Комиссар с того света

— Долго?

— Сколько потребуется. А есть какие-то проблемы?

— Да вот у меня дочери тоже остаются. Не пойму, то хотят, то нет. Ругаются. Сегодня утром уже поссорились. Вот зачем мне надо эти лишние переживания? Я и так таблетки сердечные пью.

— После смерти Вито и правда не надо, — согласился Фабио, подхватывая мешок муки.

— В аптеку вам не нужно?

Моника мотнула головой.

— Нет, но раз вы мне так удачно подвернулись, то давайте еще возьмем упаковку консервированных томатов. Вы же сможете донести? — Она с сомнением посмотрела на фигуру Фабио. — Сильвия и Бруно еще и разводиться вздумали!.. — Моника дирижировала мафиози, как ее душе было угодно. Как она всегда требовала.

Братья Скозафава совсем не выглядели опасными, еще и помогали. Моника вспомнила, что в церкви на поминальной службе они держали свечи.

То ли от волнения, то ли от жары, которая в полдень становилась пиковой, ей захотелось пить. Если они узнают, что Вито жив, ему точно несдобровать. Братья расправятся с ним на раз два. А заодно и с Моникой, как с главным руководителем этой постановки.

— Вот, если что обращайтесь. — Марио и Фабио занесли покупки в дом, поставили сумки с продуктами в кухне.

— Спасибо-спасибо. Прилягу, отдохну. — Монике пришлось строить из себя немощную. — Вы тоже идите отдохните.

Хотя мафиози совсем и не устали с виду.

Быстро оглядевшись, что поблизости никого нет, Моника спустилась в подвал к Вито.

Внизу горела настольная лампа и тихо гудел старый маленький холодильник.

— Зачем ты их опять в дом пустила? — возмутился Вито.

Он стоял у окна и подглядывал в узкую щель за братьями Скозафава. Один исчез в фургоне. С такого расстояния Вито было трудно разглядеть, кто именно. Он щурился, напрягая свои уже познавшие глаукому глаза: второй брат вышагивал по тротуару перед фургоном и с кем-то разговаривал по телефону. Он больше слушал и кивал в ответ, хотя абонент на том конце и не мог его видеть.

— Я думаю, они следили за мной, — со всей серьезностью заявила Моника, подставив палец к губам, как обычно делала в моменты глубокой задумчивости. — Но я кое-что узнала. У них здесь есть еще какое-то незаконченное дело.

— Проклятье! Я так и знал. О, Санта-Лючия помоги нам! Теперь они охотятся за тобой. — Вито обхватил супругу за плечи, и взволнованно посмотрел в ее лицо: — Они решили покончить с нами раз и навсегда.

— Они ничего не сделают, пока тут дети.

— Тогда нужно их задержать. Перекантуюсь как-нибудь на диване.

— Не думаю, что дело в этом. — Моника сняла его руки с себя. — Они ждут чего-то еще. Кстати, они были очень милы.

Вито вдруг изменился в лице.

— А что значит развод? Почему вдруг Сильвия решила разводиться? Почему они меня не спросили?

— Вито, она звонит нам раз в неделю. Она взрослая уже. Думаешь, еще и разрешения будет спрашивать?

Моника выглядела спокойной, она давно догадывалась, но Вито не говорила. А вот о если Вито еще узнает и про секрет Беллы, который она умышленно скрывала от него… Но Моника только изучала потолок и перекатывалась с пятки на носок.

— Моника, ты должна остановить детей. Я слышал, как они собирались разбирать мои вещи, — громко зашептал Вито, будто сейчас взорвется бомба и нужно срочно бежать из дома. — Нельзя этого допустить!

— Ты прав, мы потом не сможем тебе найти такой же пиджак, как покупали на Сицилии. И обувь у тебя удобная, а то ты вечно жалуешься…

— Моника! — перебил ее Вито. — Там улики!

Супруга театрально ахнула, прикрыв рот ладонью.

— По тому самому делу? — Ее взгляд заскользил через окно к фургону.

— Я их храню не для того, чтобы в них копались. Мафия пришла, чтобы забрать их… точно… — быстро соображал Вито.

— Ты в них не заглядывал двадцать пять лет.

— Неважно.

— Вито — это естественно, что дети хотят помочь разобрать твои вещи и вспомнить тебя.

— Мое тело еще не остыло, а они лезут перебирать мой шкаф! — проворчал Вито.

— Типун тебе на язык, — невзначай отмахнулась Моника.

Если Вито еще мог ей простить незапланированное заточение в подвале, то улики по старому делу — никогда.

Поняв, что положение нужно спасать, Моника кивнула и резко развернулась. Застучала каблуками сперва по одной лестнице, затем по другой и распахнула дверь в их с Вито спальню, из которой доносились голоса.

Глава 4

На кровати обнаружились Розалитта с Джованни. Сильвия и Белла уже тянули свои руки к вешалкам в шкафу.

— Ни с места! От шкафа отошли! Я не позволю трогать вещи вашего папы. — Ее кулаки сжались.

Воспользовавшись тем, что шокированные дочери отступили, Моника встала между ними и шкафов, преграждая путь. И словно говоря: только через мой труп.

Не найдя поддержки в глазах Сильвии, Белла тихо заговорила:

— Мам, мы можем сделать это в другой раз, но через это все равно нужно пройти.

Моника заметила в руках Розалитты и Джованни, расположившихся на кровати, семейный фотоальбом.

— Это смотреть можно, трогать вещи нельзя. — Ее взгляд потеплел, голос смягчился: — После сорока дней, иначе… дух вернется.

Пока дочери отвлеклись и зашептались (Моника отчетливо улавливала в их словах фразы вроде «когда она стала такой религиозной» и «с чего она вдруг начала верить в духов»), она отвернулась и настрочила сообщение Вито: «Где они?»

«В желтой обувной коробке» — пришел ответ.

Взгляд быстро нашел ее в шкафу, даже искать не пришлось.

«Мог бы и получше спрятать» — набили пальцы.

«Не в этой, тут я храню свои любимые ботинки для осенних прогулок. Та коробка за фальшстеной».

— Так бы сразу и сказал, — пробубнила Моника под нос. — Так, давайте все на выход, — подмахнула она дочерей и внуков, словно гусей. — У тебя нет никого важного совещания? — посмотрела на Сильвию.

Та спохватилась и начала проверять планер.

Когда дверь за домочадцами закрылась, Моника углубилась в шкаф, отодвинула заднюю створку и извлекла коробку, в которой хранились важные улики.

— Бабушка, там кто-то пришел. — В дверном проеме показалась голова Розалитты. Но не обнаружив ба на месте, она заглянула в шкаф. — А что ты там делаешь? — с любопытством вытянула шею девочка.

— Да так, ерунда. — Моника стряхнула пыль и паутину с коробки. — Пойдем посмотрим, кто там пришел.

— Дядя в форме.

— В форме? — Женщина поспешила вниз. Она никого не ждала.

На пороге оказался почтальон курьерской службы.

— Распишитесь, синьора. — Он протянул ручку и бланк.

Моника засуетилась, пытаясь удержать коробку под мышкой, но ничего не вышло. Отставив ее на верхнюю полку, она, наконец, поставила свою подпись.

— Мне велено тотчас отправить конверт обратно.

На конверте стояло имя тестя.

— Бруно! Тут к тебе! Проходите, — сказала почтальону. Они прошли в гостиную.

Мужчина сбежал с лестницы и быстро перехватил конверт из ее рук. Извлек документы и принялся подписывать в отмеченных местах, продолжая при этом говорить по телефону через беспроводные наушники. В этот момент в комнате появилась Сильвия. Смерив мужа недовольным взглядом, она фыркнула и деловой походкой проследовала в кухню.

— Мам, ты почему продукты не разобрала? Испортятся ведь.

Женщины собрались в кухне и принялись за готовку.

Через час на плите уже шипела и булькала глубокая сковорода, наполняя кухню ароматом жареного мяса и пряных трав. Моника приоткрыла крышку и сунула в нее любопытный нос.

— Хватит тут томить соус так долго. Полчаса и хватит, — командовала она.

— Мама, но это же твой рецепт, — удивилась Белла. — Ты сама говорила, что настоящий болоньезе должен томиться часами, пока мясо не станет мягким, как масло.

— Я много чего говорила, — парировала Моника, дотягиваясь до бутылки с терпким кьянти. — Но жизнь, не кулинарная книга.

— Я добавляла вино, — вставила Сильвия.

— Еще немного не помешает для цвета после уварки.

Моника ловко плеснула в сковороду щедрую порцию, отчего соус потемнел и удовлетворенно зашипел.

Вскоре ужин был готов, а Моника уже и забыла, что нужно было отнести коробку с уликами в подвал Вито. Да и вообще о ней забыла, когда позвонила Микелла.

— Моника, ты посадила мои гиацинты? Вчера на поминках я не видела их в саду.

— Потому что это были поминки, а не садоводческий кружок, — огрызнулась Моника. Она поднялась и направилась во двор.

— А тебе как раз это поможет отвлечься и не горевать!

Моника только хмыкнула, проворчав что-то неразборчивое под нос.

— Я их сейчас же заберу! И даже не думай потом приходить ко мне за советом! — Кажется, Микелла тоже встала и собиралась идти в дом Луиджи. По крайней мере, угроза звучала вполне реально.

— Я к тебе и не приходила, ты сама их мне принесла, решив, что мои флоксы нуждаются в компаньонах, а астры им, видите ли, не подходят. И кстати, я посадила их в другое место, — фыркнула Моника, демонстрируя свою независимость. И сбросила вызов.

С гордой осанкой она надела садовые рукавицы, будто готовилась не к садовым работам, а к борьбе на ринге, и распахнула дверь рипостильо.

— Мам, тебе помочь? — Белла с племянниками сидели на траве, образуя круг. В центре стояла Пикси.

Моника только отмахнулась.

В кармане завибрировал телефон новым сообщением:

«ГДЕ КОРОБКА?!?» — даже буквы кричали, как переживал Вито за улики.

— Черт… — Моника встала как вкопанная.

«Она в прихожей. Потом принесу, а то сейчас прибежит Микелла».

— Вот же! — Вито отбросил телефон.

Он подошел к двери и бесшумно открыл ее. Прислушался. В коридоре стояла темнота и тишина. Вито не мог оставить это так. До прихожей рукой подать. Одна нога тут, другая там и улики у него!

Вышел на цыпочках, но смог сделать только два шага. Боль в суставах подвела. Шаг, другой. Сердце заколотилось как сумасшедшее, будто он снова оказался на специальном задании, как в молодости, и крался из укрытия, чтобы обнаружить преступника.

Выждав минуту, Вито сделал еще шаг, когда вдруг на лестнице послышались шаги. Он пригнулся и нырнул за диван.

Сильвия прошла мимо гостиной в ванную.

Спину Вито пронзила острая боль.

«Да что б тебя, старческий остеохондроз!» — Он встал на четвереньки, как учил врач, чтобы расслабить мышцы.

В ванной включилась вода, судя по всему, Сильвия собиралась принять душ, и это было шансом для Вито: забрать улики и снова скрыться в подвале. Он прополз на четвереньках в прихожую. Огляделся и увидел коробку.

Только он схватился за нее, как на дорожке, ведущей к дому, послышались шаги, и в маленькое окошко Вито увидел Доминика.

— Санта Лючия, не дом, а проходной двор! Даже после смерти покоя нет.

Пока никто не обнаружил его живым, Вито схватил коробку и скрылся в подвале. Прижал ее к груди и тяжело задышал. Давно ему не доводилось так бегать.

В дверь раздался стук. Решив, что это пожаловала Микелла, Моника с гордым видом оглядела цветник, отбросила рукавицы и пошла открывать. Но это оказался помощник комиссара — Морелли.

— Добрый вечер, синьора, — учтиво кивнул молодой человек. В руках он держал пакет.

— О, Доминик, заходи, — расплылась в улыбке Моника.

Она впустила его в дом и, оглядев улицу, не марширует ли в ее направлении Микелла, проследовала за мужчиной в гостиную.

С легкой улыбкой он наблюдал, как на заднем дворе веселятся Белла с племянниками. Они только закончили стрижку Пикси и пытались надеть на нее костюмчик.

— Она дает выход эмоциям, чтобы справиться с утратой, — произнесла Моника.

— Вот, это я вам принес. — Доминик протянул контейнер с запеченной лазаньей.

— Ну зачем!

— Синьор Вито помог мне, когда мама заболела. Это меньшее, что я могу сделать для вас.

— Поужинай с нами!

Моника поставила на стол контейнер с едой и скрылась в кухне, откуда тотчас донесся звон тарелок и столовых приборов.

Доминик остался в гостиной один. Он переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть руки, и оттого чувствовал себя еще более неловко. Фуражка, которую он так и не выпустил из рук, перекочевала из правой руки в левую, потом обратно, потом он просто зажал ее под мышкой.

Вито в подвале смотрел в потолок, прислушиваясь и пытаясь сообразить, что происходит и что понадобилось его помощнику в доме.

Доминик, поняв, что слишком долго смотрит через стекло на задний двор, шагнул туда. Розалитта застенчиво махнула ему. Рядом с ней Джованни пытался удержать Пикси, на которую они только что напялили вязаный свитер нежно-розового цвета.

Белла сидела на шезлонге, скрестив ноги, и улыбалась. Доминик поймал себя на мысли, что давно не видел ничего более… домашнего, что ли.

— Вы ее замучили, — констатировал мужчина, разглядывая несчастную собачонку. Он не помнил ни одной фотографии Пикси в кабинете комиссара, где она была бы облачена в подобный наряд.

— Это модно! — возразила Белла. — Все собаки сейчас так ходят. Пикси просто еще не привыкла к своему новому образу.

— Я думаю, Пикси еще не готова к карьере модели. Может быть, в следующей жизни. Кстати… — Доминик заметил следы садовых работ, которыми занималась Моника, и невзначай обернулся — через стекло проглядывала гостиная и коридор, ведущий в прихожую. — Когда я подходил, мне показалось, что мелькнула чья-то тень.

Он выглядел взволнованным.

— Там моя сестра и ее муж никак не могут отложить телефоны и перестать работать.

И все бы ничего, но Доминик хорошо знал своего комиссара, его силуэт, ссутулившуюся спину и прихрамывающую походку (после сытного обеда или ужина ее можно было назвать и тяжелой), чтобы отличить его от молодых женщины или мужчины.

Белла отряхнула джинсы от травинок и шерсти и подошла ближе. Невзначай. Она хотела пройти в дом, но Доминик, стоявший рядом, так и остался недвижим, и они оказались совсем рядом.

Она, чуть растрепанная после возни с Пикси и явно смущенная тем, что они оба молчат и смотрят друг на друга дольше, чем положено, и он, все еще сжимающий фуражку в ладони.

— Ужинать! — раздался спасительный крик Моники.

Доминик встряхнул головой, прогоняя от себя разного толка мысли, и, наконец, отступил.

Прижимая к себе коробку, добытую в опасной вылазке на поверхность, Вито сел на диван и сглотнул слюну.

«Опять ужин» — он страдальчески посмотрел на контейнер с холодными запеченными овощами и пустой термос.

Наверху раздался топот, скрежет стульев и звон приборов. Через общую вентиляцию по подвалу расплывался легкий, но неимоверно аппетитный аромат его болоньезе, ставшим вдруг таким неимоверное любимым.

От нечего делать, Вито вздохнул и поддел пальцем крышку коробки.

Внутри лежали его личные записи по делам об убийствах, который он вел, копии актов, свидетельских показаний, заключения экспертов… Все, что ему удалось унести с собой. И улики.

Несколько убийств, совершенных неизвестным, годами висели нераскрытыми, пока однажды не подвернулся счастливый случай и братья Скозафава.

Вито извлек протокол осмотра последнего места происшествия и печально хмыкнул. Следом достал снимки с мест происшествия. Бывший комиссар полиции Галли одним своим росчерком отказался от них.

Орудием всех преступлений были садовые ножницы. Большие, длинные, имевшиеся практически в каждом доме. Поэтому и подозрение сперва пало на садовника. Но как только Галли увидел на снимках, что у последней жертвы не хватает пальца на руке, он направил все силы на поиск связей с мафией. А через неделю братьев Скозафава застали за тем, что они выбивали долги из одного должника, и Фабио в тот момент держал садовые ножницы…

На них отсутствовали следы крови предыдущих жертв, но бывший комиссар никого не слушал. Он заткнул Вито рот в буквальном смысле и велел помалкивать о своих подозрениях. Ему был нужен козел отпущения, (а в случае с братьями Скозафава — лучше два), чтобы в городе и окрестностях прекратилась паника. И чтобы получить повышение.

На счастье Вито убийств с похожими чертами больше не случалось, и спустя годы он начал сомневаться в себе. Ровно до того момента, пока не позвонил Анджело.

События двадцатипятилетней давности, когда арестовали братьев, мигом всплыли в голове. Старческий разум не подвел.

Вито держал в руках копию отчета судмедэксперта последней жертвы и как никогда был уверен, что братья Скозафава непричастны и отсидели срок за чужое преступление только по вине Вито.

Он снова пробежал глазами по строчкам, которые когда-то знал наизусть. Ширина и длина лезвий. У братьев Скозафава при задержании изъяли садовые ножницы, но совсем другие. У тех лезвия были толще, а концы тупые. Галли хотел схоронить этот отчет.

Суд отказал в повторной экспертизе ввиду того, что тело уже находилось под землей. А ведь различия были очевидны даже непрофессионалу. Ножницы братьев предназначались для обрезки веток. Ими можно перерубить кость, но практически не нанести проникающий удар. На заднем дворе Вито пробовал не раз, используя для экспериментов пластиковую канистру.

«Как я мог тогда промолчать?» — он закрыл глаза.

Жаркий спор, доносившийся сверху, заставил Вито прерваться от грустных воспоминаний.

Бруно сидел во главе столе, будто это он здесь главный добытчик и кормилец. Сильвия напротив, демонстративно заняв место подальше от мужа. Розалитта и Джованни уныло водили вилками по тарелкам, без планшетов им было скучно. Белла, усадив мать рядом с Домиником, металась между кухней и столовой, разнося тарелки с болоньезе, ловко уворачивалась от локтей. Выглядела за этим занятием она привычно, последний год она проработала официанткой. Правда, ей пришлось сменить почти семь кафе.

— Угощайтесь лазаньей, синьор Морелли сам приготовил, между прочим. — Моника обвела взглядом собравшихся.

— Сам? — Бруно поднял бровь, на миг оторвавшись от телефона. — Не знал, что полицейские умеют готовить.

— Мы много чего умеем. Например, отличать настоящие улики от подброшенных. — Доминик выдержал взгляд и, наконец, позволил себе улыбнуться Белле, поставившей перед ним бокал.

Сильвия фыркнула в тарелку.

— Мой муж не умеет готовить даже яичницу, так что не принимайте на свой счет, Доминик, — сообщила она с такой улыбкой, от которой у Бруно дернулся глаз. — Говорит, что это ниже его достоинства. И сына к этому приучает.

— Я не говорил «ниже достоинства», — процедил сквозь зубы Бруно. — Я сказал, что у меня нет на это времени. А ему, — он указал на Джованни, — что лучше бы подтянул свои оценки.

— У тебя нет времени ни на меня, ни на детей! — вспылила Сильвия.

— Я работаю, дорогая.

— Нам в школе говорили, что это нормально, когда родители разводятся, — прокомментировала Розалитта для гостя за столом и вытащила из-за спины планшет. Ее примеру последовал Джованни.

Сильвия наградила мужа таким многообещающим взглядом, что именно это им и светит, и ближайшие лет двадцать они не помирятся точно. А еще, что она не откажется от предложенной должности и возглавит Флорентийский филиал сети магазинов. Каждый из спор приближал ее именно к такому решению.

— Малышка, нормально это договариваться и мириться, — тоскливо произнесла Белла племяшке.

— Ешьте, все остынет. Белла, сядь уже, ты не официантка, — раздраженно сказала Моника.

Белла плюхнулась на стул напротив Доминика.

— А кто ты у нас теперь, Белла? — не без ехидства поинтересовалась Сильвия, отправляя в рот спагетти с соусом, намотанные на кончик вилки. — Грумер? Тебя же после того случая в парикмахерской не возьмут ни в один салон Италии.

— Сильвия! — ладонь Моники громко хлопнула о стол.

— Мама! — возмутилась Белла. — Ты же обещала никому не говорить.

— Ой, нетрудно было догадаться, что ты больше месяца не продержишься. Что ты там натворила с плойкой, я так и не поняла? — Сильвии словно доставляло удовольствие дразнить сестру.

— Она перегрела ее, — тихо проговорила Моника, склонившись над тарелкой.

— Мама! Я же просила! — с пылким темпераментом воскликнула Белла.

— Прости, милая, это вышло совершенно случайно, — Моника протянула руку через стол и сжала ладонь младшей дочери.

Со стороны коридора донесся звук, похожий на глухой удар. Доминик обернулся, но никого не увидел.

Опомнившись, что в доме находится Вито, которому совершенно не нужно знать о проблемах Беллы, Моника закашлялась.

— Это Пикси, наверное, ходит. И давайте свернем уже эту тему.

— Обиделась на нас за свитер и теперь будет прятаться до утра, — попыталась пошутить Белла.

— Теперь тебе мерещится то, чего нет? Вон Пикси, — Сильвия указала в дальний угол к миске. Не заметить белое пятно в гостиной было трудно. — И она сидит там уже минут пять.

С места Сильвии это и правда было хорошо видно. Бруно, подключившийся к рабочему совещанию по гарнитуре, с опаской покосился назад.

— Значит, привидение! — нервно рассмеялась Моника, впрочем, ее смех никто не поддержал.

— А я однажды видела привидение! — вдруг воскликнула Белла.

— Санта Лючия, мы точно сестры? Найди уже свое место в жизни.

— Ты… ищешь работу? — поинтересовался Доминик, стараясь звучать так, чтобы его вопрос не вызвал новых жарких споров.

— Она в активном поиске себя, — ответила за сестру Сильвия с легкой ухмылкой. — Она пробует разное. В прошлом году она была бариста, в этом году официанткой, недавно окончила курсы парикмахера и сожгла плойку, а теперь подалась в грумеры. Не пропадать же навыкам. Мама, ты ведь ей для этого деньги переводила?

Насупленный взгляд Беллы метнулся на мать, та поджала губы в тонкую линию.

— Чтобы выплатить компенсацию клиентке, — Белла отодвинула тарелку, есть в такой компании резкой перехотелось. — Потому что я сожгла ей челку щипцами. И оставила небольшой ожог на коже. А в прошлом месяце я прошла курсы маникюра.

— Ты главное инструменты не забывай стерилизовать, а то попадешь еще под статью. — Сильвия придирчивым взглядом осмотрела свои ногти, и перевела взгляд на Доминика. Уж он как полицейский должен знать последствия. Но она не нашла в его глазах понимания.

Доминик с сочувствием смотрел на Беллу.

Издевка сестры не возымела на нее действие. Белла набрала полную грудь воздуха и выпалила как на духу перед судом присяжных:

— На самом деле компенсация была незначительная. Я попросила такую большую сумму, потому что мне негде жить. — От признания Беллы за столом воцарилась тишина, даже Моника не знала, о чем говорит дочь. — В кафе, где я работала еще зимой, случилось возгорание. Часть помещения сгорела. Хозяин обвинил в случившемся меня, и теперь я должна выплатить ему за ремонт. А так как он обещал подать на меня в суд, то я просрочила арендную плату… И, — Белла глубоко вздохнула и, наконец, посмотрела в глаза матери, — в общем, я жила почти два месяца у подруги, а теперь я здесь.

Обе брови Бруно оказались на середине лба. Кажется, его впервые не интересовало, что говорят клиенты по телефону, так поразила его история Беллы.

На лице Сильвии застыла пораженная маска, а племянники даже отложили планшеты в сторону. Розалитта шмыгнула носом.

— То есть, по твоей вине случился пожар?.. — начала было Сильвия, которая никак не могла успокоиться. Чувство превосходства над собственной сестрой, казалось, доставляло ей особое удовольствие. — Хорошо, что папа умер и не слышит этого. Он бы не выдержал этого.

Моника вдруг громко закашлялась.

В другой раз Белла умоляла бы не говорить папе, но что уж теперь.

— Это опыт, — заметил Доминик, перебивая молодую женщину.

— Опыт того, как не надо делать, — фыркнула Сильвия.

— Что ж… — отрезала Моника, прекращая спор. — Оставайся, сколько тебе нужно. Мы разберемся со всем.

Она продолжила молча есть, а Белла кивнула и вышла из-за стола.

— Спасибо за ужин. Смотри не подавись своим ядом, — бросила она напоследок сестре.

Направилась к лестнице.

— Белла, милая, может, тебе стоит заняться чем-то, где нельзя ничего сломать, поджечь или испортить? — вдогонку крикнула Сильвия с легкой издевкой.

Но сестра уже скрылась на втором этаже. Вскоре громко хлопнула дверь.

— Или можно просто выйти замуж за богатого, — подал голос Бруно.

Все посмотрели на него. Поняв, что ляпнул что-то не то, он уткнулся в телефон с удвоенным усердием.

— За богатого? — медленно повторила Сильвия. — Ты серьезно?

— Я просто предложил вариант! — Бруно поднял руки в защитном жесте. — Так часто делают.

— И, между прочим, я вышла за тебя не из-за денег, — отрезала Сильвия.

— А из-за чего?

Она прищурилась, испепеляя мужа многообещающим взглядом, что как только они окажутся наедине, то обязательно вернутся к этому разговору.

Розалитта и Джованни переглянулись и синхронно закатили глаза, выбежали из-за стола.

— Давай найдем Пикси, — предложил Джованни.

Доминик, вежливо попрощавшись, оставил свою визитку с номером и наставлением звонить в любом случае, если что-нибудь понадобится, и ушел.