Рубиновая роса. Книга II

Молнии били всё яростнее, казалось, что не было место на земле, куда бы ещё не угодила огненная стрела. А в самой массе этого зловещего свинцово-красного, густого скопления туч, что-то зарождалось и как показалось гному, смотрело на землю безумным взглядом. И тут он пошатнулся, у него поплыло перед глазами, Нольд взмахнул рукой, ища опору. Находившийся рядом непоседа, с тревогой глядя на друга подскочил ближе, придерживая тяжёлого гнома.

- Что с тобой?

Нольд покачал головой. Так внезапно накатившая на него слабость, едва не лишившая его сознания, ушла. - Всё хорошо. - Успокоил он Хека.

- Может, присядешь? - Вглядываясь в побледневшее лицо воина, предложил молодой гоблин. Гном кивнул и опустился на сухую кочку.

- Я скоро. - Предупредил друга Хек и быстро побежал в сторону юртовища.

Нольд отдышался, полностью приходя в норму. Могучий гном прислушался к своим ощущениям. Вроде бы всё было по-прежнему. Кроме одного. Он теперь точно знал, что Дух Гор оставил его устремясь к самому центру грозы. Воин гор не знал, что ощущает в эту минуту. Здесь была и радость что его страдания позади и печаль от того что Бог больше не видел в нём Голоса Гор. Его глаза прослезились. Он как раз вытер их кулаком, когда вернулся зеленокожий непоседа и протянул деревянную флягу с юмом.

- На, глотни. - Предложил он.

Гном сделал глоток, даже не замечая, что он пьёт. И вздохнув, переводя дух, задумался.

- Там! Смотри! - Вдруг воскликнул вновь подошедший к нему Хек. Гоблин показывал рукой вдаль.

Нахмурившись, гном встал. Прищурившись, воин Хрустального трона всмотрелся в указанное гоблином направление. Среди кочек и небольших кустиков бежал, спотыкался, падал, вставал и вновь бежал кто-то очень маленький. Видимо крик Хека услышал и Тонгэ, так как он до этого медленно идя к ним, ускорил шаг.

- Кто это? - К гному вновь вернулось волнение.

Тонгэ приложив руку к глазам уверенно что-то произнёс.

- Бежим! - Крикнул Хек, быстро срываясь с места.

Когда Нольд догнал привыкших бегать по такой местности гоблинов, те уже расспрашивали ученика шамана, такого же, как и Хек возраста, ещё одного зеленокожего жителя лесотундры.

Тонгэ стоял перед ним и держа за плечи иногда встряхивал и что-то громко и настойчиво спрашивал. Иногда повторяя свой вопрос. Нольд посмотрел на ученика амакана и ужаснулся. Если у того в глазах было не безумие, то по крайней мере очень сильный страх. Он заикался от волнения и постоянно сбивался с мысли, о чём-то быстро говоря, оглядываясь назад и махая в сторону, откуда прибежал, рукой.

- Нольд, скорее, бежим! - Хек снова побежал в сторону болот.

Тонгэ, тоже отпустив так и не пришедшего в себя гоблина, побежал с ними. Гном снова отстал.

Далеко впереди в небо, заливая всю округу бил свет. Нольду показалось, что под этим светом мелькнула водная рябь. Поднажав, стараясь не споткнуться, он стал догонять убежавших вперёд гоблинов. Замечая, что они уже остановились на каком-то большом пяточке сухой земли. Приблизившись ещё, он увидел, что там происходит и выложился весь. Уже не боясь упасть или подвернуть ногу.

Старый шаман, сняв свою безрукавку, подложил её под голову, лежащего без сознания Колда.

- Что с ним?! Он очнётся? - Падая рядом с другом на колени, не глядя на шамана спросил у него гном.

Амакан промолчал. Плотно сжав губы, старый шаман водил над грудью охотника кокой-то костью мелкого зверька. Гном заметил, что подле амакана рассыпалось много других костей, слетевших с порванной дедушкой Хека верёвки, на которой они болтались раньше, вися у того на шее.

Нольд осмотрелся, в душе надеясь, хотя и понимая разумом, что это бесполезно, увидеть где-нибудь по близости князя земляники.

- Нет. - Наконец, после долгого молчания произнёс амакан, так словно у него не было сил даже говорить. - Здесь я ничего сделать не смогу. Берите его.

Тонгэ сделавший было шаг, остановился, увидев, как Нольд мотнул головой, показывая, что справиться сам. Гном встал на одно колено перед Колдом и аккуратно взяв того на руки, поднявшись, пошёл в след за возвращающимся к юртовищу шаманом…

Нольд поднялся, решив подойти поближе и узнать, что заставило амакана так насторожиться. Что-либо говорить вслух он не решался.

- Возвращается… - очень тихо произнёс шаман.

Тонгэ и Хек так же не удержались и встали со своих мест рядом с огнём. Все с замиранием сердца и казалось что, не дыша, такая стояла в юрте тишина, вглядывались в темную, едва освещаемую костром часть юрты. Где, по словам старого амакана только что произошло чудо.

- Ты уверен? - Нольд, все эти дни заставлявший дедушку Хека, сделать хоть что-нибудь, теперь казалось, и сам не мог поверить, что его друг очнулся. У всех, и у него и у юного Хэкарчэ и у Тонгэ и даже у самого шамана были сомнения, что Колд когда-нибудь очнётся. Гном не хотел верить, что молодой охотник умер. Нольд почти не спал и покидал юрту, только по нужде. Всё это время, оставаясь с другом. Он с грустью смотрел на обнажённое, покрытое узорами шамана тело. И ждал. Ждал, что Колд откроет глаза.

Едва они принесли охотника в юрту, шаман сразу выгнал всех вон. И весь вечер, всю ночь, за толстыми шкурами юрты, были слышны звуки бубна и пение хриплого голоса старого гоблина. Нольд простоял всю ночь перед входом. А когда утром полог открылся, на гнома навалилась, прижимая к земле, печаль, когда он увидел уставшее лица амакана и жест едва качаемой головы.

После, старый гоблин пригласил их, кто и сейчас был в юрте, внутрь. И помолчав, объяснил. - У людей, - начал он - есть выражение - отдал богу душу. - Гоблин посмотрел на Колда. - Душа есть у всех живых, у всех разумных созданий. Конечно, - он снова помолчал и Нольд буквально почувствовал, какая гнетущая, почти осязаемая, тишина стояла в юрте - тело его ещё живо. Но дух, дух его покинул.

- Но… - всхлипнув начал Хек, но тут же замолчал, не в силах что либо сказать.

Амакан печально посмотрел на внука. - Формально он жив. Его тело пока живо. Но это ненадолго. И только из-за того, что я успел вовремя и провёл обряд. Вернуть же его дух, я не в силах. - Шаман едва пожал худыми плечами.

- Но хоть что-то можно сделать? - Подгорный воин разглядывал опухшие в местах переломов ноги и руки Колда и смазанные амаканам следы ожогов. - Я вроде слышал… - гном хотел было рассказать о том, что его старцы гор вроде бы могли… но был прерван старым шаманом, догадавшимся, что тот скажет.

- Есть один способ. Неприятный. Весьма. Он может помочь, какое-то время держать открытыми определённые каналы. Своего рода калитку. В которую его дух сможет вернуться. Не более. - Он перевёл взгляд с Нольда на внука и обратно. - Вернуть же его дух, я не в силах.

- А некроманты? - С отчаянья выпалил гном.

Дедушка непоседы нахмурился. - Во-первых, я не позволю, - и опять спокойно и печально продолжил - а во-вторых, и они вряд ли. То, кута отошёл его дух и дух Эрты… Нет, вряд ли. - Ещё раз повторил он. - И раны… я насильно заставляю его тело жить, но без духа, без этой искры… сил на восстановление у тела нет.

Нольд какое то время молчал, а когда поднял на гоблина глаза в его взгляде полыхала непоколебимая уверенность, такая решимость, что Хек глядя на него даже испугался - Шаман, сделай всё что можно. Всё! Ты должен! Он… он очнётся.

И вот сегодня слова амакана вновь разожгли в гноме веру.

- Возвращается? - Дрогнувшим голосом переспросил Нольд.

Шаман просто кивнул.

***

Колд открывал глаза очень медленно. Он ещё не чувствовал боли в своём истерзанном битвой с богиней болот теле. Его веки только приподымались. Открывая взору покуда скрытые пеленой трепещущие подле него силуэты. Слух охотника только начал доносить в пробуждающееся с возвращением духа сознание, звуки знакомых голосов. Он ещё только возвращался.

Сейчас молодой охотник находился между. Между самим собой, молодым кузнецом с переломанными костями и без чувств лежащим на звериных шкурах и той, едва родившейся секунду, а может эоны назад, пока ещё не познавшей саму себя сущностью. Это было похоже, словно ты обернулся и из тёмной комнаты смотришь в дверной проём, окно, в котором виден совершенно другой, более сложный и более тонкий мир.

В этот самый миг, когда глаза молодого кузнеца открывались, он увидел, как всё междумирье, все слои бытия, вздрогнули. Перед его взором была граница «Великого поля», огромное бесцветное ничто. Постепенно это ничто приобрело цвет. Цвет самой тёмной ночи, когда-либо наступавшей во всём междумирье. И где-то на горизонте, если он был, открылась такая же темная, как и само ничто, дверь. Проход. Не было никаких огней, никаких лишних цветов. Только темнота. И в неё, в темноту двери, шагнули, вернее, влетели, ускоряясь до таких немыслимых скоростей, что невозможно уследить глазом, двое. Те, кто навечно останется в памяти Колда, мерзкого вида, карлой с двумя разными, жёлтым и без зрачка зелёным, глазами, и высоким старцем со снежно-белыми волосами и опускающейся немного ниже пояса бородой.

Охотник не видел проход как таковой, он просто чувствовал его, знал, что он там есть. И вот когда ворота сквозь ничто, уже почти затянулись и осталось совсем чуть-чуть, даже меньше чем игольное ушко, сквозь ничто, стой стороны, в междумирье пришло оно.

- «Кто ты?» - Думал Колд, видя как пришедшая, чужая здесь сущность, расцветает чёрными и тёмно-зелёными, но яркими, красками.

Вначале она была маленьким, меньше горошины, крупинки, шаром. Но вот казалось идеально ровный, гладкий, дымчато-чёрный шар, окутала вспыхнувшая на нём, тонкой нитью зелёная змейка-молния. И уместившись в миг, меньший, чем удар сердца, шар уже покрытый целым сонмом снующих по его поверхности молний, вырос до невероятных размеров, затмевающих солнце и вновь сжавшись, став ещё меньше чем был, взорвался. Взрыв и вспышка прокатились по всему видимому охотником горизонту, растекаясь в стороны тёмно-зелёными всполохами огня. А едва добежав до края, опять же если был край, зелёное, мерцающее сияние пропало, затухло, сливаясь с царившей здесь эоны лет темнотой. Осталась темнота и тишина. И когда Колд отвернулся от проема, в который смотрел, то сразу же окончательно открыв глаза, очнулся в юрте шамана.

- А-а… - процедил Колд сквозь зубы, чувствуя как волнами, пульсируя сразу из нескольких мест, течёт боль.

- Колд, Колд? - Раздался знакомый голос гнома. - Ты как? Ты слышишь меня?

- Нольд, - не глядя на друга ответил он - что со мной? - Боль была очень сильной, но терпеть её было можно. Его пугало другое, он чувствовал боль во всех конечностях, но не мог пошевелить ими.

- Не двигайся, постарайся расслабить тело. - Услышал охотник голос амакана. - Это тяжело, но постарайся. У тебя много переломов. И есть сильные ожоги.

- «Ожоги? Князь!» - Он с ужасом вспомнил, что случилось с Эвиль'Лизарелем. - «Друг. Спасибо тебе». - Ему хотелось заплакать, но слёзы не шли.

- Я напоил тебя отваром, он снимет боль, потерпи.

- Теперь ты поправишься. - Вопросительно посмотрев на гоблина, сказал гном. - Обязательно.

- Колд, что там случилось?

Охотник не смог повернуть голову, но сразу узнал по голосу зеленокожего непоседу.

- Хекарчэ, позже. - Покачав головой, осадил внука шаман. - Ему нужен отдых. И время.

- «Отвар, отвар…» - Между тем крутилась в голове молодого барона какая-то мысль. - Бравиль! - Вспомнил он.

- Кто? - Подавшись вперёд, переспросил Нольд.

Охотник ничего не стал объяснять. Снова стиснув зубы и пытаясь повернуть голову, он сказал - Мешочек. Нольд, помнишь, весел у меня на шее?

- Э-э, ну да.

- В нём, кристалл, камень похожий на горный хрусталь. Найдите его.

Немного озадаченный гном спешно ушёл в их когда-то общую юрту.

- Что за камень? - Поинтересовался шаман.

Несмотря на боль, молодой барон улыбнулся. - Подарок. - И снова загадочно улыбнувшись, добавил - Надеюсь, поможет.

- Нужно что-то ещё. - Сдержанно кивнув, спросил амакан.

- Пока не знаю. - Честно ответил Колд.

- Вот, Нашёл! - Держа перед собой в вытянутой руке кисет, вбежал в юрту гном.

- Достань камень.

- Ну?

- Что видишь?

- Ну… - теперь задумчиво протянул подгорный воин - вроде вода внутри, что ли?

- Можно? - Амакан протянул руку. И гном пожав плечами, положил на раскрытую ладонь гоблина горный хрусталь. - Да, там какая-то жидкость. - Кивнув подтвердил старый шаман. - Так что же это?

- Там и вправду вода. Вот, только не простая…

- А какая, волшебная? - После того как его друг очнулся, опечалившийся было гном стал вновь приходить в себя и в его словах, снова можно было заметить сарказм.

- Да. - Просто сказал Колд.

Амакан в какой-то момент хотел, уже было улыбнуться на вопрос Нольда, но вспомнив, чему сам был свидетель на болотах, стал вновь серьёзным.

- Попробуйте достать воду и напоите меня.

Нольд подойдя к лежащему на шкурах человеку, встал перед ним на колени и, сжав двумя руками кристалл, попытался его переломить. Держа над едва приоткрытым ртом друга.

- Э-э… э. - Услышал Колд кряхтенье гнома.

- Что?

Сдавшись и покраснев от натуги, Нольд опустил руки. - Не выходит. Может разбить?

Охотник, немного подумав, кинул.

Гном встал с колен и покрутил головой по сторонам, подыскивая чем бы разбить. Подойдя к костру, воин Хрустального трона, положил кристалл на один из камней костра, а вторым хотел было уже ударить сверху.

- Постой! - Остановил его гоблин. - А как, жидкость утечет? Вот подложи. - Шаман протянул смутившемуся гному пустой бурдюк из-под юма. Кожа в нём была непромокаемая, и можно было не опасаться что вода, запаянная в чудном камне, прольется на землю юрты.

Не сильно размахнувшись, гном, ударил по кристаллу. Камень Колда остался цел. Нольд занёс руку повыше и прилагая больше усилий ударил вновь.

- Ё…

- Что там? - Услышав странный возглас, поинтересовался, не поворачивая головы Колд.

- Вот. - И хотя охотник на него не смотрел, гном всё-таки продемонстрировал, вертя в двух руках расколовшийся пополам камень, которым он бил по кристаллу. - Сломался.

- А мой? - Видя боковым зрением, что показывает ему Нольд, спросил охотник.

- Цел. - Уверенно заявил гном, словно проникаясь уважением к похожему на горный хрусталь камню.

- Понятно.

- Может ещё вдарить? - Взглянув на целый кристалл, спросил Нольд.

Охотник задумался. Всё что случилось с ним ранее, его битва с Эртой, туннель, разговор с богом, всё это теперь казалось сном, ярким, реалистичным, но сном. С того момента когда он очнулся в юрте, молодой барон ещё не пробовал как отзовётся Сила на его зов. И хотя сейчас он едва, через боль, мог шевелить пальцами, он знал, что стоит ему захотеть и Сила отзовётся. Она уже не будет той, какую он испытывал, будучи чистой энергией сущностью. Теперь он знал многое о богах и междумирье. А так же знал, что этот мир, да и любой другой не может выдержать, принять бога как он есть. Только часть, только аватара, ограниченного смертным телом. Колд мог опираться только на то, что он видел и помнил. Самим же законам, правилам и способом использования магии его никто не учил. Разве что кроме тех нескольких уроках, которые ему преподал перворожденный. Он улыбнулся, с теплотой вспоминая светлого эльфа земляники.

- Вот что. Положи мне его на грудь. И, - Колд немного подумал - лучше выйдите, на всякий случай. - Когда его друзья с явным нежеланием стали идти к выходу из юрты, он посмотрел на шамана. - Можете остаться? - Охотник подумал, что старый гоблин способен дать дельный совет. Амакан кивнул.

- Что решил? - Спросил он, когда все ушли.

- Помните согру?

- Дух поляны? Конечно, но… - дедушка Хека, конечно, понял, что хочет Колд, но как это сделать со сломанными руками и, не испив удрэ ыртантын курдам - того, что открывает им, гоблинским шаманам, дорогу в мир духов астрала? Он уже хотел высказать сомнения, но мысленно махнул рукой. - «От этого человека, можно ждать всего». - Подумал амакан.

Охотник уже не слышал шамана. Колд постарался расслабиться, насколько это позволяла приглушённая, уже начавшей действие настойкой старого гоблина, боль. Он закрыл глаза, чувствуя кожей прохладный камень кристалла. Затем медленно, создавая тоненький ручеёк, направил уже готовую вырваться ураганом Силу, не как раньше по рукам и через пальцы, а сразу, сквозь грудную клетку, навстречу уже откликнувшейся чистой магии междумирья до этого «спавшей» в подарке Бравиля.

Старый шаман присев рядышком внимательно разглядывал сосредоточенное лицо человека лежащего с закрытыми глазами. Гоблин нахмурился, думая о том, что же захотел сделать Колд. Сам амакан конечно мог перейти в мир духов и без гриба удрэ ыртантын курдам, но совершив перед этим нужные обряды и очень долго медитируя, медленно перегружая свой дух в астрал Иберии. Он ещё сосредоточенно размышлял, пока его брови не полезли от удивления вверх. Амакан привстал и, отойдя на шаг от охотника с потрясением смотрел, как почти вся грудь человека стала наливаться светом, словно внутри него разожгли костёр. Свет становился ярче. Вот он уже прошёл сквозь кожу Колда и теперь бил на небольшое расстояние, всего в несколько волосков, окутывая отозвавшийся камень, сгустившимся вокруг него свечением.

Колд чувствовал как вода из родника Дна миров, бьётся, отзываясь на его Силу и ища выход. Но медносияющий Хранитель знал, в какой сосуд заточить эту бесценную влагу. Его кристалл был надёжным хранилищем первозданной, чистой магии междумирья. Лёжа с закрытыми глазами, охотник ощущал мир на уровне цветов и образов. Сейчас перед его внутренним взором где-то на уровне глаз, висел кристалл. Он потянулся к камню, касаясь его, лепестками своей Силы. Словно пламя, лизавшее брошенное в костёр полено, магия охотника окутала подарок медносияющего дракона. В мыслях Колда кристалл стал увеличиваться и отдаляться. Его идеально гладкая поверхность, теперь была уже не такой ровной, и молодой кузнец увидел из каких на самом деле маленьких частиц, неведомой силой скреплённых между собой, состоит камень. Внутри этой решётчатой структуры, сразу за ней, плескалась ключевая вода Истояника. Колд направил идущий от груди свет сквозь решетку кристалла. Его магия потекла внутрь камня, обтекая и просачиваясь между маленькими крупинками, из которых был тот сотворен. И едва его Сила коснулась запертой в кристалле воды, как та, слившись с сиянием охотника, проникшим в камень, потекла влекомая Колдом сквозь твёрдый и крепкий адамант дракона.

Старый амакан народа лесотундры, с удивлением смотрел, как по груди человека растекается голубоватое свечение, переплетаясь со светом рождённым Колдом. Едва голубой свет прошёл сквозь кожу человека, как собственное свечение охотника постепенно, но быстро погасло. На взмокшей, покрытой потом груди кузнеца лежал сухой, целый и прозрачный, но совершенно пустой внутри кристалл.

С Колдом происходило что-то невероятное и завораживающее. Просочившаяся из кристалла вода, проникла в кровь, во все органы охотника. Он чувствовал, с возбуждением, которое его охватило, как влага Источника, ласкает, вызывая приятную, едва ощутимую щекотку, сломанные кости. Как обожжённая кожа розовеет и восстанавливается, а всё тело расслабляется, становясь воздушным, невесомым, и наполняется силой и энергией, словно после долгого и спокойного сна.

Он привстал, опираясь руками о мягкие шкуры, опасаясь и еще не веря, что только что ещё недавно сломанные кости и опалённая яростью Эрты кожа, вновь целые. Убедившись, что вместе с исцелением ушла и боль, охотник, улыбнувшись поражённому увиденным шаману, встал перед ним.

- Получилось.

- Да, но как?! - Старый гоблин ещё не мог поверить глазам.

Колд опять улыбнулся и, не ответив на вопрос амакана, положил тому на плечи руки. - Спасибо.

***

- Ну-ка, глянь туда. У тебя глаз позорче будет.

Молодой солдат, приложив руку к шлему, прикрывая глаза от яркого солнца, всмотрелся в указанное ветераном направление.

- Вроде облако, какое. Не пойму. - Он обернулся к напарнику - Может, скачет кто?

- Той-то и оно, что скачет. - Бывалый воин, прищурившись, вглядывался в клубящуюся вдалеке пыль. На сердце этого седоусого стража легла тревога.

- Ну? - Молодой воин Империи ждал, что скажет его старший товарищ.

- Ну. - Передразнил тот. - Беги за сержантом. Пусть решает. Беги же! - Подстегнул вновь смотрящего вдаль часового он.

Молодой солдат убежал и вскоре вернулся с сержантом сегодняшнего караула.

- Ну, где оно? - По-деловому, но не довольно, спросил сержант.

- Туда гляди. И кажись, растёт. - Ветеран указал рукой.

- Вижу. Растет, говоришь? Ну-ну…

- Так, делать что? - Перехватив поудобней копьё поинтересовался молодой солдат.

- Что делать? А что должен. Чай на границе служим. Беги, зови лейтенанта. - Как и у своего давнего друга, у сержанта закралось скребущее душу чувство опасности. -

- Старый. - Обратился по кличке к другу сержант, кивая на клубящуюся вдалеке пыль.

- Кони. - Предположил тот. - И много.

- Возможно. Но уж больно медленно тогда.

- Сержант? - На едва возведённую башню взошёл лейтенант Витольд Лакома.

- Вона, господин лейтенант. Старый говорит, что вроде больше стало.

- Как ей господин лейтенант. - Подтвердил слова сержанта старый солдат.

- Хм. - Командир второй сотни ещё недостроенной крепости Тер-Тинор, стал с задумчивым видом доставать подарок своего отца, барона Лакома, подаренный им, когда его младший сын собрался в военную академию. Труба, которую сейчас разложил, и поднёс к глазам лейтенант, была старенькой и с не очень хорошей оптикой и командир сотни какое-то время крутил окуляр, пытаясь лучше настроить прибор.

Оба воина и сержант с интересом и нехорошим предчувствием смотрели на командира.

Лейтенант Лакома, опустил трубу, и недолго постояв молча, и играя желваками, посмотрев вдаль, сдержанно произнёс - Сигнал тревоги.

К южным рубежам Империи приближался враг.

***

Император открыл глаза. Повернувшись на бок, Эрик улыбнулся, и немного наклонившись вперёд, нежно поцеловал ещё спящую Императрицу.

- «Какая ты у меня красивая!» - Правитель Флавии с нежностью разглядывал лицо юной Марики.

Встав и аккуратно, стараясь не шуметь, одевшись, Эрик Флавийский вышел из Императорской спальни.

- Чему ты улыбаешься? - Спросил у сидевшего напротив правителя, в рабочем кабинете Императора, Первый министр.

Лидий Фредерик Сигурд перевёл взгляд на разложенные на столе бумаги, между делом замечая - У тебя у самого, уже несколько дней улыбка с лица не сходит.

Эрик, сразу же вспомнив спящую Марику, снова улыбнулся. Император был счастлив. Даже отягощение предстоящей войной, не могло испортить настроение и светлые мысли о любимой супруге.

Несколько дней назад, будущая Императрица въехала в столицу Империи в окружении почетного эскорта, высланного встречать прибывающих гостей и невесту правителя. Встреча Марики, а так же свадьба, прошли, как и было запланировано. Хотя зная об ожидающей Империю войне, молодая Императрица просила будущего супруга не устраивать пышных церемоний, а пожениться скромно, ограничившись только близкими и друзьями.

Эрик уважительно посмотрев на эту невысокую, хрупкую девушку, улыбнулся, но всё же решил провести свадьбу, как и было запланировано.

Первые дни Император никуда не отходил от своей любимой жены. За те несколько дней, что они провели вместе во дворце Астарга, он понял, что влюбился по настоящему, хотя раньше такого просто не мог представить. Печалило его только одно, то, что его новый друг, его брат, как считал сам Эрик, где-то далеко и даже неизвестно что с ним сейчас. Так же правителю медведей не хватало зелёного непоседы, который бы непременно понравился Марике. Эрик был в этом уверен. Он уже понял, что очень многое между ними было похоже.