Реквием по живому миру

Навыки сочетались идеально! Телепортация не считалась Системой за резкое физическое движение, а значит, я могла перемещаться по двору, оставаясь абсолютно невидимой фантомом, при условии, что между прыжками я буду замирать, как каменная статуя, пережидая трехсекундный кулдаун телепорта.

Маршрут в голове выстроился сам собой. Первый прыжок — из окна квартиры прямо на крышу моего Соляриса. Там я замираю на три секунды, пока перезаряжается Шаг Сквозь Бездну. Собаки меня не увидят и не услышат благодаря Шепоту Призрака. Второй прыжок — с крыши машины прямо внутрь салона, на водительское сиденье через лобовое стекло. Там я мгновенно блокирую двери изнутри, завожу мотор и валю из этого проклятого двора.

План был безумным, рискованным, но рабочим на все сто процентов. Я подошла к кухонному столу, выпила залпом остатки остывшего ромашкового чая, чтобы окончательно успокоить нервы, подхватила тяжелый рюкзак и закинула его на плечи.

— Ну что, Жека, погнали, — прошептала я самой себе. — Время открывать сезон охоты за припасами.

Глава 3

Я стояла у самого края оконного проема, занавеска едва касалась моего плеча. Сердце колотилось где-то в районе горла, но пальцы, сжимавшие лямку рюкзака, были холодными и неподвижными. План «Призрак» выглядел идеально на бумаге, но сейчас мне предстояло запустить его в реальном мире, где за каждую ошибку расплачиваются собственной шкурой.

— Шепот Призрака, — выдохнула я в пустую темноту квартиры.

Пространство вокруг меня привычно смазалось, подернувшись легкой тепловой дымкой. Отражение в стекле исчезло. Теперь — самое сложное. Мне нужно было пробить взглядом прозрачный триплекс окна, поймать точку на улице и переместиться так, чтобы тело не совершило ни единого физического микродвижения после приземления. Иначе маскировка слетит в ту же секунду.

Я выбрала безопасный ориентир на козырьке нашего подъезда — ровную бетонную плиту, засыпанную старым тополиным пухом и мелким щебнем. Оттуда до угла дома было рукой подать, а собаки меня там точно не достанут.

Я зафиксировала взгляд, замерла, прекратив даже дышать.

Шаг Сквозь Бездну.

Мир не издал ни звука. Не было ни хлопка, ни свиста ветра. Просто в следующую долю секунды мои тяжелые трекинговые ботинки бесшумимо опустились на холодный, щербатый бетон козырька. Я мгновенно застыла, превращаясь в изваяние. По затылку пробежали ледяные мурашки. Обостренные системной инициацией органы чувств тут же выдали лавину новой информации. Воздух на улице пах жутко — гарью, перегретым асфальтом и тем самым сладковато-металлическим запахом сырой крови, который доносился от растерзанного тела в клетчатой куртке на детской площадке.

В углу обзора тикали три секунды кулдауна телепортации: 0:03... 0:02... 0:01...Есть. Навык перезарядился.

Собаки внизу даже не повернули голов. Тот самый облезлый пудель стоял в десяти метрах от подъезда, его грязные уши подергивались, но для него я была чистым местом, пустотой. Мое комбо работало! Телепортация действительно не считывалась Системой как физическое движение.

Следующей точкой я наметила крышу припаркованной у торца дома Газели. Прыжок — и я уже там, пар колышется над раскаленным металлом машины, а я снова застываю на три секунды, боясь пошевелить даже пальцем в кармане куртки. Перебежками, точнее, перелетами от одной статичной точки к другой, я миновала опасный двор. Это было похоже на пошаговую стратегию, где у меня был один ход в три секунды, а враги просто застыли в режиме ожидания.

Через пару минут я оказалась у тыльной стороны торгового ряда. Наша местная «Пятерочка» располагалась в пристройке к многоэтажке. Окна здесь были заклеены глухой рекламной пленкой, но массивная железная дверь зоны разгрузки была приоткрыта — видимо, грузчики бросили её, когда началась паника.

Я скользнула взглядом в темную щель дверного проема. Там, внутри коридора дебаркадера, было темно и тихо.

Шаг Сквозь Бездну.

Я материализовалась внутри прохладного бетонного коридора магазина. Невидимость всё еще держалась, окутывая меня спасительным коконом. Здесь пахло гнилым луком, картонными коробками и почему-то пролитым кофе. Из глубины торгового зала доносился странный, ритмичный шорох и тяжелое, хриплое дыхание. Магазин не был пустым.

Я плавно, со скоростью ленивой улитки, сделала полшага вперед, чтобы заглянуть за угол пластиковой шторки склада, но то, что я там увидела заставило мое тело вздрогнуть. Мой Шепот Призракамгновенно отключился, и я снова обрела плоть в зеркальной поверхности косяка. Сердце сделало кульбит. Прямо передо мной открывался торговый зал, и то, что там происходило, заставило меня крепче сжать рукоять кухонного ножа в кармане.

Прямо между рядами неподвижно стояли зомбари. Это были сотрудники магазина в своих узнаваемых ярко-зеленых жилетах. Судя по бейджикам, которые сиротливо поблескивали на груди, здесь были двое кассиров, грузчик и хмурая женщина-администратор. Внимательно осмотрев пространство между рядами, я насчитала четверых.

Болезнь изменила их до неузнаваемости. Они не кричали и не бросались на стены. Они стояли в проходе между бакалеей и молочным отделом, покачиваясь с пятки на носок, словно зависшие компьютеры, у которых зациклился внутренний процесс. Их движения были дергаными, ломаными. Время от времени кто-то из них шумно, со свистом втягивал воздух сквозь плотно сжатые, обнаженные в жутком оскале зубы. Глаза у всех четверых были налиты пугающей багровой чернотой — зрачки расширились настолько, что полностью сожрали белки.

— Они реагируют на визуальные маркеры и звуки, — зафиксировал мой мозг, пока я оценивала обстановку. — По воздуху зараза точно не передается, раз они меня не чуют, пока я в инвизе. Главное — не шуметь.

Держась на безопасном расстоянии от зависших сотрудников, я двинулась вдоль стеллажей с консервами. Двигаться приходилось со скоростью улитки, аккуратно переставляя тяжелые ботинки, чтобы подошва не скрипнула по наливному полу. Вокруг царил хаос первых часов катастрофы: перевернутые стойки с чипсами, раздавленные коробки с соком, разбитые бутылки дорогого алкоголя, чьи липкие лужи неприятно пахли перебродившим виноградом.

Действуя строго по своему чек-листу, я начала методично забивать рюкзак. Одной рукой придерживая ткань мешка, второй я плавно снимала с полок тяжелые банки с тушенкой, консервированной фасолью и сгущенным молоком. Металл приятно холодил пальцы. Вес рюкзака стремительно рос, но я упрямо продолжала собирать припасы. Я перетекла в отдел бакалеи, закинула пару пачек соли, сахара и несколько упаковок галетного печенья.

И тут мой внутренний скрипт дал критический сбой.

Пытаясь дотянуться до дальней банки с маринованными грибами на верхней полке, я задела плечом соседний ряд стеклянных бутылок с соусом. Время словно замедлилось. Одна из банок, тяжело качнувшись, сорвалась с металлического бортика и с оглушительным, как мне показалось в этой гробовой тишине, грохотом рухнула на кафельный пол. Стекло разлетелось на сотни мелких осколков, а густая красная жижа брызнула во все стороны, пачкая мои ботинки.

Реакция четверых сотрудников в зеленых жилетах была мгновенной и пугающей. Зависание снялось в ту же миллисекунду. Они синхронно, с хрустом повернули головы на звук, зафиксировав на мне свои пустые, черные глаза. Утробный, захлебывающийся рык вырвался из их груди. Сорвавшись с места с леопардовой скоростью, ломая по пути пластиковые стойки и пластиковые разделители полок, они бросились прямо ко мне. Бывшая администратор конторы бежала впереди всех, дико щелкая зубами.

— Слава богу, кулдаун уже прошел! — в панике прошептала я, косясь на интерфейс статуса. Твари были уже в пяти метрах.

Шаг Сквозь Бездну, — и я уже на другом конце магазина.

Шепот Призрака,— я снова в безопасности.

Воздух колыхнулся, и я снова растворилась в пространстве. Зараженные с разбегу влетели в то место, где я стояла мгновение назад. Не найдя визуальной цели, они начали растерянно кружиться на месте, принюхиваться, сбивая друг друга с ног и яростно царапая когтями воздух.

Прямо из этого статичного, невидимого положения я перевела взгляд через два ряда стеллажей, в дальний кондитерский отдел, где на полках ровными рядами лежали блоки с шоколадом и плитками чая.

Шаг Сквозь Бездну.

Миг — и я стою у конфетных полок, тяжело дыша, но не шевелясь ни одним мускулом. Твари остались далеко позади, они продолжали яростно крушить бакалейный ряд, пытаясь понять, куда делось их мясо. Спокойно, без лишней спешки, я дособирала в рюкзак всё, что планировала: несколько плиток горького шоколада, пару пачек хорошего чая и те самые калорийные ореховые смеси. Инвентарь за спиной теперь весил килограммов пятнадцать, превращая меня в неповоротливую улитку, но для телепортации вес не имел никакого значения.

Сборы были окончены. Оглядевшись, я заметила большое панорамное окно магазина, выходящее на главную улицу. Стекло было грязным, заклеенным рекламой, но сбоку оставался чистый прозрачный пятачок, через который отлично просматривался кусок тротуара снаружи.

Я зафиксировала взгляд на сером асфальте за стеклом.

Шаг Сквозь Бездну.

Прохладный воздух магазина сменился душным уличным зноем. Я материализовалась на тротуаре, поймав лицом первый порыв горячего летнего ветра. Улица была пуста, если не считать пары брошенных легковушек вдалеке. Не теряя ни секунды, пока маскировка еще держалась, я задрала голову вверх, отыскивая глазами фасад своей многоэтажки.

Восьмой этаж. Мой застекленный, но абсолютно прозрачный балкон, где среди горшков с томатами черри царил домашний уют. Прямая видимость была идеальной.

Я сосредоточилась на знакомом белом пластиковом стуле, стоявшем на балконе.

Шаг Сквозь Бездну.

Пространство привычно схлопнулось. В следующую долю секунды мои ботинки с глухим стуком опустились на линолеум собственного балкона. Рюкзак потянул назад, и я с размаху плюхнулась на тот самый стул, шумно и жадно хватая ртом воздух. Вокруг пахло родным домом, землей из цветочных горшков и заваренным с утра ромашковым чаем.

Я сбросила тяжелые лямки с плеч, позволяя рюкзаку с глухим консервным звоном опуститься у моих ног, и закрыла лицо руками. Первая вылазка была завершена, припасы дома. Я выжила.

Дома, среди привычных вещей и горшков с помидорами черри на балконе, мир за стеклом казался нереальным. Я методично, чтобы унять дрожь в пальцах, выкладывала из рюкзака добычу на кухонный стол. Ряды консервных банок с тушенкой, фасолью и сгущенкой выстроились на полированной столешнице, как солдатики. Рядом легли блоки шоколада, упаковки галет и тяжелый пакет с солью. План-минимум по ресурсам был выполнен. Я обеспечила себе автономность как минимум на пару недель. Можно было запереться, зашторить окна и тупо переждать первую, самую кровавую волну планетарного безумия. Блага цивилизации, к моему удивлению, пока еще держались: в кране ровно шумела холодная вода, в коридоре горел свет, а на кухне привычно гудел холодильник. Автоматика на узлах снабжения работала исправно, не требуя сиюминутного вмешательства человека.

С мобильной связью всё было глухо — индикатор на смартфоне по-прежнему показывал сиротливый крестик, но, вернувшись в комнату, я заметила, что роутер на стене бодро подмигивает зелеными огоньками. Проводной домашний интернет работал. Я судорожно бросилась к стационарному компьютеру, мышка ожила от одного прикосновения. Но стоило мне попытаться открыть привычные вкладки, как поползли системные ошибки. Соцсети лежали намертво — ни одна платформа, ни один мессенджер не подавали признаков жизни, словно сервера глобальных корпораций выгорели первыми. Написать кому-то или проверить статус друзей было технически невозможно. Зато продолжали открываться некоторые крупные новостные сайты, упрямо транслируя тексты экстренных обращений. Было чертовски жаль, что у меня в квартире не водилось телевизора — судя по заголовкам, там сейчас крутили бесконечные инструкции от МЧС по кругу, но собирать информацию приходилось по крупицам из скупых текстовых строчек выживших информагентств.

Именно из этих обрывочных новостей я окончательно поняла масштаб беды, и в груди снова завязался тугой, ледяной узел тревоги. Поводом для паники была Таня — моя самая близкая, по сути, единственная настоящая подруга еще со школьных времен.

Танька была полной моей противоположностью: импульсивная, шумная, вечно влипающая в сомнительные истории, но при этом невероятно хорошая. Буквально в прошлую пятницу она, сияя от счастья, заскочила ко мне на домой, чтобы похвастаться — выбила долгожданный двухнедельный отпуск. Она уехала на старую дачу в небольшом кооперативе «Солнечный», который находился километрах в сорока от города, глубоко в лесах за пригородным поселком.

— Буду спать, пить парное молоко и отключать телефон, Жека! Никаких дедлайнов и злых клиентов! — радовалась она, обнимая меня на прощание.

И она действительно отключила телефон. Мобильная связь в городе легла еще утром, а в лесных поселках она и в мирное-то время ловила через пень-колоду. Что с ней? Поняла ли она, что произошло? Докатился ли этот чертов вирус до глухих дачных кооперативов? Садовые товарищества в будние дни обычно пустуют, там остаются только пенсионеры, но если болезнь активировалась бесконтактно и одновременно у семидесяти процентов населения... Моё богатое воображение сисадмина тут же нарисовало жуткую картину: запертая в деревянном домике Таня, а вокруг бродят обезумевшие дачники с топорами и садовыми вилами.

— Она пропадет там одна, — глухо сказала я в пустоту кухни. — У нее лапки. Она даже банку шпрот без открывашки вскрыть не сможет, не то что от зомби отбиться.

Мысль о том, чтобы остаться в безопасности своей квартиры, пока Таня, возможно, истекает кровью в лесу, показалась мне отвратительной. Да, вылазка за город ломала мой идеальный скрипт безопасного выживания. Да, это был огромный, неоправданный риск. Но прагматизм прагматизмом, а человечность терять в первый же день апокалипсиса я была не готова. Если я не попробую её вытащить, я сожру сама себя изнутри.

Я подошла к окну и посмотрела вниз, во двор. Мой красный Хендай Солярис стоял на прежнем месте, сиротливо поблескивая капотом под блеклым июньским солнцем. Зараженные псы у гаражей куда-то уплелись, утащив свою добычу, и двор снова казался вымершим.

Машина была моим единственным шансом быстро преодолеть эти сорок километров. Я судорожно начала вспоминать техническое состояние своего авто. Бывший владелец, дотошный мужик лет пятидесяти, следил за ним, как за родным ребенком, и перед продажей полностью перебрал ходовую и поменял все фильтры. Но главное — бак. Я заправлялась до горловины буквально три дня назад, в пятницу, возвращаясь с тестового дня в офисе. Топлива должно хватить почти на пятьсот километров. Это был огромный, жирный плюс для моего выживания.

Я разложила на столе старую бумажную карту области — навигатор в телефоне без мобильного интернета на улице превращался в бесполезный кусок пластика. Так, выезжать из района нужно через Южное шоссе, затем уходить на старый пригородный тракт и пилить до развилки у поселка Первомайский. Маршрут знакомый, я ездила к ней на дачу раз десять. В обычный день дорога занимала около сорока минут. Но сколько она займет сейчас, когда дороги могут быть заблокированы брошенными машинами и очагами аварий?

Я снова уложила рюкзак, оставив дома только тяжелые крупы и кастрюли с водой. С собой взяла только самое необходимое: нож, батончики, консервы, скотч, свечи и аптечку, которую подчистую выгребла из ванной. Натянула поплотнее перчатки, проверила, как сидит косуха.

План поездки был прост, но смертельно опасен. С помощью комбо «Невидимость + Телепортация» я бесшумно прыгаю из окна прямо в салон Соляриса, блокирую двери, завожусь и на максимальной скорости прорываю кордон двора. Главное — вырваться на трассу. За городом, на просторе, у меня будет преимущество в скорости.

Я подошла к балконной двери, открыла её и сделала глубокий вдох. Город молчал, окутанный зловещей гробовой тишиной, словно затаившийся хищник перед прыжком.

— Держись, Танька, — тихо произнесла я, фиксируя взгляд на крыше своей машины далеко внизу.

Сразу активировав Шепот Призрака, я почувствовала, как воздух вокруг меня колыхнулся, укрывая невидимым коконом. Я подошла к окну, зафиксировала взгляд на крыше своего Соляриса далеко внизу и телепортировалась к машине прямо через оконное стекло.

Всё вышло на удивление легко. В одну миллисекунду я стояла на балконе, а в следующую — мои тяжелые ботинки уже бесшумно опустились на асфальт. Я боялась даже дышать. В голове набатом стучал извечный страх: а что, если невидимость уже спала от резкого сдвига, а я и не узнаю об этом, пока меня не начнут жрать? Но стоять и трястись на крыше под палящим солнцем было некогда.

Собрав всю волю в кулак, я мягко повернула ключи и открыла водительскую дверь машины. Это был отличный, ухоженный Солярис яркого красного цвета. Я быстро, как испуганная ящерица, юркнула внутрь салона, осторожно захлопнула за собой тяжелую дверь и сразу же, до упора вдавив кнопку на подлокотнике, заблокировала их все. Центральный замок отозвался спасительным тяжелым щелчком.

Вот теперь можно было выдохнуть. Внутри машины, пахнущей мятным освежителем и чистой обшивкой, я почувствовала себя в безопасности. Я вставила ключ, осторожно завела машину и по старой водительской привычке дала ей прогреться пару минут, чтобы масло разошлось по системе.

И это было фатальной, чисто мирной ошибкой. В гробовой тишине вымершего двора ровный рокот мотора прозвучал как приглашение к обеду.

Тут же из-за угла гаражей выбежали эти три собаки. Они не лаяли, не скулили — они бежали с пугающей, леопардовой скоростью четко ко мне. Понимая своим жутким, измененным вирусом чутьем, что я нахожусь внутри железной коробки, они затормозили у самой дверцы и смотрели прямо мне в лицо сквозь боковое окно. Их глаза были сплошными черными провалами без белков, а с клыков капала пенистая слюна.

Не дожидаясь, пока они догадаются пробить головами закаленное стекло, я резко включила передачу и поехала по асфальтовой дорожке в сторону выезда из нашего двора-колодца. Добежав до разгоняющейся машины, обезумевшие животные начали яростно кидаться на кузов, прыгать на капот и пытаться ухватить зубами крутящиеся резиновые покрышки. Руль знатно задрожал в моих руках, когда я сознательно крутанула его вправо, направляя бампер на самую мелкую и шуструю тварь. Я сразу наехала на облезлого королевского пуделя и отчетливо услышала противный, влажный хруст ломающихся костей под передним левым колесом. Машину знатно подбросило.

Прямо перед глазами соткался неоново-зеленый прямоугольник Системы:

Вы уничтожили зараженного 2 уровня и получаете 90 очков опыта.

Поздравляем, вы подняли уровень и получаете 1 свободное очко навыка.

Чтобы поднять уровень навыка нужно вложить 5 свободных очков.

Я мысленно, с раздражением смахнула это уведомление в сторону, чтобы оно не мешало.

— Надеюсь, подвеску или бампер этой тварью не сломаю, — зло прорычала я, крепче сжимая оплетку руля.

Остальные две крупные бродячие собаки еще несколько метров с диким рыком кидались на боковые окна, оставляя на них грязные полосы от когтей и кровавой пены, но разбить их так и не смогли. Постепенно, когда стрелка спидометра перевалила за сорок, я окончательно оторвалась от них, вываливаясь из тесного проезда на широкую улицу района.

Дорога была пустой, непривычно просторной и залитой ярким июньским светом. За исключением редких брошенных прямо посреди проезжей части и открытых настежь автомобилей, ехать было можно. К счастью, их было совсем не много, в отличие от голливудских фильмов про конец света, где магистрали сразу завалены монументальными грудами искореженного металла. Здешние редкие препятствия можно было легко и спокойно объехать по встречной полосе.

Я мельком бросила взгляд на приборную панель. Бак был полный под завязку — мне чертовски повезло, что я заправила бензин заранее. Солярис послушно урчал, подвеска мягко отрабатывала редкие неровности, и я начала понемногу успокаиваться, уходя на загородный тракт. До Танькиной дачи оставалось совсем немного.

Чтобы выбраться из города, я решила не соваться на оживленные центральные магистрали, а уйти на старую объездную дорогу. Эта трасса огибала мегаполис широкой дугой, пролегая мимо промзон, пустырей и бескрайних лесных массивов, и вела прямиком к пригородным садовым товариществам. Здесь, вдали от плотной жилой застройки, ехалось намного спокойнее. Машин на кольцевой почти не было — лишь пара брошенных на обочине грузовиков с распахнутыми дверями да сиротливый рейсовый автобус, застрявший в кювете.

Солярис послушно и ровно шуршал шинами по асфальту, а я тупо смотрела на проплывающий мимо густой зеленый лес, и в голове вихрем крутились воспоминания. Мы с Танькой дружили с самой школы. Сколько раз мы сбегали на эту её дачу! Танька вечно притаскивала сюда кучу каких-то дурацких семян, пыталась выращивать редкие сорта томатов и роз, а я, как верный товарищ, помогала ей настраивать автоматический полив от самодельного таймера и весело ворчала, что проще всё купить в супермаркете. Танька была живой, яркой, вечно смеющейся. Она не могла заразиться. Только не она.

Когда красный капот моей тачки нырнул под покосившуюся деревянную арку с вывеской СНТ «Солнечный», моё сердце окончательно упало в пятки. В поселке стояла оглушительная, мертвая тишина. Не лаяли дачные собаки, не шумели триммеры, которыми дедушки обычно косили траву, не раздавался детский смех. Только сухой июньский ветер лениво гонял по заросшим гравийным дорожкам обрывки полиэтиленовой пленки.

Я затормозила у знакомого забора из зеленого профнастила. Калитка была приоткрыта. Хватаясь за рукоять кухонного ножа в кармане косухи, я активировала Шепот Призрака. Воздух вокруг меня смазался, и я фантомом скользнула на участок Таньки.

Здесь всё выглядело так, словно хозяйка отошла на пару минут. На пластиковом столе у крыльца стояла недопитая чашка чая, на которой уже успела осесть пыль, рядом лежала раскрытая книга. Но Тани нигде не было. Я аккуратно обогнула угол добротного кирпичного дома, вышла к огороду и... замерла, чувствуя, как внутри меня всё онемело от дикого, нереального ужаса.

Прямо посреди ухоженных грядок стояла большая полукруглая теплица из прозрачного поликарбоната. А внутри неё, запертая металлической дверью, бесцельно стояла неподвижно фигура.

Это была Танька. Но от моей веселой подруги не осталось ничего. Её любимый легкий сарафан в цветочек был разорван на плече, рыжие волосы спутались, а бледная кожа казалась серой в лучах палящего солнца. Но самыми страшными были глаза — сплошные, матовые черные провалы без белков. Я подбежала к теплице, даже не заметив, как спала невидимость. Услышав мои шаги, Танька с разбегу врезалась лицом в пластиковую стену теплицы.

Она не кричала. Из её открытой пасти, обнажающей искусанные в кровь губы, вырывался только жуткий, утробный, механический хрип. Тварь внутри неё не понимала, как открыть дверь. Она просто с животной, бешеной яростью билась головой и локтями о гибкий поликарбонат, оставляя на прозрачном пластике грязные, смазанные следы крови и пены. Пластик прогибался, глухо гудел, но держал её внутри этой душной, раскаленной ловушки. Судя по всему, первые симптомы болезни застали ее в теплице, пока она возилась в земле со своими помидорами, а сквозняк просто захлопнул дверь. И там, в духоте, вирус окончательно выжег её разум.

Нож выпал из моих ослабевших пальцев, глухо стукнув по земле. Я упала на колени прямо в мягкую землю грядки, прижалась лбом к прохладному пластику теплицы с обратной стороны, прямо напротив её безумного лица, и разрыдалась. Слезы градом покатились по щекам, обжигая кожу.

— Танька... Танюша, ну как же так? — давясь рыданиями, шептала я, пока подруга по ту сторону барьера яростно скребла ногтями пластик, пытаясь добраться до моего лица. — Прости меня... Я опоздала. Я не успела.

Я просидела под этой чертовой дверью теплицы, наверное, около часа. Просто сидела на коленях, слушала её жуткий хрип и прощалась. Вспоминала наши посиделки, её дурацкие шутки, наши планы на этот чертов отпуск. Система вылечила моё тело, но она никак не могла вылечить эту разрывающуюся на части душу. Убить её, проломив череп камнем, как тому парню в подъезде, у меня просто не поднялась бы рука. Это была Танька. Пусть даже и бывшая.

Наконец, вытерев слезы рукавом косухи и заставив свой прагматизм снова взять верх над эмоциями, я поднялась. Убиваться было некогда — нужно было жить дальше. Я зашла в Танькин дом. Там было тихо и пахло лавандой. Сдерживая новый приступ слез, я быстро собрала её вещи, которые могли бы пригодиться в моем новом суровом быту: плотную куртку, высокие резиновые сапоги, в которых удобно ходить по грязи, пару пачек таблеток из её аптечки и её прочный охотничий нож, который остался лежать в ящике комода.