Печать архидемона

Снега тут оказалось значительно меньше, чем в Биргене, максимум сугробы достигали пояса и были скорее исключением. Мне даже в шубе стало слегка жарковато. Жителей я заметила не так уж и много, возможно потому, что было раннее утро, а вот наёмников довольно много. По сути, все, кто летели с нами, пришли в Крисвен. Местные жители на большой отряд контрабандистов внимания не обращали, а некоторые приветливо кивали или махали руками. Ясненько, они тут все свои, значит, местным жителям также доверять нельзя.

Откуда-то из-за заснеженных кустов с лаем выбежала белая собака и бросилась к нам. Я вздрогнула, но животное пробежало мимо и направилось к нашей ушастой надзирательнице.

— Снежинка! — улыбнулась Айви и потрепала собачку по холке. Та радостно завиляла хвостом и облизала ифлиссе руки, а потом радостно тявкнула и далее бежала рядом с ней.

По пути следования наша компания становилась всё меньше, пока мы не остались втроём с Айви, не считая четырёх охранников. Ифлисса подвела нас к очередному абсолютно неприметному деревянному дому, внутри которого уже оказалось прилично натоплено. К нашему удобству было две крохотные комнатки, небольшая кухня с печкой и ещё более крошечная ванная, в которой красовалась дырка в полу и стояла большая кадка горячей воды, и рядом висело несколько пушистых полотенец. Убранство не отличалось какой-либо красотой, всё деревянное, совсем простенькое, но чистое и уютное.

Айви сообщила, что пришлёт мне целителя, а потом принесёт еды и какой-нибудь одежды, а мы пока можем располагаться. Я выглянула в окно и заметила, что ифлисса лёгкой походкой скрылась за углом, а охранники так и остались стоять около двери. Ну и ладно.

Брат помог мне снять шубу и разуться, потому что сама я из-за травм сделать этого не смогла. Прохромав в комнату, я обнаружила у стены небольшую кровать со стёганным меховым покрывалом, рядом с ней располагался простой деревянный шкаф и стол. Из стены прямо около кровати выпирал угол печки. На окнах красовались ажурные занавески. Никаких тиазалитовых ламп я тут не заметила, только обычные толстые свечи.

На столе стоял кувшин с водой и стаканы. Так как руки ещё кровили, пришлось попросить Сорена налить мне воды, которую я с жадностью выпила. В животе тут же заунывно заурчало. Жрать хотелось просто чудовищно, но оставалось только ждать.

Вторая комната была немногим больше первой, однако кровать тут была явно шире. Придётся эту комнату отдать Сорену, он всё-таки сильно крупнее, мне и кровати поменьше хватит. Вернувшись к ней, я легла и попыталась принять позу, в которой не настолько сильно болело всё тело. От усталости хотелось спать, но из-за рёбер каждый вздох вызывал вспышки боли, так что даже подремать не удалось.

Целитель не заставил себя долго ждать. Им оказался совсем седой старик с длинной белой бородой, который, однако же, выглядел довольно бодро, значительно бодрее, чем я сама. Он приказал мне не дёргаться и деловито ощупал рёбра и конечности, оглядел окровавленные руки и начал работу. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не завывать, но буквально за полчаса магических манипуляций кости заросли. С руками он провозился и того меньше, и когда целитель покинул дом, Айви как раз вернулась с огромной сумкой еды.

Там оказалась солёная и жареная рыба, козий сыр, только испечённый горячий хлеб, соленья, и даже сладкие булочки с повидлом. Ну и, конечно же, кувшин горячего чая. Айви хотела уйти, но я уговорила её посидеть с нами. Она демонстративно села подальше от брата около печки, мне досталось место посередине. Сорен же на её недовольство и мрачные взгляды внимания не обращал. Впрочем, при ней он меч снимать не стал.

Ели все трое молча. Я уже и забыла, когда последний раз вообще нормально ела. Сначала хрен знает сколько лазила по пещерам под храмом, потом сидела в темнице Инквизиции, потом плыла на корабле, где вообще нас, по ходу, кормили просто грязью. В лагере выдавали чёрствый хлеб. Я пробыла там всего пару дней, меня подкармливал брат, и то от голода выть хотелось, по итогу недели две прошло с тех пор, как я нормально питалась, а потому хотелось сжевать всё, до чего я могла дотянуться. И только лишь когда я начала всерьёз опасаться, что вот-вот лопну, я откинулась на спинку стула и умиротворённо улыбнулась. Вот теперь мне точно хотелось спать. Но сначала помыться, потому что купалась я последний раз в том озере с кляксами. Хорошо ещё, если после бараков Северной заставы у меня вши какие не завелись.

Как только я об этом подумала, сразу жуть, как зачесалась голова, а потом и всё тело.

— В общем так, — сказала Айви, — босс сказал, что заказчик прибудет вечером, так что у тебя есть пару часов, чтоб отдохнуть. Не знаю, как ты, Кьяра, а я сейчас пойду отмокать в воде, я вся чешусь. Ах да, чуть не забыла.

Она принесла вторую сумку, которую оставила ранее у двери, и извлекла оттуда простые шерстяные штаны и тёплый свитер.

— Новое пальто на вешалке, — добавила она. — У нас тут всё простенькое, но уж что есть. А то твоя шуба явно повидала некоторое дерьмо, собаке в будку потом запихаешь. А тебе... — она посмотрела на Сорена и шумно выдохнула, — тебе позже что-то подберём, к твоему приезду никто не готовился.

Сорен демонстративно лениво сложил руки на груди, но ничего ей не сказал.

— Ты за нами зайдёшь? — уточнила я, на что Айви кивнула.

— Тебе бы тоже, кстати, помыться не помешало, несёт ужасно, будто неделю в бараке на полу спала.

Мы посмотрели друг другу в глаза, а потом рассмеялись, а затем она махнула рукой и оставила нас вдвоём.

— Чур, я первая купаться, — сказала я, и, не дожидаясь ответа, юркнула в ванную. Брат подождёт, он там хоть в баню ходил.

После горячего обеда, отдыха и ванной мне показалось, что жизнь не так уж и плоха. Я блаженно развалилась на кровати и завернулась в меховое одеяло, а брат отправился купаться. Спустя некоторое время он вышел в одних штанах, всё ещё вытирая волосы полотенцем. В мокром, нерастрёпанном виде они доставали ему до лопаток. Я с пару секунд порассматривала его довольно поджарый крепкий торс и очень удивилась, как он там вообще мог сохранить какую-то физическую форму в такой холодине. Явно сами они не одним хлебом питались. Но, надеюсь, не заключёнными. Эту мысль я тут же выкинула из головы, о таком даже думать не хотелось.

— О, ты побрился, — я зевнула и улыбнулась, — а я уже даже привыкла к недельной щетине.

— Да, это ты ещё в особо плохие месяцы меня с бородой не видела, — усмехнулся он.

— Надеюсь и не увижу. Тебе посушить волосы?

Он кивнул и уселся рядом со мной. Помимо шрама на шее я заметила и множество шрамов на теле и один особо крупный на плече, будто его проткнули клинком.

— Ты будто на войне побывал, — указала я на шрам, а сама запустила руки в его мокрую шевелюру и направила поток тёплого воздуха. — Тоже мятеж?

— Не, это ещё с Южной заставы. В одном из дозоров на нас напало два огромных паука.

— Фу, — меня аж от одной мысли передёрнуло, — я думала, что они не вылезают из леса.

— В основном нет, но иногда бывают особо голодные времена, и они выползают, чтобы полакомиться людишками. Не зря же там застава стоит. А ты же так и жила всё это время в Саинберге? — спросил он, а после моего кивка добавил: — А с семьёй виделась?

Волосы я досушивала молча, соображая, что ему ответить. Расчёски, правда, у нас не нашлось, и брат просто завязал их в небрежный хвостик, а потом повернулся ко мне в ожидании ответа.

Я тяжко вздохнула и легла обратно, завернувшись в одеяло. Сорен поднял бровь и выжидательно на меня посмотрел. Видимо, никуда мне не деться. Пришлось рассказать про всё своё общение с семьёй, а точнее, практически нулевое за всю мою жизнь, и очень милое и приятное на том званом вечере. Чем больше я рассказывала, приправляя речь ругательствами в сторону Леоноры, тем сильнее мрачнело лицо брата, пока не приняло мученический вид.

— Ну ты и хамло, — заключил он, после чего встал с кровати и накинул свитер.

— Сорен, раз уж мы некоторое время будем путешествовать вместе, давай договоримся, что ты не будешь читать мне нотации на тему родителей. Я не хочу это слушать, имей уважение к моему мнению.

Он опёрся спиной на стену напротив и в задумчивости почесал подбородок, видимо, размышляя, прорвёт его на тему семьи или он сможет смолчать, а потом сложил руки на груди и нехотя кивнул.

— Ладно, Кьяра, но кое-что я сейчас всё же скажу. Про родителей да, ты имеешь право на ненависть, понимаю. Я помню, сколько боли это принесло в твою жизнь и испоганило всё детство. Но сёстры не виноваты. Они такие же жертвы Леоноры, как и ты. Ладно, не как ты, даже близко нет, но всё же. — Он снова подошёл, уселся рядом и внимательно посмотрел в глаза. — Когда тебя отдали, Леонора запретила даже упоминать твоё имя. Мы все должны были продолжать жить так, будто тебя не существовало вовсе. И когда родилась Иветт, она много лет даже не знала о том, что у неё есть ещё одна сестра.

— Но Ханна-то знала! — возразила я, недовольно поджав губы. — Помню, мы на улице как-то встретились, так она сделала вид, что меня не узнаёт.

Плечи Сорена устало опустились, и он взял меня за руку, крепко её сжав тёплыми ладонями.

— Ханна всегда была ведомой, ей и осталась. Она никогда не перечила матери, она вышла замуж по её указке, и, судя по тому, что ты рассказала, ничего не изменилось. Да и вряд ли изменится, честно говоря, — брат вздохнул, и в его глазах отразилась печаль. — Кьяра, я понимаю, насколько тебе было больно и обидно, ты не заслужила всего того, что с тобой случилось, но это уже никак не изменить. Я вижу, что прошлое до сих пор тебя гнетёт, но этой обидой ты отравляешь только саму себя.

— И что ты предлагаешь? Всех простить? — я вынула свою руку из его. — Забыть о том, что было?

Брат мягко улыбнулся и качнул головой.

— Конечно, нет. Просто принять прошлое, как оно есть, и перестать себя им мучить. Родители да, виноваты, но у тебя всё ещё остались сёстры, которые могут стать твоей семьёй, ты не одна.

Он некоторое время оценивающе смотрел на меня, а потом крепко обнял, и я обвила его руками в ответ, ощущая, что у меня глаза на мокром месте. Всего две недели назад я даже и подумать не могла, что брат вообще жив, и я его когда-либо увижу. Потом я не знала, могу ли ему доверять, но он спас меня и помог сбежать, а теперь он сидит меня утешает, как это было много лет назад, до того как его забрали на Южную заставу. И только сейчас я поняла, насколько мне на самом деле его не хватало, и ещё крепче сжала в объятьях. Наше родственное воссоединение прервала Айви, возвестив, что пора идти на встречу.

На улице уже начало темнеть, и в деревне зажглось несколько тусклых светильников. Шли мы недалеко, буквально через несколько домов мы оказались на пороге широкого двухэтажного дома, снаружи которого также стояла охрана, а на пороге сидел и вылизывался пушистый полосатый кот, который тут же направился к ифлиссе, и та взяла его на руки. Мы прошли внутрь в большую комнату, в ней стоял длинный стол с угощениями и выпивкой, а также в дальнем конце беседовало несколько мужчин. Тот, что стоял спиной, одетый во всё чёрное, обернулся, и я узнала в нём Виаса. Казалось, что он поседел ещё сильнее, если это вообще возможно.

Я чуть ли не подпрыгнула от облегчения. Всё-таки не тайные враги, а архимаг сдержал своё слово и вытащил меня с заставы. Я направилась к нему, желая подробнее расспросить про переворот, но тут мой взгляд скользнул по его собеседнику, и я остановилась как вкопанная.

Высокий, крепкий мужчина с выбритыми висками и зачёсанными набок тёмными, с ладонь длиной, волосами опирался плечом на стену и стоял со сложенными на груди руками. Несколько прядей упали на лицо, и он ленивым жестом отбросил их рукой обратно. Его кожаная куртка была наполовину расстёгнута, и, казалось, что она была надета на голое тело. Верхняя часть лица также была чуть обветрена, значит, он тоже был на Северной заставе?

Мужчина перевёл на меня заинтересованный взгляд, и уголок его губ слегка приподнялся.

— Привет, детка, — усмехнулся он, — давно не виделись.

— Привет, Кайл.

Мне на глаза будто багровая пелена опустилась. За несколько мгновений я преодолела разделяющее нас расстояние и от всей души врезала ему по роже кулаком. Врезала бы и второй раз, но меня схватили чьи-то руки и оттащили.

Я брыкалась, но Сорен крепко меня держал. Айви застыла с котом в руках и испуганно переводила глаза от меня к Кайлу, Виас взялся за лоб и качал головой, а к бывшему мудаку уже подбежала охрана, вынимая мечи и сплетая заклинания. Сам же он потирал скулу и уже не так весело на меня смотрел.

— Нам бросить её в камеру, босс? — спросил один из них, тот, что походил на огромный валун с руками.

Босс? Ах, это он тут главный? Пелена на глазах усилилась, единственное, что мне хотелось, это самолично его придушить. Прямо сейчас. Брат меня держал, но забыл, что я маг. Молнии сплелись быстрее, чем я осознала, что делаю, но Кайл это заметил, и его тут же окружил мощнейший щит. От злости я всё равно в него ударила, пусть даже и без толку.

На этот раз брат меня за руки схватил, а Виас так высоко закатил глаза, что казалось, только белки одни остались в глазницах. А вот эта скотина мерзкая просто стояла потирала скулу и делала вид, что ему всё равно!

— Не надо, — качнул Кайл головой, снова небрежно откинул волосы назад и убрал руку от лица, и я заметила на щеке кровоподтёк. — Это мне, пожалуй, за дело. Оставьте нас.

Я уже не вырывалась, но тяжело дышала, пытаясь сжечь его нахрен взглядом. Единственное, что меня останавливало от того, чтоб долбануть его заклятием ещё раз, это понимание, что он довольно способный боевой маг, и его щит я пробить не способна.

Когда охрана нехотя ушла, остались мы с Сореном, Айви с котом, Виас, сам Кайл и трое мужчин, полагаю, его помощников. Один оказался тем лысым суровым мужчиной с бородой, с которым мы шли от виверн, остальных же я видела впервые.

— Могла бы и спасибо сказать, — надменно усмехнулся Кайл и нарочито расслабленно уселся во главе стола.

— Спасибо? — тут же вспыхнула я. — Ты мудак, так что иди-ка ты на хрен. И спасибо запихай себе поглубже в глотку.

Кайл насмешливо посмотрел мне в глаза, и на его губах заиграла язвительная улыбка. Я аж побагровела.

— Так! — гаркнул Виас. — Потом будете выяснять личные отношения и избивать друг друга за обиды, а сейчас у нас дела. Сели все.

Мы все прошли за стол, и я демонстративно плюхнулась в самый дальний угол подальше от этого морального урода. Сорен уселся рядом и пододвинул стул ещё ближе, Айви расположилась напротив и посадила кота на соседний стул. Полосатый пушистик тут же заинтересовался едой на столе и пытался издали унюхать содержимое тарелок. Я хотела смотреть куда угодно, кроме Кайла, но взглядом то и дело возвращалась к нему. Нет, ну а вдруг во мне внезапно проснётся тайная сила жнецов, и я таки начну убивать взглядом? Было бы страсть как полезно. Бывший также не сводил с меня глаз и то и дело в задумчивости щурился.

Больше всего на свете мне хотелось вцепиться ему в лицо. После всего, что он сделал, как он посмел вообще ко мне обращаться? Спасибо ещё сказать? Хрена с два!

— Кьяра, возьми себя в руки, — архимаг с раздражением посмотрел на меня, и я только сейчас заметила, что вокруг меня сами собой бьют маленькие молнии.

Успокоиться получилось не с первого раза. Ну ничего, пусть Кайл с опаской ходит по своей тайной деревне и постоянно оборачивается.

— Я спокойна, — пробубнила я и схватила бокал вина.

— Для начала давайте представимся, — сказал Кайл и небрежно откинулся на спинку стула. — Я глава Чёрных Лис, и эта деревня — наше тайное убежище. Все местные в курсе, мы им помогаем деньгами и продуктами, так что ничего лишнего никто болтать не станет. Однако бывают и заезжие, в основном грузовые баржи с севера, да купцы. Иногда они просто проплывают мимо, а иногда останавливаются на пристани, чтобы выпить или перекусить в нашей местной таверне. Так что ведите себя осторожно при посторонних, а ты, Кьяра, — снисходительно посмотрел он мне в глаза, — со своими голубыми волосами вообще лучше дома сиди.

— Тебя забыла спросить, — тут же огрызнулась я.

— Ты у меня в гостях, — даже не дрогнул он, хотя в глазах полыхнуло недовольство. — Так что да, именно меня ты и будешь спрашивать.

— А не пошёл бы ты...

Я даже договорить не успела, как Виас ударил ладонью по столу.

— Хватит! Я не видел тебя две недели, — прошипел старый маг, теряя терпение, — но, клянусь всеми богами, это были самые лучшие недели в моей жизни!

Он смерил меня зловещим взглядом и снова повернулся к Кайлу, а тот невозмутимо продолжил:

— Это Айви, — кивнул он на ифлиссу, — моя лучшая воровка, а также глаза и уши. Рядом с ней пытается своровать кусок мяса кот Шмель. Это Крейвен, — показал он на того самого крепкого лысого мужчину с бородой и грозным взглядом, — моя правая рука и по совместительству отличный воин и главный погонщик виверн. А это Тигг, — указал он на сидящего рядом худого мужчину с синюшными мешками под глазами, — наш лучший маг-поисковик. Очень хорошо выслеживает сбежавших, — взгляд Кайла как бы невзначай снова вернулся ко мне, и я не преминула показать ему грубый жест, на что тот лишь усмехнулся. — Архимага вы все уже знаете, а ты, — Кайл сощурился и посмотрел на Сорена, — я тебя помню, ты старший брат Кьяры.

— Да, я тоже тебя прекрасно помню, — холодно процедил Сорен. — Брат Кьяры и по совместительству капитан Северной заставы. Бывший, раз уж заставы больше нет.

Они обменялись неприязненными взглядами, после чего Кайл отвёл глаза и всех оглядел.

— Ну раз мы познакомились, то всё же хотелось бы узнать, зачем тебе, Виас, понадобилось срочно доставать Кьяру из этой ледяной жопы мира. Мы сильно рисковали, знаешь ли, я потерял людей. Много людей. Да ещё вместо одной неё откуда-то взялся брат. А уж что мы там встретили… — Кайл сжал губы в тонкую полоску, и в его глазах на мгновение скользнула тревога.

— Я много тебе заплатил за риски, — в голосе Виаса сквозило неприкрытое недовольство. — И я уже говорил, что это наше с Кьярой дело. Но тем не менее чтоименно вы там встретили, затмило всё остальное. Хотя об остальном... Не буду ходить вокруг да около, — вздохнул Виас, всё ещё поглядывая на меня, — но дело дрянь. Как вы уже все слышали, случился переворот, но нашего кандидата на престол в процессе тоже убили, считайте, был двойной переворот, и на трон взошёл лорд Грейсон, да, тот самый мятежник. И сначала я хочу послушать твой рассказ, Сорен. Про всё, что происходило на Северной заставе все эти годы, и о чём мы все не имели ни малейшего понятия. Потому что судя по описаниям, что до меня дошли, мятеж и новый император станут наименьшими из наших проблем.

Брат рассказывал долго, и на лицах присутствующих всё сильнее отображался ужас. Виас явно не знал про скверну, это было видно по его ошарашенному взгляду. А на моменте рассказа про артефакт и то, как погибли его сыновья, старый маг даже не пытался скрыть боль, которая отобразилась у него на лице. Надежда, что теплилась в нём все эти годы, окончательно умерла. Я часто ощущала себя одинокой, но даже знать не хотелось, как ощущает себя человек, что только что осознал, что потерял всю свою семью.

Однако когда Сорен упомянул, что я этот артефакт таки уничтожила, глаза архимага сузились в две узкие тёмные щёлочки, но он промолчал. Не к добру это. С окончанием рассказа про скверну в комнате воцарилась мёртвая тишина.

— Теперь всё встало на свои места, — Виас нервно потёр подбородок. — Видимо, Грейсону доложили, что на самом деле происходит на севере, и не этого он ожидал. Хотя кто бы вообще такое ожидал… Ладно. Мне нужно возвращаться в столицу и понять, что теперь будет. У меня есть крайне плохие предчувствия, что всё происходящее на заставе спишут на магов.

— Почему? — удивилась я. — Ведь скрывал всё император и совет, при чём тут маги?

— Грейсон всегда считал, что магия — это чистое зло. Я попытаюсь с ним поговорить, но уверен, это бесполезно. А пока я буду отсутствовать, — архимаг перевёл колкий взгляд на меня, — чтоб сидела в этой деревне и не смела шагу из неё ступить. Пусть все думают, что ты на этой заставе умерла. Это ясно?

Я тяжко вздохнула и нехотя кивнула.

— Это всё, конечно, шикарно, — облокотился на спинку стула Кайл и побарабанил пальцами по подлокотникам. — Но перспектива быть пожранным какой-то неясной чёрной гадостью волнует меня значительно больше, чем какой-то там император-магоненавистник. Буквально вчера я не знал, что у нас намечается конец света. У кого-нибудь вообще есть идеи, что это за грёбаная жуть, и что с ней вообще делать?

— Что пытались маги? — спросил Виас у брата.

— Всё, — мрачно ответил тот, — скверна лишь на время останавливается, но потом ползёт дальше. Все эти десятилетия маги испробовали вообще всё, бесполезно. Никто даже понять не смог, что это такое. Оно отличается от всего, что мы когда-либо встречали.

Сорен скосил на меня глаза, а я закусила губу. Не уверена, что стоило рассказывать этим непонятным контрабандистам с поганым говнюком во главе о планах про демонов. Я им не доверяла, так что просто покачала головой и продолжила цедить вино и наблюдать, как кот Шмель стянул с тарелки уже второй кусок мяса.

— Хуже просто некуда, — заключил Виас и встал, — попробую что-то разузнать. Кьяра, на пару слов.

Мы вышли из дома и отошли на некоторое расстояние, после чего вокруг нас образовался защитный купол.

— Как ты уничтожила кристалл, с которым никакие маги, в том числе и мои сыновья, не смогли справиться?

Я ожидала этот вопрос, было бы странно, если б он не попытался допытаться, но говорить правду я ему всё равно не собиралась и просто пожала плечами.

— Я же артефактор, тем более артефактор-чернокнижница. При всём уважении к умениям ваших сыновей, они были боевыми магами.

Виас ещё сильнее сощурился и шумно выдохнул облачко пара.

— Опять какие-то демонские штучки? — прошипел он. — У нас конец света намечается, а ты снова врёшь и что-то явно скрываешь!

Я упрямо вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза.

— Я не обязана говорить вам или кому бы то ни было больше, чем считаю нужным. У вас свои цели, у меня — свои. Я вам не доверяю, вы спасли меня только потому, что ваша жизнь зависит от моей, так что мой ответ останется прежним.

От злости Виас аж побагровел, но объективно никак повлиять на меня не мог.

— Ладно, — сквозь зубы сказал он. — Молчи дальше. Только подумай о том, что на кону слишком много жизней.

— Не пытайтесь переложить на меня все те ужасы, что учинил император с церковниками, которые веками всё знали и ничего не делали, — недовольно процедила я.

— Ты, как обычно, не видишь дальше собственного носа.

— Зато я не сую свой нос в чужие тайны! Если это всё, что вы хотели спросить, то мне хотелось бы пойти уже поспать, я страшно вымоталась.

Было отчётливо видно, как Виас желал меня придушить, но я не отступала и с вызовом на него смотрела.

— Нет, ещё кое-что. Кому в столице ты можешь полностью доверять?

Вопрос поставил меня в тупик. Кому? Да я никому во всём мире не доверяю.

— А вам зачем? — с подозрением сощурилась я.

Архимаг вынул что-то мелкое из кармана и сунул в мой.

— Не доставай на чужих глазах, — велел он мне, — это артефакт короткой связи, очень редкий. Он парный, и мне нужен кто-то, кто может с тобой периодически связываться и передавать новости, потому что за мной будут следить.

Теперь я точно была в тупике. У меня кроме семейки в столице и не осталось-то никого, хотя…

— Мелисса, цветочница, — осенило меня, и я пересказала архимагу, кто она и где живёт. Оказалось, что он смутно её помнил, так как её мать до сих пор работает на кухне и периодически подруга захаживает к ней в здание Ордена.

— Она точно надёжная?

— Да, — кивнула я, — ну, если её, конечно, пытать не начнут.

— Ладно, я передам ей вторую часть и объясню, как пользоваться. И повторяю: чтоб сидела тут тихо и не высовывалась, поняла?

— Я не буду сидеть тут всю жизнь, у меня свои дела.

Виас скрипнул зубами, но явно спорить со мной уже устал, а потом развернулся и направился к воротам.

Я повернула голову и заметила, что с порога дома за нами наблюдал Кайл. Он шагнул ко мне, но это был последний человек на свете, с которым мне хотелось сейчас разговаривать, поэтому я как можно быстрее сбежала в выделенный нам дом, а вскоре пришёл и брат.

— Почему ты не сказала им, что у демонов происходит то же самое, и ты хотела поговорить с одним из них?

Он налил горячий чай и протянул мне чашку. Обхватив её холодными руками, я уставилась в окно, но за морозными узорами виднелся только тусклый фонарь да кусок сугроба.

— А зачем? Если ты не помнишь, за демонов меня и упекли на твою заставу в качестве отложенной казни. Я не доверяю этим контрабандистам и понятия не имею, о чём они в принципе договорились. Могу поспорить, реши я отсюда уйти, никто меня не отпустит. И тебя, кстати, тоже.