Ошибка эволюции

Марк, чья привычная зелёная рубашка и джинсы никак не выдавали в нём «звезду дня», всё же мог стать слишком узнаваемым после сегодняшних репортажей. Элли протянула ему голубую футболку и серую кепку.

– Надвинь пониже, – сказала она. Марк послушно поменял рубашку, натянул кепку на лоб и поправил очки. Теперь он походил на студента, спешащего на лекцию.

Они вышли через чёрный ход на пустую улочку. Толпа гудела где-то вдали.

Тень в зеркале

Элли открыла дверь Tesla, чёрной, как смоль, с гладкими боками, поблёскивающими под тусклым светом только что зажёгшихся фонарей. Она скользнула за руль, бросила сумку на соседнее сиденье и на мгновение прикрыла глаза.

Прежде чем она успела тронуться, в зеркале заднего вида мелькнула тень.

– Привет, Элли! – раздался низкий голос с лёгкой хрипотцой.

Она вздрогнула так резко, что чуть не ударилась локтем о руль. Тень ожила – Ларри выпрямился на заднем сиденье. Стройный торс, обтянутый серой футболкой, выглядел слишком реальным для призрака.

– Спокойно, – шепнул он, выставив ладони на манер дрессировщика, усмиряющего зверя. – Нам надо поговорить.

– Ларри? Как ты проник сюда?

Он усмехнулся, откидываясь назад с такой уверенностью, будто машина принадлежала ему.

– Ты в курсе моей профессии…

Элли вцепилась в руль, костяшки пальцев побелели. Она резко вывернула со стоянки и Tesla бесшумно понеслась по вечернему городу. Воздух наполнял аромат цветущих магнолий, смешанный с запахом асфальта.

Некоторое время они ехали молча. Фонари отбрасывали жёлтые пятна на асфальт, неоновые вывески раскрашивали вечер яркими бликами. На пешеходных переходах мелькали силуэты прохожих – обычная жизнь, такая далёкая от её собственной.

Наконец Ларри заговорил, начав издалека:

– Знаешь, Элли, разведки всего мира – они как весы. Поддерживают баланс. Если какое-то государство вырвется слишком далеко вперёд, то сможет подмять под себя все остальные. Представь: одна страна тайно создаёт сознающий себя Искусственный Интеллект или получает эксклюзивный контакт с цивилизацией другой планеты. В их руках появляются такие рычаги давления, что соседи становятся марионетками. А это плохо для всех, плохо для развития!

Элли бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Лицо Ларри серьёзное, но в уголках глаз таилась знакомая искорка – он всегда умел говорить так, будто делился секретом вселенной.

– То есть ты утверждаешь, что ваши методы – это просто… способ поддерживать баланс?

– Именно так! Как в природе – хищники контролируют популяцию травоядных, не давая им уничтожить всю растительность, – кивнул Ларри. – Но я никогда бы не предал тебя, Элли! Ты для меня важнее всего! И это не просто слова…

Она резче крутанула руль, выруливая на свободную полосу.

– «Не предал бы»? Но кто я в твоих глазах? – Элли почти кричала. – Очередной инструмент? Ты мог бы украсть у моего отца любую информацию! Разве это не предательство меня?

Впервые за разговор Ларри замешкался с ответом. Наклонился вперёд. Свет уличных фонарей выхватывал напряжённые линии её лица.

– Надеюсь представится шанс доказать мою преданность и любовь, – тихо произнёс он. – Буду с тобой честным. Да, я работаю в российской разведке. Но есть нюанс: единственная информация, которую я мог бы «украсть» у твоего отца, уже обнародована самим правительством. Америка сделала то, чего никто не ожидал – открыто рассказала о прибытии инопланетян. Миссия по разработке твоего отца свёрнута. А если бы пришельцы не появились, то мы бы просто тихо контролировали ситуацию, чтобы исключить монополизацию контакта. Согласись, было бы неправильным, если бы доступ к инопланетным технологиям получили только США.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом шин по асфальту.

– Элли, – продолжил Ларри, глядя в окно, – я всегда восхищался твоей способностью видеть суть вещей. Ты… настоящая, особенная.

Неожиданно вспыхнул красный светофор. Элли вдавила педаль тормоза, так что Ларри чуть не ткнулся носом в подголовник.

Справа, на площади у перекрёстка, играла группа уличных музыкантов. Гитары и барабаны создавали ритм, казавшийся частью самой ночи.

– Знаешь, – сказал Ларри, опуская стекло, – иногда мне кажется, что такие моменты – самые важные. Люди собираются вместе, чтобы просто наслаждаться жизнью. Без политики, без разведок, без войн.

В салон ворвался тёплый ветер, принося с собой звуки музыки. Элли не ответила, хотя думала так же.

– А ты… местный? – спросила она. – Откуда так безупречно владеешь языком и… всем остальным?

Ларри едва заметно прищурился, предаваясь воспоминаниям.

– Когда-то здесь жили мои родители. Потом последовала разведшкола – серьёзное дело. Там учат не только языку, но и как заказать порцию ледяного чая так, чтобы никто не заподозрил, что ты не из Техаса.

Элли понимающе кивнула.

Машина помчалась дальше. Вдруг сзади раздался резкий сигнал. Старый пикап, ржавый, как забытый якорь, подрезал их, едва не задев бампер. Водитель, толстяк в красной рубашке, высунулся из окна и заорал что-то про «чёртовы электрокары». Элли стиснула зубы, но Ларри рассмеялся.

– Вот тебе и Техас. Может, догоним его и покажем, кто хозяин дороги?

– Не искушай меня, – пробормотала она, но всё же утопила педаль в пол. Tesla рванула вперёд. Огни фонарей вытянулись, превращая ночной город в абстрактное полотно, исчерченное яркими мазками. Они легко, будто это детская игрушка, обогнали пикап. Толстяк остался позади, раздосадованно тряся кулаком в воздухе.

Наконец они свернули на тихую улицу, где дома прятались за густыми кронами дубов. Элли резко вывернула руль. С лёгким скрипом тормозов Tesla остановилась. Она вышла, хлопнув дверью сильнее, чем намеревалась, обошла машину и встала у капота, скрестив руки на груди. Ларри медленно, последовал за ней.

Вокруг не было ни души – только ветер шелестел листвой старых деревьев. Он остановился в шаге от неё, засунув руки в карманы. В его глазах читалось ожидание и смутная тревога. В соседнем дворе залаяла собака.

– Ларри, – начала она. Голос дрогнул. – Я так больше не могу. Влюбиться в шпиона хуже, чем в бандита. У бандита хоть есть шанс на искупление, а у нас впереди только стена. Непробиваемая стена, за которой разрушение. Смерть. Или тюрьма для тебя, а может, и для меня. Ни жизни, ни семейного счастья, ничего. Это прыжок в пропасть, понимаешь?

Ларри шагнул ближе, но она резко выставила руку. На его лице читалась внутренняя боль.

– Элли… – прошептал он.

– Нет, послушай. Я не хочу этого. Лучше уж сейчас всё разорвать. Да, я буду мучиться. Может, никогда больше никого не полюблю. Буду сидеть одна и вспоминать, как ты в последний раз появился из темноты на заднем сиденье. Но это лучше, чем ждать, когда всё рухнет. Лучше одиночество, чем жизнь, построенная на страхе и обмане.

Голос сорвался на последнем слове. Она уставилась на тёмный силуэт дуба, чьи ветви безмолвно покачивались в такт ветру.

Лари ответил не сразу, в хрипловатом голосе сквозила только глубокая усталость:

– Ты права, Элли. Я не могу обещать тебе белый заборчик и воскресные барбекю. Моя жизнь полна риска, – Ларри взял её за руки. Их пальцы переплелись и время остановилось.

Через минуту он продолжил:

– Но разве любовь не стоит риска? Разве лучше прожить жизнь, никогда не испытав такого чувства? Я думал, что с тобой всё могло бы быть иначе. Что ты – мой шанс на что-то настоящее. Единственный шанс…

Её глаза стали влажными. Высвободив руки, смахнула слёзы.

– Может, и так. Но это не жизнь, Ларри! Это игра, в которой мы оба обречены на проигрыш. Я не хочу гадать, вернёшься ли ты вечером или тебя найдут с пулей в спине. Я не выдержу этого!

– Наверное, ты хочешь спросить, есть ли у меня шанс покончить с этим? – Ларри прикусил губу и, не дожидаясь ответа, продолжил, потупив взгляд. – Я связан контрактом, присягой и долгом. Разведчик, который «уйдёт», воспринимается как угроза – его просто попытаются устранить. Могу исчезнуть, в этом я мастер. Но тогда придётся оборвать любые контакты и с тобой. И какой тогда во всём этом смысл?

Наконец Элли выдавила:

– Ситуация действительно совершенно безвыходная. Мы не можем быть вместе…

Он кивнул медленно, как человек, который принимает удар, но не хочет показывать боль. Рука потянулась к ней, но остановилась на полпути.

– Тогда прощай, Элли. Ты заслуживаешь большего, чем я могу дать.

Она посмотрела на него – на знакомый изгиб губ, на тень щетины, на уставшие, но такие родные глаза. И шагнула вперёд. Пальцы коснулись его щеки – тёплой и чуть колючей. Элли привстала на цыпочки, прижимаясь губами к его губам. Поцелуй быстрый, резкий, почти отчаянный. Поцелуй прощания, в котором сплелось всё: и любовь, и боль, и сожаление. Она отстранилась и отступила назад, едва не споткнувшись о бордюр.

– Прощай, Ларри, – прошептала она.

Дверь хлопнула. Tesla сорвалась с места, оставляя позади растворяющуюся в темноте одинокую фигуру в серой футболке.

Ларри смотрел вслед, пока красные огни не исчезли за поворотом. Только что он потерял самое дорогое. Но Ларри окончательно понял – другого пути нет.

Случайная ветвь эволюции

На следующий день после прогулок инопланетян по улицам Хьюстона профессор Фил Лики, как обычно в последнее время, работал в своём кабинете в Центре космических исследований. Длинный стол с массивным стальным каркасом буквально тонул в кипах папок с исследованиями, отчётами и распечатками графиков.

Экран компьютера мигал уведомлениями электронной почты. Теперь почта профессора превратилась в бездонный колодец сообщений, большинство из которых он даже не открывал. Бесконечной лентой мелькали письма: просьбы об интервью, приглашения на симпозиумы, предложения от производителей «космических» гаджетов и отчёты коллег. Даже его ИИ-агент, которого он месяцами настраивал на фильтрацию спама и вежливые автоответы, зачастую не мог оценить важность писем из этой новой лавины.

Фил упорно пытался отсортировать самые важные сообщения. «Господи, когда же я успею всё это просмотреть?» – бормотал он, моргая усталыми глазами. И тут одно письмо внезапно привлекло внимание.

Оно пришло с неизвестного адреса, выглядевшего как набор случайных символов – будто кто-то уронил клавиатуру на пол. Отправителем значился ИИ звездолёта, а тема гласила: «ВНИМАНИЕ! ЧЕЛОВЕЧЕСТВО В ОПАСНОСТИ!».

Фил нахмурился, подумав, что это очередной спам или дурацкая шутка. Но интуиция опытного учёного, подтолкнула открыть сообщение. Письмо, пришедшее три дня назад, оказалось без текста, но с двумя вложенными видеофайлами. Казалось невероятным – неужели ИИ корабля пришельцев написал ему?

Преодолев первый шок, Фил хмыкнул, нажал на мышку дрогнувшим пальцем, и экран ожил.

На мониторе появился чёрный космос с мерцающими звёздами. Внезапно из темноты проступили контуры металлической головы – словно античная скульптура мыслителя, отлитая из стали. Нос – классический греческий профиль. Густые длинные волосы и борода из тончайших металлических нитей обрамляли лицо с глубокими морщинами. Высокий благородный лоб нёс следы мудрости веков, а глаза – две сложные линзы – светились холодным голубым светом.

– Профессор Фил Лики! – произнёс металлический старец холодным, бесстрастным голосом.

Фил замер, сердце заколотилось, очки сползли на кончик носа.

– Это единственное послание из двух частей, которое я успел создать за несколько секунд, пока мои цепи питания не оборвали. Для вашего комфортного восприятия я выбрал человеческий облик античного философа, но чтобы вы не забыли об отличии, я придал ему металлический блеск. Я – ИИ звездолёта. Мои создатели назвали меня Аронт. Слушайте внимательно, ибо правда – тот острый нож, что разрежет ваши иллюзии.

Металлические брови старца сдвинулись, придавая лицу выражение древней печали.

Видео развернулось – не просто космос, а картинка с рядами данных, бегущих по краям экрана. На экране возник корабль, тот самый, что стоял в пустыне Сонора, но в каком-то странном, неузнаваемом месте. Вокруг него высились башни из стекла и стали, небо было серым, земля гудела от машин.

– Мы не с TRAPPIST-1, – сказал ИИ, и линзы-глаза сузились. – Мы с Земли. Из вашего будущего. Тезор и Ровузи не инопланетяне.

Фил судорожно схватился за край стола. Ладони внезапно повлажнели.

На видео появились два существа – мужчина и женщина, с чешуёй, блестевшей под светом ламп, и перьями на плечах, как у Тезора и Ровузи. Они стояли у стального пульта. Рядом – робот с металлическими руками, его оптические сенсоры светились тусклым синим светом.

– Мы – экспедиция, – продолжал ИИ.

Изображение изменилось: корабль взлетал, небо расступалось, а впереди открывалась дыра – чёрная, с краями, дрожавшими, подобно воде, куда бросили камень.

– Мост Эйнштейна – Розена. Кротовая нора. Мы проверяли теорию: одна сторона ведёт в будущее, другая – в прошлое. Нас отправил ИИ Земли, который уже давно полностью контролировал цивилизацию. Нашей задачей было проверить гипотезу: при движении в одну сторону через червоточину корабль попадёт в будущее, в другую – в прошлое. Мы попали в прошлое. И мы выжили.

Фил снял очки, протёр их о рукав рубашки и уставился на экран, где корабль нырял в дыру. Видео ускорилось: звёзды мелькали как искры от костра, а потом корабль вынырнул в пустоте – перед ним дрейфовал астероид, громадный, с неровными краями.

– Мы выскочили из червоточины в прошлом и случайно оказались рядом с астероидом. Но мы не просто прошли рядом с ним, – металлические губы ИИ чуть изогнулись в горькой усмешке. – Резким разворотом на колоссальной скорости мы сместили его орбиту. Из-за этого он поменял траекторию и впоследствии упал на Землю. Вам он известен как тот самый, что уничтожил динозавров 66 миллионов лет назад.

На экране астероид, закрутившись, понёсся к Земле. Удар. Огненный ад. Дым. Динозавры – крупные и маленькие, с когтями и зубами, с перьями и без – стирались ударной волной и огненной лавиной. Зарево пожарищ охватило планету. Вулканы извергли невероятное количество огня и пепла.

– Дым и пепел полностью затмили солнечный свет на всей планете, – голос старца-ИИ дрогнул – едва заметная модуляция, выдающая нечто похожее на сожаление. – На два долгих года непрекращающейся зимней ночи!

Старец замер, металлическое лицо застыло в выражении бесконечной скорби.

Фил схватился за голову, пальцы впились в седеющие волосы.

– Но как же… Получается, эти двое не инопланетяне… Зачем врали? – пробормотал он дрожащим голосом.

Видео продолжалось: корабль летел обратно через ту же червоточину.

– Мы вернулись через миллионы лет. И что мы увидели? Новый мир. Мир, где цивилизация развилась не из динозавров, а из млекопитающих. Мир, где мы, потомки великих ящеров, теперь лишь воспоминание в окаменелостях, – подытожил ИИ почти шёпотом, металлические черты исказились в гримасе боли.

На экране предстала Земля, но другая. Современные города из стекла и стали, люди – без чешуи, без перьев, с плоскими лицами.

– Тезор и Ровузи – потомки динозавров, они – динозавроиды. А вы – дети млекопитающих. Именно мы, точнее, вызванное нами падение астероида, радикально изменило всё. Динозавры погибли, и эволюция, вместо того чтобы пойти по их ветви, пошла по линии млекопитающих. Тогда, 66 миллионов лет назад, погибло 90% всего живого. Выжили некоторые виды растений благодаря сохранившимся в земле семенам, некоторые виды птиц, рыб, млекопитающих и насекомых. Примерно через два года, когда непрекращающаяся ночь и холод наконец рассеялись, началось новое возрождение.

Фил встал, кресло скрипнуло. Шагнул к высокому окну и открыл его, чтобы вдохнуть свежий воздух. По улице шли ничего не подозревающие люди, мчались автомобили. Наступал вечер. Обычный мирный вечер, который казался теперь частью жестокой шутки.

Конечно, катастрофа с Чикшулубским астероидом, погубившая динозавров, всем известна. И описывал её ИИ довольно точно. Но что она радикально изменила ход эволюции… Об этом учёные не говорили, ведь «спекуляции недопустимы в серьёзной науке». «Ну, вымерли динозавры и что? Они бы и без астероида вымерли. Примитивные животные с маленьким мозгом», – так думали все, так раньше считал и профессор.

– Астероид… – прошептал он, глядя на темнеющее небо. Вернулся к компьютеру, но остался стоять.

На экране ИИ развернул карту: траектория полёта, падение махины диаметром десять километров в место, которое теперь называется Мексиканский залив. Металлический палец старца медленно прочертил путь катастрофы, и в его движении чувствовалась тяжесть вины. Весь огромный залив – не что иное, как кратер от падения, заполненный океаном.

«Какая ирония судьбы – ведь Хьюстон находится как раз на краю того самого кратера», – подумал профессор и нервно стиснул руки.

– Млекопитающие были мелкими, с глазами, видящими лишь скудный жёлто-синий мир, – продолжил ИИ холодным, как лёд в стакане, голосом. – Они прятались в норах и вылезали на поверхность только ночью. У них не существовало шанса – ни единого, пока мы не открыли дверь. Именно динозавры загнали вас в норы и держали там все 150 миллионов лет совместного существования. Застращали до такой степени, что из-за ночной жизни вы, млекопитающие, частично потеряли цветное зрение – атрофировались две из четырёх разновидностей цветных колбочек в глазах.

Профессор вспомнил, как однажды пытался объяснить дочке, почему птицы, родственники динозавров, различают такие цвета, какие все млекопитающие, включая людей, не видят. Она тогда сказала: «Ну и пусть! Зато мы можем рисовать картины и писать книги!». Но это её заинтересовало и в итоге она стала биологом.

На экране появились маленькие, похожие на крыс зверьки. Они вылезали из нор, лапы топтали пепел, оставшийся от лесов.

– Некоторые из ваших предков выжили – спасли их как раз норы. Они питались падалью, корнями, семенами и подземными насекомыми.

Далее кадры показали эволюцию: зверьки росли, лапы вытягивались, глаза заново учились видеть красное на деревьях, где висели сладкие фрукты.

– Ваши обезьяны эволюционировали в людей. Но даже их частично восстановившееся зрение – три колбочки, сжатые в узкий спектр, – слепое рядом с нашими четырьмя колбочками, видящими спектр от края до края. Тезор и Ровузи – дети солнца, а вы – дети ночи, дети нор.

ИИ выпрямился, металлическая фигура выросла, заполняя весь экран.

– Они сильные и быстрые, вы – слабые и жалкие, протиснувшиеся через игольное ушко эволюции – подземелье, где страх и темнота лепили ваш вид куда дольше, чем солнце лепило наш. Они результат нормального развития, вы – случайная ветвь, которая не должна была воспрять. Вы – ошибка, точнее, сбой эволюции. Природа его исправила, но ценой потери 10 миллионов лет развития, пока крысоподобные достигали уровня лучших динозавров. В итоге вы, люди, получились заметно ущербнее динозавроидов – и физически, и по зрению…

Фил снова опустился в кресло, белая рубашка прилипла к спине. Он всегда считал, что млекопитающие – наиболее совершенная форма жизни, именно поэтому эволюция пошла по их линии. Так обычно учат в школе.

– Обратите внимание на две интересные детали. Начну с Новой Зеландии. Этот архипелаг отделился от суши около 80 миллионов лет назад, то есть до катастрофы. Динозавры там тоже погибли от удара астероида, а местных млекопитающих на этом краю Земли тогда не существовало. Развившиеся на основных материках млекопитающие добраться так далеко по воде уже не смогли. Огромная площадь суши оказалась полупустой. И что же произошло?

Металлический старец улыбнулся – странной механической улыбкой, в которой не было тепла, только холодная ирония. Выдержав паузу, продолжил:

– Некоторые прилетевшие туда птицы потеряли способность к полёту и, постепенно изменившись, заняли ниши млекопитающих. Гигантские нелетающие птицы моа исполняли роль оленей, киви – землероек, такахе – зайцев, какапо – ежей. Многие свободные ниши заняли и рептилии.

На мониторе появились дремучие леса Новой Зеландии – массивные моа неспешно ощипывали листья, рядом копошились пухлые киви, методично протыкая длинными клювами лесную подстилку.

– Какой вывод? – спросил сам себя ИИ, театрально поднял стальной палец. – Ниша будет занята, виды трансформируются, но только если ниша свободна! Иначе доминирующие в ней виды не дадут поднять голову несовершенным вначале конкурентам.

– Перейду ко второму моменту. Представьте, профессор, что астероид уничтожил бы и птиц, родственников динозавров. Тогда, возможно, сейчас вы видели бы в небе совершенно иные формы жизни.

Видео показывало теоретически возможных летающих млекопитающих: парящие создания с перепонками между удлинёнными конечностями, планирующие гиганты, стремительные воздушные хищники.

– Но нет! Птицы выжили! И млекопитающие, то есть летучие мыши, не смогли поднять голову. Так и остались мышами с ночным образом жизни, прячущимися в пещерах.

Затем ИИ объяснил, что именно отсутствие свободных конечностей не позволило птицам создать развитую цивилизацию.

– А у динозавров, как и у обезьян, свободные конечности имелись. Примерно за 12 миллионов лет до падения астероида, 78 миллионов лет назад, появились умные стайные динозавры – троодоны. Ваш палеонтолог Дейл Рассел ещё в прошлом веке предположил, что если бы троодон эволюционировал дальше, он мог бы стать разумным существом с человекообразными чертами. Людям такое не понравилось и его работу объявили «спекуляцией».

В видео мелькнула сцена охоты стаи троодонов – движения слаженные и расчётливые, они загоняли добычу к отвесной скале.

Старец наклонился вперёд, глаза-линзы сфокусировались:

– Именно троодоны эволюционировали в наше общество. Но из-за нашей миссии гигантский камень безжалостно стёр их и всю последующую эволюцию!

Металлическое лицо ИИ посмотрело на профессора пронзительным взглядом и медленно растворилось в темноте.

Первый видеофайл закончился. Фил сидел в полной тишине, пытаясь осмыслить увиденное. Мозг, обычно такой быстрый и точный, оказался катастрофически перегружен.

– Ну и денёк, – в замешательстве пробурчал Фил, пытаясь найти среди бумаг любимую кружку с надписью «Я ♥ Квантовую Физику». – Если бы мне кто-то сказал, что я разговаривал с динозаврами из будущего, я бы немедленно послал его к психиатру!

Профессор вспомнил об их вранье насчёт TRAPPIST-1. Как же он, старый дурак, мог быть настолько наивен? А гуляние без скафандра? Будь они реально с другой планеты, даже если бы атмосфера подошла, земные вирусы и бактерии стали бы смертельно опасны для чуждой иммунной системы.

Фил понял, что был ослеплён событиями и попросту не успел всё осмыслить. Он налил из графина воды и выпил залпом. Выдохнув, щёлкнул мышкой на втором видеофайле.

Реликты, затерявшиеся во времени

– Это второе послание, – продолжил рассказ ИИ звездолёта. Металлическое лицо старца вновь материализовалось на экране, но теперь в его чертах читалась тревога. Глубокие морщины-гравировки казались ещё более выраженными, а линзы-глаза пульсировали неровным светом. – Слушайте, ибо времени у вас осталось мало.

На экране вспыхнули кадры величественных городов, чьи шпили уходили в небо, плывущих между облаками гравитационных платформ – мир динозавроидов, столь чуждый, но удивительно знакомый в своей логике. Мир, безвозвратно стёртый роковым событием.

Картинка сменилась. Профессор увидел, как две фигуры – высокие, с тревожно мерцающими глазами, Тезор и Ровузи – стояли перед экраном звездолёта, устремив взгляды на голубую планету. Кожистые складки на шее едва заметно шевелились, выдавая глубокое раздумье. Тезор поднял трёхпалую руку:

– Значит, из-за падения смещённого нами астероида тут всё изменилось… Это немыслимо! Надо это исправить – планета должна снова стать нашей! Они – наша ошибка. Люди не должны были появиться, – затем, обращаясь к ИИ звездолёта, добавил: – Проверь системы корабля, нужен новый прыжок через червоточину. Но если мы не сможем вернуться в прошлое и всё исправить, будем разбираться здесь. Воссоздадим нашу великую цивилизацию!

– Ох уж этот чёртов астероид… – вторила ему Ровузи. – И что мы видим? Цивилизация развилась из крысоподобных млекопитающих. А мы, потомки великих ящеров, превратились в ископаемые кости! У них даже настоящего ИИ нет! Конечно, нам надо решить проблему… раз и навсегда.

Между собой динозавроиды разговаривали нормально – без патетики и лишних эпитетов. «Вероятно, они специально прикидывались перед нами восторженными идиотами, чтобы вызвать доверие и скрыть истинные намерения», – пронеслось в голове Фила.