Ледяной капкан

− Вот такие дела у нас, − начал он.

− Как Спирька? − пробасил Годыня.

− Зара говорит, раны тяжёлые, крови много потерял. Хорошо ещё, что мороза нет, − ответил Буслай.

− Кто же это мог быть? − спросил отец Евлампий.

− Это узнаем, когда Спирька сможет говорить. Но я думаю, что это не лихие люди. Вот, посмотрите, − сказал Буслай и положил на стол стрелу, которую Зара вытащила из спины юноши. Пересвет взял стрелу и внимательно осмотрел.

− Наконечник лепестковый, сталь хорошая. Это не кустарная работа — стрелу делал хороший мастер. Ещё посмотрите на длину: наши стрелы короче. Похоже, стреляли из английского лука, − заключил Пересвет.

− И я о том же, − сказал Буслай.

− Что ты думаешь? − спросил отец Евлампий.

− Это работа крестоносцев. Не знаю, каким образом они там оказались, но уверен, что это они, − ответил Буслай.

− И, скорее всего, откуда-то пришли в эти места, потому что никаких следов ни в Сосновом лесу, ни у Скалы Кречета, ни у Чёрной Топи нет. У солончаков и у Белого озера их тоже нет — давеча туда Агапит с Елисеем на разведку ходили. Агапит — опытный следопыт, если бы он что-то увидел, сразу бы мне рассказал, − сказал Архип.

− Неясно, что случилось с остальными. Сейчас уже темнеет, поэтому поиски начнём утром. Завтра с рассветом со мной поедут Ягр, Пересвет и Тима. Не хотелось бы такого и думать, но кажется мне, что мы найдём там трупы. Поэтому, отец Евлампий, дай команду Поликарпу, чтобы завтра отправился с нами на санях, − попросил Буслай.

− Хорошо, Буслаюшка, попрошу, − ответил батюшка.

− Теперь отдыхайте. Будем ждать, когда заговорит Спирька. Нектарий, ты завтра на стену в охранение. Митрофан пусть отдыхает. Всё, я вас больше не держу, − сказал Буслай, встал и пошёл к выходу. Дружинники тоже начали вставать.

Пелагею и Настю во дворе успокаивали Степанида и Лукерья. Они расположились на лавочках недалеко от ворот.

− Ты-то чего ревёшь? Ещё ничего не известно о Даре, − пыталась успокоить Пелагею Лукерья.

− Я чувствую, что его убили. Почему Спирька приехал в острог один, хоть и раненый? − всхлипывая, спросила женщина.

− Подожди причитать. Вот Спирька придёт в себя — тогда всё узнаем, − сказала Лукерья.

− Думаю, Буслай завтра пойдёт дозором по дороге. Не оставит воевода этого, − сказала Степанида. Тут к ним подошли Софья и Даша.

− А с кем вы детей оставили? − всхлипывая, спросила Настя.

− Зорюшка смотрит за ними. Если проснутся — позовёт, − ответила Софья.

− У меня было плохое предчувствие, я Спиридону говорила о нём, а он отшутился, − сказала Настя.

− Но, по крайней мере, он здесь, хоть и раненый. Ты же знаешь, какие чудеса наша Зара делает. Вспомни воеводу Евпатия — два раза она его с того света вытаскивала, а Спирьку тем более на ноги поставит, − приобняв Настю, сказала Даша.

− Господи, помоги ему, − хлюпая носом, сказала Настя.

− Сейчас отец Евлампий закончит совещаться, сходим к нему и помолимся, − сказала Даша.

− И ты не реви. Правильно Даша говорит: молиться надо идти — может, Бог услышит наши молитвы, − сказала Степанида.

− Да, конечно, помолимся, − сказала Пелагея и прильнула к груди Степаниды.

− Ну-ну, успокойся, милая, − сказала Степанида.

Лопух вошёл в горницу, в которой лежал Калаш. Нога у него опухла, он еле мог передвигаться, и то с помощью палки. Зара, конечно, оказала ему помощь, но сказала, что растяжение будет беспокоить его около двух недель.

− Что там за шум? − поинтересовался Калаш.

− Господи, раненого Спирьку Ветер привёз. Видел я стрелу у него в спине, − ответил Лопух.

− А остальные где? − возбуждённым голосом спросил Калаш.

− Не было больше никого с ним. Один он прибыл, − ответил мальчишка.

− Что же с ними могло случиться? − спросил сам себя Калаш.

− Наверно, напали на них. Сейчас дружинники его к Заре понесли, а Буслай совет созвать велел, − сказал Лопух.

− Иди на двор, покрутись там. Может, чего узнаешь. Потом придёшь и расскажешь, − велел ему Калаш. Лопух снова пошёл на двор, но, кроме Митрича и сидевших на скамейках девушек, никого больше не увидел. Тогда он стряхнул снег со ступеньки и уселся. К нему не спеша подошёл дед.

− Что, Калаш за новостями послал? − спросил Митрич.

− Угу, − буркнул Лопух.

− Ты прямо как Фомка угукаешь, − сказал дед.

− Хочу и угукаю, − недовольным тоном ответил Лопух. Тут на звук своего имени из-за угла избы появился Фомка.

− А, вот и святая душа к нам пожаловала. Что, Фомка, расскажешь? − спросил дед.

− У-у-у-у, − Фомка изобразил коня и похлопал себя по плечу.

− Да, Фомка, Спирька раненый прискакал, − сказал Митрич. Блаженный закивал в знак согласия.

− Кто это сделать мог? Вот весь вопрос, − сказал Митрич.

− У-у, − промычал Фомка и пальцем нарисовал на снегу крест.

− Крестоносцы, думаешь? − удивился дед.

− У-у-у-у, − замычал юродивый.

− Не знаю, но может, и они, черти окаянные, − сказал дед и погрозил кулаком в воздух. Фомка повторил его жест.

− Может, баб спросить? − спросил Лопух.

− Да что бабы тебе расскажут? Они только выть могут. Вон Пелагея-то как завывает, а ещё ничего не известно. Может, Дар-то жив, − ответил дед Митрич.

− У-у-у, − промычал Фомка и замотал головой.

− Ты хочешь сказать, что убили его? − спросил дед.

− У-у-у, − закивал блаженный.

− Сплюнь, дурак, скажешь тоже, − пробурчал дед. Но в голове у него пронеслась другая мысль: «Недаром Авдотья храпела — не к добру. Может, и прав блаженный».

Аленушка с тревогой в душе сидела в горнице у окошка и ждала, когда закончится совещание в большом доме. Когда дружинники стали выходить, она накинула тулуп и вышла во двор. Пересвет, увидев девушку, поспешил к ней.

− Ну что? − с нетерпением спросила она.

− Ничего не ясно пока. Узнаем, когда Спирька придёт в сознание, − ответил дружинник.

− Господи, чувствует моё сердце, что произошло что-то плохое, − сказала девушка.

− Не заводи себя раньше времени. Завтра утром мы пойдём рейдом по дороге — может, что-нибудь обнаружим, − сказал Пересвет.

− Теперь я всю ночь спать не буду, − сказала Алёна.

− Успокойся, милая, я с тобой, − сказал дружинник.

− Если что-то страшное произошло, ты меня не бросишь? − спросила Алёна.

− Да что ты говоришь-то? Думай о лучшем, − попытался успокоить девушку Пересвет.

− Любый мой, я не так глупа. Я видела раненого Спирьку. Значит, на них напали. А если остальных нет — то где они? − спросила Алёна.

− Не знаю, − опустив голову, ответил дружинник. В душе он чувствовал, что произошло что-то страшное и невосполнимое. Он отбросил все приличия и прижал к себе девушку. Она положила голову ему на грудь.

Даша с Софьей тоже увидели, как из большого дома выходят дружинники, и сразу направились к своим мужьям. Буслай увидел в глазах девушек любопытство.

− Пока сказать нечего. Спирька придёт в себя — может, чего и узнаем. Или завтра осмотрим дорогу — может, какие следы найдём, − сказал Буслай.

− Вы побудьте с Пелагеей и Настей, не бросайте их, − сказал Ягр.

− Да-да, мы сейчас пойдём к ним, − сказала Софья.

− Пойдём, Софья, гляди, у Пелагеи опять истерика началась, − сказала Даша и взяла Софью под локоть. Девушки пошли к лавкам.

− Что думаешь? − спросил Буслай.

− Думаю, они мертвы, − ответил Ягр. Буслай в знак согласия кивнул головой.

Северная дорога

Спирька ещё не пришёл в сознание, только всю ночь бредил. Пот лил с него ручьями. Зара не смыкала глаз и провела всю ночь рядом с юношей. Как и было решено вечером, Буслай, Ягр, Тима и Пересвет с рассветом выехали из ворот острога. Отец Евлампий попросил Поликарпа, чтобы тот поехал на санях вместе с дружинниками. Погода в этот день им сопутствовала: хоть и было пасмурно, но не холодно. Снег идти перестал, поэтому ехать было относительно легко.

− Шкура на тебе хорошая, − сказал Буслаю Пересвет.

− Это ещё с того года. Архип на охоте двух здоровых волков подбил, вот мне подарок и сделал, − ответил Буслай.

− Видна рука мастера — красиво получилось, − сказал Пересвет.

− Главное, тепло, − улыбнувшись, сказал воевода.

− Это да, − согласился дружинник.

− Ты всё же не надеешься на лучший исход? − спросил Буслай.

− Я думаю, они мертвы. Посуди сам: зачем нужны пленники крестоносцам? − задал вопрос Ягр.

− Дружинники, может, и не нужны, а ремесленник? Шведы-то его не убили, − ответил Буслай.

− Сердцем чую, что не простое это было нападение. Зачем немцу сейчас на Северную дорогу идти, если караванов почти нет? Им чем-то кормиться надо, а в лесу деревень нет. И отряд, думаю, не большой был, − высказал своё мнение Ягр.

− Может, это была просто разведка? − предположил Буслай.

− Думаю, что нет. Наших было не два человека, а целый десяток. Их, как минимум, было столько же. Не думаю, чтобы Гедемин послал столько людей в обычную разведку. Тем более Сидор и Пимен — отличные бойцы, опытные, да и Дар не подарок, знает, как за себя постоять, − ответил Ягр.

− Жаль, что Спирька пока молчит, − вздохнув, сказал Тима.

− Зара наша — волшебница. Вот увидите, вернёмся обратно в острог — Спирька в себя придёт, − сказал неунывающий Пересвет.

− Дай-то Бог, − сказал Буслай.

− Хорошо, снег вчера к полудню уже кончился — может, какие-то следы найти удастся, − сказал Ягр.

− Давай рассуждать. Мы точно знаем, что произошла битва. По стреле можно предполагать, что напали не разбойники с большой дороги, а крестоносцы. Сразу возникает вопрос: где они могли сделать засаду? Некоторые люди Гедемина достаточно хорошо знают этот лес. И я не думаю, что они зашли в него глубоко, − рассудил Буслай.

− Ты намекаешь на то, что они напали на наш отряд где-то в районе большой поляны? − уточнил Ягр.

− Совершенно точно. Лучшего места и не найти. Поставь себя на их место. Если бы ты был на их месте, где бы сделал засаду? Там есть где спрятаться, можно широко развернуться, а главное — дорога прямая, что создаёт возможность хорошего обзора, − сказал Буслай.

− Верно, лучше места не сыщешь, − согласился Ягр.

− Может, тогда шаг ускорим, − предложил Пересвет.

− Сани у нас не гружёные, давайте ускоримся, − согласился воевода и отпустил поводья. Весь отряд усилил ход, и уже через час они были у большой поляны. Дружинники слезли с коней, а Поликарп отвёл сани с дороги и остановился в сторонке.

− Глядите, кровь! − воскликнул Тима и показал вперёд. Дружинники пошли дальше, к середине поляны. Здесь совершенно очевидно было понятно, что произошла большая драка. Снег был сильно утоптан и багровел большими пятнами и лужами крови. Саней и трупов на месте не было.

− Ты оказался прав, Буслай. Драка была именно здесь, − вздохнув, сказал Ягр.

− Значит, и трупы недалеко. Не думаю, что они их захоронили — они и летом не стали бы этого делать. Давайте посмотрим у опушки. Ты, Пересвет, с Тимой поглядите в ельнике, а я с Ягром погляжу на другой стороне, в березняке, − распорядился воевода.

Через минут пять Пересвет позвал Ягра и Буслая к ельнику.

− Ну что? − спросил на ходу Буслай.

− Вот они, − сжав зубы, вымолвил Пересвет. Буслай и Ягр посмотрели на место, куда указал Пересвет. В небольшом овраге лежали скорченные тела дружинников, Никифора, Зозули и Дара. Также вместе с ними лежало три трупа врагов.

− Твои страхи оправдались, Ягр, − грустным голосом сказал Буслай.

− Господи, как Пелагея и Алёна перенесут это, − сказал Пересвет.

− Ты Аленушку-то поддержи — кроме тебя у неё никого и не осталось, − сказал Ягр.

− Да, конечно. Только не знаю, как она это переживёт. Господи, дай ей силы, − сказал Пересвет и поднял руки к небу.

Буслай подошёл к трупу Дара. Всё его тело было истыкано мечами. Он снял с его шеи крестик.

− Дар — молодец, видно, до последнего дрался и погиб в числе последних, − сказал Буслай и накрыл его лицо валявшейся рядом шапкой.

− Ну что, нужно грузить их на сани, − предложил Тима.

− Боюсь, всех сразу не увезём. Давайте возьмём Никифора, Дара, Зозулю и Сидора, а за остальными потом мужики приедут, − распорядился Буслай.

− Буслай, я тела Пимена что-то не вижу среди убитых, − сказал Пересвет.

− Нужно ещё хорошенько посмотреть. Давай сначала погрузим, а потом ещё пройдём по обочине, − предложил Буслай, вышел на дорогу и жестом руки позвал Поликарпа, чтобы тот подкатил сани.

Покойников погрузили на телеги и накрыли большим куском мешковины, после чего дружинники пошли по обочине дороги. В пятидесяти шагах от остальных убитых лежало скрюченное тело Пимена.

Ладожский лес. Лагерь Гедемина

Мальтиец со своим отрядом вернулся в лагерь. Гедемин вышел встречать его лично.

− Ну что, как успехи? − улыбнувшись, спросил он.

− Можно сказать, успешно. Мы потеряли троих, но уничтожили десять человек. Из них, судя по доспехам, семеро были воины. Был там ещё мужик — скажу, дрался он отчаянно. Видно, у него в прошлом была хорошая подготовка, но и он нашёл свою смерть, − ответил Марк.

− Очень хорошо. Хоть немного, но насолили мы Евпатию. Кстати, никакой грамоты при них не было? − поинтересовался Гедемин.

− Мы тщательно обыскали каждого. При них ничего, кроме личных вещей, не было, − ответил Гийом.

− Я доверяю своему человеку. Если Гийом сказал, что ничего не было — значит, так и есть, − сказал Мальтиец.

− А может, эта грамота была у того воина, которого конь унёс? − предположил Амос.

− Вряд ли. Тот воин был ещё совсем юноша. Хотя, надо сказать, дрался он отчаянно — два убитых кнехта его рук дело. А что касается грамоты, то, скорее всего, её и не было. Думаю, её доверили бы командиру, − ответил Мальтиец.

− Этого мальчишку я уже видел, − сказал Вальтер.

− Где? − удивился Гедемин.

− Он из острога. Несколько раз я встречал его в предыдущих схватках. В том году он был ещё совсем мальчик, − ответил Вальтер.

− Из мальчика вырос воин. Мы по его вине потеряли двух человек. Если каждый русский будет убивать по два наших человека, мы никогда их не покорим, − сказал Гедемин.

− Его Гийом подстрелил. Думаю, он уже общается со своими святыми, − сказал Стив.

− Вы хорошо поработали и заслужили отличный ужин, − сказал Гедемин.

− Нам тоже повезло — есть кое-какие трофеи. Они везли мясо кабанчика, солёное сало и медовуху воеводе Евпатию, − сказал Манфред.

− Это будет очень кстати к нашему столу. Давайте, приводите себя в порядок и приходите — я буду вас с нетерпением ждать, − сказал Гедемин.

Воины пошли приводить себя в порядок. Люди Нильса сидели особняком у своего костра. Олаф, увидев проходившего мимо Стива, подозвал его к себе. Стив подошёл к костру и поздоровался.

− Что там произошло-то? Поведай мне по старой дружбе, − улыбнувшись, спросил Олаф. Улыбка на его изуродованном лице выглядела страшной гримасой.

− Небольшой княжеский обоз на Северной дороге разбили. Семерых дружинников положили и, по всей видимости, троих жителей, − ответил Стив.

− А потери есть? − спросил Нильс.

− Два кнехта и один человек Манфреда, − ответил Стив.

− Ну, трое к десяти — это хороший результат, − улыбнувшись, сказал Нильс.

− Гедемин так не считает. Ладно, скоро ужин, пойду приведу себя в порядок, − сказал Стив и пошёл к своей палатке.

Марк Мальтиец зашёл в свой шатёр. Луиза бросилась к нему на шею.

− Я переживала за тебя, милый, − сказала она.

− Всё в порядке, я жив, здоров, и эта прогулка пошла мне только на пользу, − сказал Марк.

− Я, когда увидела, что ты в лагерь вернулся, воды тебе вот погрела. Пойдём, выйдем из шатра, я тебе полью, − предложила она. Марк вышел с ней.

Через час все рыцари собрались в шатре Гедемина и пригласили туда Амоса. За столом купец вёл себя осторожно и решил не злоупотреблять вином, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.

− Вот теперь можно и поговорить, − улыбнувшись, сказал Гедемин.

− Я смотрю, ты сегодня расщедрился, − сказал Манфред и показал ладонью на стол. Гедемин взял с собой в поход монаха, который лично готовил ему еду ещё в Дерпте.

− Это всё готовил Курт. Я привёз его с собой из Дерпта. Сейчас вам удастся оценить его кулинарные способности, − сказал рыцарь.

− Я распорядился, чтобы нам принесли мёд из трофейного бочонка, − сказал Манфред, и в этот момент зашёл один из его слуг, принёс два кувшина, наполненных медовухой.

− Ну как, ты доволен работой, Амос? Вот видишь, ради тебя тремя воинами пожертвовали, − поинтересовался Гедемин.

− Да, спасибо, всё было великолепно, − ответил он.

− Но и нам в радость. Однако, несмотря на эту небольшую победу, месть этим дружинникам будет ужасной. Я сожгу этот острог, чего бы мне это ни стоило, − сжав зубы, процедил Гедемин.

− Давай выпьем за удачу, − предложил Мальтиец.

− Да, за удачу, − поддержал фон Борк.

− Когда собираешься в Ладогу? − спросил Амоса Гедемин.

− Завтра с самого утра и поедем с Меченым, − ответил Амос.

− Хорошо. Передашь от меня дьяку послание. Нет, лучше поступим следующим образом. Скажи мне: в городе можно достать какие-либо продукты? − спросил Гедемин.

− Если постараться — то всё можно. А если вы дадите мне своё покровительство, то тогда я смогу договориться по нормальным ценам, − ответил Амос.

− Вот, ты-то мне и нужен. Благодаря случаю, Марк раздобыл хорошие русские сани. Я пошлю с тобой четырёх своих воинов и пару монахов. Сможешь провезти их в город, чтобы это не вызвало подозрений? − поинтересовался Гедемин.

− Конечно, смогу — меня там все знают. Скажу, что это мои слуги, − ответил Амос.

− Нагрузишь полные сани продуктами. Вальтер скажет, что нужно. А потом вывезешь их из города, а там мои люди уже доделают дело, − сказал Гедемин.

− Хорошо, я помогу, − сказал Амос.

− Вот и ладненько. А теперь давайте ужинать, − сказал Гедемин и принялся за дичь.

Северный острог

Когда дружинники вернулись с Северной дороги, уже начало темнеть. Жители острога с нетерпением ждали их возвращения. Нектарий вытащил большой засов и распахнул ворота. Дружинники въехали первыми, за ними въехал на санях Поликарп. Буслай спрыгнул с коня и оглядел людей, стоявших в остроге. Его глаза встретились с глазами Пелагеи. По его красноречивому взгляду женщина сразу всё поняла. Она подбежала к саням; соскочивший с коня Ягр перекрыл ей дорогу.

− Я знаю, он там! − вскрикнула Пелагея. Ягр уступил.

− Сними покрывало, − сказал Ягр Тимофею. Тот сдёрнул покрывало. В этот момент Пересвет подошёл к Алене.

− Крепись, девочка, − сказал он и обнял девушку.

− Батюшка! − вскрикнула она и разразилась громким рыданием. Пересвет ещё крепче обнял её.

Пелагея подошла к саням и остолбенела. У неё не было сил ни кричать, ни рыдать — только одинокая слеза скатилась по щеке. Буслай подошёл к женщине.

− Как это случилось? − отрешённо спросила она.

− Спирька придёт в себя — всё узнаем. Могу сказать тебе одно: твой муж дрался геройски и пал в числе последних воинов. Это видно по множественным ранам на его теле, − ответил Буслай.

− Я его дитя под сердцем ношу, − тихо сказала женщина. Буслай кивком подозвал Дашу. Девушка быстро подбежала к нему.

− С кем Акинфей? − спросил он.

− За детьми Зорюшка присматривает — если проснутся, позовёт, − ответила Даша.

− Побудь с Пелагеей, − попросил он и пошёл к Алене и Пересвету.

− Как же так? Почему Бог так наказал его? − захлёбываясь рыданиями, спросила девушка.

− Мы узнаем и обязательно отомстим за него. Пересвет, ты побудь с ней — ей это необходимо. И идите в избу. А я распоряжусь, чтобы их сгрузили с саней. Завтра похороним, − сказал он и пошёл давать указания мужикам.

Отец Евлампий и Митрич стояли и молились. Бабка Авдотья, Лукерья и молодые девушки рыдали. Агрепина всячески пыталась успокоить бабку Авдотью. Мужики стояли с обнажёнными головами. Даже Калаш с больной ногой приковылял, опираясь на палку. Он стоял у самих саней, низко опустив голову.

− Я должен был ехать вместо Зозули. Выходит, жизнь свою за мою отдал он, − сказал Калаш, и по его щеке потекла слеза.

− Успокойся, Калаш, ты тут ни в чём не виноват. Так распорядилась судьба. Выходит, Лопух оказался твоим ангелом-хранителем, − сказал стоявший рядом дед Митрич.

− Да-да, Митрич, Господь так распорядился, − сказал Калаш.

− Пойдём, я тебя до избы провожу, − сказал Митрич и взял мужика под руку. Они не спеша пошли к избе, в которой жил Калаш.

− Отец Евлампий, разгоняй народ по домам — а то и так тошно, а бабы рыдают, сил нет на это смотреть, − попросил его Буслай. Батюшка стал уговаривать всех разойтись.

− Поликарп, скажи своим мужикам, чтобы помогли сложить трупы в сторонке и накрыть, − сказал Ягр. Мужик побежал звать сыновей.

Кое-как отцу Евлампию удалось разогнать людей от телеги. Но жители не хотели расходиться — всем хотелось обсудить случившееся на дороге событие, поэтому люди стали подтягиваться от ворот к костру. Поликарп с сыновьями, Агапит, Мирон и Шемяка перенесли покойников к углу острога и накрыли большим покрывалом из мешковины. Шемяка несколько раз перекрестился и что-то пробормотал себе под нос. Даша увела Пелагею в свою избу, Алёна пошла вместе с Пересветом, а воевода подумал, что разгонять народ от костра не имеет смысла, поэтому сел на лавку перевести дух после тяжёлого дня. Он сидел и думал о своём и не заметил, как из-под земли перед ним вырос Митрич.

− Митрич, ты? Испугал. Как чёрт из-под земли выскочил, − сказал Буслай.

− Никакой я не чёрт, Буслай, просто решил к тебе подкрасться, так сказать. Смотрю — один сидишь, скучаешь, думаю: дай подойду. А почему подкрался, сейчас расскажу. Вот подошёл я к тебе незаметно, и ты ничего не почувствовал. И вот я думаю: к убиенным дружинникам да мужикам ворог так же незаметно подкрался. Не ожидали они его, − рассудил дед Митрич.

− Сеча там произошла жуткая. Доблестно дрались ратники, да видно враг сильнее оказался. Вон, на теле Дара вообще много ран — видно, последний пал, на него всем кагалом наскочили. Но и наши дружинники троих крестоносцев на тот свет отправили, − сказал Буслай.

− Так это крестоносцы были? − удивился дед.

− Они. Отомстим мы им за наших товарищей, обязательно отомстим. Нужно к Евпатию ехать и сообща что-то решать. А то во всей округе никакого житья от них нет, − ответил воевода.

− Нужно наподдать им как следует. Ты уж, Буслаюшка, постарайся, милый. И за меня, старого, приложи им, − сказал Митрич и гневно потряс кулаком в воздухе.

− Приложу, Митрич, − пообещал воевода.

− А ты чего тут один сидишь? Вон, все у костра собрались. Пойдём, может, к ним? − предложил Митрич.

− Нет, Митрич, там вопросов задавать будут много, а я устал, отдохнуть хочу. Вот ты иди и расскажи то, что я тебе сказал. Скажи, что геройски дрались и погибли как настоящие воины, − сказал Буслай.

− Хорошо, Буслаюшка, расскажу, всё расскажу, а потом и помолюсь за их чистые души, − сказал дед и пошёл к костру.

Буслай ещё немного посидел и пошёл к себе в избу. Даша уже успела проводить Пелагею. Та сказала, что хочет помолиться и побыть немного одна.

На следующее утро подъём в остроге был ранним. Снарядили двое саней; с ними должны были следовать Поликарп, Арефа, Епифан и Савелий. Из дружинников Буслай посылал Ерёму, Богдана и Тимофея, который знал, где находятся убитые. Пётр, Илья, Лопух и Шемяка отправились на погост рыть могилы. Буслай после завтрака решил собрать совет. Дружинники вышли из-за стола, но пришла Зара. Под глазами у неё были мешки, и вид был уставший — видно, две бессонные ночи оставили на ней свой отпечаток. Все с нетерпением стали ждать, что скажет женщина.

− Бредил всю ночь, про какого-то Марка Мальтийца всё говорил, просил Буслаю сказать, − наконец произнесла она.

− Марк? Мальтиец! − воскликнул Ягр.

− Ты что, его знаешь? − удивился Буслай.

− Пойдёмте в большой дом, я всё там поведаю, − ответил Ягр.

− Хорошо, пойдём. Только Зару сменить надо — на ней лица нет, − сказал Буслай.

− Да нет, я справлюсь, − сказала ведунья.

− Без разговоров, иди спать. Никита, уведи её — на ней лица нет. Сейчас кого-нибудь из женщин позовём. Расскажешь, что делать, и иди спать. Считай, что это приказ. И скажи, как мальчишка? Всё слишком серьёзно? − спросил Буслай.

− Жить будет, но задето лёгкое, поэтому выздоровление займёт много времени. Рана на плече глубокая, но большой опасности не представляет. Просто он много крови потерял, − ответила Зара. Тут к ним подошла Настя, которая слышала весь разговор.

− Можно я со Спирькой посижу? − спросила она с молящими глазами.

− Пойдём, я тебе всё объясню, − ответила Зара и взяла девушку за руку. Дружинники пошли к большому дому.

По пути их встретила бабка Авдотья, которая уже выплакалась и могла приступить к своим обычным делам.