Невский рубеж

− Да, я тоже так думаю, − согласился Сидор.

− Как думаешь, Буслай, Зара спасёт Евпатия? − спросил Хлопуша.

− Она очень знающая и искусная ведунья, многих с того света вытащила. Верю ей. Давайте надеяться на лучшее. Однажды она уже вытащила Евпатия, − ответил дружинник.

− Будем надеяться, − вздохнув, произнёс Хлопуша.

Они доехали до Чёрной Топи. Там тоже не было никаких признаков присутствия людей. Развернулись и не спеша двинулись к Северной дороге, на постоялый двор. Хлопуша ехал и думал о красавице Степаниде. Её образ постоянно тревожил его в последнее время. Он решил, что после этого рейда серьёзно поговорит с Буслаем, чтобы тот попросил владыку о его переводе в острог — говорить с воеводой было невозможно, состояние Евпатия вызывало большие опасения. Ещё не стемнело, когда они прибыли на постоялый двор. Им навстречу вышел хозяин и приветливо поздоровался. Буслай велел накормить и напоить лошадей, а также попросил еды для людей.

Пока на постоялом дворе распрягали коней, на опушке леса происходило следующее. Как раз в это время там шли разведчики Гедемина. Они увидели удаляющихся дружинников, и Стив предложил проследить за ними. От опушки хорошо просматривался постоялый двор, и крестоносцы видели, как дружинники въехали внутрь.

− Что будем делать? − спросил на ломаном немецком Олаф.

− Их только четверо. Можно напасть и забрать лошадей. Видел, какие кони хорошие? Хороший подарок нашим рыцарям, − сказал Стив.

− Кости размять — я всегда за, − произнёс Сэм и широко улыбнулся.

− Нас вдвое больше, думаю, легко осилим. Нужно только спешить. Пока они расседлывают коней, мы можем напасть, − сказал Стив.

− Ну, тогда чего ждём? Вперёд! − крикнул Сэм и вышел из леса.

Как уже говорилось, в разведку отправились Сэм, Стив, Олаф и ещё пять воинов. Дружинников было только четверо. Крестоносцы быстро преодолели расстояние от опушки до постоялого двора и вошли в ворота. Наши друзья только успели распрячь лошадей. На шум у ворот все обратили внимание и насторожились. Через мгновение перед ними возникли крестоносцы и Олаф. Варяг всмотрелся в лица дружинников.

− Буслай?! − вырвалось у него. В голосе чувствовались тревога и удивление.

− А, одноглазый, ты ещё не угомонился, − ответил дружинник и выхватил сабли. Остальные ратники тоже обнажили оружие и приготовили щиты.

− Вперёд! − крикнул Сэм и бросился на дружинников.

− Будь осторожнее, − только и успел крикнуть Олаф. Началась драка.

Сэм понял, что воин, которого окликнул Олаф, — командир дружинников, поэтому он кинулся на него. К нему присоединился один из воинов Гедемина. Самюэль не любил щит, поэтому в одной руке держал длинный меч, а в другой — клевец. Стив и ещё один боец атаковали Сидора, Ярополк сдерживал натиск крестоносца и Олафа, а Хлопуше достались два храмовника Манфреда.

Буслай отразил первый натиск врагов и приступил к своему боевому плясу. Сэм ещё не понял, на кого наткнулся, поэтому, пренебрегая осторожностью, бросился вперёд, за что сразу же поплатился. Буслай отскочил в сторону и рубящим ударом ранил храмовника в плечо. Тут же развернувшись вокруг оси, он отбил копьё другого крестоносца и пронзил его горло. Тот замертво рухнул.

Как мы уже писали, Сидор был универсальным бойцом. При всей осторожности он был искусен и обладал большим боевым опытом. Но и Стив не уступал ему в мастерстве, поэтому вдвоём они теснили Сидора. Ярополк не знал страха и шёл вперёд. Он нанёс несколько рубящих ударов, один из которых достиг цели: разрубил живот врагу. Удар был такой силы, что у того стали вываливаться внутренности.

Хлопуша был одним из лучших бойцов отряда Евпатия. Он не успел взять щит, поэтому бился одним мечом. Но дружинник был ловок, легко уходил от ударов противников. Закрутив меч одного из них, он выбил его из рук и тут же, перехватив свой меч через локоть, заколол другого врага. Первый противник тем временем отступил к забору и схватил копьё поверженного Буслаем крестоносца.

После нескольких безуспешных атак крестоносцы поняли, что нарвались не на слабаков. Противники явно превосходили их в искусстве боя. Дальше события развивались так. Раненый Самюэль отступал под натиском Буслая, и дружинник готов был его уже проткнуть, но тут увидел, что Сидору нужна помощь. Буслай, отбив меч Сэма, ударом рукояти сабли сбил его с ног и кинулся на выручку к Сидору, который оказался в очень неудобной ситуации. Стив уже успел задеть его руку и прижимал Сидора к стене, а крестоносец пытался зайти с боку. Но тут подоспел Буслай и отогнал воина в сторону. Тот снова бросился на дружинника. Буслай одной саблей отбил удар, развернулся и другой саблей рассек горло врага. Кровь хлынула фонтаном, крестоносец выронил копьё и схватился за горло. Буслай ударом ноги опрокинул его на пол.

− Спасибо, Буслай, − поблагодарил дружинника Сидор и с яростью атаковал Стива.

Ярополк и Олаф не хотели уступать друг другу. Силы их были примерно равны, и стратегия боя похожей. Оба были упёрты и храбры, поэтому их схватка была яростной. Олаф нанёс рубящий удар сверху, Ярополк отскочил в сторону и ответил ударом наотмашь, который пришёлся в щит варяга. Тот, в свою очередь, нанёс ещё два рубящих горизонтальных удара; защищаясь, Ярополк отошёл на два шага назад, после чего сделал выпад. Но варяг подставил меч, и удар скользнул мимо. Олаф щитом ударил Ярополка по лицу, оглушив его. Ярополк замешкался, и в этот момент Олаф нанёс колющий удар в плечо дружиннику. Но тут на выручку пришёл Буслай. Варяг знал его возможности, поэтому методично стал отходить к воротам.

Самюэль пришёл в себя после удара Буслая и поспешил к воину, который яростно атаковал Олафа. Тем временем Хлопуша, присев, пропустил удар храмовника над головой и воткнул свой меч в живот врага. Ярополк вышел из битвы: рана в плече кровоточила и была очень болезненна.

На поле боя складывалась такая картина: раненые Самюэль, Стив и Олаф бились против легко раненого Сидора, Хлопуши и Буслая. Опытный и самый разумный из всех, Стив, по достоинству оценил мастерство Буслая. Он ещё не встречал таких искусных бойцов в своей жизни, поэтому первым понял, что победы им не видать. Пятеро бойцов пали, ещё немного — и им тоже придётся сложить жизни. Он стал отступать к воротам, где дрались Олаф и Сэм.

− Надо уходить, иначе останемся здесь, как наши пять товарищей, − произнёс Стив, отбивая удар Хлопуши.

− Самюэль Смит ещё ни от кого не бежал! − крикнул воин и обрушил на Буслая удар страшной силы. Тот ловко отскочил в сторону и саблей выбил меч Самюэля из руки. Меч со звоном отлетел в сторону. Сэм пытался защищаться клевцом. В конце концов, храмовник тоже начал понимать, что они терпят поражение. К тому же силы его были уже на исходе — потеря крови сказывалась. Он постепенно отступил за спины Олафа и Стива.

Ворота были приоткрыты, крестоносцы и Олаф уже оказались рядом со спасительным выходом.

− Всё, уходим! − басом прокричал Стив и бросил свой щит в дружинников. Воспользовавшись этим, Сэм и Олаф выскользнули за забор, вслед за ними выбежал и Стив. Дружинники вышли за ними, но крестоносцы уже со всех ног мчались к лесу.

Дружинники вернулись на постоялый двор, где смогли перевести дух. Рана у Сидора была лёгкой — Хлопуша перевязал её.

− До свадьбы заживёт, − произнёс он и дружески похлопал товарища по плечу.

У Ярополка рана оказалась серьёзнее. Конечно, не тяжёлая, но достаточно болезненная: задеты кость и сустав плеча. Его тоже перевязали, но нужна была помощь лекаря. Через некоторое время на двор вышел испуганный хозяин.

− Чего дрожишь? − спросил Буслай.

− Господи, опять на моём дворе... Ваш приход приносит мне большие убытки, − хлюпая носом, пролепетал хозяин.

− Дурак ты. Я спас тебя. Посмотри на их одеяние — это крестоносцы. Если бы не мы, твой двор сожгли бы и разграбили, как недавно несколько деревень. Это их рук дело. А насчёт убытков, по-моему, ты забываешься. Вспомни, куда ты дел доспехи и оружие тех людей, которых я с Ягром положил здесь в прошлый раз. Ты продал их в Ладоге. Кстати, оружие и доспехи этих людей ты тоже можешь забрать, кроме вот этого меча, − сказал Буслай и поднял с земли меч Сэма. − Хорошая работа, и рукоять дорогая. Подарю-ка я его Ягру, а то у него меч какой-то неказистый.

Хозяин накормил уставших воинов, и те отправились отдыхать, а сам он пошёл собирать оружие и доспехи крестоносцев. В душе он радовался: за оружие можно было получить много серебра или обменять его на нужные продукты. Трупы крестоносцев он вместе с работником погрузил в телегу, чтобы с рассветом отвезти в лес и закопать.

Утром дружинники проснулись рано, ещё до рассвета. Перекусили и пошли седлать коней.

− Значит так, Сидор. Хоть твоя рана несерьёзна, но обработать её всё равно надо. Так что возьмёшь с собой Ярополка и отправишься в острог. Отец Евлампий с такими ранами легко справится. А я с Хлопушей попробую найти следы этих негодяев, − произнёс Буслай.

− Ну что ж, не хотелось бы, но придётся, − вздохнув, молвил Сидор.

− Всё, седлаем коней и в путь, − поторопил Буслай.

Дружинники оседлали коней и тронулись. Сидор и Ярополк отправились в острог, а Буслай с Хлопушей поехали туда, куда побежали крестоносцы.

Лагерь Гедемина

Самюэль, Стив и Олаф, скрывшись в лесу, ушли вглубь и оказались на поляне, где когда-то стояли дружинники, выслеживая людей Пургаса. Место показалось им подходящим для ночлега, тем более что там уже был готов шалаш. Оставалось только нарубить еловых веток. Раненого Самюэля кое-как перевязали, и он уснул крепким сном. Олаф и Стив немного перекусили едой, принесённой из лагеря. Благо, опытный Стив носил кожаный наплечный мешок с продуктами. Остальным пришлось побросать свои вещи во время драки. После еды они тоже легли отдыхать.

Утром они проснулись и злые отправились в лагерь. Ни о какой разведке не могло быть и речи — нужно было срочно доставить раненого Самюэля, чтобы не началось заражение. К вечеру они достигли лагеря. О них доложили Гедемину, и все трое, опустив головы, вошли в шатёр крестоносца.

− Что случилось? Почему у вас такой вид? Где люди? − задал сразу несколько вопросов Гедемин. Крестоносцы и Олаф переминались с ноги на ногу, не зная, что ответить.

− Мы дрались с людьми Буслая, − нарушил молчание Олаф.

− И вас снова этот дружинник разбил, судя по вашему виду? − грозно спросил Гедемин.

− Да, − коротко ответил за всех Стив.

− И сколько же их было на этот раз? Двадцать, тридцать? Как они могли победить таких выдающихся, непобедимых воинов, как вы? − с иронией в голосе спросил рыцарь.

− Четверо, − признался Стив.

− Всего четыре человека смогли побить наших лучших бойцов. Манфред, может, мы преувеличивали их заслуги? − спросил Гедемин.

− Как это могло случиться, Самюэль? − по-английски спросил Ричард.

− Этот Буслай — сущий дьявол. Я никогда не видел таких бойцов. Он не дрался, а исполнял на поле боя какой-то ужасный танец, от которого после каждого движения лилась кровь. Он был везде и всегда успевал в самое нужное место. Остальные его люди — тоже отличные бойцы. Думаю, это элитные ратники дружины, − ответил Стив. Он стоял и шатался, напрягая все силы, чтобы не упасть. − Я отвечаю за Сэма, он ранен, ему нужна срочная помощь лекаря.

− Как, мой Самюэль ранен?! − воскликнул Манфред. − Срочно лекаря! − закричал он. Через минуту вошёл монах-лекарь и увёл воина.

− Опять этот Буслай. Как он мне надоел. В том году он расстроил все мои планы, и в этом году всё повторяется снова, − произнёс Гедемин.

− Думаю, надо идти и брать этот острог. Не думаю, что там больше людей, чем в прошлом году. Людей у нас достаточно, − сказал самонадеянный Манфред.

− Мы потеряли уже четверть отряда, а добились только победы над воеводой, − заметил фон Борк.

− Чаклер говорил, что они закладывают новый острог на Северной дороге. Не знаю, может, уже построили, − сказал Гедемин.

− Для этого можно устроить конный рейд, − предложил Стив.

− Да, скорее всего, так и поступим. Завтра я пошлю Вальтера с кем-нибудь. Пусть разведает, что они там настроили, а заодно, может, узнает и о численности дружинников. Вообще, было бы хорошо разрушить их новое начинание. Власти Новгорода не просто так это затеяли — это должно быть у них что-то вроде охранного поста, − произнёс Гедемин.

− Идите отдыхайте, − обратился фон Борк к Стиву и Олафу. − Да, и позовите Вальтера. Воины вышли из шатра. Через несколько минут вошёл Вальтер.

− Вот что, друг мой. Завтра нужно совершить рейд к новому острогу, про который говорил Чаклер. Нужно понять, что они там настроили, а также посмотреть, много ли там народу. Я имею в виду дружинников. Тебе нужно взять с собой кого-то в помощь, − сказал Гедемин.

− Я всё понял. С рассветом выдвинусь. С собой возьму Финна — он самый толковый из всех, да и воин неплохой, − произнёс Вальтер.

− Хорошо, пусть будет так, − молвил рыцарь и пригладил волосы.

− Значит, дня через три пойдём на острог? − спросил фон Борк.

− Думаю, да, если только погода позволит. Дожди дают преимущество русским, − ответил Гедемин.

− У меня руки чешутся отомстить за сегодняшнюю неудачу. Жалко, что рана помешает Самюэлю пойти с нами. Это Буслай нанёс ему такую рану. Сэм горит желанием отомстить, − произнёс Стив.

− Многие горят желанием отомстить ему. Вот, например, Олаф: у него был один шрам на лице, а второй, параллельный, он получил от Буслая. Правда, Олаф? И у меня с ним свои счёты, и у Финна, и у Непеи, и даже у Вальтера. Так что не ты один хочешь отомстить, − сказал Гедемин.

− Он будет мой. Клянусь Святой Девой Марией, − произнёс Стив и перекрестился.

Ладога

Буслай и Хлопуша легко нашли путь, которым ушли Олаф, Сэм и Стив, — по пятнам крови раненого храмовника, оставленным на ветвях и земле. Дружинники внимательно осмотрели место.

− Они здесь были недавно. Видно, устроили ночлег. Мы тут в прошлом году стояли лагерем, когда охотились на разбойников. Вон шалаш старый, а еловые ветки свежие, − произнёс Буслай.

− Да, точно недавно. Вон, кто-то платок забыл, − заметил Хлопуша и поднял с земли платок. Буслай взял его.

− Дорогая вещь — шёлк заморский, − сказал он, теребя платок в руках.

Они отправились по следам крестоносцев. Враг шёл неаккуратно — видно, торопились. По следам они снова вышли к опушке. На ещё не засохшей грязи отчётливо виднелись свежие следы троих.

− Они пошли в Ладожский лес, больше некуда. Ладно, поехали в Ладогу. Теперь мы хотя бы знаем, где они прячутся, − произнёс Буслай и отпустил поводья.

К вечеру они прибыли в Ладогу и сразу пошли навестить Евпатия. Когда они вошли, навстречу вышла Зара. Она приставила палец к губам, давая понять, чтобы не шумели.

− Как он? − прошептал Буслай.

− Плохо. Если продержится три дня — тогда будет понятно. А сейчас всё в руках Божьих. Я сделала всё, что смогла, − ответила ведунья.

− Что ж, мне ждать некогда. Нужно быстрее разбираться с ворогом. Я с Хлопушей отправлюсь в острог, а Никита с Юрием пока побудут с тобой, − произнёс Буслай.

− Когда отправитесь? − спросила Зара.

− Завтра с восходом, − ответил Буслай.

Утром, как и сказал Буслай, они выехали из Ладоги. День выдался тёплым и солнечным, слякоть на дороге подсохла, ехать стало легче.

− Буслай, − начал Хлопуша, − замолви за меня словечко перед владыкой, чтобы меня под начало Игната к острогу прикрепили. Мы с Никитой сильно дружны, хотелось бы вместе с ним ратную службу нести.

− Или какой другой интерес у тебя есть? Смотрю я на тебя — глаза хитрющие. Наверно, зазноба там появилась, вот и просишься в острог. Раньше что-то ты туда не особо рвался, − произнёс Буслай с улыбкой.

− Разве от тебя что скроешь. Есть там одна женщина, Степанидой кличут. Запала она мне в душу. Сколько лет один, ни на кого внимания не обращал, а она прямо манит, покоя моей душе не даёт, − сказал Хлопуша.

− Ну, понятно. Оставайся. Евпатий ранен, теперь я здесь командир. Хороший воин мне не помешает — больно ворог сильный у нас, − произнёс Буслай.

− Спасибо, Буслай, − поблагодарил Хлопуша. Его глаза засверкали от счастья, он улыбнулся.

Северный острог

До острога Буслай и Хлопуша добрались без происшествий. Ранее Сидор и Ярополк тоже доехали нормально, и отец Евлампий сразу оказал им помощь. Рана Сидора была пустячной, а с Ярополком пришлось повозиться: отец Евлампий обработал и зашил рану, хорошо, что обширного нагноения не наблюдалось. Они тоже вышли встречать товарищей. Их, как всегда, встретили приветливо и, конечно, принялись расспрашивать. Особенно наседал с вопросами Митрич.

− Буслай, расскажи хоть ты, что там, в конце концов, произошло? А то эти молчат, как рыбы, и ничего не говорят. Вот Сидор — тот неразговорчивый. Говорит: «Буслай приедет и всё расскажет», − поинтересовался любопытный дед.

− На крестоносцев мы нарвались, драка была. Наваляли мы им, они бежали так, что только пятки сверкали, − ответил Буслай.

− Успокойся, Митрич, не посрамили мы оружие русское. Победили ворога, − добавил Хлопуша. К ним подошёл из толпы Сидор.

− Нашли их лагерь? − спросил он.

− В Ладожский лес они пошли, там их стоянка. Сначала стали на ночлег недалеко от Северной дороги, на поляне, где мы когда-то разбивали стоянку. Хорошее место — они им воспользовались, а утром ушли, − ответил Буслай.

− А как там Евпатий? − спросила бабка Авдотья.

− Плох Евпатий. Когда мы уезжали, он был без сознания. Зара сказала, что через три дня будет ясно. Если организм победит кризис, то возможно выздоровление. Рана сильно воспалена. Я оставил Никиту и Юрия с ними, − ответил Буслай.

− Хорошо, что хоть вы целы, − произнесла вышедшая вперёд из толпы Степанида. Хлопуша нежно посмотрел на женщину. Она пыталась сделать вид, что не замечает этого, но краска на лице выдала её. Поэтому женщина попыталась сразу спрятаться за стоявшего впереди всех Митрича.

− Ладно, что-то вопросов у вас больно много. Кормить-то нас будете, а то мы с дороги голодные и уставшие? − спросил Буслай.

− Да, конечно. А ты, чёрт старый, отстань от людей, потом донимать расспросами будешь, − проворчала бабка Авдотья.

Жители стали понемногу расходиться, а бабка Авдотья повела дружинников к столу. На дворе было тепло, поэтому стол накрывали на воздухе. К Буслаю и Хлопуше подсели другие дружинники, кроме Ярополка: он пожаловался на недомогание и пошёл отдыхать.

− Что делать будем, Буслай? − спросил Годыня.

− Воевать, друг мой. Думаю, они в скором времени сюда пожалуют. У Гедемина к нам накопилось много вопросов. Он не замедлит послать сюда разведку, если те воины с варягом Олафом не были той самой разведкой. Он несколько раз обжёгся, поэтому обязательно должен проверить новый острог, − ответил Буслай.

− Так давай мы эту разведку и примем душевно, − предложил Тима.

− Нет, Тимофей, тут нужно поступить иначе. Тут хитрость нужна. Нас меньше, чем их, и намного меньше. Поэтому вот что я думаю: пару дней мы, я имею в виду дружинников, должны сидеть тише воды, ниже травы, чтобы ввести разведку в заблуждение. Нужно предупредить всех мужиков, чтобы, когда они будут выходить за ворота за брёвнами или ещё за чем, громко говорили, давая понять, что дружины в остроге нет. Если Гедемин поверит, то, может быть, потеряет бдительность. Мы сможем вновь использовать преимущество внезапности, − сказал Буслай.

− Ты хочешь встретить их не в остроге, а где-то в лесу? − спросил Годыня.

− Тут нужно подумать. Стены нового острога выше и крепче. Просто так они их не одолеют, да и нет у них столько сил, чтобы осаждать крепости. А нам нужно расправиться с ними. Если мы их отпустим, сколько бед можно от них ждать в обозримом будущем. Нужно что-то придумать. У кого есть мысли — прошу высказываться, − предложил Буслай. В этот момент к столу подошли бабка Авдотья и Степанида с едой. Они принесли кашу, хлеб и вяленое мясо лося.

− Ох, не поскупилась на еду ты, бабка Авдотья, − сказал Игнат.

− Заслужили, голубчики, надрали крестоносцам уши. По делом им, чертям окаянным и ворогам проклятым, − произнесла старуха.

Степанида подходила к каждому дружиннику и накладывала кашу в глубокие лохани. Проходя мимо Хлопуши, она как бы невзначай бедром задела его плечо. По его телу пробежала приятная дрожь. «Нужно найти повод, чтобы с ней поговорить», — подумал Хлопуша.

− Корми нас хорошенько, бабка, и мы эту гадость поганую всю выгоним с земли русской, − пробасил Годыня и откусил большой кусок мяса с массивной косточки.

− Ешьте на здоровье, защитники наши. Кто захочет добавки — кликните Степаниду, она подложит, − произнесла Авдотья и пошла к костру, где у неё стояло какое-то варево. Степанида тоже хотела уйти, но тут Буслай взял её за руку:

− Присядь, красавица, расскажи нам что-нибудь. А то мы всё о вороге да о делах ратных болтаем, а нам хочется иногда послушать, как простые люди живут, чем занимаются, − спросил Буслай.

Девушка присела на скамью. Как раз получилось так, что Хлопуша сидел с краю, и ей пришлось сесть рядом с ним. Их бёдра коснулись друг друга, и они оба ощутили тепло.

− Да что же рассказывать? Вот мужики трудятся с утра до вечера. Благо, погода хорошая несколько дней стоит. А мы что? Наше дело бабье — готовить им да кормить, − ответила Степанида и отрезала краюху хлеба Хлопуше. Дружинник принял хлеб из её руки.

− А ты, хозяюшка, расскажи, что творится в старом остроге? − спросил Хлопуша.

− Да там только Дар, Пелагея да Илья с ними. Отец Евлампий решил там постоялый двор сделать, чтобы какая-то помощь острогу от него была. Пелагея осталась там управлять, а Дар и Илья — у неё в помощниках. Может, со временем кто ещё туда пойдёт, − ответила женщина.

− А если ворог придёт? − спросил Хлопуша.

− Ну, там можно подземным ходом уйти, − ответила Степанида.

− Кстати, Буслай, сейчас мужики закончат строить, будут ход и здесь рыть. Сейчас народу в остроге прибавилось — проще будет, − произнёс Игнат.

− Это да, − подтвердил Тимофей.

− Ну и хорошо. А потом будут рыть для себя, а не для кого-то, − сказал Буслай и отпил молока.

− Хлопуша, выпей и ты. Только что корову подоила — молоко ещё тёплое, − сказала Степанида и подала ему крынку.

− Спасибо, хозяюшка. Так бы и пил всегда из твоих рук, − произнёс Хлопуша. Степанида немного смутилась, но было уже темно, и краску на её лице никто не заметил.

− Ты не болтай, а ешь лучше, − ответила она с нежностью в голосе.

− Ну, чего, Буслай, ты пока ничего не надумал, как немца бить? − спросил, сильно чавкая, Годыня.

− Тут, брат, думать надо. Сегодня они не придут, а завтра соберёмся и на свежую голову подумаем, как ворога бить, − ответил Буслай.

− Ты на разные выдумки мастак, думаю, что до утра чего-нибудь да придумаешь, − сказал Свирид.

− Утро вечера мудренее. Вы тут как хотите, а я спать пошёл, − произнёс Игнат.

− Я тоже спать, − сказал Тимофей и вышел из-за стола.

− Сейчас я догрызу свою косточку и последую за вами, − молвил Годыня и запил еду молоком.

Хлопуша есть быстро не хотел — он хотел подольше посидеть рядом со Степанидой. Он сидел и ковырялся в своём блюде.

− Ты чего ешь плохо? Невкусно, что ли? Мы вроде с бабкой Авдотьей старались вам угодить, пряностей разных добавили, − спросила Степанида.

− Да нет, вкусно, просто я заслушался разговора. Сейчас всё съем, − ответил Хлопуша и принялся за еду. Степанида наблюдала за ним.

Хлопуша ей понравился сразу. Он был статен, приятен лицом и, как ей казалось, не глуп. Одиночество тоже томило её, но подходящего мужчину она пока не встретила. За ней многие пытались ухаживать, но она никому не отвечала взаимностью, а кто пытался подойти с наглостью, тех она не стеснялась гонять, бывало, даже оглоблей. Хлопуша к ней не приставал, хотя ей казалось, что она ему нравится.

Вскоре ужин закончился, все поблагодарили хозяек и отправились отдыхать. Буслай тоже пошёл к Даше. В последнее время он редко видел жену и сына. Они решили поговорить, но после первых вопросов дружинник крепко уснул. Даша не стала его тормошить и тоже легла спать — умаялась. Маленький Акинфей не давал ей скучать.

Утром Буслая разбудила жена и принесла ему козьего молока. Дружинник выпил, потянулся и встал. Во дворе уже слышался звонкий голос бабки Авдотьи, которая просыпалась всегда с петухами. Буслай подошёл к окну. На дворе копошились Лукерья и Лада, а у ворот Игнат менял ночное охранение. Потихоньку стали выходить остальные дружинники и жители острога. Фёдор с мужиками сколотили несколько больших столов и скамеек, чтобы разместить всех. Погода утром обещала тёплый день.

Степанида расставляла на столе посуду. К ней бесшумно подошёл Хлопуша и взял её за локоть. Она вздрогнула от неожиданности.

− Ты? − удивилась она.

− А что в этом странного? Я подошёл пожелать тебе доброго утра, − ответил Хлопуша.