Реквием по живому миру

Загрузив всё это добро на заднее сиденье Соляриса, я в последний раз посмотрела на гудящую теплицу в глубине участка, резко развернулась и поехала прочь. Я видела, как за заборами бродят зараженные Танькины соседи, как на цепях захлебываются рыком страшные животные. Настроение было паршивым, внутри выжженная пустыня. Теперь мне было абсолютно плевать на безопасность. Единственное, чего я хотела — убраться отсюда как можно дальше.

Я выскочила на трассу и погнала машину обратно к городу, планируя проскочить через главный южный выезд и уйти на федеральную магистраль в сторону родительского дома. Солярис летел по пустому асфальту, стрелка спидометра приближалась к сотне.

Но стоило мне преодолеть финальный поворот перед развязкой у выезда из города, как я резко ударила по тормозам. Мой красный автомобиль занесло, шины пронзительно взвизгнули, останавливаясь в паре метров от бампера брошенного Лексуса.

Прямо впереди, насколько хватало обзора, раскинулся настоящий, монументальный ад. Дорога на выезд была заблокирована наглухо. Многокилометровая, мертвая, застывшая в багровых узлах пробка из сотен машин, которые люди в дикой панике бросали прямо посреди полос. И что самое страшное — между этими рядами замершего железа уже вовсю мелькали дерганые силуэты бывших людей. Зараженные были здесь. Они устроили на этой развязке грандиозную жатву.

Глава 4

Ад перед лобовым стеклом Соляриса ожил в одну секунду. Многокилометровый затор из сотен замерших автомобилей на выезде из города выглядел как огромный, ржавый капкан. Между рядами престижных внедорожников и скромных легковушек метались грязные человеческие фигуры. Слышались глухие удары, звон разбиваемых стекол и тот самый утробный, захлебывающийся вой, от которого волоски на теле вставали дыбом. Жатва на развязке была в самом разгаре, и соваться туда на машине было чистым, стопроцентным самоубийством.

— Назад, Жека, валим назад! — закричал мой внутренний голос.

Прагматичный мозг сработал на чистых рефлексах. Руки мертвой хваткой вцепились в оплетку руля. Я резко крутанула руль вправо, заставляя корму машины уйти на разделительный газон.

Я до упора вжала педаль газа в пол. Солярис взвизгнул передними шинами. Из-под колес во все стороны с визгом полетели куски жирной земли, растрескавшегося асфальта и мелкого щебня. Машину знатно повело в сторону, корму занесло на скользкой траве, но я упрямо выровняла траекторию, и с бешеной пробуксовкой рванула обратно — на пригородную объездную дорогу, с которой только что приехала. Стрелка тахометра улетела в красную зону, двигатель натужно ревел, но плевать я хотела на ресурс мотора. Главное было — оторваться от этого филиала ада.

Я летела по пригородному тракту, судорожно соображая, что делать дальше. Дорога вела обратно мимо садов, но возвращаться к теплице с Танькой... Нет, туда я точно не поеду. И тут, примерно через пару километров от развязки, у обочины показалась старая советская автобусная остановка — массивный бетонный навес, разрисованный граффити.

Я собиралась пролететь мимо нее на полной скорости, как вдруг боковым зрением уловила резкое движение. На плоской рубероидной крыше автобусного павильона, отчаянно размахивая руками и пытаясь привлечь мое внимание, стояли двое.

Это были парень и девушка. С такого расстояния они выглядели абсолютно измученными, испуганными и взъерошенными. Их одежда была в грязи и каких-то бурых пятнах. Девушка что-то кричала, указывая пальцем вниз, у подножия остановки.

Там, прямо у бетонной стены павильона, прыгал и яростно скреб когтями воздух очередной зараженный — крупный мужчина в разорванной спортивной куртке. Он тупо бился телом о бетон, пытаясь достать людей сверху, но высоты навеса ему немного не хватало. Увидев мою летящую на полной скорости красную машину, зомбарь мгновенно потерял интерес к крыше и с утробным рыком рванул наперерез, прямо под колеса.

— Ну и получай, урод! — зло выдохнула я, немного сбросив газ, чтобы меня саму не убило от удара.

Раздался тяжелый, глухой удар. Тело зараженного с противным хрустом подмяло под бампер, сам бампер отвалился в сторону, машину знатно подбросило, а лобовое стекло мгновенно заляпало веером темных, грязных брызг. Щетки стеклоочистителя сработали на автомате, со скрипом счищая эту гадость в сторону. Хорошо, что в тачке не было подушек безопасности, запоздало пронеслась мысль в голове.

Вы уничтожили зараженного 2 уровня и получаете 90 очков опыта.

Я резко ударила по тормозам, заставляя Солярис замереть в сантиметре от бетонного бордюра остановки, аккурат под тем местом, где стояли ребята. Оставшиеся в живых зараженные могли прибежать на шум мотора в любую секунду, так что открывать боковые двери было смертельно опасно — твари могли запрыгнуть в салон вместе с выжившими.

Пальцы шустро нащупали на потолочной панели нужную клавишу. Раздался тихий электрический жужжание, и стеклянный люк на крыше моей машины плавно пополз назад, открывая широкий прямоугольный проем прямо в потолке салона. Спасительный воздушный шлюз был готов.

— Прыгайте внутрь! Живее! Через люк! — во весь голос закричала я, задирая голову вверх.

Ребята соображали на удивление быстро — страх за собственную шкуру отлично стимулирует логическое мышление. Парень аккуратно перевесился через край крыши, помогая спуститься девушке . Она, зажмурив от ужаса глаза и смешно перебирая ногами в грязных кроссовках, сначала опустила ноги в проем люка, нащупала носком спинку пассажирского сиденья и аккуратно, со стоном скользнула вниз, буквально свалившись мне на колени. Сразу за ней, тяжело отдуваясь и едва не застряв плечами в узком проеме, в салон кувырком протиснулся Гена, с грохотом упав на заднее сиденье прямо поверх собранных мной Танькиных вещей.

Я мгновенно вжала кнопку закрытия люка. Стекло со свистом встало на место, отрезая нас от внешнего мира, а следом по всему салону снова раздался спасительный щелчок центрального замка.

— Газуй! Газуй, ради всего святого! — тяжело дыша и буквально задыхаясь от пережитого ужаса, прохрипел с заднего сиденья Гена. Его лицо было бледным как мел, а руки крупно дрожали.

Я резко бросила сцепление, утапливая педаль газа в пол. Тачка с визгом рванула с места, унося нас прочь от проклятой остановки, глубже в сеть тихих пригородных дорог. Мы спаслись, но в салоне машины теперь сидели три абсолютно незнакомых, измученных человека, и нам предстояло как-то решать, что делать с этой нашей внезапно изменившейся жизнью.

Красный Солярис послушно петлял по узким, заросшим травой дорожкам заброшенного дачного кооператива. Я специально свернула с тракта на первом же неприметном повороте, уводя машину подальше от оживленных трасс и зон мародерства. Нам нужна была передышка. Машине нужно было остыть, а моим внезапным пассажирам — прийти в себя и перестать дышать так, словно они только что бежали стометровку на скорость.

Я затормозила на тупиковой лесной просеке, окруженной высокими, вековыми соснами. Их раскидистые зеленые лапы надежно укрывали крышу автомобиля от палящих лучей июньского солнца, создавая спасительную, прохладную тень. Я повернула ключ в замке зажигания. Ровный рокот мотора затих, и салон мгновенно заполнила тяжелая, гулкая тишина, нарушаемая лишь щелканьем остывающего металла под капотом и прерывистым, свистящим дыханием моих попутчиков.

Я откинулась на спинку водительского сиденья, не снимая рук с руля — пальцы так сильно свело от напряжения, что они разгибались с глухим, болезненным хрустом. В голове царил привычный режим анализа данных. Итак, вводные изменились. Мой идеальный скрипт одиночного выживания полетел к чертям, перезаписанный случайным сбоем. В машине сидели двое абсолютно незнакомых людей, от которых пахло потом, грязью и животным страхом.

Я скосила глаза на пассажирское сиденье. Света — так, кажется, назвал её парень — сидела, сжавшись в комок и обняв свои колени. Её бледное лицо было испачкано землей, на щеках оставались грязные дорожки от слез, а губы беззвучно подергивались, словно она молилась или считала про себя. На заднем сиденье тяжело отдувался парень. Он тупо смотрел перед собой, судорожно сжимая в руках Танькину штормовую куртку, на которую кувырком приземлился через люк.

Внутри меня шевелился глухой, неприятный внутренний голос.

—Зачем ты их подобрала, Жека? Лишний вес, лишние рты, лишний риск. Ты одна, твой главный приоритет — сохранность твоей собственной шкуры. В фильмах про зомби такие попутчики всегда либо паникуют в самый ответственный момент, либо крадут припасы, либо скрывают, что их укусили.

При мысли об укусах сердце тревожно екнуло. Я резко повернулась к ребятам, мой взгляд стал жестким, оценивающим.

— Нет... нет, богом клянусь, мы целы! — затараторил он, судорожно демонстрируя мне свои ладони и задирая рукава грязной толстовки. — Мы вообще друг друга не знаем! Меня Гена зовут, я бариста из кофейни в центре. Вчера вечером пешком оттуда выбирался, когда транспорт встал. Добрался до этой остановки, а там уже она сидела, плакала. Потом эти твари как с цепи сорвались, мы на крышу этого павильона одновременно полезли, просто чтобы не сожрали. Если бы не ты, девушка, нас бы там до вечера по бревнышку разобрали. Спасибо тебе.

Света при упоминании своего имени наконец отмерла. Она медленно подняла голову, посмотрела на меня огромными, полными выплаканных слез глазами и тихо, хрипло произнесла:

— Спасибо... У тебя есть вода? Пожалуйста. Горло просто горит. Я Света. Я из частного сектора... тут совсем рядом, буквально через два квартала отсюда, у нас там свой дом.

Мой внутренний прагматик вздохнул, признавая поражение перед обычной человеческой жалостью. Я потянулась к боковому карману двери, вытащила литровую пластиковую бутылку чистой воды, которую прихватила из дома, и протянула Свете. Та схватила её трясущимися пальцами, скрутила пробку и начала жадно, захлебываясь, пить, пока Гена аккуратно придерживал бутылку за донышко, чтобы она не пролила ни капли на сиденье. Следом я достала из кармана косухи два протеиновых батончика со вкусом соленой карамели и швырнула на заднее сиденье Гене.

— Ешьте. Это калорийно. Нам нужны силы, чтобы думать, что делать дальше, — буркнула я, утыкаясь взглядом в лобовое стекло, на котором медленно засыхали грязные бурые брызги от сбитого у остановки зомби.

Пока ребята судорожно жевали батончики, шурша фольгой, я погрузилась в размышления. Мой сисадминский мозг быстро пересчитывал новые координаты. Частный сектор через два квартала? Да это же буквально под боком у моего собственного дома, в том же самом районе! Я отлично знала эти места. Там, за линиями серых девятиэтажек, начинался старый лоскутный район частной застройки — добротные деревянные и кирпичные дома, скрытые за высокими заборами.

— Света, — я повернулась к ней, внимательно вглядываясь в лицо. — Расскажи подробнее про свой дом. Что там с безопасностью?

Девушка с трудом проглотила сладкий протеиновый кусок и шумно выдохнула.

— Это дом моих родителей, они сейчас в санатории на юге, связи с ними нет... — её голос на секунду дрогнул, но она взяла себя в руки. — Дом кирпичный, большой. Отец два года назад поставил монументальный забор из толстого металлопрофиля на бетонном основании, ворота крепкие, автоматические, но их можно и вручную на засов закрыть. На окнах первого этажа кованые решетки. Там в подвале куча закаток, картошка, баки с технической водой. На участке есть глубокий колодец с ручным насосом, так что без воды мы точно не останемся, даже если всё отрубят. Я туда и шла со смены, думала отсидеться.

Я задумчиво побарабанила пальцами по рулю. Частный сектор в нашем же районе — это идеальный лог выживания на данном этапе. Нам не нужно прорываться через зараженный центр города или рисковать на заблокированных выездных трассах. Достаточно сделать короткий, аккуратный рывок по знакомым улицам. Укрепленный кирпичный дом с автономным источником воды, глубоким подвалом и высоким забором — это куда более надежная крепость, чем моя квартира на восьмом этаже, где в любой момент могут отключить свет и воду, превратив многоэтажку в бетонную ловушку. К тому же, втроем оборонять периметр и собирать ресурсы всегда проще, чем в одиночку. Главное — притереться характерами и не допускать багов в управлении нашей маленькой системой. Гена выглядел крепким парнем, хоть и испуганным, а Света, несмотря на слезы, выдавала четкую, полезную информацию.

— Ладно, — твердо сказала я, переводя взгляд на приборную панель Соляриса. Бак по-прежнему показывал полный уровень, электроника работала исправно. — План меняется. Мы не суемся на шоссе. Мы возвращаемся в наш район и прорываемся к дому Светы в частном секторе. Развернем там нашу базу. Гена, ты с нами? Идти тебе всё равно некуда, а в команде шансы выжить выше.

Парень на заднем сиденье согласно и быстро закивал головой.

— С вами, конечно с вами! Одному на улице сейчас — это верная смерть. Я помогу, чем смогу, руки из нужного места растут, — горячо заверил он.

— Вот и отлично. Держитесь крепче, ребята. Спокойная жизнь официально закончилась. Мы возвращаемся домой, но этот дом нам еще придется отвоевать.

Я снова повернула ключ в замке зажигания. Двигатель послушно отозвался мощным, уверенным рокотом, и красный Солярис, мягко развернувшись на узкой лесной просеке, медленно двинулся обратно в сторону нашего погружающегося в хаос района.

Рывок обратно в наш родной район прошел на удивление гладко. Я вела Солярис дворами и узкими межквартальными проездами, которые знала как свои пять пальцев. Город вокруг словно замер в зловещем ожидании: редкие прохожие с дикими взглядами провожали нашу красную машину глазами, но наперерез никто не бросался. Лишь на самом въезде в частный сектор, когда до заветного Т-образного перекрестка оставалось метров сто, из-за глухого забора на дорогу вывалился очередной зараженный — мужчина в грязном фартуке, машущий руками. Я даже не притормозила. Тяжелый глухой удар о бампер, короткий встряхивающий толчок подвески — и Солярис, перемахнув через дорожный бордюр, замер у высоких ворот из темного металлопрофиля.

Вы уничтожили зараженного 1 уровня и получаете 40 очков опыта.

Света шустро выудила из сумочки связку ключей. Мы быстро, как испуганные ящерицы, юркнули внутрь двора, намертво закрыв за собой массивный стальной засов автоматических ворот. Спасительный щелчок железа прозвучал как лучшая музыка. Мы были внутри.

Дом Светланиных родителей действительно производил внушительное впечатление. Это была настоящая двухэтажная крепость из прочного красного кирпича, выстроенная на совесть. Высокий забор на монолитном бетонном основании полностью отрезал нас от внешнего мира, создавая идеальный, безопасный периметр. На окнах первого этажа красовались толстые кованые решетки, которые никакой безумный зомби пробить бы не смог.

Внутри дома царил приятный, домашний уют, резко контрастирующий с тем кровавым хаосом, что бушевал сейчас на улицах города. Пахло деревом, сушеной лавандой и дорогой мебельной полиролью. Но расслабляться было рано. Мой сисадминский мозг требовал немедленно настроить систему безопасности этой новой базы.

— Первым делом — вода и окна, — скомандовала я, сбрасывая тяжелый рюкзак на пол в просторной прихожей. — Гена, Света, обходим весь дом. Закрываем наглухо все окна, задергиваем шторы и жалюзи. С улицы не должно быть видно ни одного проблеска света, ни одной нашей тени. Если твари увидят движение, они разнесут заборы.

Мы методично двинулись по комнатам. Блага цивилизации пока еще продолжали работать исправно — в доме горел свет, а из крана на кухне бодро бежала холодная вода. Но я слишком хорошо понимала, что автоматика на городских узлах снабжения без присмотра людей ляжет через день-два. Поэтому, найдя в кладовке несколько пустых пластиковых ведер и огромный тридцатилитровый бак для засолки, мы со Светой принялись наполнять их водой под завязку. Гена в это время проверял запоры на окнах. Двигался он на удивление шустро, хоть его руки всё еще заметно подрагивали от пережитого на остановке ужаса.

Когда с безопасностью было покончено, в животе у всех троих отчетливо и дружно заурчало. Организм, сожравший кучу калорий на чистом адреналине, требовал нормальной, горячей еды. Мы переместились на просторную кухню с большим дубовым столом посередине. Света, заметно оживившись в родных стенах, полезла в закрома. Из глубокого прохладного подвала она вытащила сетку с картошкой, банку соленых огурцов и домашнее тушеное мясо в стеклянной банке, закатано мамой.

Процесс готовки стал нашей первой мирной паузой, которая помогла немного сбить бешеный темп этого безумного дня. Света высыпала картофель в раковину и принялась аккуратно чистить его маленьким ножом. Я села у стола, взяла в руки тяжелый кухонный топорик и занялась разделкой мяса из банки, а Гена вызвался помочь Свете со специями и луком. Запах жареного на сковороде мяса и вареной картошки мгновенно заполнил кухню, возвращая нам иллюзию нормальной жизни.

Пока закипала вода, между нами завязался первый нормальный, неторопливый разговор. Мы пытались нащупать точки соприкосновения, ведь до этого момента мы с Геной и Светой были абсолютно чужими людьми.

— Я до сих пор не могу поверить, что это происходит на самом деле, — тихо произнесла Света, не отрывая взгляда от летящей в раковину картофельной кожуры. Её голос звучал глухо, в нем сквозила страшная, неподъемная тоска. — Мои родители... они ведь на юге, в пансионате. Там связь легла первой. Я пыталась зайти в соцсети, проверить хоть какие-то паблики — всё мертво. Как они там? Успели ли спрятаться? Мама у меня такая слабая, она при любом шорохе паникует.

Она шмыгнула носом, и на картофелину упала первая крупная слеза. Гена аккуратно отложил в сторону луковицу, подошел к Свете и неловко, но искренне приобнял её за плечи, давая понять, что она не одна.

— Держись, Свет. Всё будет нормально, — негромко сказал он, и в его голосе больше не было той паники, что на крыше павильона. — Главное, что мы сами сейчас в безопасности. Дом у тебя — настоящая крепость. Переждем первую волну, а там видно будет. Я вот вообще бариста, всю жизнь кофе варил, с людьми общался. Мечтал накопить на свою маленькую кофейню на колесах, фудтрак купить... А теперь вместо капучино приходится зомби из люка высматривать. Смешно, если бы не было так жутко. Женя, а ты кем работала?

Я посмотрела на свои чистые ладони, на которых Система за секунду выжгла все ссадины после утренней драки в подъезде, и криво усмехнулась.

— Системный администратор. Сисадмин, короче. Всю жизнь баги в коде искала да сервера настраивала, чтобы сеть не падала. Вот, в понедельник как раз на новую работу вышла, первый день отработала. Начальники мои вчера вечером уже на первой стадии болезни сидели, зубами скрежетали и в монитор тупо пялились. Кто же знал, что это не от недосыпа.

— Сисадмин — это круто, — Гена попытался улыбнуться, возвращаясь к разделочной доске. — Значит, логика и расчет — это твоё. Нам сейчас такой человек в команде позарез нужен. А то мы со Светой на этой остановке чуть с ума от страха не сошли, пока ты не приехала.

Я промолчала, утыкаясь взглядом в окно, задернутое плотной шторой. Мой внутренний прагматик анализировал попутчиков. Гена — парень неплохой, исполнительный, пытается держать лицо и поддерживать Свету, хотя сам напуган до чертиков. Света — домашняя, ранимая, но в критический момент выдала четкую информацию про подвал и колодец, не ушла в глухую истерику. Жить с ними можно. Втроем в этой кирпичной крепости у нас действительно были отличные шансы развернуть надежную базу выживания.

Когда картошка с тушенкой были готовы, Света разложила еду по глубоким тарелкам. Мы ели молча, жадно, почти не чувствуя вкуса, просто забивая пустые желудки калориями. Горячая пища приятно согрела изнутри, окончательно снимая остатки утреннего напряжения.

После ужина мы перебрались в просторную гостиную с мягким диваном. Усталость, копившаяся весь этот безумный, длинный день, тяжелой свинцовой волной накрыла тело. Глаза закрывались сами собой. Света принесла из спальни родителей несколько теплых шерстяных пледов и чистые подушки. Мы решили дежурить по очереди, но первую ночь я вызвалась отстоять сама — мой мозг, разогнанный системными навыками, спать категорически отказывался.

Ребята устроились на большом диване, завернувшись в пледы, и уснули буквально через пять минут — чутко, с легким вздрагиванием от каждого шороха ветра за окном. А я осталась сидеть в глубоком кресле у зашторенного окна, сжимая в руке Танькин охотничий нож. В темноте дома тихо тикали настенные часы, напевая свой привычный мирный мотив. Мы закрепились. У нас был дом, была вода и еда. Но впереди нас ждал долгий, неизвестный и очень опасный завтрашний день, к которому нужно было подготовиться.

Утро среды началось с косых лучей солнца, пробивающихся сквозь щели плотных штор в гостиной. Настенные часы показывали половину девятого. Пахло свежезаваренным чаем и остатками вчерашней тушенки. Мы собрались на кухне за массивным дубовым столом. Гена и Света выглядели чуть более отдохнувшими, хотя тени под глазами выдавали их чуткий, тревожный сон.

Я дождалась, пока Света разольет чай по кружкам, сделала глубокий вдох и решила, что пришло время выложить карты на стол. Скрывать Систему дальше не имело никакого смысла — если мы планировали выживать как единая команда, им тоже нужно было получить эти инструменты.

— Ребята, нам нужно поговорить о том, как выживать в этом новом мире, — спокойно сказала я, глядя им прямо в глаза. — И о том, что я узнала о зомбарях.

Гена отложил бутерброд и внимательно подался вперед. Света замерла с чайником в руке.

— Вы, наверное, заметили, что мир изменился не только из-за вируса, — продолжила я, мысленно вызывая окно интерфейса. — Прямо в наших головах теперь работает что-то вроде компьютерной системы или интерфейса RPG-игры. Нас принудительно прошили. Это называется Инициация. За уничтожение этих тварей дают очки опыта, повышают уровни и открывают доступ к магическим способностям — навыкам. У меня сейчас второй уровень. Благодаря легендарному навыку телепортации я смогла прыгнуть во двор к машине прямо из окна восьмого этажа, а потом через окно переместиться в салон.

На кухне повисла звенящая, мертвая тишина. Света медленно опустила чайник на подставку, её глаза округлились от удивления. Гена тупо моргнул раз, другой, словно проверяя, не послышалось ли ему.

— Женя... ты сейчас серьезно? — тихо, с явным недоверием спросил он. — Какая игра? Какие уровни? Мы же не в виртуальной реальности. Вокруг люди с ума сходят и кровь льется, а ты про очки опыта говоришь?

— Попробуйте мысленно произнести команду Статус, — вместо ответа сухо бросила я. — Просто сосредоточьтесь и скажите это внутри своей головы. Посмотрите, что у вас выскочит.

Они синхронно замолчали. На пару минут их лица превратились в абсолютно пустые маски. Первым шумно, со свистом выдохнул Гена. Его челюсть буквально отвисла, а пальцы судорожно вцепились в край стола.

— Офигеть... — прошептал он, дико озираясь по сторонам. — Прямо перед глазами... полупрозрачное зеленое окно. Имя — Геннадий. Уровень ноль. Опыт ноль из ста. Доступных навыков нет. Это... это как вообще возможно?! Света, у тебя тоже?!

— Да... — едва слышно пискнула Света, прижимая ладони к щекам. — У меня то же самое. Имя — Светлана. Уровень ноль. Женя, что это за чертовщина?! Кто это сделал с нами?!

— Без понятия, — честно призналась я, отхлебывая остывающий чай. — Но правила просты: убиваешь тварь — получаешь опыт. Набираешь сотню — получаешь уровень, а за первое убийство дают навык. Без навыков в этом новом мире мы долго не протянем. Первые, самые крутые навыки уже разбирают другие выжившие в реальном времени, так что сидеть на попе ровно — это стратегическая ошибка.

Ребята переглянулись. Мои слова, подкрепленные их собственными системными окнами, произвели эффект разорвавшейся бомбы. Страх перед неизвестностью внезапно сменился азартным, чисто человеческим желанием обрести силу и защитить себя.

— Нам нужен первый уровень, — твердо сказал Гена, поднимаясь из-за стола. Его глаза лихорадочно блестели. — Прямо сейчас. Сидя за этим забором, мы ничего не добьемся. Женя, одолжишь свою машину? Мы со Светой сделаем аккуратную вылазку по нашему частному сектору. Здесь улочки узкие, больших толп нет. Найдем одиночную тварь, задавим Солярисом — и получим эту чертову инициацию.

Я секунду колебалась. Отдавать свой любимый красный автомобиль в чужие руки во второй день апокалипсиса — так себе идея. Но с другой стороны, сильные союзники с боевыми способностями были мне жизненно необходимы. В одиночку оборону не удержать.

— Ладно, — вздохнула я, доставая из кармана косухи связку ключей и швыряя их на стол. — Ключи берите. Но Солярис мне не убейте, бампер и так уже просрала. Если что-то пойдет не так — сразу назад. И не вздумайте вылезать из салона. Действуйте строго внутри машины.