гражданских субъективных прав была, поэтому, прежде всего системой исков, разрешенных претором в его эдикте, даваемых в определенной формуле, или основанных на законах. Где не было иска, там не было и права. Так как претор давал иски на отдельные случаи, на отдельные правомочия, вытекающие из тех или иных правоотношений, то и система римских гражданских прав была системой индивидуализированных исков, т. е. исков, точно определенных в своем содержании. Иначе говоря, у римлян не было общего понятия «иска», как средства охраны прав, а были лишь иски, вытекающие из определенных прав: rei vindicatio, actio furti, depositi, commodati directa и contraria, a. empti и a. venditi и т. д. Принужденные, при защите прав по просьбе сторон, облекать всякое правомочие в особый иск и соображать его содержание с указаниями преторского эдикта, римские юристы волей-неволей должны были разлагать правоотношения на их мельчайшие элементы, пользуясь столько же логикой, сколько и справедливостью (равенством отношений). Отсюда та тонкая разработка правоотношений, которая составляет характерную и наиболее ценную для нас сторону деятельности римской юриспруденции. Система римских исков развивалась вместе с ростом права; изучая отдельные иски, мы изучаем вместе с тем и рост права, не только внешний, но и внутренний. Римляне делили иски на actiones civiles и honorariae. Actiones civiles — иски, основанные на законах XII таблиц и других, изданных народными собраниями и составлявших так называемое «строгое право» — legis actiones или, позднее, formulae in jus conceptae. Actiones honorariae — продукт непосредственного творчества претора в его эдикте (см.). Деление это соответствует двум основным факторам римского юридического творчества. Actiones honorariae распадаются, в свою очередь, на следующие виды: а) так называемые act. adjecticiae qualitatis, т. е. иски, при помощи которых ответственность за заключенные обязательства переносится с лиц, их заключивших, на лиц, получающих непосредственные выгоды из сделки: с детей и рабов — на pater familias (act. quod jussu), с капитана корабля и заведующего трактиром или гостиницей — на их хозяина (act. institoria и exercitoria; см. Представительство). В формуле этих исков intentio писалась на имя главного должника, a condemnatio — на добавочного, устанавливая, таким образом, законное основание иска и лишь перенося ответственность с одного лица на другое. Последний прием характеризует вообще целую группу отношений (например, отношения опекунов и попечителей); б) actiones ficticiae, в которых новые жизненные отношения квалифицируются подобно установленным законом, например преторский наследник, bonorum possessor квалифицируется как heres legitimus (vice heredum bonorum possessores habentur). Здесь претор создает новые отношения, как бы прикрываясь старым правом (см. Фикции); в) Actiones utiles, в которых претор расширял действие цивильных исков на отношения, им аналогичные, но ими не захватываемые, причем не делалось попытки подвести новые отношения, путем фикции, под старые формы, а расширение предпринималось прямо в интересах целесообразности. Здесь творчество выступает на самостоятельную дорогу. Еще более это имеет место при г) act. in factum, где отношения находят себе защиту непосредственно в силу преторского усмотрения по отношению к каждому отдельному случаю, описываемому претором в особой части формулы (см. ниже, Р. гражданский процесс) — так называемой praescriptio. Actiones in factum получили позднее, вследствие общности их формулы, название actiones praescriptis verbis. О природе преторских исков в литературе господствует разногласие, вследствие различного понимания положения претора по отношению к закону. Одни думают, что претор стоял, вообще говоря, под законом и не мог отступать от него открыто; поэтому он и прибегал при создании новых норм к обходу закона путем фикций и т. п. приемов. Другие думают, что претор творил свободно, опираясь на imperium, в силу права эдикта, а если и основывался на аналогии со старыми исками, то делал это отчасти для убеждения сторон в последовательности и осторожности своих действий, отчасти находясь сам под влиянием консерватизма юридической мысли. Всю группу actiones honorariae, без различия видов, представители последнего мнения (особенно Покровский) считают, по существу, actiones in factum, в противоположность act. in jus. Могущественное положение претора в процессе говорит в пользу второго взгляда, а условия его творчества (совет юристов) объясняют консерватизм его приемов. Другое деление исков различало actiones poenales и actiones quae rem persequuntur. Древнейшая защита прав опиралась непосредственно на чувство обиды и носила характер мести; древнейшие правонарушения подходят все под понятие деликта (см.). Следы этой ступени развития сохранились и в позднейшем праве. Actio furti, заменявший в древности виндикацию (см.), сохранил значение по отношению ко многим обязательственным отношениям или в прямом виде, или в виде иска из отдельных договоров, требующего двойной стоимости обещанного. Взыскание убытков за повреждение достигалось смешанными исками об убытках и штрафе (например, actio ex lege Aquilia; см. Вознаграждение за вред и убытки). Область частноправового штрафа в римской системе вообще была очень значительна. Чистый гражданско-правовой иск образуется очень медленно и прежде всего в области отношений вещного права: legis actio sacramento давала возможность непосредственного отыскания вещи, потерянной собственником; штраф имеет здесь значение наказания за неправый спор и идет в пользу храма. Реальные контракты (см. Контракт) далеко не сразу вырабатывают реиперсекуторный